Кафе на лисьей улице

      Цзин Юань - терпеливый человек. В этом мире практически не происходит событий, способных испытать его терпение. А если и случаются, то сначала они ставят под сомнение границы его любопытства. Когда Цзин Юань оказывается заинтригован, он стремится докопаться до сути этого интереса, чтобы попытаться понять его. Поэтому, наблюдая за тем, как Рен критически разглядывает ряды аккуратно выстроенных коробок с чаем в течение продолжительного времени, Цзин Юань не проявляет нетерпения. Наоборот, ему любопытно.       — Между ними действительно есть существенная разница? — спрашивает Цзин Юань, задорно виляя хвостом.       Рен берет в руки каждую коробку с чаем и читает этикетку с ингредиентами так же методично, как механик изучает дефекты детали. — Очевидно. Чем больше разнообразия, тем критичнее нужно быть.       Продуктовый магазин, в который они зашли, не очень большой. В этом мире трудно избежать пристального внимания, и Цзин Юань вполне мог заметить оценивающие взгляды, которые бросали в сторону Фоксианцев другие покупатели. Увидеть Фоксианца, тем более двух, за пределами Аллеи Аурум - слишком редкая возможность, чтобы упустить ее. Когда Цзин Юань вежливо улыбается посетителям, щеки одной из женщин розовеют, и она надменно фыркает.       Улыбка исчезает. — Не хочешь просветить меня?       — Не особо. — Рен ставит отклоненную коробку обратно на полку, затем берет следующую. — Не всегда нужно быть с ними милым.       — Наверное, во мне говорит социальная активность. Ничего не могу с собой поделать.       Когда Цзин Юань тянется к коробке с жасминовым чаем, его удивляет плавный шлепок руки Рена, преграждающей ему путь. — Только не этот. Он безвкусный. — он указывает на ряд ниже. — Дань Хэн любит этот.       Цзин Юань сдерживает ухмылку. Как только Рен заговорил, темноволосый Фоксианец резко вернулся к своим покупкам. Цзин Юань послушно взял рекомендованную коробку и положил ее в корзину, которую нес на руке.       Корзина Рэна была наполнена свежими овощами и специями, которые он тщательно отбирал ранее. Ни одна морковка не осталась без внимания, прежде чем попасть в корзину. Цзин Юань предпочел сосредоточиться на вкусностях. В основном это были конфеты и чипсы, которые обычно нравились ему и Стелле и, как он полагал, могли понравиться и Келусу. Оставив Рена возиться с ингредиентами для ужина, Цзин Юань смог сосредоточиться на более важных вещах.       Например, на благополучии своего друга. — Я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь или указывать тебе, что делать, — начал он, но его оборвал хриплый смех Рена.       — Ложь.       Цзин Юань продолжает, как ни в чем не бывало. — Дань Хэн никуда не уйдет, и ты тоже. — он смотрит на корзину, наполненную всеми продуктами, которые любит Дань Хэн. К ним присоединяется дорогая коробка чая Улун, на которую наконец-то решился Рен. — Я просто не хочу, чтобы вы оба совершили те же ошибки, что и я.       Рена мало интересовала личная жизнь Цзин Юаня. Они были друзьями, несмотря на его нежелание признавать это, и Рен считал, что в знак этой дружбы нужно уважать личную жизнь друг друга. Он не задавал вопросов и не ждал ничего взамен.       — Я знаю, что делаю. — отвечает Рен. Однако стало ясно, что Цзин Юаню есть чем поделиться, когда Фоксианец слегка прочистил горло. Рен нахмуривает брови. — Что? Если хочешь что-то сказать, говори.       — Келус. — просто сказал Цзин Юань.       Выражение лица Рена темнеет.       — Когда я в первый раз спросил Стеллу о ее брате, я еще никогда не видел, чтобы она так заметно менялась.       Они медленно идут по торговым рядам. Пока Рен выбирает ингредиенты для гарнира, Цзин Юань разглядывает ассортимент соусов в бутылках. Его внимание привлекает особенно острый. Значок «перец чили» с пятью из пяти, обозначающий уровень остроты, заставил его заинтригованно поднять брови.       — Плохие новости, да? — Рен ничуть не удивлен. Как будто за две минуты знакомства он уже успел составить свое мнение о Келусе.       — Думаю, в молодости мы все немного неразумны. Стелла никогда не переставала любить своего брата, но те решения, которые он принял... — Цзин Юань слабо вздохнул. — Он поставил ее в затруднительное положение незадолго до нашей встречи. Я не могу забыть, какой обеспокоенной она выглядела тогда, так настороженно относилась ко всем, кто приближался, но все же смогла улыбнуться мне.       Рен ничего не отвечает, слишком хорошо зная привычку Цзин Юаня к затяжным рассказам. Когда он берет с полки бутылку и добавляет ее в корзину, Цзин Юань продолжает.       — Она по большей части простила его за случившееся, хотя, признаюсь, я не могу полностью согласиться с таким выбором. Однако когда речь заходит о Дань Хэне...       Это заинтересовало Рена. Фоксианец поворачивается и смотрит на Цзин Юаня пронзительным взглядом.       Губы Цзин Юаня дрогнули. — Я не знаю всей истории-       Рен закатывает глаза. — Ты все знаешь.       Цзин Юань смеется и с виноватым видом потирает затылок. — Ладно, ты меня поймал. Стелла рассказала мне об обстоятельствах их разрыва.       — И?       Хвост Цзин Юаня элегантно покачивается из стороны в сторону. — Когда я спросил Стеллу о ее брате, я понял, что эта тема ее расстроила. После этого она отдалилась от меня на несколько дней. Это навело меня на мысль, что то, что ее бросили, - это больное место, на которое я невольно наткнулся.       