Невозможный

      Следующую неделю Венти не попадался ему на глаза вообще. Ни в курилке, ни в коридорах учебных корпусов, ни в столовой. Кажется, он даже не появлялся в кампусе. Альберих и Роза молчали, а Сяо, хоть и знал, что эти трое довольно тесно общаются, не спрашивал о нем. Да и не за чем было. Говорить им с Венти, в общем-то, больше было не о чем. Все началось одной ночью и закончилось тем же утром. Все. Разве что он немного беспокоился. Тао как-то упомянула, что слышала, якобы у Венти есть проблемы не то с алкоголем, не то с веществами. И то, как теперь он резко выпал из поля зрения, вызывало тревогу. Впрочем, все та же Тао заверила, что он и раньше так пропадал чуть ли не месяцами и все было, как она говорит: «Чики-пуки». Появлялся потом накануне зачетной недели, сдавал все одним махом и мог пропасть снова. А мог и не пропасть. Мог даже на парах появляться, пусть и не на всех.       Остальные болтали кому что в голову взбредет. Кто говорил, что он отлеживается в рехабе, потому что неуемно долбит дурь и пьет. Кто-то — что уезжает на концерты. Кто- то — что он просто весело оттягивается на тусовках в соседнем городе. Так или иначе, если истина и была, то она была, как в известном сериале — «где-то рядом». Вот только Сяо ее вообще не видел.       Он как-то по-дурацки обнаружил, что цепляется за любую информацию о Венти: правдивую или не очень — вообще не имело значения. Что начал по десять (а то и все двадцать) раз на день обновлять его страницы в соцсетях — нет ли там чего нового. В сети, однако, было полное радиомолчание.       Он скучал.       И дело было совсем не в сексе. Он переживал. Нервничал.       Тревожился.       Отвратительное, чувство неясной тревоги, рожденное из незнания и еще хрен пойми из чего. С одной стороны, он знал Венти в сумме дай бог сутки, и по всем законам логики должен был выкинуть все это из головы. С другой — он знал Венти в сумме дай бог сутки, и ему даже в голову не могло прийти, где он что он и как он. Или напротив, в мысли лезло все подряд.       Ночные кошмары подъехали как по расписанию. Ничего нового. Уже знакомые ему мерзости, ремастеринг старых, давно прошедших событий, в которых он ничего не мог сделать. Никак не мог повлиять.       Только вот его уебский поломанный мозг хитро перемешивал реальность с воспоминаниями, и если раньше лицо в его снах было мутным и неразличимым (все же, прошло слишком много времени), то теперь там были до боли узнаваемые косички и бирюзовые глаза.       Блядство.       Просыпаться в холодном поту, конечно, было привычно. Но не теперь, когда чуть ли не главным персонажем кошмаров стал реальный живой и небезразличный ему человек.       Он чудовищно не высыпался. Молчаливый сосед по комнате его синяки под глазами никак не комментировал, а вот его друг… Или парень? Чун Юнь регулярно пропадал у него комнате, иногда не приходя ночевать — так что черт их знает. В общем, этот умник с зарубежной литературы, имени которого он так и не запомнил, заглянув к ним в комнату, ни секунды не раздумывая заявил, что в его мешках под глазами можно рис таскать.       Сяо ничего не ответил, а вот Чун Юнь под его хмурым взглядом поспешил убрать из комнаты и себя, и своего… кого-то-там.       И на том спасибо.       Он со вздохом бухнулся на кровать, отшвырнув в сторону учебник мировой истории — все равно в голову ровным счетом ничего полезного не лезло. Устало потер глаза, переносицу, лоб, виски. Хотелось успокоиться и нормально поспать уже. Таблетки он уже сегодня принял, и, судя по всему, нынешнее состояние — его максимум нормы, который препараты способны ему обеспечить.       Спать не хотелось. Хотелось увидеть Венти. Идиот.       У него даже не было его номера.       Все равно же все испортишь.       Можно было, конечно, попробовать написать ему в инсту или твиттер. Но, судя по количеству его подписчиков, переваливающем за пятьдесят тысяч в инсте и около десятки в твиттере, вряд ли он директ вообще когда-нибудь читает.       Больной.       Можно было, конечно, спросить номер у Кэйи или Розы…       Отшил, а теперь будешь пытаться все поправить? За кого же ты его держишь? Думаешь, у него гордости нет? Или забыл, как тебе на дверь указали?       Он вяло перевернулся набок, роняя челку на лоб, подтянул колени к груди. Голова гудела. На глазах выступила влага.       Было… Обидно. Просто по-человечески обидно. Он не привык жалеть себя, и вообще крайне редко страдал подобным. Ему казалось, что подобные чувства только расхолаживают. Да и в целом, если он даст себе слабину, то точно поедет крышей.       Нужно было держать себя в руках. Всегда. Сколько он себя помнил. Последний раз он плакал… От боли. От страха. От омерзения. Но даже тогда — не от обиды.       А сейчас до слез было жалко себя.       Просто, потому что из-за ебучей кучи психологических травм он банально не в состоянии быть в здоровых нормальных отношениях.       Его будет крыть паничками. А любимого человека рано или поздно просто начнет выкручивать от его страхов, как высыхающее дерево. Потому что он скатится в контроль. Потому что не будет отпускать от себя ни на шаг. Потому что рано или поздно начнет ревновать к каждому столбу.       Вот и не лез. Потому что был уверен — это плохо кончится. Потому что крылья свободолюбивого Венти он даже не обрежет, а просто переломает к чертовой матери.       Тяжелые размышления прервал телефонный звонок. Тао. Он сбросил и открыл мессенджер.       Tawooo: «Сяо сяо сяо сяо сяо сяо» 18:22:18       Tawooo: «харош хандрить» 18:22:21       Tawooo: «го пожрем питсы» 18:23:26       Tawooo: «ты как сыч уже вторую неделю сидишь» 18:24:02       Tawooo: «вылезаешь только в библиотеку» 18:24:09       Tawooo: «может хоть объяснишь че случилось» 18:24:17       Tawooo: «ато я уже голову сломала» 18:24:25       Tawooo: «че ты ходишь смурней обычного» 18:24:31

