Укрощение Демоницы

Бора направлялся обратно в покинутый недавно клуб, всё ещё чувствуя бушующий в крови азарт. Буквально только что он слушал от связавшейся с ним с помощью магического круга Миры, что караванщики достигли нужной кондиции, точнее некондиции, для разговора. А ведь она даже не подозревала, что так искомая ею любимая младшая сестра по сути уже согласилась стать его добровольной рабыней. И этот факт вкупе с мыслеобразами того, как старшая Штраус выглядела при задействовании ею магического круга связи, знатно поднимало магу настроение... И не только его. - Ты почему так долго?! - яростно зашипела на мага встречающая его у закрытой двери приватной клубной комнаты волшебница, чьё намерение врезать по его излишне довольной роже читалось без всякого труда. - Дела, Красотка. Очень важные дела, - безмятежно пожал он плечами, вызвав отчетливый скрип зубов старшей Штраус. После чего заговорил серьезно. - Они внутри? - Да, - с явным трудом сдержавшись от новой претензии, кивнула скривившая своё милое личико красавица. - Нажрались, как свиньи, и теперь из них, наверное, ничего и не вытянуть. - О, предоставь это мне, - вновь вернувшись к своей наглой манере, протянул Бора. - Иди, погуляй пока, но в номер не иди, там сейчас... грязно, - похлопал он Штраус по плечу, с удовольствием отметив, как та отдёрнула плечо в сторону и посмотрела на него полными брезгливости и отвращения глазами, в которых плескалось что-то ещё. Она явно «правильно» поняла его намек на то, что пока она тут работала, он в их номере с кем-то кувыркался. Теперь в номер она точно не зайдет, что снижает шансы встречи с сестрой. А работа у него была важной и сложной. - Эй, народ, кто хочет ещё выпивки!? - крикнул маг, едва ли не с ноги заходя внутрь. В ответ же Мираджейн услышала целый рёв радости и одобрения, от чего она вновь скрипнула зубами. Почему-то её крайне сильно разозлило то, что «важная» работа, по мнению мага, это гулянка с извращенцами и кувыркания в ИХ номере с какой-то шлюхой. - Найду Лисанну, и я тебе покажу, как кувыркаться с какими-то шлюхами, - проворчала отвернувшаяся от закрывшейся двери волшебница. Этот факт вызывал в ней глухое раздражение. Если ему так хотелось женщины, то мог попробовать и к ней поприставать больше обычного, может, она и... - «О чем это я?» - резко остановилась на месте и мотнула головой волшебница, когда её мысли свернули в опасную сторону. Нет, ни при каких обстоятельствах, если это не будет касаться спасения сестры, она не ляжет под него! Он противный, наглый, мерзкий, хитрый тип! - «Хотя хорошие черты в нём тоже есть», - вместе с потоком критики невольно была вынуждена признать девушка. Всё же она не могла отрицать, что так далеко зашла лишь с помощью Боры, что так-то уже мог её и сдать, но не сделал этого. А значит, по крайней мере верность своему слову у него есть. - «Но всё равно он извращенец», - постановила Штраус, вспомнив заброшенную им плату за его добрые поступки. После чего направилась вглубь клуба, у неё еще была надежда найти полезную информацию о сестре. *** Сознание приходило к нему с трудом. Глаза удалось открыть с не меньшим трудом, о чём он мгновенно пожалел. Резающий глаза свет, ужасная головная боль и чувство, словно у него во рту прошлись использованным туалетным ёршиком, дали сразу понять, что пришла расплата за сотворённые совсем недавно действия. - Сейчас сдохну, - просипел умирающий от жесткого похмелья маг, принимая вертикальное положение и осматриваясь вокруг. Да, покутили они знатно. Как подсказывала постепенно приходящая в норму память Боры, в арендованном зале, куда он перебрался вместе с балахонщиками, произошла нехилая такая вечеринка с полным перечнем: море выпивки (за его счет), доступные девушки и рабыни и многие другие удовольствия, что на треть опустошили кошелек мага и привели к тому, что теперь вокруг голого него валялись пропахшие выпивкой и не только обнаженные мужские и женские тела. И если против последних он ничего не имел, особенно против лежащей у него прямо между ног брюнетки с «леденцом» во рту, то вот от первых у него едва не пошла кровь из глаз. И то, что эти тела начали также пробуждаться, не делало его настроение лучше. - Это ради дела, - пробормотал себе под нос Бора, кладя руку на голову начавшей просыпаться у него между ног девушки, чтобы она помогла ему проснуться получше. Следующие три дня превратились для всех участников этой странной драмы в тщательно срежиссированный спектакль, где каждый шаг актеров был продуман и подстроен так, что никто, кроме режиссёра в лице Боры, не видел всей картины целиком. Но от этого они не стали для него менее насыщенными на события. Для получения информации из караванщиков Бора не стал использовать грубую силу и угрозы, он поступил намного тоньше и применил старый проверенный метод: стал своим. Самая первая пьянка стала отличным стартом, чтобы он мог появляться среди балахонщиков. И, конечно, каждый свой визит он сопровождал заказом выпивки за свой счет для всех, заказывал девушек, подливал, поддакивал в нужные моменты, рассказывал скабрезные истории, травил байки о «ловле» особо строптивых рабынь. Уже на второй день оказавшиеся довольно простыми караванщики видели в нём не подозрительного типа, а «своего в доску» парня, с которым можно и поговорить по душам. И один из таких разговоров состоялся на третий день, когда маг в очередной раз начал угощать лидера караванщиков. - ...Босс у нас - тень, - заплетающимся языком вещал командир караванщиков, грузный мужчина с перебитым носом. — Никто его в глаза не видел. Платит золотом, чистыми пластинами. Задания дает здоровские. Вот сейчас от нас просто требовалось приехать в это райское место, - с пошлой ухмылкой он кивнул в сторону девушки, что сейчас «обслуживала» двух караванщиков разом, от чего Бора внутренне скривился. Молодая рабыня делала это явно не по доброй воле, от чего создавалось не самое приятное зрелище. Да и караванщики вели себя с ней не лучше животных. - Гулять, тратить деньги в своё удовольствие и не привлекать внимание. А когда начнется какой-то праздник... Гала... Что-то там, - поморщившись при попытке произнести явно сложное для него слово, помотал головой местный лидер. - Мы должны по сигналу распылить по всей башне порошок, - произнес он, мгновенно заставляя мага напрячься. - М? Какой порошок? - как бы невзначай поинтересовался покачивающий бокал с выпивкой в руке Бора, заодно подливая собеседнику ещё выпивки уже в его стакан. - Дурь. Сильная, - залпом выпив стакан, на выдохе сипло произнес караванщик. - Мои идиоты случайно вскрыли один ящик и толкнули пару пакетиков на сторону. Только ты это никому не говори! - в пьяных глазах мужчины мелькнуло что-то похожее на страх. - Покупатели словно с цепи сорвались. На всех бросались. - Хм, теперь понятна причина тех беспорядков, - пробормотал себе под нос Бора, вспомнив рассказ Хэнка. При этом он продолжил с участливым видом слушать всё больше хмелевшего его стараниями собеседника. - И для кого же столь ценный подарок? - заискивающе поинтересовался маг. Всё