Кафе на лисьей улице

      Ошейник прибывает в его квартиру три недели спустя.       Посылка аккуратная, скрывающая тот факт, что содержимое поступило непосредственно от ювелира, а упаковка внутри была сделана с особой тщательностью. Когда Дань Хэн достает футляр из розового дерева из папиросной бумаги, он восхищается его глянцевым блеском. Непомерно высокая цена за изготовление под заказ явно входила в каждый аспект этой покупки. Деревянный футляр прекрасен, а на его передней части красуется традиционная элегантная застежка из серебристого металла.       Дань Хэн глубоко вздохнул. Он выбрал дизайн ошейника, в течение недели долго разговаривал с ювелиром, меняя и добавляя детали, и чувствовал прилив адреналина, зная, что внутри этого футляра будет готовый продукт. Ощущение было нереальным: как только он откроет шкатулку, желание официально провозгласить Рена своим партнером исполнится.       Дань Хэн расстегивает застежку и поднимает крышку.       Внутри футляра, на подушечке из мягчайшего черного бархата, лежит ошейник. Он почти боится до него дотронуться, слишком заворожен мастерством исполнения черной кожи (на ощупь она кажется маслянисто-мягкой), украшенной по всей длине ошейника рядом мелких нефритовых камней размером не больше ногтя. Из-за темной расцветки камни выглядят неброско, но при попадании света на нефрит они начинают сверкать. При слабом освещении боевого ринга это не привлекло бы внимания противника Рена. Напротив, под яркими лучами солнца невозможно не заметить высокое качество драгоценных камней, вкрапленных в гладкую полоску ошейника.       Щеки Дань Хэна заливает жар, когда он проводит указательным пальцем по серебряному кольцу, расположенному в центре ошейника. Он долго раздумывал над этим дополнением, ловя на себе понимающий взгляд ювелира и желая погибнуть от смущения, но в конце концов решил согласиться. Однажды, если Дань Хэн почувствует себя достаточно смелым, он снова затронет тему использования поводка для Рена. Без сомнения, Фоксианец будет смеяться и безжалостно дразнить Дань Хэна, вплоть до того, что тот начнет нервничать и откажется говорить об этом снова, но, судя по послужному списку, Рен еще ни разу не отказывал Дань Хэну в его желаниях.       Ему оставалось только набраться смелости и... Попросить. Тогда, тогда они смогут попробовать...       От одной мысли об этом его душит смущение. Дань Хэн прочищает горло и энергично встряхивает головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Он решительно закрывает футляр и оставляет его на журнальном столике. Позже он завернет подарок как следует, в красную подарочную упаковку под цвет глаз Рена. Позже он закажет любимое блюдо Фоксианца из риса в ресторане на соседней улице, а еще позже Дань Хэн принарядится по случаю сегодняшнего вечера.       А пока Дань Хэн отправляется в прибежище, где его ждет душ, очищающий голову, снимающий стресс и дарящий наслаждение.       Смена Рена заканчивается ровно в 8:59 вечера. Если он поедет домой прямо на поезде, то дорога займет двадцать минут, и это без учета времени, которое потребуется, чтобы добраться до жилого дома и подняться наверх. Если это вечер боев, Рен предпочтет сначала выпить с Цзин Юанем после смены или встретиться с Кафкой перед матчем.       Если Рен встретится с Кафкой, то Дань Хэну придется потратить еще час времени. Это также не считая дополнительных двух часов, в течение которых Рену придется ждать своего выхода на ринг. Кроме того, после поединков Рену придется ждать медицинской помощи. Пока Серебряный Волк латала его, Кафка использовала эту возможность, чтобы разработать стратегию, как лучше победить соперника на следующей неделе.       Дань Хэн достает бутылочку с шампунем и выливает в центр ладони необходимое количество, ни капли больше. Пальцами он прочесывает волосы, пока под руками не образуется пена.       В дни боев Дань Хэн научился ожидать Рена дома не раньше двух часов ночи. Фоксианец приходит домой заметно измотанным, но в целом довольным результатами вечера. У него будут синяки на руках, перевязанные кисти и довольное выражение лица, сообщающее Дань Хэну, кто победил в схватке этой ночью.       Дань Хэн никогда не сомневался в мастерстве Рена на ринге. Он все равно встречает своего возлюбленного с гордостью, ворчит по поводу травм и наказывает Рена, который отвечает ему милой улыбкой. Несмотря на ругань Дань Хэна, в его прикосновениях чувствуется нежность, когда он помогает Рену смыть боль после боя. Именно благодаря нежному поведению Дань Хэна он проводит расческой по темным волосам Рена и завязывает, прежде чем они вместе отправляются в постель.       Дань Хэн ополаскивает его волосы под горячей струей воды. Сегодня не вечер боев. У него и в самом деле не было лишних часов, чтобы подготовиться к тому, что станет одной из самых особенных ночей в его - нет, в их - жизни. Минуты до прихода Рена будут продолжать идти, и он должен быть готов.       Он выключает воду и выходит из душа. Зеркало запотело от пара, и Дань Хэн смахнул его рукой. Он задумчиво смотрит на свое отражение. За прошедшие месяцы его волосы стали длиннее, и Дань Хэн подумывал о том, чтобы позволить им полностью отрасти. Его глаза были как всегда яркими, обрамленные длинными ресницами и наполненные несомненным блеском предвкушения.       Часы на стене показывают 9:06.       Он стискивает зубы и впивается ими в нижнюю губу. На висках выступает пот. Дань Хэн медленно вдыхает и шумно выдыхает, когда нервозность поселяется в его желудке.       Этот вечер особенный. Рен не знал, и, наверное, Дань Хэну следовало бы предупредить его, но Стелла посоветовала, что сюрприз становится сюрпризом только тогда, когда человек действует вопреки ожиданиям. Дань Хэн не мог действовать так, как обычно: планировать все до мелочей, вплоть до того, что сообщить Рену точное время возвращения домой, чтобы еда была уже готова, разогрета и приготовлена к употреблению, и за несколько часов до этого подготовить свой наряд. Если бы Дань Хэн планировал все слишком заранее, что было его обычной привычкой, Рен заметил бы множество вкладок, заранее посвященных блогам с советами под названием "Как сделать предложение своему парню?!" и "Какое освещение лучше всего подходит для создания настроения?"       Бороться с желанием все перепланировать было сложнее всего. Спонтанность, напомнила ему Стелла, может быть не менее романтичной.       