       18:23:14 «что»

      

18:23:55 «не хочу»

      Tawooo: «типа ты конечно и так обычно не особо радостный» 18:24:38       Tawooo: «но щас ваще кабзда» 18:24:46       Сяо потер переносицу. Иногда манера Ху Тао одну мысль разбивать на миллион сообщений раздражала до зубовного скрежета. Особенно сейчас. Не хотелось ни разговаривать, ни выбираться никуда.

      18:26:41 «Тао. Я не хочу.»

      Tawooo: «эмарь заебал» 18:26:54       Tawooo: «я ща к тебе приду» 18:27:05             Tawooo: «расскажешь че случилось» 18:27:12              Tawooo: «я знаю што чугун съебал к своему писаке — не отвертишься» 18:26:28       О, господи… Ху Тао достанет из него всю душу. Сбежать он уже точно не успеет. Потому что если Тао пишет, что придет, то она скорее всего уже…       В дверь быстро забарабанили.       …Здесь.      

***      

Ху Тао… Настойчивая. Возможно, именно поэтому она и стала его первой мало-мальски хорошей знакомой в университете, а позже доконала его до того, что можно было бы назвать дружбой. Начальным фактором послужило то, что они оба из одного города. Впрочем, она такая была не единственная. По большей части дело было в другом. Тао просто почему-то, по каким-то одной ей известным причинам, решила, что они могут быть друзьями. Что они ими станут. И напрочь отказалась отвязаться от него. Не то чтобы она казалась ему навязчивой, или раздражающей. Скорее забавной. Почти все интересное, что с ним успело произойти за первый курс по большей части было именно ее заслугой. А ей было комфортно зависать с ним по вечерам, иногда в полной тишине. Как будто в его компании она отдыхала от людей, но при этом не оставалась совсем одна. Кто-то из общих знакомых даже пошучивал, что еще немного и они начнут встречаться. Вот только оба хорошо знали, что это не то, чтобы невозможно, скорее нравятся они друг другу только как друзья, и им так удобно.       Больше ничего нужно не было. Сяо знал, что Ху Тао не даст ему заплесневеть в своей скорлупе, а Ху Тао знала, что Сяо всегда молчаливо поддержит ее или набьет морду тому, кто посмеет ее обидеть. Один так уже схлопотал, мало не показалось. Сяо получил тогда выговор в деканате и персональный позывной «карманный Рэмбо» за авторством все той же Ху Тао.       Впрочем, некоторых вещей она не знала. Некоторые вещи не рассказывают даже друзьям. До поры.