же сильная дурь, способная пронять зацикленных на своей защите от разной вредной, чаще всего смертельной, гадости в организме богачей, что ради этого не гнушаются и всякими улучшениями тела, это и вправду очень дорогая вещь. - Неужели для рабов? - Не для рабов, - скривившись, словно услышал какую-то глупость, произнес лидер балахонщиков, опуская в себя новую партию алкоголя. - Для гостей. Подмешать в выпивку, в еду, в воздух распылить - без разницы. Гости поплывут, охрана запаникует... А там уж наши люди начнут действовать. - Ваши люди? - Бора изобразил ленивую заинтересованность. - Значит, вы не одни? Хотя самое важное наверняка поручили именно вам! - польстил он. - Не, мы так, шестёрки, - явно нехотя признался караванщик. - Отвлекающий манёвр. Нас и сдадут первыми, если что. А настоящая игра - наверху. Кто-то из своих, из приближённых к Мастеру. Говорят, у него на аукционе свой интерес. Не знаю, может, грабануть и убить кого хочет, или какую-нибудь уникальную рабыню получить... Нас в это не посвящали, - недовольно пробухтел он, прикладываясь к новой порции подлитого магом алкоголя. - «Или скинуть Бузо с его места», - мысленно дополнил этот список Бора, запоминая важную информацию. Значит, где-то на верхнем уровне башни есть как минимум сообщник заказчика этих ребят, в планах которого пошатнуть положение Бузо. И способ, по мнению мага, он выбрал и вправду неплохой. Если во время Гала-аукциона собравшиеся там богачи и далеко не последние люди Боско и ближайших стран впадут в буйство, что к тому же повлечет за собой и вероятные травмы, Бузо даже при самых лучших раскладах всё равно потеряет репутацию, а соответственно и голову. Всего этого уже вполне достаточно, чтобы уже отчитаться перед управляющим башни и закрыть перед ним долг за помощь с сестрами Штраус. Но с другой стороны, если он всё же сможет найти и самого заказчика, то уже Бузо окажется перед ним вновь в немалом таком долгу, а может и не только он. - «Рискованно... но и очень заманчиво», - подумал про себя маг, мысленно решаясь. Вряд ли это будет опаснее, чем взять в рабыни саму Дьяволицу. Дальнейшие расспросы ничего ему не дали. Караванщики действительно не знали имени заказчика и даже его примерный облик. Связь с ним осуществлялась через глухих посыльных, одетых в балахоны людей, или через зашифрованные записки, оставляемые в тайниках. Правда, один раз в качестве связных были, по словам собеседника, ожившие тени, что быстро сузило круг подозреваемых в сознании мага. Для Лисанны же эти дни были лучшими за всё то время, что она находилась в этой башне. Стоило ей вернуться к своим «учителям» с кулоном, как отношение к ней мгновенно изменилось. Больше ее не заставляли «тренироваться» и «учиться», используя грубую силу или наказания, а также перестали отправлять на оказания различных услуг другим гостям башни. Теперь после обязательных утренних занятий, где ее и других рабынь, у части из которых тоже были кулоны, довольно мягко обучали различным приемам, как доставить удовольствие своему будущему хозяину, причем не только интимного характера, ее отпускали в свободное плавание, которое она проводила в номере Боры, куда сам маг возвращался ближе к середине дня. Часто вид у него был не самый презентабельный, а мощный запах перегара и благовоний вполне ясно давали понять девушке, чем именно он занимался. Но даже в таком состоянии он был нежен с ней, не лез домогаться или грубить. Вместо этого он охотно принимал помощь девушке в избавлении последствий активных пьянок, попутно просто с ней общаясь. Она рассказывала ему что-то о себе, при этом словно специально не затрагивая своего личного прошлого до башни, он рассказывал ей о мире со стороны работорговца, для которого нажива и мучения пойманных людей не являются центром мира. Он был именно торговцем, пусть и с довольно необычным товаром. И слушая это, Лисанна незаметно для себя, но не для Боры, потихоньку переставала поддерживать тлеющие внутри себя слабые угольки недовольства нынешней судьбой. Вместе с тем усиливалась и симпатия девушки к магу, что пусть и не дошла до уровня какой-нибудь влюблённости, но до близкого человека, вполне. Она всё больше становилась рабыней, драгоценной вещью своего хозяина, чьи желания должны совпадать с его. И последняя преграда этому пала под конец третьего дня. Лисанна стояло перед большим зеркалом в покоях Боры и осматривала себя. Её облик никак не изменился за время нахождения в этом ужасном месте и с момента первой встречи с Борой... почти. Скрывающая голову маска-капюшон теперь была открыта сверху, от чего теперь можно было увидеть спадающие почти до самых лопаток волнистые белоснежные волосы, делающие ее так похожей на старшую сестру. Конечно это они не сами отрасли, но девушке было достаточно легко намекнуть своим «учителям» на последнем занятии, что её хозяин очень падок на девушек с длинными белоснежными волосами, в чем маг сам ей сознался во время одного из рассказов о своём прошлом. И вскоре её костюм немного доработали, а с помощью специального артефакта удлинили и сами волосы. И результат её однозначно радовал. От любования собой рабыню отвлек звук открывающейся двери, обернувшись к которой, она увидела застывшего в проходе Бору. Он стоял на пороге, слегка покачиваясь — сегодняшняя пьянка с караванщиками явно давала о себе знать. На его лице читалась усталость и некая задумчивость, что быстро сменились чем-то тёплым, когда он увидел её. А глаза словно заблестели. - Цветочек... - выдохнул он, и в этом одном слове было столько нежности и сдержанного восхищения, что у девушки перехватило дыхание, а в груди стало гораздо теплее. - Ты... волосы... Лисанна отведя в глаза в сторону смущённо улыбнулась, коснувшись рукой длинной белоснежной пряди, спадающей до ключицы. - Я подумала... вы говорили, что вам нравятся длинные волосы. Учителя помогли удлинить их артефактом. Вам... нравится, Господин? - в какой-то даже неловкой нерешительности подняла она взгляд своих голубых глаз на мужчину. Вместо ответа словно мигом протрезвевший и посмотревший ей прямо в глаза Бора медленно подошёл к ней ближе, и Лисанна почувствовала, как её сердце начинает биться чаще. От него пахло перегаром и благовониями, но почему-то сейчас её этот запах не отталкивал, а наоборот — казался ей таким... родным? Человеческим? Сейчас этот запах Боры казался ей глотком свежего воздуха в окружающем ее зловонии ужаса и безнадеги. - Ты прекрасна, - искренне произнёс он, протягивая руку и осторожно касаясь белоснежных волос, словно это была невероятно хрупкая и дорогая вещь. - Знаешь, кого ты мне напоминаешь? - с непонятной для бывшей волшебницы интонацией в голосе произнес Бора. - Кого, Господин Бора? - не разрывая зрительный контакт спросила Лисанна, невольно замирая от его прикосновения. - Есть одна... строптивая красавица, ставшая моей рабыней, - усмехнулся чему-то своему Бора, но в его глазах мелькнуло что-то сложное. - Тоже беловолосая, с такими же синими глазами. Только взгляд у неё... опасный. Как у дикой кошки. А у тебя, Цветочек, взгляд как у ласковой