Однако это не означало, что он не мог спланировать большую часть вечера. Дань Хэн читал блоги с советами и тщательно составлял список наиболее ценных заметок, которые могли бы помочь. Он предусмотрел, что предложение будет сделано не в ночь боя, купил цифровой фотоаппарат с улучшенным разрешением, чтобы сделать праздничные снимки, перепроверил почасовой график доставки ошейника, чтобы убедиться, что он прибудет вовремя, и подтвердил, что выбранный ресторан будет открыт сегодня вечером. С тех пор как два года назад любимое суши-заведение Март закрылось из-за непредвиденных "семейных обстоятельств" в день ее рождения, Дань Хэн всегда помнил о возможности неприятных сюрпризов.       Он решил обойтись без музыки и атмосферного освещения. Каким бы манящим ни был аромат яблочного пирога с пряностями в это время года, меньше всего ему хотелось, чтобы во время их энергичного времяпрепровождения вместе с Реном они опрокинули свечу и устроили пожар. Дань Хэн подозревал, что вытирать пепел с занавесок было бы не самым лучшим романтическим способом закончить подобную ночь.       Дань Хэн взглянул на часы. 9:12.       Он растирает покрасневшие щеки и наносит увлажняющий крем на все лицо и тело. Десять минут спустя, чувствуя себя посвежевшим и ничуть не менее встревоженным, Дань Хэн выходит из ванной и подходит к своему гардеробу. Уже не в первый раз он задумывается о том, не бессмысленно ли пытаться выглядеть хорошо, когда, с точки зрения логики, статистически более вероятно, что вся одежда окажется на полу еще до конца ночи.       Дань Хэн выбирает одну из своих красивых рубашек и выцветшие джинсы, подчеркивающие форму его задницы, и надевает их. Нижнее белье он полностью исключает. Обувшись в удобные домашние тапочки, он подходит к кровати и берет с тумбочки телефон.       Номер ресторана набран. Еда заказана. Осталось только...       Дань Хэн смотрит на деревянный футляр на столе. Что лучше - завернуть его или оставить так, чтобы Рен сам увидел? Дань Хэн мог представить себе удивление на лице Фоксианца в любом случае. Рен, подобно охотнику, будет стремиться вскрыть коробку и посмотреть, что там внутри, прежде чем у Дань Хэна появится возможность произнести заученные слова.       В конце концов он решает завернуть его. Футляр аккуратно укладывается в подарочную упаковку, как и было запланировано, и ставится на стол на виду у всех. Дань Хэн с гордостью любуется им. Он ходит вокруг стола, оценивая его с разных сторон. Тогда ему приходит в голову взять фотоаппарат и сделать несколько снимков для практики. Он настраивает фокусное расстояние объектива, экспериментирует с уровнем резкости, проверяет зум как в крайнем, так и в ближнем положении. Он делает первую фотографию, затем вторую, а затем останавливается, чтобы проверить предварительные снимки в галерее.       Удовлетворительно. Но могло бы быть и лучше. Может быть, если бы он изменил положение прикроватной лампы? Дань Хэн наклоняется над тумбочкой и начинает поправлять абажур в сторону, как вдруг слышит звук поворачивающегося в замке ключа.       Он замирает.       Дверь открывается.       Тяжело дыша, Дань Хэн бросает фотоаппарат на мебель и поворачивается, чтобы увидеть Рена, входящего в комнату. Он бросает взгляд на часы своего телефона.       — Ты рано вернулся. — говорит Дань Хэн. Рен приостанавливается, чтобы закрыть дверь, а затем с громким стуком захлопывает ее.       — Где он? — требует Рен.       Дань Хэн медленно моргает в замешательстве. — Кто...?       — Курьер, с которым у тебя бурный роман, пока меня нет.       Только в этот момент Дань Хэн понимает, что Рен ухмыляется. Дань Хэн вспоминает свое резкое приветствие и то, как оно было неправильно истолковано. Он глубоко вздыхает. — Ты смотришь слишком много порно.       — Нет, мне достаточно смотреть на тебя.       — Где ты выучил слово "бурный"?       Рен бросает сумку на свое обычное место возле двери. Он наклоняется, чтобы ослабить шнурки на обуви. — У меня не только смазливая мордашка. — утверждает он, гордо выпячивая грудь. Лисьи глаза весело сверкают. — Когда встречаешься с таким симпатичным ботаником, это не может не отразиться.       Прежде чем Дань Хэн успевает ответить, хвост Рена взмахивает с внезапным интересом. — Что это? — через несколько секунд Фоксианец находит на столе подарочный пакет. Он настораживается, кончики его ушей мельтешат из стороны в сторону.       Дань Хэн скрещивает руки. — Сначала ты должен выслушать все, что я хочу сказать.       Серьезность его тона успокаивает Рена. Его внимание возвращается к Дань Хэну. — Мгм, я выслушаю.       — Сначала устраивайся поудобнее. Скоро привезут еду.       При этом Рен наклоняет голову. Он тянется к молнии своей одежды и тянет ее вниз, его любопытный взгляд задерживается на возлюбленном, пока он раздевается и бросает ее на спинку дивана. Это обычная рутина, но на этот раз замешательство сочетается с предвкушением. — Сегодня не твой день рождения.       — Нет. — подтверждает Дань Хэн.       — И не мой день рождения.       Дань Хэн подавляет улыбку. Его внешнее выражение лица остается нейтральным, когда он берет куртку Рена и разглаживает ее руками. Кожа под его ладонями кажется роскошной, хотя и немного потертой. Это напоминает ему об ошейнике, который ждет его, и Дань Хэн сглатывает, чувствуя, что снова нервничает.       — Кто-то беременный?       Дань Хэн резко оборачивается. Рен задумчиво смотрит на живот Дань Хэна.       Он шипит: — Это даже биологически невозможно!       Губы Рена кривятся в ухмылке. Он бормочет себе под нос: — Не значит, что нельзя попытаться, а?       Дань Хэн указывает в сторону ванной комнаты. — Я разогрею еду, и она будет готова к тому времени, как ты выйдешь.       — А ты ничего не забыл?       Дань Хэн нахмурился, когда Рен подошел ближе. Только когда сильные руки обхватывают его, а мышцы вдаются в мягкие изгибы талии Дань Хэна, когда Рен опускает голову, он понимает, что имеет в виду Рен. Его сердце бешено трепещет, а горло сжимается от знакомого шока удовольствия, когда рот Рена безошибочно находит его щеку. Рен целует его туда - дерзко и сладко.       — Я дома, Баобей.       Тугой клубок волнения ослабевает. Это знакомо, это дом. Дань Хэн расслабляется в объятиях Рена, чувствуя себя в такой же безопасности, как если бы он укрылся в центре проливного шторма. Его рука поднимается к щеке Рена, ладонь обхватывает шероховатую текстуру небритой щетины. — С возвращением домой. — шепчет он в ответ, улыбаясь.       Сейчас он легок как воздух, чувствует себя уверенно, спокойно, когда целует Рена в губы. Мимолетный поцелуй, который потом затягивается, вызывая тепло, когда губы Рена двигаются навстречу его губам. Они впиваются друг в друга, обмениваясь тоскливыми вздохами и бормотанием имени любимого, и рука Рена обхватывает задницу Дань Хэна. Он слегка сжимает ее. — Мне нравится это на тебе.       