Yours From the Start

Джисон уставился на яркий красный след на шее Феликса, который оставался заметным даже через несколько дней после вечеринки, удивляясь смелости Хёнджина, оставившего засос в таком очевидном месте. У группы должен состояться концерт послезавтра, и все они знали правила: никаких видимых следов во время выступления. Визажисты, вероятно, смогли бы замаскировать засос, или же Феликсу пришлось бы надеть аксессуар, скрывающий этот явный синяк, чтобы фанаты не заметили, но их команда знала бы об этом, и Джисон чувствовал себя неловко за своих друзей. Феликс в данный момент лежал на полу, его грудь быстро поднималась и опускалась, пока он пытался отдышаться, а остальные члены группы были разбросаны по репетиционной комнате в похожих позах изнеможения, вызванного тем, что Минхо заставил их пройти особенно интенсивную танцевальную тренировку. Это был первый день после короткого перерыва, и все они чувствовали себя вялыми и ленивыми, медленно набирая свой обычный ритм. — Ты и Ликси, да? — тихо спросил Джисон Хёнджина, который развалился рядом с ним на скамейке в репетиционной комнате, пот капал с его волос, пока он смотрел в свой телефон во время заслуженного 10-минутного перерыва. Хёнджин лениво поднял глаза, чтобы посмотреть на Джисона через свой телефон. Когда они впервые встретились как стажеры, Джисон подумал бы, что это взгляд высокомерия, но теперь, лучше зная Хёнджина, он понял, что это было осторожное выражение лица, когда танцор молчит, ожидая, пока он скажет что-нибудь еще. — Что между вами? — спросил он вызывающе, желая, чтобы Хёнджин высказал то, что он уже знал, наткнувшись на двух парней, целующихся несколько дней назад. — Мы с ним? Разве не ты засунул ему язык в горло на глазах у всех? — спросил Хёнджин, пытаясь выглядеть равнодушным и уклоняясь от ответа на вопрос Джисона. — Он поцеловал меня, — пояснил Джисон, улыбаясь, видя напряжение в глазах Хёнджина, которое показывало, что тот не так спокоен, как ему хотелось бы казаться. — И я не оставил на нем этот засос, — он усмехнулся. Хёнджин бросил взгляд на блондина, все еще лежащего на полу, а затем пожал плечами. — Мне нравятся красивые штучки, — неохотно сказал он, прежде чем снова обратить внимание на свой телефон, не сумев полностью скрыть румянец, поднявшийся на его щеки. Джисон рассмеялся, обрадовавшись признанию друга, за что получил презрительный взгляд от него. Он находил покрасневшего Хёнджина очаровательным и не колеблясь продолжал дразнить его. — Хёнликсы существуют, — вздохнул он, улыбаясь танцору, который демонстративно игнорировал его. — Ваши фанаты бы взбесились, если б узнали. — Заткнись, Джисон, — пробормотал Хёнджин, все еще глядя на экран. Джисон хихикнул. — Мило, что ты так стесняешься, — произнес он шутливо, внимательно наблюдая за реакцией Хёнджина, и лишь небольшое подергивание щеки показало, что тот все еще слушает. — Джинни и Ликси тили-тили-тесто, — пропел он под нос, заставив Хёнджина бросить на него темный взгляд. — Тебе пять лет? — спросил он с отвращением. — Нет, это Чану, — хихикнул Джисон, отпустив глупую шутку, за что танцор снова закатил глаза. Дразнить Хёнджина было весело, но он искренне радовался за своих двух друзей, которые, как он понял, явно испытывали друг к другу чувства. Джисон вспомнил много явных признаков этого после того, как застал их на вечеринке: долгие взгляды и тайные улыбки, то, как Хёнджин всегда казалось был рядом с Феликсом, ведя себя так, будто хотел защитить блондина. Все это было довольно мило. Тот факт, что двое членов его группы, казалось, уже несколько месяцев были в тайных отношениях, не ставя под угрозу работу, был в некоторой степени обнадеживающим. Джисон чувствовал волнение, когда думал об этом, видя, как его друзья образуют пары без каких-либо негативных последствий, он чувствовал, словно это официальное