домашней кошечки, которую так и хочется покачать на руках. Лисанна почувствовала от этих слов неприятный укол в груди. Ее сравнивали с неизвестной ей красавицей. Словно она чья-то копия. И это ей не понравилось. Она Лисанна, а не чья-то копия! - Я могу быть для вас любой, Господин Бора, - стараясь не показать возникших чувств, тихо сказала она, опуская глаза. - Какой вы захотите, - в ее голосе неожиданно для нее самой появились заигрывающие нотки. Бора мягко коснулся пальцами её подбородка, приподнимая лицо и давая увидеть своё. - Не надо, - сказал он серьёзно, без всякой тени улыбки или привычной ухмылки на лице. - Не надо становиться кем-то другим. Ты мне нравишься именно такой, какая ты есть. Сказанные с неподдельной искренностью слова попали прямо в цель. Лисанна почувствовала, как от услышанного к глазам подступают слёзы. Никто, НИКТО в этом ужасном месте не говорил ей таких слов. Её хватали, лапали, унижали, учили быть вещью — но никто не говорил, что она нравится такой, какая есть. Даже Бора, несмотря на всю проявленную им доброту, сказал об этом прямо впервые. - Господин... - прошептала она, и голос её дрогнул. После чего дёрнулась вперёд и уткнулась лицом в грудь мага. Плечи девушки затряслись, и в тишине комнаты послышались тихие всхлипы. Так они и стояли, прижавшись друг к другу. Лисанна вдыхала его запах, чувствуя тепло его тела и непонятное ей самой умиротворение. Руки Боры гладили её по спине, по волосам, и это было так... правильно. Так хорошо. Так, как не должно было быть в этом аду, но было. - Тише, Цветочек, - прошептал он ей на ухо, после чего она почувствовала легкий поцелуй в макушку. - Я здесь. Я никуда не уйду. Лисанна подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них не было похоти, которая прожигала её каждый раз, когда на неё смотрели другие мужчины. В них было что-то другое. Нежность? Забота? Желание? Но не то животное, грубое, а какое-то... тёплое. - Господин... - прошептала она, и сама не заметила, как потянулась к нему. Их губы встретились. Поцелуй был мягким, осторожным, будто Бора боялся спугнуть её. Его губы ласково касались её губ, и Лисанна чувствовала, как по всему телу разливается приятное тепло. Она отвечала неумело, ведь никогда раньше не целовалась по-настоящему с мужчиной, только несколько раз с другими рабынями в рамках «обучения», но это было неважно. Важно было то, что происходило сейчас. Бора углубил поцелуй, его язык осторожно коснулся её губ, словно прося разрешения войти. Лисанна приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь, встречаясь с её языком. Это было для неё странно, но удивительно приятно. Она чувствовала его вкус - терпкий, с нотками выпитого алкоголя, но это не отталкивало. Наоборот, почему-то заводило. Одна его рука продолжала гладить её по спине, а вторая легла на талию, притягивая красавицу ближе к себе. Лисанна чувствовала через редкую и тонкую ткань своего наряда жар его тела, чувствовала, как напряжены его мышцы. И где-то глубоко внизу её собственного живота начало зарождаться странное, незнакомое томление. Они целовались долго, и каждый поцелуй был лучше предыдущего. Лисанна училась отвечать, училась двигать языком в такт его движениям, и когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, она чувствовала себя пьяной - и дело было совсем не в алкоголе. - Ты такая сладкая, - хриплым голосом прошептал Бора, глядя на неё потемневшими от желания глазами. - Можно мне... показать тебе, каково это? Лисанна поняла, о чём он спрашивает. И вместо страха, который должен был бы её охватить, она почувствовала только трепетное волнение и... согласие. Искреннее согласие, а не принужденное, на какое ее изначально обрекали в этом месте. - Да, Господин, - ответила она тихо, но твёрдо. - Я хочу этого. Хочу вас. Пусть это будет именно мой выбор, а не кого-то другого, - от услышанного Бора улыбнулся. Улыбнулся не той хищной улыбкой довольного хищника, которой он улыбался другой беловолосой красавице, а мягкой, даже почти счастливой. Он взял младшую Штраус за руку и повёл в сторону спальни. Лисанна шла за ним, чувствуя, как колотится собственное сердце. Она знала, что рано или поздно это случится. Она была рабыней, и рано или поздно кто-то овладел бы ею. Но то, что этим кем-то будет Бора — человек, который был добр к ней, который спас её, который смотрел на неё не как на вещь, это было лучшим из возможных исходов. Она хотела этого. По-настоящему хотела. Придя в спальню Бора усадил её на край мягкой и поистине огромной кровати, а сам к удивлению самой бывшей волшебницы опустился перед ней на колени. Это было так неожиданно, господин на коленях перед рабыней, что Лисанна растерялась. Подобная картина выбивалась из всех норм, которым её успели научить в этом месте. - Господин Бора, что вы... - Тсс, - мягко остановил он её. - Позволь мне сначала подарить тебе удовольствие. Он осторожно взял её ногу, обутую в белую балетку, и снял обувь. Его пальцы коснулись её ступни, и Лисанна вздрогнула — это оказалось неожиданно чувствительно. Бора улыбнулся на эту реакцию красавицы и начал массировать её ступню, разминая пальцы, надавливая на определённые точки. По телу рабыни в ответ на эти действия мага разливалось приятное тепло, незамечаемое до этого момента напряжение уходило из него, делая его каким-то легким. А закончив с одной ногой, он перешёл ко второй. Лисанна невольно откинулась назад и прикрыла в блаженстве глаза, отдаваясь ощущениям. Это было так... интимно. Так нежно. Так правильно. - Тебе нравится? - тихо спросил он. - Да~а, - с наслаждением выдохнула она. - Продолжайте... Его руки двинулись выше, оглаживая щиколотки, икры, колени. Они поднимались по внешней стороне бедра, и Лисанна чувствовала, как её кожа от этих действий покрывается мурашками. Его прикосновения были такими тёплыми, такими ласковыми... А потом он наклонился и поцеловал её колено. Лисанна вздрогнула от словно ударившего в это место разряда молнии и закусила губу, чтобы сдержать невольный стон. Губы мага огня двинулись выше, постепенно покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра, вызывая целую волну маленьких разрядов в этом месте. Это было невероятно приятно и чувствительно, и она чувствовала, как между ног становится влажно. - Какая ты нежная, - на секунду оторвавшись от мягкой девичьей кожи, прошептал Бора, и его горячее дыхание опалило её кожу не хуже открытого огня. Но вместо боли по ней растекся совсем другой жар. - Такая мягкая. Такая желанная. Его руки осторожно и неспеша раздвинули её бёдра шире, и Лисанна замерла в предвкушении. Она знала, что будет дальше, но не знала, какие это вызовет ощущения. Затем его губы коснулись её бедра — горячие, влажные. Лисанна выдохнула сквозь зубы, когда язык мага начал выводить узоры на её коже, поднимаясь всё выше. Мешающая лента ткани на бедре была откинута в сторону, и теперь он видел всё: её киску, скрытую лишь тонкой полоской трусиков из того же резиноподобного материала, что и ленты на туловище и груди. Сквозь блестящую ткань угадывались очертания половых