Его хвост дразняще проводит по ноге Дань Хэна. По телу пробегает пульсация удовольствия, и Дань Хэн отводит взгляд, смущаясь. — Знаю.       — Специально надел, да? — Рен обдумывает эту мысль вслух и наклоняется, чтобы поймать зубами мочку уха Дань Хэна. Он ласково покусывает ухо, отчего у Дань Хэна перехватывает дыхание и вырывается стон. — Как многообещающе.       Дань Хэн сжимает кожаную куртку возле груди, вдыхая мускусный запах человека, которого он любит больше всего на свете. Он осмеливается поднять взгляд и смотрит на Рена из-под опущенных ресниц.       Рен долго молчит, не сводя глаз с покрасневшего лица Дань Хэна, и наконец ослабляет хватку. Дань Хэн покачивается на ногах, пытаясь удержать равновесие, и его неуклюжесть встречается с понимающей улыбкой Фоксианца.       — Многообещающе. — нарочито громко повторяет Рен.       Дань Хэн думает, что в этот момент он мог бы сварить чертов рис на своем лице. Он демонстративно отворачивается, в ушах звучит довольный смех Рена. Он не поднимает глаз, пока не слышит, как закрывается дверь в ванную и включается душ, и, наконец, решает, что можно покинуть свое место. Ночь уже пошла не по плану. К счастью, он был готов к этому.       — Сначала еда. — бормочет себе под нос Дань Хэн. Он делает шаг вперед, вспоминает, что все еще держит в руках куртку, и вздыхает. — Еда - во вторую очередь.

.・゜゜・

      — Это сексуально только тогда, когда мы оба наслаждаемся этим.       Внезапное утверждение Рена останавливает продвижение жареного риса к горлу Дань Хэна. Он подавился, поперхнувшись и покраснев, пока Рен не похлопал его по спине в знак поддержки. Только когда Дань Хэн окончательно успокаивается, с шумом прочищая горло, Фоксианец ставит пустую миску из-под еды в сторону на стол. — Ты сказал, что приготовил речь.       Дань Хэн пристально смотрит на него. — Это не речь. Это официальное заявление о...       Уши Рена заинтересованно дергаются. Дань Хэн не может не смотреть на них, его самообладание успокаивается от этого восхитительно выразительного вида. Он опускает палочки и отставляет недоеденную миску в сторону. Он слишком нервничает, чтобы доесть до конца.       Дань Хэн кладет руки на колени, надеясь, что, удерживая их разведенными, он не начнет ерзать, прежде чем закончит свои мысли. — Это официальное заявление о моих мыслях и чувствах, которые я принял к сведению. Теперь я хочу поговорить с тобой о них во всех подробностях.       — Мхм. — одобрительно произнес Рен. Выйдя из душа, он вернулся к Дань Хену, одетый в свою любимую удобную одежду. Футболка с изображением группы, о которой Дань Хэн никогда не слышал (но Рен обещал сводить его на концерт в следующий раз, когда они будут выступать с гастролями), свободно прилегала к его рельефной груди. Вырез был настолько потертым, что Дань Хэн мог видеть привлекательный выступ ключиц Рена. Он слишком часто бросал туда взгляд, пока они вместе ужинали. Самодовольная улыбка Рена по этому поводу еще не исчезла.       Теперь Фоксианец наблюдает за Дань Хэном с тем же довольным выражением лица. Словно кот-переросток, он наблюдает за Дань Хэном с терпением хищника, ожидающего, когда кролик выйдет из норы. Закатные глаза теплеют от предвкушения.       Когда Дань Хэн спотыкается на полуслове, пушистый хвост Рена взметается. Он протягивает хвост вдоль коленей Дань Хэна. Дань Хэн тихонько выдыхает, а его вспотевшие руки поднимаются, чтобы расчесать мех. Это действие расслабляет. Это отвлекает его от нервного напряжения и позволяет сосредоточиться на текущем моменте.       — Я люблю тебя. — тихо говорит Дань Хэн. Он делает паузу, наблюдая за тем, как Рен замирает от удивления, а затем лицо Фоксианца окрашивается в розовый оттенок. На скулах Рена появляется румянец приятного оттенка. Чувство удовлетворения наполняет грудь Дань Хэна. Знать, что его любимый разделяет те же чувства, что и он, порой было просто непостижимо.       Он погладил хвост Рена и был вознагражден, ощутив, как тот слабо вздрагивает от стимуляции. — До встречи с тобой у меня все было хорошо. — размышляет он тихим голосом. Внимание Рена приковано к нему, а взгляд сфокусирован на губах Дань Хэна, когда тот говорит. — Я ни в ком не нуждался. У меня были друзья, которым я был небезразличен, хороший учебный план на будущее и перспективы карьерного роста. Я мог позволить себе это место. Я мог позаботиться о Стелле. Я был доволен тем, что никогда не знал о подпольных бойцовских рингах и внутреннем устройстве Аллеи Аурум. Я никогда в жизни не встречал ни одного Фоксианца и не собирался этого делать.       Хвост Рена стучит по его рукам. Дань Хэн невольно улыбается этому проявлению недовольства. Он успокаивающе проводит пальцами по короткому меху.       — Достаточно сказать, что визит в то кафе был лучшим и худшим решением в моей жизни.       Взгляд Дань Хэна упал на лисий хвост, который он держал в руках. Мех не черный, а глубокого синего оттенка, который можно увидеть только на небе в волшебный час. Это был не цвет неба в сумерках или на рассвете, а тот, что бывает в тот тайный час между сном и бодрствованием, когда небосвод настолько темный, что созвездия над ним сияют неземным сиянием. При свете лампы в их спальне он видел, как синий цвет временами переливался то пурпурным, то глубоким красным. Это мириады цветов, схожие со сложностью загадочной личности его владельца.       — Оно было худшим, потому что, увидев тебя, я начал понимать, что жизнь в состоянии довольства - это не счастье. Это просто "достаточно хорошо", чтобы жить. Достаточно, чтобы прожить каждый день, когда ты не стремишься к большему. Но это не самое лучшее, не тогда, когда лучшее - это... Ты.       Дань Хэн отпускает хвост Рена. Он не поднимает глаз, не видит выражения лица Рена, но слышит учащенное дыхание Фоксианца на фоне его признания. Освободившись от его хватки, Рен взмахнул хвостом с большей силой. Быстрые движения хвоста взад-вперед отбивают ровный ритм по краю дивана. Дань Хэн дотягивается до подарка, обхватывает его рукой сверху и перетаскивает, чтобы тот лежал между ними.       Он кладет его на колени Рена. — Теперь можешь открыть его.       Он не поднимает взгляда, его зрение заполнено только видом рук Рена, нетерпеливо хватающих упаковку. Все, что Дань Хэн старательно упаковывал, превращается в клочья папиросной бумаги и бумажного пакета, когда острые когти фоксианца вцепляются в него. Когда Рен отбрасывает бумагу в сторону, чтобы открыть футляр, все его тело напрягается.       — Это...? — его грубый голос хриплый от эмоций.       Дань Хэн кивает. Только после этого он поднимает голову. Рен не смотрит на него, его внимание полностью приковано к футляру, который он держит в смертельной хватке между ладоней. Гладкое дерево контрастирует с мозолями на пальцах и ладонях Рена. Утонченность, элегантность футляра не идет ни в какое сравнение с диким лисом, который смотрит на него, как на священный артефакт.       Однако для Дань Хэна дорогой деревянный футляр приятен только внешне. Он предпочитает грубые грани своего возлюбленного, находя Рена куда более манящим, куда более притягательным, куда более прекрасным, чем сделанный для него ошейник.       — Боишься? — дразнит его Дань Хэн и беззастенчиво наслаждается тем, как Рен мотает головой. Фоксианец с отвращением отмахивается от этой мысли.       — Ты шутишь.       — Нет, я серьезно. Насчет тебя.       Шутка вызывает у Рена непрошеную улыбку. Она мягкая, застенчивая и милая.       Воздух стремительно покидает легкие Дань Хэна. Кто бы мог подумать, что боец может быть таким милым? Возникло непреодолимое желание погладить Рена между ушей, притянуть к себе на колени и погладить, приласкать, как очаровательного котенка.       Кончиком когтя Рен открывает застежку. Он поднимает крышку футляра, и на этот раз Дань Хэн смотрит не куда-нибудь, а на красивое лицо Рена. Он видит, как шок и удивление появляются, словно звезды, в его смелых алых глазах. Он наблюдает за всплеском радости и пульсацией эмоций, скрытых за благоговейным взглядом. Рука Рена тянется к ошейнику, но не прикасается к нему - он слишком изумлен, чтобы самому почувствовать, насколько все это реально.       Дань Хэн терпелив. Он не спешит. Ему дорого то, как Рен не торопится любоваться ошейником, как его рука нежно проводит по гладкой коже ошейника. Такая же кожа у его любимой куртки. Первая вещь, которую он надел, когда Дань Хэн увидел его и понял, что хочет видеть Фоксианца в своей жизни. Подушечка пальца Рена ласкает нефритовые камни, каждый по очереди, все десять. Они отражают свет, кажущийся ослепительным даже в своей тонкости.       Мизинец цепляется за серебряное кольцо спереди. — Надень его на меня. — хрипло произносит Рен.       — Мхм. — тихонько хмыкает Дань Хэн. Они оба молчат, впитывая тяжесть этого священного момента, пока Дань Хэн тянется к серебряной застежке, соединяющей концы кожаных ремешков. Он расстегивает крошечную застежку и поднимает ошейник.       Рен наклоняется вперед, одной рукой ухватившись за волосы, чтобы они не мешали Дань Хэну, его дыхание обжигает щеку Дань Хэна, когда он задыхается от волнения. Его хвост с восторгом бьется об икры Дань Хэна, когда Дань Хэн поднимает ошейник на шею Рена. Губы Фоксианца теплые, и Рен не может удержаться от поцелуев в щеку, пока Дань Хэн обводит края ошейника вокруг его горла.       Поцелуи Рена становятся все жарче, задерживаясь на коже еще на несколько секунд, пока Дань Хэн вслепую пытается снова зацепить застежку на затылке Рена. — Ты меня отвлекаешь. — бормочет он, его щеки раскаляются, пока Рен продолжает осыпать его ласковыми поцелуями.       Хриплое рычание, вырвавшееся из груди Рена, пронзает жаром нижнюю часть живота Дань Хэна.       Дрожащими пальцами Дань Хэн наконец застегивает застежку на шее Рена. Ошейник оседает на своем месте, и Дань Хэн отступает назад, чтобы полюбоваться им. В груди поднимается непередаваемое чувство: вихрь счастья, желания, собственнического удовлетворения от того, что ошейник обхватывает шею Фоксианца. Дань Хэн не борется с желанием поднять руку и коснуться ошейника кончиками пальцев. Он проводит рукой по ремешку и драгоценным камням, как это делал Рен. Но на этот раз ошейник согрет теплом тела Рена. Нефрит маняще блестит. Доказательство его принадлежности, его непоколебимой преданности Рену, идеально подходит Фоксианцу.       — Тебе нравится? — шепчет Дань Хэн, чувствуя, что, если он повысит голос, это может нарушить сладостные чары, окружающие их.       Ответ Рена сопровождается теплом его ладоней, обхватывающих лицо Дань Хэна. В его поцелуе - радость и голод, когда он прижимается ртом к губам Дань Хэна и берет все, что ему обещано. Ошейник связывает Рена с Дань Хэном, но Дань Хэн в той же степени принадлежит ему. Источник одержимости и бесконечной любви Рена.       Резкая боль сопровождает прокол зубами Рена губы Дань Хэна. Дань Хэн вздрагивает, но притягательность поцелуя Рена, его шершавые руки, проводящие по талии и бедрам Дань Хэна, превращают кратковременный дискомфорт в прилив удовольствия. Рот Рена переходит на подбородок Дань Хэна, целует его челюсть, а затем утверждает свои права жаркими поцелуями по всей длине его горла. Когда его губы касаются пульса Дань Хэна, младший скулит. Его пальцы вцепляются в волосы Рена и пробираются сквозь них, дергая и потягивая в порыве наслаждения.       — Он идеален, — отвечает Рен, его глубокий голос становится тяжелым от накала страстей, которые они оба испытывают, — как и ты.       Естественно, инстинкт берет верх, и Дань Хэн ложится спиной на диван, приглашая Рена прижаться к нему всем телом. Не задумываясь, он поднимает колени и ноги, чтобы обхватить бедра Рена. Даже когда желание течет по их венам, в каждом жесте чувствуется нарочитое благоговение: Рен первым снимает с Дань Хэна рубашку. Пуговицы освобождаются ловкими когтями, и гладкая грудь Дань Хэна покрывается такими же пламенными поцелуями, как и его губы.       Дань Хэн стонет имя своего Фоксианца, его лицо и тело накалены до предела, а Рен дразнит и балует его без особых усилий. Он не может оторвать глаз от ошейника на шее Рена, его взгляд полон дикой потребности показать всему миру, что Рен принадлежит ему. Он гладит Рена по груди, плечам, а затем кладет руку на ключицу Рена. Он продевает палец в кольцо ошейника и резко дергает Рена вперед.       От неожиданности Рен заваливается на него, его глаза расширяются от удивления. — Ох... — его уши прижимаются. Затем в нетерпении вздергиваются вверх. — Ты готов к такой игре, да?       Штормовые красные глаза пылают внезапным голодом, который не могут утолить ни поцелуи, ни секс. Рен, как и Дань Хэн, жаждет чего-то большего.       — Ты мой, не так ли? — отвечает Дань Хэн, глаза его сверкают, а в тоне сквозит дерзкая уверенность. — Мой Фоксианец.       Голос Рена становится глубже от возбуждения. — Весь твой. — его выражение лица становится игривым, улыбка превращается в кокетливую, и он намекает: — Я ждал этого.       