разрешение для него подумать о том же. И он действительно почувствовал вдохновение от того, что увидел между двумя танцорами, снова и снова перебирая в уме свои наблюдения и удивляясь тому, как Феликс, казалось, вел альфу. В том, как блондин инициировал поцелуй или пригласил Хёнджина поднять его, не было ничего слабого или жалкого, и это открытие было революционным для Джисона. Он ошибочно полагал, что быть омегой означает быть покорным до такой степени, что теряешь чувство собственного достоинства и любые следы мужественности. Увидев более сбалансированную динамику между двумя друзьями, Джисон был взволнован и долго переосмысливал свое представление о парах альфа и омега. — Ханни, перестань беспокоить Хёнджина и повтори эту часть со мной, — позвал Минхо из другого конца комнаты, и Джисон вздрогнул от этого тона, после чего поднялся со стоном и медленно направился к месту, где старший без усилий делал растяжку. Он мельком видел Минхо за завтраком на следующее утро после вечеринки, перед тем как отправиться домой, чтобы навестить свою семью. Старший смотрел на него с любопытством, пока они молча ели, и Джисон не знал, как заговорить о поцелуе прошлой ночью, чувствуя себя неловко и смущенно, пытаясь избежать взгляда Минхо. — Похмелье? — небрежно спросил тот, когда Джисон надавил на виски. — Похоже, — признался он, и Минхо сочувственно хмыкнул. И на этом их разговор закончился. Короткий и неудовлетворительный. Джисон все время, пока был дома, нервничал, мучаясь от беспокойства, вызванного событиями на вечеринке. Он провел целый день, лежа в постели, нервно обдумывая тот факт, что его поцеловали два его друга-парня, и ему понравилось оба раза. Джисон не мог придумать убедительного оправдания этому и обнаружил, что его тревога по поводу интимной близости с другим мужчиной постепенно сменилась возбуждением, когда он вспомнил о том, как он целовал Минхо. Джисон не был глупым, он знал, что означали его реакции, но ему все еще было трудно признаться в этом самому себе. Минхо был его другом, и даже признать, что он находит его привлекательным, было трудно, а осознание того, что у него, возможно, развиваются чувства к старшему, заставляло его съеживаться от странного унижения, смешанного со страхом и возбуждением. У Джисона всегда были только невинные безответные влюбленности, а это чувство было… другим. Его ладони стали потными от возможности того, что его зарождающиеся чувства могут быть взаимными, и его разум отключился, не дав ему думать дальше. Он был уверен во взаимном физическом влечении между ним и Минхо, но обнаружил, что, вероятно, хотел чего-то большего, и эта уязвимость, которая его охватила, была неожиданной. Джисон долго мучился вопросом, почему Минхо прервал их поцелуй, и ему все еще было трудно принять объяснение другого, даже когда он пытался посмотреть на ситуацию с его точки зрения. Было невозможно не чувствовать обиду от того, что его отвергли, когда Джисон буквально предложил себя, и это заставило его задуматься, желает ли Минхо его так сильно, как он думал. Его мысли были запутанными, а дни, которые Джисон провел дома, оказались мучительными, поскольку он снова и снова вспоминал тот поцелуй. За время их короткого перерыва он получил несколько сообщений от старшего: пару фотографий его кошек и еды, которую он ел с друзьями, и ответил так же, как всегда. Их общение было дружелюбным, но Джисон не мог не считать его несколько натянутым, поскольку ни один из них не упомянул о слоне в комнате. Он поклялся, что по возвращении в общежитие найдет способ прояснить ситуацию с Минхо, но увидев его на репетиции танцев, Джисон снова занервничал. Старший был в спортивном костюме и футболке, его волосы были спрятаны под кепкой, надетой задом наперед, а четкие черты лица заострялись, когда он оглядывал участников, проверяя их движения. Сердце