губ, наверняка уже влажных от возбуждения. И в момент, когда его губы коснулись её самой сокровенной части сквозь тонкую ткань белья, Лисанна невольно выгнулась и тихо вскрикнула. Это было... Зереф, это было невероятно. Даже сквозь ткань она чувствовала жар его губ, чувствовала, как он целует её там, где никто и никогда не целовал. Бора не торопился. Он целовал её сквозь ткань, слегка покусывал, водил языком по намокающему пятну. Лисанна выгибалась и тихо постанывала, вцепившись руками в покрывало. - Можно снять? - спросил он, касаясь пальцами края её трусиков. - Да... да, Господин, - прерывисто выдохнула бывшая волшебница. Он не стал тянуть, отвёл ткань в сторону, открывая розовую щель девичьей плоти, блестящую от смазки. И Лисанна почувствовала, как щёки заливает румянец. Она была полностью открыта перед ним, и это было пугающе и возбуждающе одновременно. - Какая ты красивая, - выдохнул Бора, глядя на неё. — Вся розовая, влажная... дрожишь от желания, - и он снова наклонился к ней. Девушка зажмурилась, когда его дыхание коснулось самого сокровенного места, а когда язык провёл по всей длине её половых губ, от входа до набухшего клитора, Лисанна едва не вскрикнула, вцепившись руками в покрывало. Это было так сильно, так ярко, что у неё потемнело в глазах. Его язык скользнул между складок, нашёл самое чувствительное место и начал ласкать его — нежно, осторожно, но с каждым движением всё увереннее. По чуть-чуть проникая всё глубже. - Ах! - вырвалось у неё. - Господин... Бора... Он продолжал ласкать её языком, то проникая внутрь, то возвращаясь к клитору, то описывая круги вокруг него. Уже полностью улегшаяся на кровати Лисанна извивалась на ней, тихо постанывая, и чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, горячее, требующее выхода. Бывшая волшебница едва ли не задыхалась, её грудь тяжело вздымалась под лентами, соски явственно проступали сквозь ткань. - Пожалуйста... — выдохнула она, сама не зная, о чём просит. - Не сдерживайся, Цветочек, - прошептал он между ласками. - Позволь себе чувствовать. И она позволила. Закрыв глаза, она отдалась ощущениям, и когда оргазм накрыл её, она вскрикнула, выгнувшись дугой всем телом. Волны удовольствия прокатывались по телу, но Бора вместо прекращения продолжал ласкать её, продлевая наслаждение, пока последние её содрогания не затихли. После чего она лежала, не шевелясь, лишь тяжело дыша, и чувствовала, как по телу разливается невероятное расслабление. Бора поднялся, вытер губы и улыбнулся ей. - Это было только начало, - сказал он тихо тоном хищника, что собрался разделывать попавшую к нему в лапы дичь. Его руки переместились к двум лентам на груди красавицы и те легким движением были сдвинуты в сторону. Грудь Лисанны чуть меньше, чем у сестры, но такая же упругая и соблазнительная, предстала перед ним во всей красе. Розовые соски уже затвердели от возбуждения, и Бора не отказал себе в удовольствии коснуться их губами. - Ах! - выдохнула девушка, когда язык склонившегося над ней мага огня прошёлся по чувствительной вершинке. Он уделил время каждой груди, лаская, посасывая, слегка покусывая, пока Лисанна не начала извиваться под ним, снова разгораясь. Её руки невольно гладили при этом его плечи, спину, зарывались в волосы. Она училась отвечать на ласку, училась дарить удовольствие в ответ. - Ты готова продолжать? - спросил он, когда девушку после очередного укуса за набухший сосок затрясло в новом приступе оргазма. Лисанна открыла глаза и, приподняв голову, посмотрела на Бору слегка затуманенным взглядом. Его штаны в конкретном месте были натянуты так, что сомнений не оставалось — он также, как и она, очень возбуждён. И Лисанне захотелось доставить ему такое же удовольствие, какое он подарил ей. - Господин... - она медленно села на кровати, после чего протянула руку к его поясу. Её пальцы коснулись бугра, давая своей хозяйке ощутить сгусток тепла под тканью. - Позвольте мне... тоже сделать вам приятно, - тихо, но твёрдо произнесла красавица. - Ты уверена? - вполне одобрительно хмыкнул Бора. - Я и так... - Уверена, - перебила его Лисанна. - Я хочу сделать вам хорошо. Пожалуйста, - последнее она протянула так, что у мага невольно возникла ассоциация с ребенком, что просит купить ему что-то вкусное. Стараясь не выдать своих истинных чувств, маг медленно кивнул, и беловолосая красавица дрожащими пальцами начала расстёгивать его штаны. В этот момент она ощущала невероятное волнение, впервые в жизни она сама стремилась увидеть чье-то мужское достоинство так близко. Когда оно освободилось от ткани, Лисанна невольно замерла, рассматривая его. Оно было крупным, твёрдым, с уже влажной алой головкой. Пульсировало и мелко дрожало, словно жило своей жизнью. И волшебница только после этого окончательно осознала, что именно скоро будет внутри неё. Возникший страх первого раза смешался с возникшим внутри тела возбуждением. - Я... я не знаю, как правильно начать, - призналась она, краснея. Нет, теорию и даже кое-какую практику на «тренажерах» она знала, но там всё больше вертелось вокруг того, что ее будут использовать как какую-то секс-куклу. А тут между ней и Борой царила такая атмосфера, для которой полученные ею знания явно не подойдут. - Просто делай, как подскажет тело, - мягко сказал Бора. Вдохнув и выдохнув, Лисанна протянула вперед правую руку и осторожно коснулась члена пальцами почти у самого основания, от чего сам маг вздрогнул и прерывисто выдохнул. Такая реакция мужчины придала ей смелости. Теперь она обхватила его ладонью, ощущая, какой он твёрдый, горячий, пульсирующий. После чего начала медленно водить рукой по нему вверх-вниз, как видела на тех картинках во время «обучения». - Хорошо... - выдохнул оценивший старания рабыни Бора. - Очень хорошо. Осмелев от данной похвалы, Лисанна наклонилась вперед и, высунув язык, осторожно лизнула алую головку. Вкус был солоноватым, немного терпким, но не противным. Она лизнула ещё раз, потом ещё, и наконец взяла в рот. И для неё это было странно — чувствовать во рту что-то такое большое и твёрдое без возможности прожевать или проглотить. А затем её тело словно само начало двигаться, отодвигая разум красавицы в сторону. Она начала двигать головой, впуская член мага всё глубже в рот, от чего он начал тереться о ее язык, и слушала появившиеся мужские стоны, которые по мере возрастания её стараний становились всё громче. - Лисанна... - выдохнул он, и это имя в его устах прозвучало так сладко. — Да... вот так... глубже... Штраус старалась, училась буквально на ходу, и когда рука Боры легла ей на затылок, направляя, она только обрадовалась. Теперь она точно знала, что делает правильно. Девушка брала член настолько глубоко, насколько могла, и чувствовала, как ее будущий хозяин дрожит от удовольствия. Она брала всё глубже, пока головка не упёрлась в горло. Лисанна закашлялась, отстраняясь, но почти сразу вернулась, уже зная предел. Её рука работала у основания члена, рот ласкал головку, язык выписывал круги в точности как учили, но с той искренностью, которую не передать никакими