Он сжимает руку Дань Хэна, а затем ослабляет его хватку. Рука Дань Хэна опускается на талию, и он с любопытством наблюдает, как Рен поднимается на ноги. У Фоксианца уже стояк, выпуклость видна под джинсами, когда он подходит к кровати. К удивлению Дань Хэна, он забирается под нее и достает завернутый подарочный пакет.       — Тебе повезло. Я тоже принес подарок.       Если не шелковистый тон Фоксианца вызвал у Дань Хэна подозрение, то тяжелый взгляд, следящий за каждым его движением. Кончики ресниц Рена не полностью скрывают его пристальный взгляд, когда Дань Хэн поворачивает туловище, чтобы посмотреть на подарочный пакет, который Рен кладет на стол.       Подарочный пакет на удивление привлекателен. Черный снаружи, его верхние края скреплены изящно завязанной серебряной лентой. Тонкая белая папиросная бумага сплетена в идеальный хаос. Достаточно для того, чтобы воображение начало прикидывать, насколько большим окажется подарок внутри. Судя по размеру внешнего пакета, подарок мог быть больше, чем обе руки Дань Хэна. А может, даже меньше его ладони, в зависимости от того, каким шутливым Рен себя считает.       — Когда ты успел это купить? — спросил Дань Хэн, широко раскрыв глаза.       — Когда ты впервые заговорил о своем... Желании. Я подумал, что это может пригодиться.       Неверие прорывается наружу. Лицо Дань Хэна пылает жаром. — Это то, о чем я думаю? — требует он.       — Почему бы тебе не открыть и не узнать?       Дань Хэн переводит взгляд на Рена, который с видимым весельем смотрит на Дань Хэна. Он опускает пакет прямо на колени Дань Хэна и выжидающе смотрит на него, сложив мускулистые руки на груди. Взгляд Дань Хэна еще на несколько мгновений задерживается на ошейнике на шее Рена. Он задерживается на серебряном кольце, которое маняще поблескивает.       Дань Хэн делает глубокий вдох и с гораздо большим вниманием, чем Рен к своему подарку, разворачивает запрятанный внутри подарок. Он не в шикарной коробке и не завернут во что-то существенное. Как только Дань Хэн вытащил бумагу и просунул руку внутрь, он почувствовал ее. Гладкая кожа. Он обхватывает рукой поводок и вынимает его, на его покрасневшем лице появляются одновременно смущение и неохотное восхищение, когда он рассматривает его.       По его мнению, он такой же длины, как и обычный поводок для домашнего животного, но при дальнейшем осмотре оказывается, что он сделан из кожи гораздо более высокого качества, чем обычная, продающаяся в магазине. На конце поводка - серебряный крючок, который идеально подходит к кольцу ошейника Рена.       — Не могу поверить. — сокрушается Дань Хэн, не в силах поверить, что Рен купил им поводок.       Ухмылка на лице Фоксианца говорит сама за себя. Несмотря на смущение Дань Хэна, нельзя отрицать, что его воображение разыгралось. Дань Хэн гораздо чаще, чем это было допустимо с точки зрения морали, представлял себе, как Рен стоит на коленях или позади него, рыча ему в ухо, а Дань Хэн резко дергает за поводок и ошейник.       Мысль о том, что можно контролировать такого сильного, мускулистого мужчину, опьяняла Дань Хэна, который чувствовал влечение к Рену, который был больше, выше и сильнее его. Этот боец без труда расправлялся с соперниками на ринге. Он поливал их кровью, издевался над ними и швырял их как будто это пустяк. Но теперь Рен дал ему способ укротить его.       Пока Дань Хэн борется под натиском пьянящих чувств, Рен не спеша снимает с себя рубашку и отбрасывает ее в сторону. Та же участь постигла и его джинсы, которые без лишнего шума были сброшены на пол. Дань Хэн все еще играет с концом поводка, его большой палец ласкает серебряный крючок, когда Рен опускается перед ним на колени.       — Ты уверен в этом? — спрашивает Дань Хэн, потому что он обязан быть уверенным, что это реальность, а не сон, когда Рен тянется к поясу его джинсов. Дань Хэн рефлекторно приподнимает бедра, облегчая путь, когда штаны сползают вниз по бедрам и ногам. Рен наклоняется и прижимается мягким поцелуем к изгибу бедра Дань Хэна.       — Да. — четко произносит Рен, не оставляя места для неверного понимания. Он поднимает голову и откидывает ее назад, охотно предлагая свою шею.       — Почему? — шепчет Дань Хэн. Он садится и тянется к ошейнику Рена. Ладонь обхватывает шею Рена, прижимая его к себе, а другой рукой подводит крючок к серебряному кольцу. Его рука дрожит, и требуется не одна попытка, чтобы закрепить крючок.       — Ты знаешь, почему. — голос Рена становится глубже, глаза темнеют от желания, когда крючок прочно застегивается. — Я укушу тебя. Я тебя разорву. Потому что я буду трахать тебя так сильно, что ты будешь плакать, хныкать в своей милой манере и умолять меня быть с тобой помягче.       Несмотря на то что поводок в руках у Дань Хэна, именно он вздрагивает, когда Рен наклоняется к нему. Фоксианец целует его, мягко и горячо, недвусмысленно обещая, что теперь их ждет гораздо больше.       — Когда я окажусь внутри тебя, не обещаю, что буду нежен. — шепчет он, его губы подрагивают. — Разве тебе не нужна эта власть, Баобей, чтобы заставить меня уступить тебе?       Рен никогда не уступал никому на ринге. Его противники мечтали об этом - увидеть, как Рен будет биться на полу, сдаваясь, потому что слишком ослаблен от нанесенных им травм. Но для многих бойцов это как было несбыточной мечтой, так и осталось. Они никогда не увидят покорной стороны этого человека. Они будут знать только его окровавленные костяшки пальцев и выражение превосходства, с которым он смотрел на очередную победу, провозглашаемую скандирующей толпой.       Дань Хэн рассматривает его, наклонив голову, и проводит кончиками пальцев по вискам Рена. Он откидывает длинные пряди челки Рена и прижимает большой палец к утонченному краю его скулы. — Я не буду с тобой церемониться. — пробормотал Дань Хэн. Если уж ему довелось воплотить эту фантазию в жизнь, то он рассчитывал на полную свободу действий. Когда Рен кивает в знак согласия, Дань Хэн добавляет: — Если ты скажешь мне остановиться, я это сделаю.       — Я скажу тебе, чтобы ты продолжал.       — Рен. — подчеркивает он. — Это важно.       Улыбка, расплывающаяся на лице Фоксиана, полна тепла. Он прижимается к ладони Дань Хэна, и в то же время его ухмылка становится шире. Появляются клыки: злобно-опасные и эротичные на фоне красных губ. — Я скажу тебе, если будет нужно. — обещает он.       — Хорошо. — Дань Хэн опускает руку и резко натягивает поводок. Рен рывком подается вперед и почти падает на колени Дань Хэна. Зрачки Фоксианца расширяются от желания. — Встань на колени. — приказывает он, тяжело дыша.       