Джисона буквально замерло, когда он встретил взгляд Минхо через зеркало, и он покраснел, отвернув голову. Джисон не мог не вспомнить, как руки Минхо обхватили его подбородок, когда они вдыхали запах друг друга, или как губы старшего посылали искры прямо в нижнюю часть его тела. Минхо прикоснулся к Джисону так, как его еще никогда не трогал, и он все еще чувствовал жгучее эхо от прикосновения пальцев танцора к удивительно чувствительной области на его шее. — Тебе нужно исправить эту часть, — голос Минхо прервал его мысли, и старший парень схватил запястье Джисона, чтобы поправить положение его руки. Остальные участники группы все еще отдыхали, и Минхо с нетерпением наблюдал за Джисоном, указывая ему на ошибку, которую тот допустил. Джисон покраснел, когда старший обхватил его запястье пальцами, и в месте прикосновения Минхо вспыхнуло тепло, заставив его выдохнуть от удивления. На секунду его феромоны вырвались наружу, и он взглянул на танцора, надеясь, что тот не заметил, но небольшая улыбка на губах Минхо говорила об обратном. — Так? — спросил он, делая вид, что ничего не произошло, и повторив танцевальное движение. — Хм, — Минхо прищурился, глядя на него, а затем небрежно положил руки на бедра Джисона. — Попробуй еще раз, — сказал он, игнорируя легкий вздох, который вырвался из губ Джисона, когда руки старшего оказались именно там, где он всегда мечтал, чтобы его держали. Он взглянул на лицо танцора в зеркале, но Минхо выглядел спокойным, без того раздражающего изгиба губ, который давал Джисону понять, что он дразнит его. — Я буду направлять тебя, попробуй еще раз, — повторил Минхо, встретив взгляд Джисона через зеркало. Джисон сглотнул и сосредоточился на правильном выполнении движения, чувствуя, как руки Минхо сжимаются, когда он хватает и сдвигает его бедра, чтобы углубить поворот. Он покраснел от твердого прикосновения старшего парня, контакт вызвал дрожащее тепло, которое быстро распространилось и запульсировало в нижней части живота, побуждая его прижать бедра к Минхо. Он задрожал, борясь с желанием и внезапным приливом феромонов, зажигающих его кожу. — Идеально, — пробормотал Минхо, удерживая взгляд Джисона через зеркало и оставляя руки на нем, даже когда перестал двигаться. Джисон задержал дыхание, чувствуя, как его тазобедренные кости согреваются от прикосновения старшего парня. Его сердце громко билось в груди, и он чувствовал, как бабочки щекочут живот, когда он вдыхал нежный аромат, исходящий от Минхо. Глаза другого парня были пристальными, когда они встретились с его, губы скривились в мягкой кривой улыбке, пока он держал руки на Джисона. Он потерялся в темных глазах Минхо и почувствовал, как его беспокойство последних нескольких дней тает, а на его месте расцветает возбуждение. Он прочитал в глазах старшего парня нежность и привязанность и вдохнул его мягко возбужденные феромоны, запах которых, казалось, передавал чувства танцора лучше, чем слова. Джисон был уверен, что его собственные глаза были наполнены неразделённой любовью, когда он смотрел на Минхо, а его тело слегка дрожало от постоянного давления на бедра. Он не мог не ответить на прикосновение, о котором так долго мечтал, и слегка наклонился назад, прижавшись к теплу Минхо. Его глаза были прикованы к Минхо, что заставило старшего тихонько усмехнуться и потереть большими пальцами бедра Джисона, притягивая его еще ближе. Джисон испустил дрожащий вздох, и улыбка Минхо стала еще шире, а его глаза заблестели от возбуждения. Их совместный взгляд, казалось, говорил за них, и Джисон прикусил губу, ошеломленный связью, которую он чувствовал со старшим, вдыхая их смешанный аромат, запах которого все еще был нежным на поверхности, но грозил стать горячим в любую минуту. — Снимите себе комнату! — крикнул им Чанбин, и Джисон вырвался из объятий Минхо, покраснев, когда танцор сдержал