уроками. - Остановись, - вдруг сказал Бора, мягко отстраняя её от своего уже блестящего от девичьей слюны члена.. - Если продолжишь, кончу, а я хочу быть в тебе. У Лисанны перехватило дыхание от его слов. Она посмотрела на него снизу вверх и кивнула. - Я готова, Господин. Бора помог ей лечь на спину, сам лёг сверху, раздвинув её бёдра своими коленями. Его член упёрся ей в живот, горячий и влажный от её слюны. - Может быть больно первый раз, - предупредил он. - Я постараюсь аккуратно. - Я знаю, - прошептала она. - Я хочу этого. Хочу вас. Он наклонился, поцеловал её, и в этот момент начал входить. Лисанна замерла, чувствуя, как что-то большое, твёрдое раздвигает её изнутри. Это было странно, немного больно, но не настолько, как она боялась. Бора двигался медленно, осторожно, сантиметр за сантиметром погружаясь в неё. - Ах! - вырвалось у неё, когда он дошёл до преграды. - Терпи, - прошептал он. - Сейчас... Он сделал резкое движение, и Лисанна вскрикнула - острая боль пронзила низ живота. Но Бора замер, давая ей привыкнуть, целуя её лицо, шепча что-то нежное. - Всё хорошо, - прошептал он ей на ухо. - Всё прошло. Ты моя. Теперь ты по-настоящему моя. Боль утихала, сменяясь странным распирающим чувством. Лисанна пошевелилась, и это движение отозвалось новыми ощущениями - уже не болью, а чем-то другим. - Можно двигаться? - спросил Бора. Она кивнула, и он начал медленно двигаться в ней. Это было... неописуемо. Каждое его движение отзывалось удовольствием во всём теле, что волнами расходилось от того места, где они были соединены. Лисанна невольно обхватила его за пояс ногами, притягивая ближе, и он застонал, углубляя толчки. - Бора... - выдохнула она. - Так хорошо... Он ускорился, и она закричала от нарастающего удовольствия. Его руки гладили её грудь, сжимали, утопали в податливой плоти, играли с сосками, и это добавляло новые краски к ощущениям. - Посмотри на меня, - попросил он. Она открыла глаза, встретилась с его взглядом. И в этот момент, глядя друг другу в глаза, они достигли пика вместе. Лисанна закричала, выгибаясь, чувствуя, как внутри разливается что-то горячее, как его семя заполняет её, и это было самым совершенным моментом в её жизни. Он рухнул на неё, тяжело дыша, и она обняла его, прижимая к себе, не желая отпускать. Так они лежали долго, приходя в себя, и Лисанна чувствовала себя... целой. Полной. Счастливой. - Я не хочу, чтобы это заканчивалось, - прошептала она. - Не закончится, - ответил он, целуя её в висок. - Это только начало. И словно в подтверждение его слов, Лисанна почувствовала как так и не покинувший ее недра член мага вновь начал твердеть... *** Мира быстрым шагом направлялась в сторону её с Борой покоев и старалась сдержать рвущиеся наружу чувства. Причиной которых стал разговор о Гала-аукционе между двумя посетителями клуба, в котором ей приходилось работать. Он до сих пор четко звучал в ее голове, не давая забыть ни слова. - Слышал, сам Лорд Вэйд приезжает на этот важный аукцион, - говорил один, попивая дорогое вино. - Тот самый? Из столицы? - удивился его собеседник. - Да. Говорят, он коллекционирует волшебниц. Особенно из Фиора. У него целый гарем из бывших магов, и ходят слухи, что участь их в этой коллекции незавидна. Не столько рабыни, сколько подопытные для его экспериментов и экспонаты. Он же химерологию начал изучать, вот и хочет вывести «идеальную» рабыню. А то, что они при этом дохнут как мухи в ужасных мучениях или идут на развод с разными тварями, его не волнует. - Боги, какой ужас. И что, наши магички могут попасть к нему? - Если он заинтересуется - да. Но в основном зарубежных берет, с ними мороки меньше. А он интересуется всеми новенькими. Среди выставленных на аукцион будут волшебницы из Фиора. Его самые любимые, всё же в Фиоре появляется больше магов, чем в других странах. Услышанный разговор породил в сердце девушки ярость за такое отношение к живым людям и леденящий страх только от одной мысли, что её любимая младшая сестра может попасть в руки химеролога. Ей приходилось сталкиваться с несколькими из них, что состояли в темных гильдиях, и результаты их деяний до сих пор заставляют её просыпаться по ночам от страха и омерзения. А потому она не допустит такой участи для Лисанны! И для этого ей надо участвовать в этом Гала-аукционе, чего бы это не стоило! Попытки связаться с Борой с помощью его магических кругов у нее на груди, за которые ей ужасно стыдно и неловко, не принесли результатов. Но уже почти середина дня, значит он уже закончил с караванщиками и должен отсыпаться в их номере. Требовалось срочно обсудить новые данные. Но стоило ей буквально влететь в покои номера, а затем также резко раскрыть дверь спальни, как она мигом замерла словно от удара об невидимую стену. Бора и вправду лежал на кровати, но не спал и был далеко не один. На нём верхом сидела девушка с белоснежными волосами, точно такими же, как у самой Миры. Её стройное тело, облачённое лишь в ленты белой ткани, ритмично двигалось в позе наездницы, насаживаясь на член мага. Грудь девушки, чуть меньше, чем у Миры, но такая же упругая, подпрыгивала в такт движениям. Из её рта вырывались стоны наслаждения, а руки упирались в грудь Боры. - Ах! Да! Бора! Ещё! — кричала девушка, явно не замечая ничего вокруг. Заметив же появление в комнате старшей Штраус Бора, вместо того чтобы остановиться или хотя бы смутиться, лишь усмехнулся той самой нахальной усмешкой, которая так бесила волшебницу. - О, Красотка, - произнёс он, не прекращая движений. - Не вовремя ты. Хотя... можешь подождать, если хочешь. Или присоединиться, я не против. Сама скачущая девушка даже не отреагировала на его слова, как и на появление другой девушки. Она продолжала стонать, извиваться, ловить ртом воздух, полностью поглощённая происходящим. Особенно выделялся висящий у нее на шее кулон, что сейчас испускал слабый алый свет. - О моей гостье можешь не переживать, ей сейчас далеко не до чужих разговоров, - добавил мах, звонко хлопнув по оголённой ягодицы стонущей от удовольствия рабыни. И Миру в этот момент неожиданно для неё самой накрыло поднявшейся изнутри волной... чего-то. Не гневом. Не отвращением. А чем-то другим. Чем-то, чему она отказывалась давать название. Она смотрела на этого ухмыляющегося мага, на эту беловолосую девушку, так похожую на неё саму, и чувствовала... ревность? Обиду? Злость на Бору за то, что он выбрал не её? Или... странное возбуждение от вида того, как этот мужчина беззастенчиво пользуется телом, так похожим на её собственное? Бора хотел её. Она прекрасно это видела, а он и не скрывал. Всё это время, все эти прикосновения, все эти «платы» — он хотел её тела. А она не дала, хотя могла бы, увеличив тем самым влияние на него. И вот он нашёл ей замену. Рабыню, похожую на неё почти во всём! - Ты... ты извращенец! - выкрикнула Мира, чувствуя, как краска заливает щёки. - Я там... пытаюсь найти сестру, рискую всем, а ты... ТЫ ЗДЕСЬ РАЗВЛЕКАЕШЬСЯ?! - вырвалось у неё, и в голосе звенела не только ярость, но и неподдельная боль. И причину последней волшебница не могла понять. Бора на