Не все можно

Виски пьется тяжело. Хэнк не понимает, как коричневый спирт может стоить таких денег. Он бы предпочел пиво, но, в отличии от пива, виски дает в голову практически сразу. Он смотрит на Кису, лицо которого закрывают отросшие волосы, и представляет его в этом доме с его живыми обладательницами. Где-то в глубине души он даже немного рад, что Рауля определили в психушку, а не в тюрьму. — Не думай, что я оправдать себя пытаюсь, — совершенно неожиданно для Хэнка говорит Киса. — Это вообще никак не связано. Он не уточняет, но Хэнк прекрасно понимает, что там с чем не связано по мнению Кисы. У Хэнка другое мнение, но он озвучивать его не собирается. — Хорошо. Киса кивает и наливает себе еще виски. Хэнка уже ведет, и ему кажется, что если они продолжат в таком же темпе, то придется по очереди бегать в толчок на улицу. Если дома туалета нет, Хэнк не уточнял. — Что хочешь забрать? — Что? — Киса не сразу понимает. — А, это. Картины их не хочу забирать, они пугают пиздец, если честно. Хуй знает, что там в голове было. Ну, может, портрет этот ебучий заберу. — И куда его? — Дырку на обоях завешу. Или на балкон отправлю. Надо же что-то взять. — Ты на него похож, — зачем-то говорит Хэнк. — Ну, волосами там. — Правда? — Киса отклоняется на спинку стула и заводит руки за голову. — А по-моему, я попизже буду. Хэнку хочется ответить, что он согласен, но что-то внутри не дает ему это сделать. Ведь это Киса. Он и так прекрасно знает, как выглядит и как по нему течет пол школы. И Хэнк, наверное, тоже течет в каком-то смысле. Было бы по-другому, он бы не был на хуторе, где убили троих и насиловали одного. — Чем займемся, Хинкалина? — Чем хочешь. — Я бы потрахался, — улыбается Киса. — Я, кстати, смазку взял. Так что не придется жопу рвать. Если сам не захочешь. — Не захочу. — Рвать жопу или трахаться? — Сам знаешь, Кис, — Хэнк встает из-за стола. — Мы в какой комнате будем? — Только не в шуриной. Не хочу ебаться там, где мой батя Рауля резал. Хэнк не спорит. Ему вообще не хочется ебаться именно тут, но у них с Кисой не так много вариантов. Хэнк вообще уверен, что и на хутор Киса пригласил его только потому, что хотел наедине остаться и подставить жопу без спешки и холода. Киса ведет его во вторую спальню, где пахнет так же странно, как и во всем доме. Хэнк приоткрывет окно, чтобы немного проветрить, и пепельница со старыми окурками падает на пол. — Забей, — говорит Киса, раздеваясь. — Тут все равно срач. Сюда иди. Хэнк слушается и подходит ближе, наблюдая за тем, как Киса стягивает с себя темные боксеры. — Ты волосы сбрил? — Ну да, — Киса садится на кровать и раставляет ноги чуть шире, чтобы Хэнк смог полюбоваться результатом. — Ну не прям сбрил. Крем взял, и через пять минут все само отвалилось. — А зачем? — Тебе не нравится? — Меня устравивает, — Хэнк снимает трешер, как всегда запинаясь перед тем, как продемонстрировать обожженную кожу. — Меня и с волосами устраивало. — Ну, на очке лучше без них, — улыбается Киса, откидывась на спину. — Я там тоже все убрал, можешь проверить. — Проверю, — обещает Хэнк, стаскивая спортивки. — А я ничего не брил. — Я тебе и так отсосу, не волнуйся. Хэнк бросает трусы к спортивкам и залезает к Кисе на кровать, которая скрипит почти так же, как и его. Только постельное белье у Хэнка не пахнет дешевыми духами вперемешку с затхлостью. Киса наконец-то его целует, впервые за сегодняшний день. Даже когда они наедине, Хэнк не всегда отсекает, когда им можно, а когда нельзя. Сейчас точно можно, и Хэнк отвечает, понимая, что по Кисе изголодался. Он сжимает его задницу, притягивая ближе, и трется членом о член. Поцелуй слюнявый и кусачий, Киса елозит на нем, расставляя ноги пошире, и Хэнку кажется, что будь из них двоих кто-то девочкой, они бы давно трахались. Но в их ситуации нельзя было просто так перевернуть Кису на спину и войти. Киса правда решает ему отсосать перед всем остальным и сползает вниз, капая слюной на член уже привычным жестом. — Я не буду как в тот раз, — обещает Хэнк. — Да как хочешь. Хэнку хочется так, чтобы им обоим было хорошо, но Киса с членом во рту не кажется несчастным. В этот раз Хэнк может видеть его лицо, и ему легко поверить, что Кисе правда в кайф ему сосать. Особенно когда Хэнк позволяет делать это в своем темпе. Ему и самому хочется представить себя на месте Кисы, только не с собой, а с его членом. Хэнк бы сначала расцеловал впалый живот, потом прошелся носом по коже, чтобы привыкнуть к чужому запаху, а потом, если бы решился, взял в рот, надеясь, что на него не будут смотреть. Хотя Кису, периодически бросавшего на него взгляды, явно не смущало, что Хэнк наблюдает. — Так кончишь или?