Дань Хэн проверяет, насколько крепко он держит поводок. Он экспериментально натягивает его, и ему нравится, как в ответ на это на лице Рена расцветает красный цвет. Он ослабляет хватку, давая ему возможность двигаться, и Дань Хэн полностью садится на диван. Он поднимает ноги, подтягивая колени к груди, и кладет подошву ступни на плечо Рена.       — Используй язык по назначению. — приказывает Дань Хэн.       Держа одной рукой поводок, он протягивает руку к Рену и кладет ладонь на макушку головы Фоксианца. Он направляет голову Рена вниз, восхищаясь мягкостью его волос и дразнящим подергиванием лисьих ушей, и все глубже погружает его голову к своему члену.       В тот момент, когда Рен понимает, что Дань Хэн приготовил для него еще один сюрприз: в его вход была вставлена ювелирная пробка, а сжатое колечко мышц вокруг игрушки стало ярко-розовым от растяжения. Дань Хэн прижался к спинке дивана, когда Рен обхватил пальцами основание пробки и медленно вытащил ее. Когда его ногти задевают чувствительное отверстие Дань Хэна, он не может удержаться от тихого хныканья.       — Ты так уверен в себе, зная, что я захочу трахнуть тебя, как только ты наденешь на меня этот ошейник.       Дань Хэн держит в руке поводок, но осознание этого факта пробирает его до костей, вызывая дрожь в позвоночнике, когда самоуверенный голос Рена достигает его ушей. Самое время проверить сдержанность другого. Цокнув в знак неодобрения, Дань Хэн прижимает лицо Рена к своему заду. Фоксианец стонет от резкости, его хвост агрессивно мотает из стороны в сторону.       Рен прижимает язык к отверстию Дань Хэна. Он граничит между покорностью и неповиновением, используя только кончик языка, чтобы свести Дань Хэна с ума от ощущений.       — Внутрь, Рен... — бормочет он, чувствуя себя одновременно беспомощным и жаждущим большего. Ощущение скользкого языка Рена почти невыносимо. Уши Фоксианца задевают внутреннюю сторону бедер Дань Хэна, когда Рен проводит языком по растянутому отверстию Дань Хэна и проникает внутрь.       Дань Хэн запустил руку в волосы Рена. Он откинул голову и застонал. — Рен. — простонал он, с наслаждением наблюдая, как Рен жадно пробует его на вкус. — "Это хорошо... Ах, пожалуйста-"       Дань Хэн почувствовал, как когти Рена скользят по его бедрам. Получать удовольствие таким образом было совсем не то, что трахать гостеприимный жар рта Рена. Рен сосал член так, будто был рожден для этого, но сейчас он игрив и стремится изучить все трепетные реакции Дань Хэна, чтобы подтолкнуть его все ближе к краю. Его слух обострен до предела, он прислушивается к сбившемуся дыханию Дань Хэна и к тем местам, где язык Рена задевает его, а Дань Хэн издаёт звуки.       Дань Хэн покачивается на языке Рена, его разум раскалывается от блаженства, а сам он нетерпеливо ерзает на лице возлюбленного. С головки его раскрасневшегося члена на живот капает предэякулят, и Дань Хэн чувствует, как по его напряженному телу разливается тепло. Дань Хэн царапает кожу Рена над ошейником, не в силах перестать умолять его о большем.       Глаза Рена закрыты, его внимание приковано к невероятно жестокому обращению с телом Дань Хэна. Но его талантливый язык не идет ни в какое сравнение с восхитительным ощущением от толстого члена Рена внутри него. Дань Хэн стонет и сжимает кулак на поводке, резким рывком дергая его вверх.       И тут же голова Рена вздергивается вверх. Его глаза распахиваются, дикие и красные, и он смотрит на Дань Хэна, тяжело дыша. Смазка и слюна блестят на его распухших губах, и Дань Хэн думает, что это самое горячее зрелище, которое он когда-либо видел.       — Слишком сильно? — спрашивает Дань Хэн, потому что, даже когда они играют, он заботится о том, чтобы не превысить болевой порог Рена. Тянуть кого-то за шею должно быть неприятно, хотя, если рассуждать логически, Рену на ринге приходилось переживать и не такое.       — Не думай об этом. — отвечает ему Рен и с наслаждением оскаливает клыки. — Ты не такой уж и милый мальчик.       Он обхватывает рукой запястье Дань Хэна и поднимается, чтобы устроиться между его ног. Обхватив Дань Хэна одной рукой, а другую положив на бедро, он наклоняется к нему, и его высокий рост оказывается практически на уровне глаз Дань Хэна. Рен обнажает зубы и вгрызается в центр ладони Дань Хэна. Ощущение наэлектризованности: Дань Хэн краснеет, когда острые кончики угрожают проколоть его кожу.       — Этот характер... Эти инстинкты... Они мне нужны. — продолжает Рен, его голос настолько низок, что вырывается из глубины груди. — Подумай, что ты почувствуешь, когда я израсходую весь Улун в шкафу и не заменю его.       Из горла Дань Хэна вырывается смех. — Ублюдок.       Он скользит пальцами по губам Рена, вводит два внутрь и проводит ими по поверхности влажного языка. Рен проводит языком по пальцам, его щеки впадают, когда он усердно сосет их.       Член Дань Хэна подергивается. Даже если Рен ведет себя покорно во время этих действий, на взгляд Дань Хэна, ему далеко до этого. Фоксианец завораживает, его темные уши низко опущены к голове, а глаза горят желанием, когда он встречается взглядом с Дань Хэном. Ошейник, поводок, его пальцы во рту Рена - даже когда Дань Хэн изображает хозяина, он знает, кто здесь главный.       Рен может щелкать пальцами, улыбаться, смеяться, притягивать Дань Хэна к себе, целовать его, рычать на него, спорить с ним, подминать Дань Хэна под себя и трахать его глубоко и быстро, а Рен... Ох, Рен... Дань Хэн принадлежит только Рену.       — Я люблю тебя. — вырывается изо рта Дань Хэна, как молитва. В глазах Рена на мгновение вспыхивает удивление. Дань Хэн выпускает свои пальцы изо рта Рена, но затем обхватывает рукой его затылок, притягивая ближе, прямо к Дань Хэну, словно он не может больше терпеть расстояния между ними.       Грудь Рена, прижатая к его груди, руки, обхватившие талию Дань Хэна, лицо, зарытое в шею Дань Хэна, - это самое близкое к раю место, где Дань Хэн когда-либо хотел бы оказаться. Он тянет за поводок, но только для того, чтобы запрокинуть голову Рена назад, чтобы Дань Хэн мог оставить свои следы. Он вгрызается в голую полоску кожи прямо над ошейником Рена, зубы впиваются в плоть, и Дань Хэн посасывает, сосет достаточно сильно, чтобы Рен задрожал и услышал гортанный стон своего Фоксианца, от которого у Дань Хэна подгибаются пальцы на ногах.       Хвост Рена яростно хлещет, и Дань Хэн отстраняется, облизывая губы, наслаждаясь рваным дыханием Рена и хватаясь за его хвост. — Войди в меня. — снова требует он.       