Цзин Юань аккуратно положил в корзину любимый соус Стеллы. Рен мысленно оценил количество сахара, содержащегося в одной бутылке.       — Порой она заботится о Дань Хэне больше, чем о себе. — пробормотал старший Фоксианец. — Даже если она со временем простила брата, она все равно не хочет отпускать его с крючка, когда дело касается Дань Хэна.       Хотя Рен уже узнал о прошлых отношениях Дань Хэна из уст самого возлюбленного, Дань Хэн не счел нужным вдаваться в подробности своего разрыва с Келусом. Несмотря на неуемное любопытство Рена, Дань Хэн упорно молчал и в ответ на вопросы отвечал, что это «не имеет значения». В сердце Рена поселилось тревожное чувство.       — Неужели он изменил ему?       — Стелла не говорила. — с неохотой признается Цзин Юань. — Все, что я знаю, - это то, что они расстались по обоюдному согласию и после этого какое-то время оставались друзьями. Раз уж так вышло, я могу лишь предположить, что причиной разрыва было что-то другое.       Вполне логичное предположение. Рен тоже предпочитает в него верить, хотя бы для того, чтобы гнев не омрачал его суждений. Мысль о том, что существует кто-то, кто хоть как-то обидел Дань Хэна, сильно портит ему настроение.       — Какой смысл говорить мне об этом, старик? Если Дань Хэн хочет поговорить с этим идиотом, то это его решение, а не мое.       Цзин Юань улыбается. — Помнишь, я говорил, что совершал ошибки?       Кончики ушей Рэна поджались. Он смотрит на Цзин Юаня безразличным взглядом.       — Когда Стелла отдалилась после нашего первого разговора, я решил, что лучше дать ей пространство. В тот раз, когда мы не разговаривали, я наблюдал, как она становится все холоднее и печальнее, не пытаясь помочь ей, а следовало бы.       Рен ничего не говорит, пока Цзин Юань поворачивает голову к витрине с праздничными угощениями, выставленными на продажу. Каждый пакет с лакомством такой же яркий, как и предыдущий, и пестрит буйством красок в честь праздничного сезона. Он берет в руки пакет с рекламой темного шоколада с добавлением чили и рассматривает его.       — Если позволишь, я дам совет. — говорит Цзин Юань мягким голосом. — Иногда оставаться наедине со своими мыслями - не самое лучшее занятие. Просто знать, что твой партнер готов тебя выслушать, может оказаться именно тем, что нужно, даже если он слишком боится попросить об этом.       Рен рефлекторно сглатывает. Он вспоминает напряженное выражение лица Дань Хэна, когда они были вместе. Он был очень рад видеть Рена, но к этому волнению примешивались и другие чувства. Облегчение. Печаль.       — Они недостаточно острые. — легкомысленно замечает Рен по поводу угощения. Он с ехидством поднимает голову и сворачивает за угол в соседний проход.       Развеселившись, Цзин Юань кладет пакет в корзину и неторопливо идет за Реном.

.・゜゜・

      Тяжелая тишина встречает чувства Келуса. Никто в квартире не шевелится, пока все трое обмениваются взглядами. Когда Келус с щенячьим выражением лица умоляет Дань Хэна выслушать его, глаза Стеллы сужаются.       Она насмешливо фыркает. — Он не собирается снова с тобой встречаться.       Келус быстро моргает. Заметно потрясенный, он запинается на полуслове. — Я не- Я и не собирался говорить... даже предполагать-       В висках Дань Хэна запульсировало напряжение. Он поднимает руку и потирает одну сторону, кончиками пальцев слегка массируя неприятные ощущения. — Стелла, я и сам прекрасно могу это сказать.       Стелла ухмыляется брату, на ее лице написано самодовольство. — Просто подчеркиваю очевидное.       Когда Келус бросает на нее взгляд, Дань Хэн прерывает быстро омрачающееся настроение и обращается к Келусу. — Что ты хочешь сказать? Я выслушаю.       — Дань Хэн... — глубокий вдох, затем выдох. Келус сжимает и разжимает кулаки у боков. Он бросает мрачный взгляд на сестру. — Ты уверен, что ей нужно быть здесь?       — Да. — твердо заявляет Дань Хэн. Стелла складывает руки на груди и вскидывает бровь.       Келус испускает многострадальный вздох. — Ладно, начнем... — он вытирает мокрые ладони о штаны и поднимает голову, чтобы посмотреть прямо на Дань Хэна. — Эти... две недели были нелегкими. Когда С- — он делает неуверенный вдох, как будто произнести имя своего бывшего слишком сложно. — -когда он уехал, а я застрял в нашем доме, я... не мог перестать думать обо всем, что произошло. В основном между нами.       Дань Хэн молчит, пока Келус внутренне собирается с мыслями. — Я... Я был чертовски глуп. — признается тот с хриплым смешком. — Стелла даже предупреждала меня о нем, говорила, что я пожалею об этом, и... черт, я действительно думал, что знаю лучше нее.       Он бросает на Стеллу извиняющийся взгляд. — Ничего, если ты не простишь меня, сестренка. На этот раз все действительно в порядке.       Стелла прикусила нижнюю губу. — Не то чтобы мне нравилось видеть тебя в таком состоянии.       — Знаю. И все же ты была совершенно права насчет него. К сожалению. — Келус переводит взгляд на Дань Хэна. — Главная причина, по которой я вернулся - извиниться перед Стеллой. Я оставил ее тогда одну без всякой причины и... Не должен был этого делать. Честно говоря, я не знаю, как мне загладить свою вину перед ней.       Дань Хэн отвечает твердым тоном. — Я не позволил ей страдать. Я был рядом с ней вместо тебя.       Глаза Стеллы блестят от внезапного наплыва эмоций. Она молчит, позволяя Келусу и Дань Хэну выговориться, а Келус бормочет: — Да... Ты всегда был надежным. Гораздо надежнее, чем я.       