… — Или. — Понял, — Киса кивает и встает с кровати. — Ты куда? — не сразу понимает Хэнк. — Не куда, а зачем, — Киса достает из рюкзака синий тюбик, сразу же открывает и выдавливает чуть ли не половину себе на руку. — Не двигайся. Киса садится на него сверху и размазывает холодную жидкость по члену Хэнка. — Ты и себе… — Себе что? — Себе намажь. А то больно будет. — А ты прям специалист, — хмыкает Киса, но быстро осекается. — Блять, прости. — Простил. Намажь, правда. Киса кивает и заводит руку себе за спину. У него на лице сложные эмоции, и Хэнк боится, что Кисе будет неприятно, даже несмотря на то, что у него самого очень хорошо стоит. — Ну все. Киса подсаживается ближе и берет его член в руку, чтобы помочь себе. Это оказывается совсем не просто. Хэнку кажется, что Киса чувствует почти то же, что и он тогда, на полу базы. Он даже хочет предложить сделать все как тогда и выебать его между бедер, но Киса прикусывает губу и продолжает насаживаться. Хэнк знает, что он упертый. — Все, — Киса опускает бедра и смотрит на Хэнка ошарашенным взглядом. — Больно? — Ясен хуй, — отвечает Киса, начиная двигаться. — Забей. Хэнк смотрит на испарину на кисиной груди и пытается получить удовольствие, но ему сложно отстраниться от того, как напряжено чужое тело. Хэнк гладит Кису по бедрам и неосознанно толкается, вызывая у него стон. — Давай поменяемся. — Че? — не понимает Киса. — Хочу сверху быть. — Ты и так сверху, еблан, — хихикает Киса, снимаясь с члена с явным облегчением. — Добавь себе немного. — Я тебе добавлю. Хэнк, прежде чем ему начали возражать, кладет Кису на спину и делает то, что так хотел с самого начала — наклоняется над поджарым животом и целует влажную кожу. — Ты чего? — Помолчи, — просит Хэнк между поцелуями. Он находит на постели потекший тюбик с гелем и заставляет Кису развести ноги. — Сам в жопу полезешь? — Я уже. Хэнк размазывает гель, боясь начать. Впрочем, его член там уже был, а значит, хуже не станет. Хэнк осторожно проталкивает палец внутрь, наблюдая за тем, как член Кисы дергается. Он проводит по нему носом, как и мечтал, и осторожно накрывает губами головку, не забывая о пальце внутри Кисы. — Хэнк, ну ты чего, — всхлипывает Киса. — Я же кончу. «Ну так кончай», думает Хэнк про себя. Теперь он благодарен Кисе, что тот сбрил волосы и что ничего не лезет ему в лицо, пока он пытается изображать отсос. Как Хэнку кажется — довольно посредственно. У Кисы точно получалось лучше. — Хэнк, я же, — Киса цепляется ему в волосы. — Я же люблю тебя, пиздец как сильно. Хэнк не может ему ответить, Киса дергается и спускает ему в рот, и Хэнк не отпускает его член, пока не убеждается, что все кончилось. — Пиздец. Хэнк глотает, поднимает глаза и видит Кису, закрывающего лицо руками. Он вытаскивает палец, вытирает лицо о кисин бок и подтягивается ближе. — Мне кажется, я тоже. — Знаю, — вздыхает Киса, убирая руки с лица. — Иначе ты бы со мной не заговорил. Наверное, Киса прав, думает Хэнк. Надо сильно любить, чтобы пытаться что-то наладить после всего, что у них было. — Может, продолжим? — В смысле? — Дотрахаешь меня. Киса чувствует, что у него стоит, и потому, наверное, приглашающе раздвигает ноги. А Хэнк слишком хочет его, чтобы отказываться. Он устраивается между кисиных ног и пытается войти, но поза слишком неудобная, и Хэнк вообще не уверен, что под таким углом он сможет что-то сделать. — Подожди. Киса подкладывает под поясницу подушку в грязной наволочке, и Хэнк убеждается, что так действительно проще. Он добавляет смазки и входит намного легче, чем в прошлый раз. Может, от того, что он Кису растянул, а может, Киса просто кончил и расслабился. Но теперь, когда Хэнк толкается, Киса не выглядит так, словно ему в задницу вставили паяльник. Кисе, который рассеянно улыбается, глядя из-под опущенных ресниц, как минимум терпимо. — Хорошо тебе? — неожиданно спрашивает Киса. Вместо ответа Хэнк начинает двигаться быстрее, придавливая Кису к кровати. Он берет его под бедра, чтобы угол был глубже, и долго, долго кончает, стараясь продлить этот момент.