Рен понимает. Он подчиняется воле Дань Хэна, желая этого так же сильно, как и младший. Они жаждут связи друг с другом, какой бы непристойной и аморальной она ни казалась кому-то. Фоксианец и человек. Прекрасный смертный, который знает, что такое инстинктивное спаривание гибридного животного, и как Рен может трахать его и размножаться с ним часами напролет.       У Дань Хэна перехватывает дыхание, когда кончик хвоста Рена щекочет его чувствительное отверстие. Он опускает голову Рена для жадного поцелуя, просовывая язык через раздвинутые губы Рена, в то время как хвост Рена зарывается внутрь Дань Хэна. Это не член его возлюбленного, но он достаточно хорошо подходит, ощущается приятно, невероятно, когда он жестко долбит отверстие Дань Хэна. Он неистово скулит в рот Рену, прослеживая языком очертания зубов Фоксианца.       Он избегает опасности, зная, что его язык может уколоться и пойти кровь, но ему это нравится. Ему нравится чувствовать кровь во рту и толстый хвост Рена, так непристойно трахающий его между бедер.       Дань Хэн разрывает поцелуй только тогда, когда уже не может дышать, отрывается, задыхаясь, и в уголках его глаз появляются слезы. Он не говорит, что ему нужно, но это так очевидно для Рена, который, взглянув в выразительные, полные слез глаза Дань Хэна, понимает, что именно он, и только он, так сильно нужен Дань Хэну. Ему нужен Рен сверху, рядом с ним, внутри него, разрушая его внутренности, пока Дань Хэн не сможет дышать, прикасаться к нему и думать только о Рене.       — Чего ты хочешь, малыш? — шепчет Рен. Его хрипловатый голос проносится по телу Дань Хэна, словно греховная ласка, и Дань Хэн дрожит от неистового желания. Каждое слово Рена сопровождается очередным толчком его хвоста. Рен намеренно промахивается мимо того места, где Дань Хэн мог бы ощутить слабость, и держит его в напряжении, заставляя метаться по клетке. — Я дам это тебе. — выдыхает он.       — Тебя. — лепечет Дань Хэн, цепляясь за остатки рассудка. — Вытаскивай. — приказывает он и удовлетворенно наблюдает, как Рен вынимает хвост, но не чувствует того же из-за пустоты, которая остается после этого. Он видит следы смазки и своего предэякулята, которые стекают по его члену на внутреннюю поверхность бедер и прилипают к шерсти хвоста Рена. — Я хочу... Тебя. — вырывается у него, дыхание неровное, но смысл ясен, — Чтобы ты так жестко трахнул меня... Что я бы потерял чертов рассудок.       Он крепче сжимает поводок, наматывает на запястье и тянет, пока щека Рена не прижимается ко рту Дань Хэна. Он облизывает полосу собственности на коже Рена и слышит, как Фоксианец возбужденно рычит. Животное, освобожденное из своей адской тюрьмы.       Дань Хэн встает на четвереньки, упираясь коленями в диванные подушки, оглядывается через плечо и рывком натягивает поводок. Член Рена упирается в его живот, головка покраснела и сочится от возбуждения, когда он поднимается на ноги и забирается на диван позади Дань Хэна. Разряд удовольствия проносится по венам Дань Хэна, как молния.       Он дрожит, предвкушая тепло и экстаз от того, как его возлюбленный войдет в него. Дань Хэн обожает получать удовольствие вот так: добыча мечется под руками хищника, а Рен разводит его с той же интенсивностью, что и другого Фоксианца. Дань Хэн чувствует, как головка члена Рена задевает его внутреннюю поверхность бедра - большая и толстая, способная разорвать его напополам.       Он надеется, что разобьется на тысячу кусочков. Рен соберет его снова, кусочек за кусочком. И так каждый раз.       — Поторопись. — призывает Дань Хэн. Он чувствует дыхание Рена на своем затылке и вздрагивает от прикосновения зубов к его плечу.       — Заставь меня. — шепчет Рен в ответ.       Дань Хэн знает, чего от него хотят. Он перекидывает поводок через плечо, чтобы тот упал перед ним и был натянут одной из его рук. Он натягивает поводок и слышит, как Рен стонет, и этот звук вибрирует в его ухе.       — Сильнее.       Дань Хэн рывком натягивает его и вдруг вскрикивает, когда Рен одним уверенным толчком вводит свой член внутрь. Даже после всех прелюдий, даже после подготовки в душе, Рен все равно кажется огромным, раздвигает стенки и входит так глубоко, что у Дань Хэна текут слюни от ощущения абсолютной наполненности. — О, черт... Ммм-       Хвост Рена обхватывает бедро Дань Хэна, удерживая его на месте, пока Рен скользит членом по внутренним стенкам Дань Хэна. Дань Хэн сжимается вокруг него, не желая отпускать, и слышит в ответ скулеж Рена.       — Трахни меня, Рен, трахни меня. — приказывает Дань Хэн, чувствуя, как жар приливает к его голове. Он весь в поту, соски болят, член твердый, прижавшийся к животу, такой чувствительный и подтекающий. Он сильно натягивает поводок. Рену некуда деться, кроме как прижаться к нему: его грудь легла на спину Дань Хэна и зажала меньшего под своим большим телом.       Он крепко держит поводок, сдерживая напряжение, удерживая Рена на месте, чтобы тот не делал ничего, кроме как жестко и быстро входить в жаждущее отверстие Дань Хэна. Рен не сбавляет темпа, и Дань Хэн чувствует каждый толчок всем телом. Он еще больше раздвигает ноги, вскрикивая и упираясь подбородком к груди, когда более глубокий угол всаживает член Рена прямо в его простату.       — Л-люблю... Люблю... Я- Я люблю тебя. — сокрушенно стонет он.       Рен набрасывается на его ухо. Не в силах сдвинуться с места, он использует единственную возможность лизать, кусать и сосать каждый кусочек кожи Дань Хэна, до которого может дотянуться. Он оставляет после себя отпечаток собственного удовольствия: следы укусов в виде клыков украшают изгиб шеи Дань Хэна до плеча. Ожерелье страсти, пылающее ярко-красным, когда рубцы выходят на поверхность.       — Я люблю тебя. — выдыхает Рен. Он прижимает ладонь к животу Дань Хэна. Каждый раз, когда он подается вперед, он чувствует, как под кожей проступает контур его члена. Он накрывает выпуклость ладонью, поглаживая и вдавливая ее.       Невероятное наслаждение охватывает Дань Хэна. Он хнычет, теряя контроль над поводком и пытаясь снова натянуть его. Рен пыхтит ему в ухо, но он так близко, они оба так близки и сходят с ума друг от друга.       — Мой любимый. — рычит над ним Фоксианец. — Только мой. — он давит на живот Дань Хэна, одновременно с этим его хвост перемещается от бедра Дань Хэна, чтобы обхватить член. Хвост гладит его по всей длине, дразня, стимулируя и сжимая, пока Дань Хэн едва не вскрикивает.       — Рен! — выкрикивает он. — Рен! — Дань Хэн вскрикивает, когда экстаз ослепляет его, и Рен с диким остервенением вгрызается в него. — Рен!       