явно веселую улыбку. Хёнджин поднял брови, а Чанбин громко смеялся, выражение лица высокого танцора было недоверчивым, и он, казалось, напоминал Джисону о его поддразниваниях несколькими минутами ранее. — Так минсоны тоже существуют? — пробормотал он позже, когда они оказались рядом друг с другом во время репетиции. Джисон покраснел и покачал головой, не успев придумать подходящий ответ, прежде чем Хёнджин отвернулся от него, плавно переходя к следующим движениям их хореографии. Джисон посмотрел на Минхо из-под волос, пока тот танцевал, гадая, прав ли был Хёнджин со своим шутливым замечанием. Они поцеловались и оба выразили желание зайти дальше, и Джисон размышлял, достаточно ли этого, чтобы считать их романтически заинтересованными друг в друге. Минхо поймал его взгляд и улыбнулся, и Джисон почувствовал, как в его животе взорвались бабочки, когда его собственное лицо просветлело в ответной улыбке, возбужденное возможностью того, что это действительно так, временно забыв о своей прежней неуверенности. Возвращение от танцевальных репетиций к обычной повседневной жизни было сложным, так как Джисон не знал, как вести себя рядом с Минхо. Он хотел быть ближе к нему, но не знал, как. Они были настолько привязаны к своим привычкам, что изменить свой распорядок дня было сложно, и Джисон обнаружил, что они автоматически продолжали общаться, как и раньше. Это было столько же утешительно, сколько и возбуждающе, и он становился все более беспокойным, так как их плотный график не позволял им часто видеться. Группа готовилась к гастролям, репетировала в нерабочие часы и суетилась над песнями и давно забытыми хореографическими номерами в дополнение к своей обычной работе. Джисон отставал в написании песен и использовал тихий момент, отчаянно пытаясь придумать значимые слова, глядя на пустой блокнот. — Почему ты так вздыхаешь? — спросил Минхо, когда Джисон откинулся на подушки дивана. Старший ненадолго вернулся в общежитие, чтобы оставить несколько вещей, прежде чем уйти на очередную репетицию. — Я мучаюсь над текстами, — проворчал Джисон, устало проведя рукой по глазам. — Почему? — спросил Минхо, засунув голову в холодильник в поисках перекуса, который можно было бы взять с собой. — Я не знаю, о чем писать. Кажется, я пишу только об очень серьезных вещах. В последнее время мои песни получаются довольно мрачными, — без юмора пробормотал он. Джисон и раньше писал искренние и серьезные песни, затрагивая такие темы, как одиночество и удушающие ожидания, но он не хотел раскрывать свои переживания, связанные с принятием нового вторичного пола. Он не знал, как описать свои чувства, не раскрывая свой половой статус, и страх перед этим парализовал его, не позволяя придумать ни одной строчки. — Напиши песню обо мне, — сказал Минхо бесстрастным голосом, все еще наполовину погруженный в содержимое холодильника. Джисон рассмеялся над этим предложением. — Конечно, — сказал он саркастически. — Я серьезно, — Минхо высунул голову, чтобы посмотреть на него бесстрастным взглядом. — Напиши о своем любимом хёне, — он не смог сохранить бесстрастное выражение лица, и его черты расплылись в кривой улыбке. — Я пытаюсь не писать страшную песню, — возразил Джисон, вызывающе подняв брови в сторону Минхо и пытаясь скрыть, как его сердце забилось от улыбки другого. Старший парень подмигнул ему, закрывая холодильник. — Любовные песни не страшные, — подразнил он, и Джисон покраснел. — Кто говорил о любви? — пробормотал он неубедительно, и Минхо усмехнулся, уходя и небрежно помахав рукой. Позже тем же вечером он отправил Минхо импровизированный рэп в голосовом сообщении. Вскоре его телефон завибрировал, и Джисон поздоровался со старшим, когда ответил на звонок. — Ты что, только что сочинил рифму «зайка» и «одно колено»? — спросил Минхо. Джисон рассмеялся над недоверчивым голосом старшего. — Ты