Дань Хэн, не утруждая себя опровержением очевидного, просто смотрит на него и без слов поощряет Келуса продолжать. Брат Стеллы смущенно потирает затылок.       — Я пришел извиниться перед Стеллой, но когда я пришел сюда и увидел тебя... Мне показалось, что я должен извиниться и перед тобой. — выражение лица Келуса потемнело от раскаяния. — Я знаю, это не то, что ты хочешь услышать, Дань Хэн, но только когда я был с Сампо, стали появляться... сходства. Отсутствие телефонных звонков и смс между нами. Я все время хотел ходить на свидания, а... он всегда был слишком занят или у него были другие планы...       Дань Хэн сразу же понимает, к чему клонит Келус. В его горле образовался неприятный ком, когда на поверхность всплыли неприятные воспоминания. Воспоминания о пренебрежении, о долгом ожидании сообщений, которые так и не приходили, о мольбах о внимании к тому, кто никогда его не оказывал, были такими кислыми на вкус.       — Теперь я понимаю, как я облажался с тобой, Дань Хэн. Я действительно сильно облажался.       — Значит, нужно было, чтобы тебя бросили, чтобы до тебя дошло, Кел? — Стелла не могла удержаться, чтобы не вмешаться. Пережив кратковременную печаль, она обрушила на него гнев. Она угрожающе указывает на Келуса. — Невероятно.       — Стелла... — предупреждает Дань Хэн.       — Нет, мне есть что сказать. — отвечает она Дань Хэну, не отрывая взгляда от виноватого лица Келуса. — Я рада, что у моего брата наконец-то хватило смелости признаться и извиниться после стольких лет, но мне очень неприятно, что для того, чтобы он это понял, понадобился еще больший придурок.       Плечи Келуса опускаются с поражением. — Жестоко.       — Правда? А мне кажется, что я веду себя вежливо.       Ее брат покачал головой. — Поверь мне, я не оправдываюсь. Просто... Теперь мне ясно, что глупость в молодости только укусила меня за задницу. — он смотрит на Дань Хэна с несчастным выражением лица. — Все, о чем ты просил меня, когда мы были вместе, - это внимание, а я... упустил возможность, хотя не должен был. И Стелла права... Не нужно было... расставаться с тобой, чтобы понять это.       Янтарные глаза Келуса сияют искренностью. Дань Хэн верит, что его извинения искренни, но облегчение, которое он должен был почувствовать, на удивление не наступило. После разрыва он пережил столько душевных терзаний, что стал сомневаться во всем, что делал и говорил, пока они встречались. Его самооценка упала ниже некуда, и он месяцами размышлял, не в нем ли была проблема.       Как часто Дань Хэн спрашивал себя, не слишком ли обременительно требовать внимания от своего партнера. Отсутствие заботы со стороны Келуса подорвало уверенность Дань Хэна в себе, когда дело дошло до отношений, и он стал переосмысливать каждое случайное свидание или два, на которые набрался смелости согласиться в последующие годы.       Дань Хэн очень долго сомневался в желании реализовать себя в отношениях. В то время как брат Стеллы два года весело ходил на свидания и даже нашел кого-то, кого полюбил до такой степени, что сбежал с ним, Дань Хэн был заперт в пучине разочарований.       Пока не переступил порог этого кафе.       — Все...       Отвечать на извинения Келуса словами «все в порядке» было недостойным поступком. Хотя Келус честно признался ему в своих чувствах, Дань Хэн не мог найти в себе силы солгать в ответ. Горечь все еще оставалась в глубине сердца Дань Хэна. Если это было извинение, то оно должно было прозвучать гораздо раньше.       — ... Теперь все в прошлом. — закончил Дань Хэн. Безразличие окрашивает его красивые черты отстраненной холодностью. — Тебе стоит жить дальше. Я уже сделал это.       Несколько мгновений никто ничего не говорит. Стелла обеспокоено смотрит в сторону Дань Хэна, но держит рот на замке.       Келус медленно моргает. На его лице появляется полуулыбка. — Знаешь... Ты выглядишь намного счастливее, Дань Хэн. Даже до встречи с твоим парнем я видел, как сильно ты изменился. А теперь, после встречи с Реном... — он резко вздрагивает всем телом и потирает руки. — Страшно.       Дань Хэн улыбнулся. Это правда: Рен внушал страх, как будто это была его вторая натура.       — Ну, даже если бы я хотел снова сойтись, но- — Келус бросает торопливый взгляд на нахмурившуюся Стеллу. — -не хочу, просто чтобы было понятно. Ни за что. У меня не будет ни единого шанса даже через миллион лет.       — Ты прав. — спокойно говорит Дань Хэн.       Келус вздрагивает. — Ауч. Я слышал, что бывшие бывают резкими, но... Ауч.       — Теперь, когда ты поговорил с Дань Хэном, — напоминает ему Стелла, подходя к Келусу и тыкая его в грудь, чтобы подчеркнуть. — скажи мне настоящую причину, по которой ты здесь, мой глупый брат. Извинения - это хорошо и все такое, но я слишком хорошо тебя знаю. Ты вернулся зачем-то.       Ее брат невесело хихикнул. — Ну, насчет этого... Ладно, это было определенно до того, как я увидел твоего громадного парня, нависающего над тобой- Боже, что же они едят, чтобы стать такими высокими?       — Цзин Юань поклялся ежедневно пить "Восторг Бессмертного" с тремя порциями "Козьего Ягненка".       — Что, серьезно? Молоко?       — Помогает укрепить кости. Только посмотри на него. — Стелла взмахом руки имитирует внушительное телосложение Фоксианца.       Келус понимающе кивает. — Это... Справедливо.       — Продолжай, я слушаю.       — Так вот, дело в том, что... Мне сейчас негде остановиться...       