***

— Постой-постой… — она откинулась на спинку кресла, сжимая двумя пальцами переносицу, — Дай-ка мне секунду переварить.       Сяо молчал. Его рассказ был не то, чтобы чем-то из ряда вон. Просто кого-то это и правда могло привести в замешательство. Да и Ху Тао явно не была готова как минимум к тому, что ее обычно молчаливый, когда речь заходит о прошлом, друг вдруг изольет ей душу. В своей обычной манере — скупо, сухо, но расскажет все. А как максимум, что она услышит что-то вроде… — То есть ты, — секундная пауза, — закошмарил своего бывшего своей паранойей, потому что твоя первая любовь вышла в окно после того, как вас запалили, затравили и твоя ебнутая мать упрятала тебя в психушку, чтобы «исправить»?!       Он кивнул. — Это же незаконно!       Он криво усмехнулся. — Пиздец… Я… Я не знаю, что сказать. — Она смотрела куда-то в стену, — И спрашивать о том, что там было не буду, это пиздец… — кашлянула, прочищая горло, — Ты это… Ну… Кукуху лечишь?       Снова кивок. — Психотерапия? — И препараты. — И помогает? — Не знаю… — Он на секунду задумался. Помогало ли ему? Однозначно да. Резко накатывающие воспоминания и приступы паники до галлюцинаций с белыми стенами и белыми халатами однозначно отступили. Страх навредить же никуда не делся. — И да, и нет. — Делаааа… — протянула Тао, — И ты переспал с Венти. — Она грустно посмотрела на него, — И судя по всему, по уши вмазался…       Отвечать было не за чем — это не был вопрос. Она о чем-то думала, прижав ко лбу большой палец. Сяо был готов поклясться, что слышит, как в ее голове шуршат, стучат и складываются мысли. — Фак, Сяо, прости… Если бы я знала! Я бы не потащила тебя на ту тусу. Я-то думала, ты по Венти сохнешь и просто ссышь к нему подкатить, а оно… — она виновато опустила голову. — Ничего, — он качнул головой, — Никто ни в чем не виноват. Ты не могла знать. Ху Тао внезапно вскочила на ноги. — А я-то, дура круглая, думала — почему мой карманный Рэмбо так агрессивно отказывается ото всех моих предложений найти, наконец, ему парня?! — она в сердцах схватила с кресла подушку, швырнула ее в стену и снова обессиленно упала на прежнее место.       Они просто молчали какое-то время. Ху Тао снова сидела в кресле, подперев лоб пальцем. Сяо уже давно заметил, что она принимает такую позу, когда усиленно о чем- то размышляет, и лучше не отвлекать ее от мыслей.       В коридоре общежития хлопнула дверь.       — А тот парень… Ну, который второй. С ним-то все в порядке? Ну, в моральном плане.       Сяо пожал плечами. — Не знаю. Мы решили, что лучше будет не общаться. Надеюсь, что да…       — Думаю, это было правильно.       Кивок.       Кивок.       Наступившая тишина не стала гнетущей. Напротив, она успокоила, подарила ощущение безопасности. Редкая тишина доверия.       Тишина, которая не давит, не торопит разбить ее хоть бы чем-нибудь. Тишина, мягко ожидающая искренности. — А ты… — Тао подала голос, но умолкла, так и не закончив вопрос.       Сяо меланхолично перевел взгляд на окно. На улице уже почти совсем стемнело, зажглись уличные фонари. — Знаешь, пару раз я прямо бил его… До сих пор не могу себя простить и… — воспоминания о собственных сбитых в кровь костяшках и синяках на чужой коже вдруг оказались в памяти такими живыми, что показалось будто это было совсем недавно. Не больше месяца назад, — …И боюсь. — На всякий случай, — Тао подняла голову и сурово взглянула на него, — Я не оправдываю твоих поступков. Даже дырявая крыша никому не дает карт-бланш на свинство. Даже такой пиздец. Ты, как ни крути, мудак.       