же знаешь, что это работает, — бросил он вызов. — По-настоящему гениальный автор текстов, — иронично согласился Минхо. Рэп был коротким, всего несколько глупых строк о старшем, и Джисон закончил его отсылкой к незапланированному финалу SKZ Family и возможному предложению руки и сердца между их двумя персонажами. Он лежал на кровати с телефоном у уха и улыбался, слушая смех Минхо. — Тебе повезло, что я в группе, — согласился он в шутку. — Так ты сейчас действительно сидишь в своей комнате и читаешь рэп обо мне? Джисон перевернулся на живот и замахал ногами в воздухе. — Ты же сам мне сказал, помнишь? — Так ты сидишь в своей комнате. Один. Думаешь обо мне, — голос Минхо был игривым. Джисон закатил глаза и фыркнул. — Не делай из этого что-то странное, — сказал он, надеясь, что старший не услышал улыбку в его голосе. — Ты странный. — Эй, это грубо! — Джисон смеялся беззаботно, а Минхо хихикал на другом конце провода. — Что ты делаешь? — спросил он, слушая мягкий смех Минхо. — Репетирую танец. Он нахмурился и отнял телефон от уха, чтобы посмотреть на время. — Уже так поздно, — сказал он. — Мы скоро закончим. Хёнджин хотел отрепетировать несколько движений. Джисон представил, как Минхо пожимает плечами, говоря это. Танцоры должны были выступить вместе на предстоящем концерте, и он знал, что все трое вложили все силы в подготовку новой хореографии. — Ты с Хёнджином и Феликсом? — спросил он. Минхо вздохнул, и Джисон понял, что тот закатил глаза. — Да, я действительно третье колесо. — Ооо, они такие влюбленные? Расскажи все, хён, — он перевернулся на спину и рассмеялся, возбужденный упоминанием о тайных отношениях их друзей. — Они не просто влюбленные, они всю ночь глазели друг на друга. Я рад, что не делю стену с ними в общежитии. — Ого, слишком много информации! — фыркнул Джисон, по-детски обрадовавшись и смутившись от непринужденного упоминания о чем-то сексуальном между двумя танцорами. — О боже, заткнись! — он услышал приглушенный голос Хёнджина на заднем плане, высокий парень явно смутился, и Джисон рассмеялся еще сильнее. — Это Ханни? — голос Феликса был слабым, он звучал весело и совершенно не беспокоился о словах Минхо. — Мне пора, — сказал Минхо, игнорируя вопрос блондина. — Привет, Ханни! — крикнул Феликс. Джисон улыбнулся. — Передавай привет Феликсу. — Передам. Спокойной ночи, малыш, — сказал Минхо в шутку, и Джисон улыбнулся, прикусив губу. — Спокойной ночи, зайка, — ответил он, улыбаясь своему телефону, когда старший закончил разговор мягким смешком. Минхо улыбнулся своему телефону после того, как повесил трубку, игнорируя очень очевидное хихиканье Феликса. Мысль о том, что Джисон использует свое драгоценное свободное время, чтобы сочинять глупые рэп-композиции о нем, заставила его сердце забиться сильнее и мягче в груди, и он быстро преобразовал голосовую заметку и установил ее в качестве мелодии звонка, хихикая про себя. Хёнджин закатил глаза, но Минхо проигнорировал и это, удовлетворенность недавними изменениями в его отношениях с Джисоном позволяла ему легко не обращать внимания на насмешливые взгляды младших танцоров. Он все еще был на седьмом небе от счастья после взаимного поцелуя с Джисоном, чувствуя, что этот инцидент значительно изменил их отношения, даже если с тех пор ничего конкретного не произошло. То, что Джисон ответил на его поцелуй с таким же жаром, было восторженной неожиданностью, и Минхо почти потерял себя в этом моменте. Он все еще чувствовал непреодолимое желание подчинить себе младшего, когда вспоминал тот поцелуй, и он вздрагивал, думая о том, что едва не произошло, — стыд и возбуждение очень ярко присутствовали в его воспоминаниях. Он чувствовал себя разрываемым между желанием бережно относиться к Джисону и более плотскими инстинктами, подсказывающими ему подчинить омегу, и он боялся напугать младшего более