Отвернувшись от разговора, Дань Хэн услышал позади себя возмущенный возглас Стеллы. Без сомнения, его лучшая подруга не позволит брату покинуть его дом без излишней ругани. Как бы трудно ни было Дань Хэну и Келусу восстановить свою дружбу, если бы это вообще было возможно, но насколько сложнее будет Стелле и Келусу вернуться к тем любящим родственным отношениям, которые у них когда-то были?       Дань Хэн вынимает фильтр из использованной кофеварки и выбрасывает его. Затем он берет стеклянный кофейник и несет его к раковине, чтобы помыть. Пока мыльная вода стекает по его рукам, Дань Хэн бездумно разгребает беспорядочные мысли. Присутствие Келуса вывело на первый план ненужные воспоминания, и, как бы он ни старался, от них трудно избавиться.       Пары распадаются по разным причинам. Дань Хэн никогда бы не подумал, что причиной разрыва его первых серьезных отношений станет пренебрежение. Келус всегда обладал достаточной энергией на них двоих. Келус никогда не говорил «нет» прогулкам с друзьями и часто подталкивал Дань Хэна пойти с ним. Его бывшему нравилось внимание, настолько, что он как-то забывал, что Дань Хэн тоже хочет его получить.       Стоя на вечеринках в колледже, куда его тогда затаскивали, с нетронутым пивом в руке и наблюдая за тем, как его тогдашний бойфренд очаровывает зал, Дань Хэн начал задумываться, не слишком ли неразумно то, о чем он просил. Жаждать исключительного внимания со стороны своего любимого человека... Не слишком ли несправедливо возлагать на него такие надежды?       Дань Хену потребовалось более двух лет, чтобы вернуть утраченную уверенность в себе. Слова Стеллы о том, что он «красивый» и «слишком красивый, чтобы быть настоящим», долгое время оставались без внимания. Даже если она говорила комплименты искренне, одно дело - слышать их, а другое - искренне в них верить.       Только встретив Рена, Дань Хэн впервые за долгое время поверил, что кто-то может желать его таким образом. Похвалы, слетавшие с прелестных уст Фоксианца, были обожанием. Одержимостью. Это было то самое всепоглощающее чувство, которое Дань Хэн держал в тайне, боясь переборщить со своим партнером. Келус не понимал глубины чувств Дань Хэна, так почему же Рен должен был понять?       Дань Хэн осторожно поставил вымытый кофейник в сторону, чтобы он высох. Возвращение Келуса вновь пробудило страхи, которые Дань Хэн держал в себе. Хотя они с Реном и посвятили себя друг другу, но кто мог сказать, что Рен не потеряет интерес к тому, кто ему приглянулся? Келус потерял интерес не за один день, а с течением времени. Прекрасные чувства, возникшие в самом начале, перешли в рутину беспечности.       Неужели и Рен в конце концов будет подавлен той привязанностью, которую испытывает к нему Дань Хэн? Наступит ли день, когда Дань Хэн будет вынужден вымаливать у него хоть кроху времени?       В ушах Дань Хэна стучит кровь, когда он слышит звук отпираемой входной двери. Он не поворачивается, так как в дом входят два Фоксианца и несут пакеты с продуктами. Он слышит за спиной восторженное приветствие Стеллы, которая бросается к Цзин Юаню и предлагает помочь распаковать вещи. Ее радостный возглас, когда она обнаруживает пряные конфеты, разносится по всей квартире.       Тепло Рена обволакивает Дань Хэна со спины. Пара мускулистых рук обхватывает его талию. — Ты в порядке, детка? — шепчет Рен.       Его дыхание щекочет шею Дань Хэна. Грудь Рена, прижимающаяся к его спине, успокаивает. Теплый поцелуй прижимается к месту чуть ниже уха Дань Хэна.       — Ага. — тихо отвечает ему Дань Хэн. Его глаза закрываются.       Рен долго молчит. Он просто прижимает Дань Хэна к себе, погружаясь в комфортную тишину, прежде чем снова заговорить. — Да?       Он не совсем верит Дань Хэну, и Дань Хэн не может его винить. Он уверен, что Рен делает все возможное, чтобы умерить свое любопытство, пока гости еще здесь. Позже, уверен он, Рен засыплет его вопросами и потребует рассказать обо всем, что было сказано. Он захочет знать каждый ответ Дань Хэна. Он захочет узнать, к чему они с Келусом спришли.       Но пока Рен не спрашивает.       Ресницы Дань Хэна поднимаются. Он прислонился спиной к груди Рена и наклонил голову. Нефритовые глаза заглядывают в пытливые алые. — Уже лучше. — шепчет Дань Хэн. Он поднимает руку и проводит по щеке Рена. — Теперь намного лучше.       Рен нежно прижимается к его ладони. Когда он улыбается Дань Хэну, в груди Дань Хэна разливается теплое чувство.       — Цзин Юань будет рад, что ему не придется покрывать убийство. — улыбка на лице Рена превращается в острую ухмылку.       Дань Хэн качает головой. Он назидательно похлопал Рена по щеке. — Избавляться от пятен было бы слишком хлопотно.       — Как всегда, мудро, Баобей. — он опускает голову, и Дань Хэн вздрагивает, когда губы Рена ласкают раковину его уха. — Ты голоден? Я купил твои любимые лакомства.       — Ты мой любимчик.       — Не надо. — игриво рычит на него Рен, в его голосе слышится улыбка. — Иначе я накормлю тебя тем, чего ты хочешь, прямо здесь и сейчас.       Дань Хэн поворачивается в объятиях Рена. Руки Фоксианца находят свое естественное место на изгибе спины Дань Хэна, а тот смотрит на своего возлюбленного. Жаждать внимания от любимого человека... Неужели можно надеяться на такое?       Возможно, его страхи никогда не будут полностью развеяны, но, когда Рен наклоняется и прижимается поцелуем к виску Дань Хэна, Дань Хэн верит, что приблизиться к этому невероятно возможно. Рен, который заботился о нем, ухаживал за ним и принимал язвительные подколки Дань Хэна, совсем не похож на того, с кем Дань Хэн встречался раньше. Рен, который чувствовал остроту влечения так же глубоко, как и он. Рен, который принял импульсивное предложение, сделанное непутевым студентом университета, и сделал его вечным.       