эмоциональный порыв беловолосой красавицы, которая явно не стала бы так бурно реагировать, не предупреди ее маг о «глухоте» присутствующей рабыни, лишь пожал плечами, продолжая двигаться внутри стонущей красавицы. - Я же говорил, Красотка, у меня есть дела. И это одно из них. Расслабляет после трудного дня. А ты, я смотрю, расстроена. Что случилось? - спросил он между стонами, что издавал уже сам каждый раз, когда скачущая на нем красавица полностью садилась на него. - На аукцион приезжает какой-то Лорд Вэйд, - выпалила Мира, стараясь не смотреть на то, как её собеседник трахает девушку. - Он охотится на волшебниц из Фиора. Если Лисанна попадёт к нему... - То ей не позавидуешь, - закончил за неё Бора, ничуть не выглядя удивлённым данной новостью. Всё же сейчас он испытывал совсем другой спектр эмоций. - Знаю этого типа. Слухи не врут, он действительно экспериментирует над магичками. Живыми, от чего вскоре становятся не живыми. - Мы должны попасть на аукцион! - воскликнула Мира. - Любой ценой! - Любой? - переспросил Бора, мгновенно хватая рабыню на себе за талию, снижая ее подпрыгивания почти до минимума, и в его голосе появились знакомые Штраус гнусные нотки. Прям как тогда, когда он требовал с неё плату за молчание. - Ты уверена? - ...Любой, - твердо произнесла старшая Штраус после недолгого молчания. Всё к этому шло. А последние новости показывают, что времени на всякие ужимки нет. Всё равно она к этому в некотором роде готовилась ещё с начала знакомства с Борой и была готова пойти на многое ради сестры. - Даже готова участвовать в тех состязаниях о которых ты говорил. Что ты можешь предложить? Вместо ответа Бора на мгновение прикрыл глаза от удовольствия, сделал особенно глубокий толчок, от которого рабыня на нем с глухим стоном буквально подпрыгнула, и лишь потом ответил: - Есть варианты. К сожалению самые легкие мы пропустили, остались только те, которые мало кто способен выдержать. И я не уверен, что ты выдержишь их, - с явным сомнением посмотрел на девушку маг, от чего в той только сильнее вспыхнуло раздражение. - Ради сестры я готова на всё, - заверила его Дьяволица. А сейчас это была именно она. В этот момент рабыня на нём вдруг зашлась в крике, выгибаясь дугой — её накрыл оргазм. Бора не растерялся и также сделал ещё несколько толчков и тоже замер, тяжело задышав. Мира же смотрела на это и чувствовала, как внутри всё переворачивается от увиденного. Эта девушка сейчас получила то, чего она сама избегала. И почему-то это было... обидно? - Да прекрати ты уже трахаться при мне!? - слова вылетели из ее рта быстрее, чем она успела это осознать. - А что в этом такого? - в ответ и явно фальшиво удивился мужчина. - При моём «найме», - выделил он последнее слово, напоминая обстоятельства их встречи. - Не было ничего о запрете проводить время с другими девушками. Да и этот прекрасный цветок, - напоказ он прошёлся по телу девушки руками, задержавшись на ее груди и ягодицах. - Сама предложила себя в услужение. Потому что я единственный, кто отнёсся к ней по-человечески в этом месте. Да и ты уже вполне взрослая, чтобы видеть подобное. Или... - он многозначительно посмотрел на Миру. - Тебя раздражает, что она так похожа на тебя? Бора остановился. Замер, глядя на неё в упор. Потом медленно, очень медленно вышел из застонавшей от этого девушки и нежно уложил её на кровать. После чего встал с кровати, совершенно голый, с всё ещё возбуждённым членом, блестящим от смазки. Он подошел к ней вплотную. Мира попыталась сделать шаг назад, чувствуя, как от близости с этим мужчиной перехватывает дыхание. Но он не позволил ей это сделать, быстрым движением взяв ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. - Запомни, Дьяволица, в этом месте я твой единственный союзник, - после чего в его голосе появились уже нотки сожаления. - Видишь, Мира, к чему приводит твоя гордость? Ты могла бы быть на её месте. Получать не только боль и страх, но и удовольствие, и защиту. Но ты предпочла страдать. И я устал тебя ждать. Если ты не хочешь принимать мою заботу, не мешай мне заботиться о тех, кто её принимает. Штраус не отвечает. Вся её злость и энергия схлопываются внутрь от этих слов, создавая какую-то неприятную пустоту внутри. Мира не помнила, как буквально вылетела из номера. Ноги сами несли её по коридору прочь от этой двери, от звучавших в голове стонущих звуков, от этой невозможной картины, которая намертво вплавилась в сетчатку. Она влетела в первую попавшуюся пустую нишу — небольшую нишу с погасшим светильником, где можно было перевести дух и никто бы её не увидел. Прислонившись спиной к холодной стене, она зажмурилась, пытаясь затолкать обратно всё то, что рвалось наружу. Ярость. Обида. Какая-то липкая, тошнотворная пустота в груди. - Мерзавец, - прошептала она, и это слово обожгло губы. - Наглый, похотливый мерзавец. Она снова увидела это перед глазами: её, или себя, на нём, разгорячённое тело, разметавшиеся белые волосы, крик «Бора!», сорвавшийся с чужих губ. Мира сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Физическая боль помогла на секунду отвлечься, но ненадолго. - «Я там, рискую всем, ищу её, а он... он трахается с какой-то...» Мысль оборвалась, наткнувшись на невидимую преграду. С какой-то «кем»? С девушкой, которая была как две капли воды похожа на неё саму. Те же волосы, те же глаза, та же манера двигаться. Только грудь чуть меньше. И взгляд... другой. Не тот колючий, цепкий взгляд Дьяволицы, а мягкий, почти умоляющий. Взгляд, с которым она, Мира, никогда бы не посмотрела на Бору. Или посмотрела бы? Она помотала головой, отгоняя эту мысль, но та вцепилась в неё мёртвой хваткой. «Ты могла бы быть на её месте». Его слова, сказанные с этой ужасной, всепонимающей усмешкой, ввинчивались в мозг раскалённым сверлом. Он прав. Чёрт возьми, он прав. Он не скрывал своих желаний. Он протягивал руку, и не раз. Брал плату, ласкал её, заставлял её тело отзываться — и оно отзывалось, предательски, сладко, заставляя её краснеть в темноте собственных мыслей. Она вспомнила свои пальцы, сжимающие грудь, вспомнила банку, которую вгоняла в себя, представляя, что это... он. Жар стыда и чего-то ещё, чему она боялась дать имя, ударил в лицо. Мира обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. - Нет. Это всё ради Лисанны, - приказала она себе вслух. - Он - инструмент. Средство. Мне нет до него дела. Но внутренний голос, тот самый, что так часто шептал ей о доверии к Боре, сейчас ехидно усмехнулся: «Правда? А почему тогда у тебя внутри всё переворачивается, когда ты видишь его с другой? Почему ты злишься не на факт разврата, а на то, что эта бледная копия получает то, от чего ты сама отказываешься?» - Замолчи, - прошипела Мира. - «Он дал ей то, чего ты хотела. Ты просто боялась признаться. Боялась, что если уступишь — проиграешь. А теперь проиграла. Ей». Перед глазами снова встала картина: рабыня, самозабвенно двигающаяся на Боре, её счастливое, пусть и затуманенное страстью лицо. Она выглядела... удовлетворённой. Нужной. Желанной. Мира вспомнила, как сама чувствовала себя