животными инстинктами альфы, пытаясь сдерживать себя в его присутствии. Джисон не знал, каково это — быть с мужчиной, и Минхо был непреклонен в том, что тот должен быть в ясном уме и полностью уверен в том, о чем просит, прежде чем делать что-то большее, чем поцелуй. Тем не менее, он никогда не испытывал такого медленного развития событий и страдал от растущего разочарования, пытаясь сдерживать себя и идти в ногу с Джисоном. Он чувствовал, что рэпер относится к нему более расслабленно, и был этому рад, но Джисон все еще казался неуверенным, как только их разговор становился даже отдаленно флиртующим, и Минхо приходилось заставлять себя помнить, что для него все это, вероятно, все еще ново и сбивает с толку. Он беспокоился, что оказывает слишком сильное давление на младшего, и старался сохранять терпение. Регулярная мастурбация была единственной причиной, по которой он еще не сошел с ума. Минхо хмуро посмотрел на Хёнджина и Феликса, которые шутливо тыкали друг в друга, смеясь над общей шуткой. Они не стали скрывать свои отношения, узнав, что Минхо знает о них уже несколько месяцев, и воздух был наполнен их теплыми феромонами. Минхо выдохнул ревнивый вздох, стараясь не обращать на них свое раздражение. Он знал, когда эти двое начали встречаться, чувствуя это по изменению их аромата, когда один из них был рядом с другим, но старался быть тактичным и ничего не говорил. Это было возможно только в течение нескольких недель, пока Минхо не устал наблюдать за не таким уж и тайным флиртом Феликса и возбуждением вперемешку с ревностью Хёнджина. Быть группой из трёх альф и одного омеги оказалось сложной задачей, поскольку Минхо не мог не реагировать на Феликса, когда тот испускал свой запах, даже если он явно не был направлен на него. Хёнджин заметил это и стал все более агрессивным, пока Минхо не усадил обоих и не поговорил с ними об их отношениях. Следующий разговор помог унять ревность более высокого альфы, но только усилил моменты, когда Минхо чувствовал себя подавленным совместным запахом пары, поскольку они не сдерживались так сильно, как раньше. Их легкомысленное отношение к феромонам означало, что нахождение с ними наедине в комнате только подпитывало его растущее сексуальное разочарование, и Минхо наблюдал за их взаимодействием мрачными глазами. Он потратил больше времени, чем хотел бы признать, думая о поцелуе Феликса и Джисона. Наблюдать за тем, как целуются два омеги, было удивительно интимно, и Минхо все еще чувствовал себя почти одержимым сладким запахом их смешанных феромонов. Возбуждение, вызванное этим воспоминанием, было сильнее ревности к тому, что Джисон целует кого-то другого, и Минхо почувствовал, как его охватывает жар, когда он вспомнил этот инцидент. Он осознавал, что его мысли в данный момент накалялись в ответ на усиливающийся запах Феликса в тренировочной комнате, и его взгляд скользнул к блондину, когда тот делал растяжку. Феликс был одет в шорты и гольфы, и Минхо задался вопросом, не пытается ли австралиец сознательно свести всех с ума. Его мягкие бедра были хорошо видны, когда он сгибался в невозможных позах, несомненно, стараясь выглядеть красиво для Хёнджина и ничуть не заботясь о том, что Минхо находится в комнате и видит это. Минхо отвёл взгляд, раздражённый младшим танцором и смущённый тем, что так легко поддался визуальному воздействию и восхитительному запаху медового подсолнуха, конденсирующегося в репетиционной комнате. — Я иду домой, — пробурчал он, собирая свои вещи, не глядя на других двоих и пытаясь вспомнить свое хорошее настроение от телефонного разговора с Джисоном. — Мы, возможно, останемся еще на некоторое время, — сказал Феликс, посылая Хёнджину не слишком скрытую улыбку, и Минхо закатил глаза, когда двое обнялись еще до того, как дверь за ним полностью закрылась. По крайней мере, в общежитии не будет шумно.