Дань Хэн упирается кончиками пальцев в основание шеи Рена. Он широко раздвигает пальцы и представляет, как его ошейник будет удобно лежать на горле Фоксианца.       В этот вечер Рен ни о чем не спрашивает.       Даже когда Дань Хэн обхватил талию своего возлюбленного и крепко его обнял. Даже когда они разделились, чтобы Рен мог приступить к приготовлению ужина. Дань Хэн предложил свою помощь, но Рен лишь ласково потрепал его по макушке, после чего велел Дань Хэну подождать с остальными.       Он так и не заговорил о том, что произошло, пока их не было. Даже когда Дань Хэн ждал, что это проскользнет в разговор в обычной манере Рена. Когда все заняли места вокруг кофейного столика и принялись за поедание блюд, исходящих паром, Рен пристроился рядом с Дань Хэном. Стелла примостилась слева от него, а Рен сидел справа, поэтому он был отделен от Келуса по всем фронтам. Келус лишь покачал головой и усмехнулся, поняв невысказанный подтекст.       О том, что произошло, когда они остались наедине, не упоминается ни разу. Есть только игривость Рена, когда Фоксианец поднимает палочки, чтобы накормить Дань Хэна кусочком тушеной свинины. Дань Хэн с покрасневшими щеками смущенно качает головой в знак отказа. Когда Рен в ответ нахмуривает брови, сердце Дань Хэна тает.       — Не вводи это в привычку. — пробормотал он, наклоняясь вперед, чтобы взять кусок мяса с конца палочки.       Прожевав вкусное угощение, Рен подносит использованные палочки ко рту и Дань Хэн чувствует, как бешено колотится сердце, когда Фоксианец облизал кончики палочек, к которым прикасался рот Дань Хэна, в животе у Дань Хэна мгновенно разлилось тепло.       — Ну, посмотрим.       Позже, когда все ушли и оставили их наедине, Рен так и не поднял эту тему. Разговоры и препирательства, которые, как ожидал Дань Хэн, должны были возникнуть между ними, так и не увидели свет. Смущенный отсутствием интереса, Дань Хэн решил сам поднять эту тему. Он даже попытался, но как только имя Келуса слетело с его губ, Рен отмахнулся от него.       — День был долгим. — устало улыбнулся Фоксианец. Он откинул одеяло и забрался в постель. — Помнишь, каким сварливым ты становишься без шести часов сна? Я не могу этого допустить.       Дань Хэн закатил глаза. — Я думал, ты считаешь, что я достаточно красив.       — Чертовски верно.       Дань Хэн не мог на это сердиться. Не раздумывая, он улегся в постель к Рену и почувствовал, как руки Рена сразу же окружили его теплом. Вместе лежать в постели было ближе всего к раю, в существование которого Дань Хэн никогда не верил. Когда Фоксианец уснул рядом с ним, Дань Хэн стал считать вдохи Рена. Они были ровными и успокаивающими, как и сам Рен.       Завтра, сказал он себе. Завтра они поговорят как следует.

.・゜゜・

      Вот только необычное настроение его партнера сохраняется и на следующее утро. Оно кипит, почти не ощущаясь, кроме поцелуев после завтрака и нежного прощания, когда Дань Хэн отправляется на ранние занятия.       Отсутствие интереса Рена к разговору о событиях предыдущего дня не дает Дань Хэну покоя. Это мешает ему сосредоточиться на учебном материале, и не раз Дань Хэн замечал, что не успевает дослушать профессора. В третий раз, пропустив лекцию, он решает, что больше не может это игнорировать.       Контактные данные Рена высвечиваются на его телефоне, как только заканчивается последнее занятие в этот день. Выйдя за главные двери университета, Дань Хэн подносит устройство к уху и слушает сигнал вызова. На улице толпятся группы студентов, возбужденно перешептываясь друг с другом, но Дань Хэн не обращает на них внимания. Его отвлекает то, что звонок не умолкает.       Может, он занят?       Нахмурившись, Дань Хэн снова пытается дозвониться. Шум других студентов становится все громче, когда Дань Хэн проходит среди них. Шепот перерастает в визг восторга, когда он приближается к главной улице. В его ухе продолжает звучать гудок.       Разочарование нарастает. — Рен. — рычит он себе под нос, когда звонок заканчивается. Дань Хэн смотрит на свой телефон и уже готов отправить раздраженное текстовое сообщение, но тут до него доносятся взволнованные слова другой девушки.       — О Боже... Ты когда-нибудь в жизни видела такого сексуального человека?       — Это Фоксианец, у тебя не будет с ним шансов.       — Что я могу сделать, чтобы он посмотрел в мою сторону? Клянусь, я заплачу ему-       — Хикуи, твой отец наверняка убьет тебя-       — Неплохая причина умереть, честно-       Дань Хэн опускает телефон в руке. Подняв взгляд, он увидел, что Рен смотрит на него. Фоксианец, несомненно, забавляется, его хвост радостно покачивается, а на губах играет довольная ухмылка.       Однако Дань Хэн молчит не поэтому. Рен одет потрясающе: черная футболка, джинсы на заказ и его любимая дорогая кожаная куртка, накинутая на широкие плечи. Ошеломленный чувством удивления Дань Хэн держит рот на замке.       Рен никогда раньше не забирал его из кампуса. Фоксианцы склонны к излишней рассудительности при появлении на публике, и Рен, учитывая нелюбовь Дань Хэна к вниманию, предпочитал не распространяться на эту тему. Очевидно, сегодня он изменил свое мнение. В облике великолепного Фоксианца, который, засунув руки в карманы и надвинув на переносицу дизайнерские очки, ждал, когда Дань Хэн подойдет к нему, не было ничего утонченного.       