Сяо уже хотел было открыть рот, чтобы сказать ей, что оправдание ему не нужно, и что он, в общем-то, в курсе, что мудак, но она оборвала его: — Но мудак честный. Это было давно. Ты понимаешь свои ошибки. И ты можешь держать себя в руках. Нет, не спорь! Можешь! Ты же не слабак. Главное, не сдаваться. Тем более, что у тебя появился повод, — на последних словах Тао даже подмигнула. Сяо чуть не взвыл. — Нет! Никаких поводов. Я не могу… — Это чего это ты не можешь? — резко перебила его подруга, — Словами через рот с Венти поговорить? Или простить себя? Конечно, проще слинять, поджав хвост, и страдать в своей норе! Может уже разрешишь себе побыть реально счастливым? — вторая подушка с кресла полетела четко ему в голову. — Ху Тао! — он едва успел перехватить летевший ему в нос импровизированный снаряд. — Что «Ху Тао»? Никто тебя не спасет от твоих кошмаров, пиздеца, через который ты прошел, и твоего чувства вины, кроме тебя самого! Ты нахуевертил, но это было давно. Ты понимаешь теперь почему. И не повторишь своих ошибок, я уверена! — она шумно вдохнула, запыхавшись, будто бежала.       Ху Тао говорила банальные вещи, но в то же время несомненно правильные. Просто… Было страшно. Было сложно. И никаких гарантий, что все не развалится в обозримом будущем.       Никаких гарантий, что какая-нибудь фигня не сорвет ему и так держащуюся на одних соплях крышу, а он не превратится в чертова берсерка.       Сяо со вздохом отложил в сторону подушку. — Эй, эмо-бой. — М? — Мне жаль, что тебе пришлось пережить такой ужас. — Тао заговорила тихо, звенящим от напряжения голосом, — Серьезно, правда. Этого не пожелаешь даже врагу, но… — она беззвучно пожевала губами, подбирая слова, — Но еще я рада. Что ты пережил это. Что рассказал теперь. Что доверяешь мне, — она вдруг отвернулась и шмыгнула носом.       Сяо, до этой минуты подавленно рассматривающий свои колени, растерянно взглянул на свою подругу. — Тао… Ты плачешь?       Она вся встрепенулась, вскинулась, как внезапно и быстро занявшееся на сухой траве пламя. — Ничего я не плачу! — с этими словами она резво поднялась и, в один шаг преодолев расстояние до его кровати, бухнулась рядом и заключила Сяо в крепкие объятия, — Болван… — снова шмыгнула носом, — Это тебе, — ее голос дрогнул, а он почувствовал, что футболка на плече становится влажной, — Надо поплакать! — Прости, Тао… — Чтоб сменил запрос в психотерапии! И поговорил с Венти! И был, блин, счастлив, ты понял меня?!       Сяо обнял ее в ответ, внезапно для себя осознавая, какая же она все-таки маленькая и хрупкая. И как на самом деле он благодарен ей за поддержку.       А еще подумал, что точно костьми ляжет, но не даст ее никому в обиду. — И хорош извиняться. Передо мной ты ни в чем не виноват. — Спасибо. — Не за что, придурок.

***

      Вернувшийся утром за сумкой с учебниками и зубной щеткой Чун Юнь обнаружил мирно спящих в обнимку Сяо и Ху Тао. Поправил сползшее одеяло и глянул на часы. Десять минут девятого. И раз Сяо еще не подорвался от своего «Wake the fuck up, samurai», значит, сегодня эти двое вероятнее всего прогуливают. — Или им ко второй… — одними губами пробормотал Чун Юнь, тихонько закрывая за собой дверь.