в его руках, когда он массировал её грудь на лестнице. Как её тело таяло, как внутри разгорался тот самый огонь, который она потом так отчаянно пыталась погасить в одиночку. И как потом, когда он ушёл, её накрыло ледяной волной одиночества и пустоты. А эта девушка сейчас не одна. Она с ним. - «Мне было противно смотреть на это», — отчаянно вцепилась в мысль Мира, пытаясь выстроить спасительный барьер. - «Противно?» - тут же отозвался внутренний голос. - «Тогда почему у тебя пересохло во рту? Почему сердце колотится как бешеное? Почему между ног до сих пор пульсирует этот дурацкий, неуместный жар? Тебе было противно, потому что ты не могла оторваться. Потому что каждая клетка твоего тела завидовала той, что на нём. Ты хотела быть ею». — НЕТ! — выкрикнула Мира и тут же зажала рот рукой, испугавшись, что кто-то услышит. Но отрицание уже не помогало. Плотина, которую она так долго возводила из гордости, из чувства долга, из образа «спасительницы», рухнула под напором правды. Слёзы — злые, горькие, полные отчаяния от собственного падения — хлынули из глаз. Это не был гнев благородной девы, защищающей свою честь. Это была ревность. Глухая, животная ревность самки, которую обошла другая. Обида на то, что её «хозяин», а в глубине души она уже начала считать его своим, только своим, променял её на какую-то копию. На более сговорчивую, более покладистую версию. - Я... я хотела быть на её месте, - прошептала она онемевшими губами, впервые произнося это вслух. Слова упали в тишину ниши, как тяжёлые камни. И от того, что они были произнесены, стало только хуже. Потому что это была правда. Чистая, неприкрытая правда, от которой нельзя было убежать. Мира сползла по стене на корточки, обхватив голову руками. Её трясло. Ей было омерзительно от самой себя. Она, гордая волшебница S-ранга, модель, Дьяволица, презирала рабство и насилие, а сейчас стояла здесь и рыдала оттого, что какой-то работорговец выбрал не её, а другую женщину для постельных утех. - Что со мной происходит? - простонала она в пустоту. Но ответ был известен. Он был в каждом его прикосновении, в каждом его «молодец», в каждом миге облегчения, которое она чувствовала, когда он был рядом. Артефакты сделали своё дело, сломали её защиту, подменили ощущения. Но разве это всё? Или она сама, запертая в этом аду без поддержки, без надежды, просто... потянулась к единственному источнику тепла? К тому, кто, пусть и мерзкими методами, но давал ей эту иллюзию безопасности и заботы? - «Ты могла бы быть на её месте». - Да, - выдохнула Мира в темноту, признавая своё поражение. - Могла. И хотела. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Лицо горело, глаза распухли. Она чувствовала себя вымаранной в грязи, но в этой грязи было что-то освобождающее. Она перестала врать себе. И теперь, когда самообман рухнул, осталась только голая, пугающая правда: он ей нужен. Не как напарник. Не как инструмент. Как тот, кто наполняет эту ледяную пустоту внутри теплом. А он сейчас с другой. Мира медленно поднялась, чувствуя, как дрожат ноги. Возвращаться в номер? Нет. Только не сейчас. Она не выдержит ещё одного такого зрелища. Но и оставаться здесь, в коридоре, тоже нельзя. Глубоко вздохнув, она заставила себя успокоиться. Собрать волю в кулак. На кону стояла Лисанна. И если для её спасения нужно будет не только танцевать голой, но и лечь под этого мерзавца — она ляжет. И, судя по всему, это будет не так уж и трудно. Потому что её тело, кажется, уже давно дало согласие. Оставалось только, чтобы согласился и разум. Мира выпрямилась, поправила растрепавшиеся волосы и, стараясь не смотреть в сторону их номера, побрела обратно в клуб. К караванщикам. К работе. Прочь от этой унизительной, раздирающей правды. Но правда, как и запах женского возбуждения, который она всё ещё чувствовала на себе, уже въелась в неё слишком глубоко. *** Стоило двери закрыться за вышедшей девушкой, как Бора медленно выдохнул, выпуская застывшее внутри напряжение. Он видел, как в её глазах плескалась та самая буря, которую он так старательно взращивал. Она не просто разозлилась. Она была уязвлена. Оскорблена. И, что самое главное, ревновала. К своей собственной сестре, сама того не зная. Это был блеф ва-банк, но он сработал. Теперь оставалось лишь дожать. И от этих мыслей его губы растянулись в той самой нахальной, самоуверенной ухмылке, которую так не любила его главная жертва. - Иди, Красотка, - прошептал он в пустоту комнаты. - Побегай, подумай. Помучься. А когда поймешь, что без меня тебе не обойтись, и когда твоя гордость окончательно рухнет... ты сама придешь ко мне. И просить будешь сама. После чего посмотрел на лежащую на кровати Лисанну, что сейчас словно была под действием какого-нибудь наркотика: ее обнажённое тело мелко сотрясалось, словно от множества мелких разрядов, из приоткрытого рта вместе с выдохами раздавались слабые стоны удовольствия, а словно закрытые дымкой глаза расфокусированно смотрели в потолок. Хотя это было в целом недалеко от правды. Всё же врученный Лисанне кулон не только обозначал «избранность» рабыни, но и являлся слабым артефактом, что многократно усиливал ощущения тела, заставляя сознание его владелицы буквально терять связь с реальностью от удовольствия. И очень хорошо, что он успел его активировать при появлении старшей Штраус, заставляя ее сестру буквально утонуть в удовольствии от первого секса, иначе его «игра» была бы разрушена, стоило Лисанне услышать голос сестры. Но всё обошлось. Младшая из сестер буквально утонула в нахлынувшем удовольствии и не обратила ни на что внимание, тогда как старшая хоть и видела свою сестру во всей красе, кроме маски, но не узнала ту. Наверняка сочла похожесть их фигур и внешности за качественный подбор «двойника» самим Борой. Да и вряд ли она даже рассматривала вариант, как сделанная рабыней её любимая сестра будет так самозабвенно скакать на чужом члене. Сама же Лисанна... нравилась Боре. Она была почти полной противоположностью яростной натуре сестры, от чего магу даже было стыдно за манипуляцию ею... чуть-чуть. Всё же для него она была хоть и приятным, но инструментом, чтобы добраться до старшей из сестер. А потому ему приходилось строить из себя чуть ли не благородного принца, хотя точнее разбойника, из какого-то женского романа. От этого его коробило, но не так сильно, чтобы не справиться с этим. Главное не переусердствовать, чтобы младшая из сестер и вправду не приняла его за добряка, что сразу ее отпустит после выкупа. Нет. Она должна четко осознавать, что он будет хоть и добрым, но хозяином. Её хозяином, которого можно любить, но и которому дозволено весьма многое как в её сторону, так и в сторону ее сестры. Правда это будет потом, сейчас же ему надо еще поизображать из себя героя женского романа. Но сперва следовало деактивировать артефакт. *** Лисанна медленно приходила в себя, ощущения возвращались к ней словно через толщу тёплой воды. Тело было ватным, наполненным приятной, расслабляющей тяжестью, какой она не испытывала никогда в жизни. Каждая клеточка, казалось, всё ещё помнила