Когда Дань Хэну наконец удается взять свои гормоны под контроль, он раздраженно спрашивает: — Почему ты не брал трубку?       Дразнящая ухмылка Рена становится ехидной. — Ты уверен, что хочешь знать?       Его игривость только распаляет пыл Дань Хэна. Младший поднимает подбородок. — Да.       — Ты выглядел невыносимо милым, когда паниковал, пытаясь связаться со мной. Было слишком трудно устоять.       Дань Хэн с трудом сдерживает раздражение. Слишком много людей сейчас наблюдают за ними. — Серьезно?       Рен напрягся, когда Дань Хэн приблизился к нему. Фоксианец не двигается, его хвост застывает, когда Дань Хэн поднимает руку и кладет ее на мускулистую грудь Рена. Кончики пальцев Дань Хэна ласкают безошибочно узнаваемый узор принадлежности. Нефритовые глаза, темные от возмездия, пронзают Рена сквозь солнцезащитные очки.       Ухмылка Рена становится еще шире. — Заявляешь о себе перед остальными, детка? — пробормотал он низким тоном, слышным только им двоим. — Мне нравится.       Дань Хэн ничего не отвечает, так как слышит, как позади него все громче раздается шепот студентов. Дань Хэн прижимает ладонь к торсу Рена и проводит ею по поверхности его живота. Рен вздрагивает от его властного прикосновения. Непринужденная аура, окружавшая Рена прежде, мгновенно преображается: он напрягается в предвкушении, когда кончики пальцев Дань Хэна прослеживают путь до пояса его джинсов.       — Нам нужно поговорить. — отвечает Дань Хэн.       Выражение лица Рена не меняется. — Учитывая то, как ты сейчас ко мне прикасаешься, я могу предположить, что мы не расстаемся.       Дань Хэн слегка шлепает его ладонью по животу. — Идиот.       На щеках Дань Хэна появляется розовый румянец, и он тянется к руке Рена. Рен аккуратно встает рядом со своим возлюбленным и сплетает их руки. Дань Хэн делает глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, когда они покидают кампус и сплетничающих студентов.       В центре города постоянно движущийся транспорт и суета толпы создают шум, в котором легко потеряться. Рен крепко держит руку Дань Хэна, и, пока они идут к железнодорожной станции, Дань Хэн чувствует себя в безопасности. Никто не произносит ни слова, пока они не садятся в один из электричек, которые доставят их ближе к Аллее Аурум.       И только когда Рен вырисовывается перед Дань Хэном, держась одной рукой за опору над головой, а другой отгораживая Дань Хэна от других пассажиров, Дань Хэн наконец решается затронуть тему, волнующую его. — Ты ведешь себя по-другому со вчерашнего вечера. — тихо говорит он.       — Я?       Рен снял солнцезащитные очки и с жадным любопытством вглядывается в лицо Дань Хэна. Не сдержавшись, Дань Хэн продолжает. — Тебя не интересует о чем мы с Келусом говорили?       — Ох, интересует.       — Тогда почему ты не...? — Дань Хэн прикусил губу, чтобы не выпустить хныканье. Желание расспросить Рена об этом кажется жалким. Разве он не должен быть доволен тем, что Рен доверяет ему настолько, что не спрашивает? Вот только опасения Дань Хэна не проходили, чем дольше он думал об этом. Отсутствие интереса... Безразличие- Такое ощущение от партнера было поистине ужасающим, если оставить его без внимания.       Он не мог допустить, чтобы Рен потерял к нему интерес. Дань Хэн с трудом подбирает нужные слова, чтобы объяснить страхи, терзающие его сердце, пока Рен молча смотрит на него. Фоксианец терпеливо ждет, как будто у них есть все время в мире.       Поезд проносится по городу в спешке. В него набилось столько пассажиров, что двигаться становится все труднее: на каждой остановке в поезд входит все больше людей, а выходит все меньше. Когда поезд наполняется пассажирами, рука Рена обхватывает талию Дань Хэна, чтобы укрыть его от остальных.       Сердце Дань Хэна бешено колотится от неожиданного адреналина. Рен притягивает его к себе так, что Дань Хэн оказывается прижатым к телу Фоксианца. Он чувствует, как тепло Рена обволакивает его и придает уверенности. Его отточенные мускулы впиваются в грудь и талию Дань Хэна. Когда Рен разводит ноги, чтобы принять более устойчивую стойку, лицо Дань Хэна нагревается. Пах Рена упирается в изгиб бедра Дань Хэна, и физический результат их близости невозможно перепутать.       — Мне кое-что сказал Цзин Юань.       Дань Хэн удивленно моргает. Возбуждение, разгоревшееся в нижней части тела, на мгновение отвлекло его от мыслей, оставив неясность в голове. Прошло несколько секунд, прежде чем Дань Хэн вспомнил контекст их разговора. Сбитый с толку, он повторил: — Цзин Юань?       — Он посоветовал мне не оставлять тебя наедине с твоими мыслями. — голос Рена звучит непринужденно, но глаза остаются темными, когда он встречает взгляд Дань Хэна. — Я знаю тебя лучше. Тебе нужно время, чтобы подумать о серьезных вещах. Это как раз то, чем ты занимаешься.       Дань Хэн вцепился пальцами в край рубашки Рена. Как же он был проницателен. Рен, который понимал Дань Хэна лучше, чем он сам.       Как он не похож на его бывшего.       — Я не спрашивал не потому, что мне было неинтересно. Просто время было неподходящее.       — Ты хотел спросить? — негромко спросил Дань Хэн. Рен поднимает брови.       — Разумеется. Я хочу знать все, что сказал тебе этот сопляк.       Дань Хэн испытывает пьянящее чувство облегчения. Он делает неровный вздох. Он думал, что Рену все равно... Неужели это было всего лишь следствием его неуверенности в себе? Как только пришло облегчение, на смену ему пришло чувство стыда. Доверие, которое оказал ему Рен, - как же плохо он его вернул.       — Ты сомневаешься в нас? — тихий голос Рена доносится до Дань Хэна. Младший потрясенно застывает на месте.       — Я этого не говорил.       — Ты о чем-то задумался, Дань Хэн. Я спрашиваю об этом сейчас.       Взгляд Рена непоколебим, когда он смотрит в глаза Дань Хэну. Редко можно увидеть Рена, так сосредоточенно ждущего ответа, и его тело, прижатое к телу Дань Хэна, выдавало напряжение, наполнявшее его изнутри. Рука Дань Хэна движется вверх, его ладонь скользит по хлопку и ложится на место, где покоится сердце Рена.       — Ты... — отвечает Дань Хэн, — ... Единственное, в чем я уверен больше всего.       Он придвигается ближе и упирается лбом в грудь Рена. Сердцебиение Рена отбивает успокаивающий ритм в его ухе. Он тихо продолжает: — Я не хочу тебя потерять.       — Надо же... Как ты смел подумать, что сможешь от меня избавиться?       Под щекой Дань Хэна раздается хихиканье. Рен крепче прижимается к нему, обнимая его так близко, что хвост Фоксианца обвивается вокруг ног Дань Хэна. Если не считать любопытных взглядов, которые Рен, естественно, заслужил, они почти не привлекают внимания других пассажиров по пути. Чем ближе они подъезжают к Аллее Аурум, тем больше людей покидает поезд.       Вскоре поезд опустел, и они остались вдвоем. Прижавшись друг к другу, Дань Хэн шепчет: — Я серьезно, Рен.       — Я тоже. — столь же решительно отвечает Рен. Он приподнимает подбородок Дань Хэна, нажимая на него кончиком пальца. — Чего бы ты ни боялся, не бойся.       — Тебе легко говорить. Ты ничего не боишься.       — Это неправда. — Фоксианец поглаживает нижнюю губу Дань Хэна большим пальцем. — В тот день, когда ты не вернулся в кафе, я был в ужасе. То чувство, когда я думал, что потерял такого важного человека, потому что он не ответил на мои чувства... Я бы пожелал такого только своим злейшим врагам.       Дань Хэн не может не поддаться веселью. — Большинство людей сказали бы, что не пожелали бы этого никому.       — Это глупо. Это же твои враги, верно? Они должны страдать.       — Я не хотел причинять тебе боль в тот день. — говорит ему Дань Хэн, и грусть наполняет его глаза, когда он вспоминает то время. Сожаление. Отчаяние, которое он испытывал. — Правда не хотел.       — Все хорошо, Баобэй. С тех пор ты все наверстал. — он убирает руку ото рта Дань Хэна, чтобы ласково погладить его по щеке. — Ты не потеряешь меня. Я не отпущу тебя.       Это обещание, которое может быть выполнено только благодаря доверию. Доверие, эта нежная и ценная нить между ними, укрепляется только верой в искренность другого. Дань Хэн надувает щеки под игривым прикосновением Рена, но взгляд младшего наполнен нежностью. Он переплетает пальцы вокруг запястья Рена и держит его, прижимая ладонь Фоксианца к своей щеке.       — К тому же, — невозмутимо продолжает Рен, — где еще я найду такого сексуального, плаксивого, слишком задумчивого, симпатичного парня? Если его зовут не Дань Хэн, он мне не нужен.       — А что, если этот Дань Хэн потерял свое сексуальное влечение, никогда не ноет, ни в чем не сомневается и потеряет свою красоту к неизбежной старости?       — Прискорбно. Мне придется быть очень сексуальным для нас обоих.       Дань Хэн неосознанно улыбается. — Дурак. — ласково отвечает он.       Рен вырывает свою руку из хватки Дань Хэна, чтобы обнять младшего за шею. Дань Хэн откидывается назад, медленно моргая, а его холодные зеленые глаза не отрываются от теплого красивого лица Рена.       — Пока я тебе нравлюсь, Дань Хэн, ты всегда будешь со мной. Даже если я не буду тебе нравиться, я не перестану убеждать тебя, что ты просто отрицаешь свои чувства и заставлю тебя влюбиться снова.       Высокомерный. Уверенный в себе. Неоспоримо красивый. Это его Фоксианец, в котором юмор сочетается с правдой, а амбиции - с долголетием. Сердце Дань Хэна затрепетало, когда Рен провел кончиками пальцев по его чувствительному затылку.       — Ты мне не нравишься. — отвечает Дань Хэн спустя мгновение. Рен с любопытством наклоняет голову на бок, и его остроконечные уши подергиваются, что выглядит очень очаровательно.       — Оу?       Дань Хэн поднимается и нежно касается пальцами уха Рена. Он играет с ним, оценивая мягкость бархатистого кончика. От волнения его мягкий голос становится прерывистым, когда он тихо признается: — Боюсь, только любовь будет достойна моего лиса.       Рен замирает под его рукой. Алые глаза слегка расширяются.       Дань Хэн легонько щиплет Рена за ухо. — Я ошибаюсь?       — Детка.       Благоговение в голосе Рена овладевает Дань Хэном так же крепко, как и руки Фоксианца. Рен крепко обнимает Дань Хэна, и с губ высокого мужчины срывается довольное лисье урчание. — Повтори еще раз. — отчаянно просит он на ухо Дань Хэна.       Когда поезд останавливается на станции у входа в Аллею Аурум, Дань Хэн наклоняется к нему. Он шепчет на ухо Рену слова, запечатленные в его сердце, и чувствует, как по лицу Фоксианца пробегает дрожь. После этого Дань Хэна прижимают к себе так сильно, что ему становится трудно дышать. Он ругает Рена за это, но его успокаивает жесткий, восхитительный поцелуй. Он длится слишком мало, и оба с раскрасневшимися лицами и желанием в глазах. Дань Хэн напоминает, что они прибыли на остановку.       