Дань Хэн подается вперед, его грудь ударяется о переднюю часть дивана, и он падает на руки чуть ли не в обмороке. В ушах громко звенит, мысли выходят из-под контроля, когда пальцы Рена впиваются в его бедра. Освободившись от натяжения поводка, Рен обрушивает всю силу своего желания на безвольное тело Дань Хэна. Дань Хэн неконтролируемо дрожит, его лицо пылает яростным красным цветом, а сладкое чувство перевозбуждения не прекращается. Каждый резкий толчок в него усиливает его. Член выплескивает сперму на живот, заливая его и подушки, продавленные под его весом, а Рен стремительно погружает его во вторую волну блаженства. Он едва успевает оторваться от наслаждения, как оно снова накатывает на его позвоночник.       Диван скрипит под ними. Сила толчков Рена не ослабевает, и он трахает его еще сильнее. Задница Дань Хэна болит - он будет чувствовать это весь завтрашний день, - а конечности болят от ударов, сжимая подушки до побеления костяшек пальцев.       Но даже тогда он хочет этого: звук рычания Рена смешивается с отчаянным хныканьем. Развратный звук шлепанья кожи о кожу. Тело Рена внезапно напрягается, его бедра прижимаются к заднице Дань Хэна, и он сильно вздрагивает, всего один раз.       Затем горячая, жгучая сперма вливается в самую глубину его тела. Член Рена подергивается внутри жадного тепла Дань Хэна, который высасывает из своего любовника каждую частичку страсти. В конце концов ее становится слишком много: капли спермы пытаются вырваться из того места, где находится член Рена, погребенный глубоко внутри, где он не удовлетворится тем, что трахнет его всего один раз.       — Еще один.       Протест поднимается к губам Дань Хэна. Пот липнет к его лбу, затылку и струйками стекает между бедер, где ногти Рена оставили свой след. Боль задерживается в восхитительном прогибе спины, когда он выгибается под Фоксианцем. — Я слишком устал... — пробормотал Дань Хэн, хмуря брови и глядя через плечо на Рена.       Складки на его лбу разглаживаются от нежности поцелуя. Рот Рена теплый и неожиданно нежный, что резко контрастирует со свирепостью, которая была несколько мгновений назад. От этого у Дань Хэна голова идет кругом. Он уже оперирует тем, что осталось от его поганого душевного состояния.       Рен лишь улыбается. — Еще один подарок. — уточняет он.       В глубине его закатных глаз мерцает веселье. Красные радужки налились золотом, как солнечный свет на полуденном небе, предвещающий грядущую ночь любви. Рен осторожно выходит из измученного тела Дань Хэна, морщась от того, что сперма и смазка прилипают к его полутвердому члену.       Дань Хэн поворачивается под ним и смотрит на своего красивого возлюбленного с выражением растерянности на лице. Он проводит рукой по лбу и пытается отдышаться.       Рен, ничего больше не говоря, растягивается по телу Дань Хэна. Он нащупывает на полу свои сброшенные джинсы. Когти Рена скребут по джинсовой ткани, пока он не находит задний карман. Должно быть, он знал, что Дань Хэн не догадается заглянуть в него.       Пальцы Рена нащупывают его подарок - маленькую черную бархатную коробочку, отчего Дань Хэн резко вдыхает воздух от удивления.       Этого не может быть.       По лицу Дань Хэна пробегает недоверие. Фоксианец приходит в непристойный восторг от этого зрелища, и его самодовольная улыбка перерастает в оскал. Она расползается по его лицу и демонстрирует острые клыки, по которым Дань Хэн провел пальцами, языком, ртом. Дань Хэн знает, как эти зубы впиваются в его кожу, как они требуют его и игриво укоряют его, снова и снова.       За время их совместной жизни он узнал о Рене очень многое. Как темнеют его глаза, когда его доводят до предела, как дергается бровь, когда его раздражает болтливый клиент, как раздуваются его ноздри, когда Цзин Юань отпускает банальную шутку. Дань Хэн запомнил любимый рецепт карри Рена, хмурый взгляд, когда в его жареном рисе не хватает специй, и оттенок фиолетового лака, которым он любит красить ногти, чтобы они сочетались. "#87: Мертвые Лепестки."       Теперь он узнает, как выглядит истинная радость для Фоксианца. Он наблюдает за морщинками, появившимися по краям глаз Рена, и за тем, как его губы изгибаются в восхитительной улыбке. В его взгляде нет ничего, кроме Дань Хэна. В ответ Дань Хэн чувствует, как бешено трепещет его сердце.       Когти впиваются в застежку бархатной коробочки. Когда крышка поднимается, у Дань Хэна перехватывает дыхание. Внутри лежит кольцо с изящной серебряной оправой и нефритовым камнем в центре. Оно идеально подходит к ошейнику на шее Рена. Даже не посоветовавшись друг с другом, они выбрали похожий дизайн.       — Так делают люди, верно? — спросил Рен, с удовлетворением наблюдая за тем, как пылают щеки Дань Хэна. — У меня к тебе последний вопрос на сегодня.       В голове Дань Хэна роятся десятки вопросов. «Как ты это сделал? Когда? Как давно оно у тебя? Что заставило тебя выбрать…?»       — Почему бы тебе не называть меня своим мужем по-настоящему, красавчик?       В один миг все слова исчезли. В горле пересохло, губы раздвинулись, чтобы жадно втянуть воздух, и Дань Хэн снова погрузился в воспоминания о старом диване и Фоксианце, слишком смелом для своего собственного блага. Как Рен смеялся, когда Дань Хэн укорял его за излишнюю привязанность, когда они были всего лишь незнакомцами.       Рен догадался об этом гораздо раньше, чем Дань Хэн. Он уловил надежду в сердце Дань Хэна, ту самую, которую тот держал под замком. Когти Фоксиаца подцепили ключ и всадили его в слабое место Дань Хэна. Рен повернул ключ и открыл все, чего Дань Хэн всегда жаждал, но не мог заставить себя произнести вслух.       — Ты мне не муж.       — Осторожнее, желания имеют свойство исполняться.       — Мой муж... — трясущаяся рука тянется вверх. Кончики пальцев Дань Хэна проводят по кожаному ошейнику Рена. Его ногти касаются первозданного нефрита, сверкающего под светом лампы в квартире.       Его ладонь разворачивается и с любовью прижимается к щеке Рена. — Да. — шепчет Дань Хэн, чувствуя, что его сердце в безопасности и в надежных руках. Рен достает кольцо из коробочки и бережно берет руку Дань Хэна в свою. С тем же благоговением, с каким Дань Хэн обращался к нему, Фоксианец надевает кольцо на левую руку Дань Хэна. Его собственный ошейник. Добровольно отданный и с удовольствием носимый.       — Как насчет "еще одного"? — шепчет Рен, ухмыляясь уголками рта.       Когда он наклоняется, его губы жарко скользят по губам Дань Хэна, Дань Хэн не протестует. Он поднимает колени, обхватывает ногами бедра Рена и с любовью покусывает нижнюю губу Фоксианца. — Еще один. Еще два. — соглашается он с коварной улыбкой. — "И еще больше.