те волны невероятного, всепоглощающего удовольствия, что накрывали её с головой несколько минут... или часов назад? Она потеряла счёт времени. Она приоткрыла глаза. Взгляд был затуманен, но сквозь пелену она увидела склонившегося над ней Бору. Его лицо было близко, и в его фиолетовых глазах читалась та самая тёплая забота, от которой у неё так сладко сжималось сердце. - Тише, Цветочек, - мягко произнёс он, убирая сбившуюся прядь белоснежных волос с её лица. - Всё хорошо. Ты просто... немного устала. Лисанна моргнула, прогоняя остатки дурмана. Воспоминания нахлынули отрывистыми, но очень яркими кадрами: его губы на её коже, жар его тела, то невероятное чувство наполненности, когда он вошёл в неё, и затем... бесконечный, длящийся целую вечность взрыв наслаждения, расколовший её на миллионы сладких осколков. Она смутно помнила, как кричала его имя, как извивалась под ним и на нём, как мир перестал существовать, оставив лишь его и то, что он с ней делал. Щёки девушки вспыхнули алым. - Господин... - голос её сел, она откашлялась. - Я... я... Она не знала, что говорить. Слова благодарности казались слишком мелкими. Слова смущения неуместными после того, что между ними было. Она чувствовала себя по-другому. Изменившейся. И эти изменения, вызванные им, пугали и манили одновременно. Бора не торопил. Он просто лежал рядом, поддерживая её, давая время прийти в себя. Его пальцы продолжали гладить её обнажённое плечо, успокаивающе, гипнотически. Наконец, Лисанна набралась смелости и подняла на него взгляд. В её голубых глазах, всё ещё влажных от недавних слёз счастья, плескалась робкая неуверенность. - Господин Бора... - начала она тихо, от накатившего волнения и неловкости она начала теребить рукой край сбившегося покрывала. - Я... я хотела спросить... Он чуть склонил голову, побуждая её продолжать. - Я... справилась? - выпалила она и тут же залилась краской ещё сильнее, отводя взгляд в сторону. - Ну, то есть... Я впервые... И я так боялась сделать что-то не так, что вам будет не... нехорошо со мной. Я старалась, как учили, но в какой-то момент просто перестала соображать, меня всю накрыло, и... Она замолчала, понимая, что несёт какую-то сбивчивую чушь, и зарылась лицом в подушку, чтобы не видеть его возможной насмешки или, что ещё хуже, разочарования. Бора с минуту молча смотрел на эту трогательную картину: растрёпанная, раскрасневшаяся почти полностью обнаженная девушка, только что познавшая первую в своей жизни близость, вместо того чтобы требовать ласки или кокетничать, переживает, угодила ли своему мужчине. Это было до умиления искренне и... чертовски приятно его самолюбию. Он мягко, но настойчиво коснулся её плеча, заставляя перевернуться обратно, заодно открывая себе роскошный вид на её светлую грудь со всё еще стоявшими розовыми сосками, и посмотреть на него. В его глазах не было и тени насмешки. Только тепло и ласка. - Цветочек, - позвал он её по вымышленному именно им имени, и это прозвучало так нежно, что у неё перехватило дыхание. - Посмотри на меня. Она повиновалась, с замиранием сердца ожидая вердикта. - Ты спрашиваешь, справилась ли ты? - он усмехнулся краешком губ, но не ехидно, а скорее удивлённо-восхищённо. - Глупенькая. Ты была... невероятна. Она недоверчиво распахнула глаза. - Правда? - Правда, - подтвердил он, проводя пальцем по линии её скулы. - Знаешь, в чём разница между просто исполнением того, чему научили, и тем, что сделала ты? Она заворожённо покачала головой. - В искренности, - ответил Бора. - Тебя учили быть вещью, инструментом для удовольствия. И это... это можно почувствовать. Пустота внутри. А ты... - он слегка сжал её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. - Ты отдавала себя всю. Без остатка. Твои стоны, твои движения, твой взгляд, когда ты смотрела на меня... В этом не было притворства. Ты хотела этого. Хотела меня. И это... это самое лучшее, что может чувствовать мужчина. Не просто тело, а живую, желающую тебя женщину. Лисанна слушала, боясь дышать, и с каждым его словом на душе становилось светлее. Значит, не зря. Значит, её порыв, её потеря контроля, то, как её накрывало волной за волной — это было правильно. Это было хорошо для него. - Твой первый раз... - продолжил Бора, и его голос стал чуть тише, интимнее. - Ты боялась, что сделаешь больно мне? Глупости. Ты была так тесно сжата вокруг меня, так горяча... Я едва сдерживался, чтобы не кончить в первые же минуты, как вошёл в тебя. Но я хотел, чтобы ты запомнила это. Чтобы тебе было хорошо. И когда ты начала двигаться сама, когда села на меня сверху... - он на мгновение прикрыл глаза, словно смакуя воспоминание. - Это было прекрасное зрелище. Ты была так естественна, так раскованна... Словно делала это тысячу раз. И в то же время в каждом твоём движении чувствовалась та робкая неуверенность первооткрывателя, которая заводит сильнее любого опыта. Ты — прирождённая любовница. Девушка чувствовала, как от его слов по телу разливается уже не просто тепло, а настоящий жар. Он не просто хвалил её, он говорил о том, как сильно она его возбудила, как он был поражён ею. Это было мощнее любого афродизиака. - А когда ты кончила в первый раз... -его голос стал хрипловатым от воспоминаний. — Как ты выгнулась, как закричала... И когда ты потом потянулась ко мне, начала целовать, просить ещё... - он наклонился и поцеловал её в уголок губ, легко, дразняще. - Это был лучший комплимент в моей жизни. Ты не играла. Ты ЖАЖДАЛА меня. И я с радостью утонул в этой жажде вместе с тобой. Лисанна слушала, и её собственное тело снова начинало отзываться на его слова. Низ живота приятно тянуло, соски еще сильнее затвердели, касаясь его груди. Она чувствовала себя... пьяной от его признания. От того, что смогла подарить ему такое же наслаждение, какое получила сама. - Но я... - она запнулась, вспоминая отдельные моменты. - Я была такой... такой ненасытной. Я не могла остановиться. Мне всё время хотелось ещё. Я боялась, что вы... что ты устанешь от меня. Бора тихо рассмеялся, и этот смех вибрацией отдался в её груди. - Глупенькая. Для мужчины нет ничего лучше, чем ненасытная женщина. Особенно когда эта ненасытность - только для него. Это лучшее признание его состоятельности. Ты показала мне, что я смог дать тебе столько удовольствия, что твой разум просто отключился, оставив лишь тело, которое хотело ещё. Это ли не высшая похвала? - он поцеловал её в лоб. - Ты была идеальна, Лисанна. Ты превзошла все мои ожидания. И я безмерно рад, что именно мне выпала честь стать твоим первым мужчиной. У Лисанны от его слов защипало в глазах, но это были слёзы счастья. Она обвила его шею руками и прижалась всем телом, пряча лицо у него на груди. - Спасибо, Господин, - прошептала она. - Спасибо вам за всё. За то, что вы есть. За то, что вы такой. Бора обнял её в ответ, гладя по спине, чувствуя, как бьётся её сердечко, такое живое, такое трепетное, такое... его. - Это тебе спасибо, Цветочек, - прошептал он ей в макушку, скрывая от неё торжествующий блеск в глазах. - За то, что позволила мне стать твоим садовником.