Снаружи, крепко сжимая руку Рена, Дань Хэн чувствует благодарность за прохладный ветерок, который успокаивает его перегретые щеки. Послеполуденное солнце ярко светит, заставляя Дань Хэна щуриться от дискомфорта, а затем его зрение резко темнеет. Он быстро моргает, когда солнцезащитные очки Рена аккуратно ложатся ему на лицо. — Разве они тебе не нужны? — растерянно бормочет он.       — Они тебе идут больше.       Дань Хэн закусывает губу и отводит взгляд. Он раскраснелся с ног до головы, и близость к Фоксианцу, который держит его за руку так, словно от этого зависит его жизнь, ничуть не облегчает состояние. До "Звездного Лиса" отсюда не так уж далеко, и чувство досады от того, что придется расстаться, растет по мере того, как сокращается расстояние до места работы Рена.       Когда они останавливаются перед кафе, где уже вовсю кипит работа, как раз к началу обеденного перерыва, Рен поворачивает Дань Хэна лицом к себе. Дань Хэн благодарен за то, что его глаза не видно из-за очков, потому что теперь, когда его пульс учащенно бьется, а грудь сдавлена от счастья, Фоксианцу будет слишком легко его прочитать.       — Повтори еще раз. — просит Рен, ухмыляясь от уха до уха и наклоняясь к лицу Дань Хэна. Он так невыносимо привлекателен - самоуверенный и восторженный, - что Дань Хэн почти хочет отказать ему из принципа.       Но вместо этого он улыбается. — Скажу позже, когда ты придешь домой. — шепчет он, чувствуя себя скованно в толпе людей, окружающих их.       — Но мне нужен заряд энергии перед работой. Там просто ад.       — Ты справишься.       — Детка, ты так жесток со мной. — с драматическим вздохом сетует Рен. Однако он не настаивает на своем и в последний раз обнимает Дань Хэна, притягивая его к себе. Он осыпает лицо Дань Хэна поцелуями, пока тот не начинает извиваться, пытаясь вырваться.       — Напротив, я бы сказал, что ты довольно избалован. — возражает Дань Хэн слишком сладким тоном.       — Тогда избалуй меня еще больше.       Дань Хэн вырывается и защитно скрещивает руки на груди. — Ты опоздаешь на работу, Рен. — когда он пытается перевести дыхание, ему становится трудно это сделать, когда Рен ухмыляется ему в ответ. Свет в его глазах, неземная улыбка - от этого у Дань Хэна слабеют колени.       — Ты собираешься домой? — спросил Рен, выпрямляясь и поправляя одежду, чтобы выглядеть более респектабельно.       Дань Хэн качает головой. — Пока нет. Сначала хочу кое-куда сходить.       — Мм, тогда береги себя. — Рен наклоняется для очередного поцелуя, и на этот раз Дань Хэн не сопротивляется, мягко прижимаясь губами к губам любимого. Каждый их прощальный поцелуй, короткий и сладкий, был таким же обезоруживающим, как и предыдущий.       С замиранием сердца Дань Хэн наблюдает за тем, как Рен отворачивается, прощально помахав рукой. Он направляется прямо к входу в кафе, и Дань Хэн слышит, как звякает колокольчик над дверью, когда он входит и закрывает дверь за собой. В голове Дань Хэна промелькнули воспоминания о первом дне их знакомства.       Каким не осведомленным был тогда Дань Хэн. Он зашел в это заведение только по просьбе Стеллы, не ожидая, что звон колокольчика возвестит о прибытии человека, который будет значить для его больше самой жизни. Это был язвительный Фоксианец, чьи ругательства донеслись до потрясенного Дань Хэна. При одном взгляде на дикого и необузданного Рена он почувствовал, как старый Дань Хэн дрогнул, а новый - бросился вперед, чтобы рискнуть и вступить в безрассудные и смелые отношения.       Дань Хэн улыбается сам себе и поворачивается на пятках. Он засовывает руки в карманы своего огромного плаща и отправляется по извилистой Аллее Аурум. В это время суток Аллея заполнена Фоксианцами всех ростов, возрастов и полов, торговцами, зазывающими в свои лавки, и детьми с лисьими хвостами, выпрашивающими у родителей закуски. Дань Хэн поглядывает на вывески магазинов, проходя мимо, и сомневается, в правильном ли направлении он движется.       К счастью, первый же Фоксианец, которого он останавливает, чтобы спросить, - добродушный джентльмен с седой шерстью в лисьих ушах - услужливо указывает ему на витрину магазина на другой стороне улицы. Дань Хэн благодарит его за помощь и направляется туда, ловко уворачиваясь по пути от энергичной группы детей и их изможденного учителя. Деревянная вывеска, висящая над магазином, ясно говорит о том, что именно сюда он и направляется.       Дань Хэн делает глубокий вдох и открывает дверь. Колокольчик звонко оповещает находящегося внутри торговца о его прибытии. — Добро пожаловать, покупатель! — радостно приветствует его женщина, ее лавандовые волосы собраны в небрежный пучок. — Чем могу быть полезна сегодня?       На прилавке под ее изящными коготками лежат ряды безупречно выглядящих драгоценностей, вставленных в ошейники всех видов, форм и размеров. Дань Хэн залюбовался впечатляющим видом бриллиантов, рубинов и изумрудов, украшающих ошейники в самом верхнем ряду. В витринах слева он видит не менее прекрасные кружева, атлас и кожу, которые радуют глаз.       — Я бы хотел сделать индивидуальный заказ, если можно. — просит Дань Хэн, сдвигая солнцезащитные очки вверх, чтобы они легли на темный волосы.       — Конечно, сэр. — отвечает женщина, радостно хлопая в ладоши. Она тянется под прилавок и достает блокнот и шариковую ручку. — Какой именно камень вы хотели бы вставить в изделие?       Взгляд Дань Хэна останавливается на одном из нижних рядов ошейников. Его внимание привлекает светящийся зеленый камень, и он наклоняет голову, долго рассматривая его.       — Да, — наконец отвечает он, — я бы хотел нефрит.