Падение Икари

Веки раскрылись с ощущением ужасной, давящей боли в висках и области глаз. Тусклый свет порезал сетчатку, как прежде слепому зверьку, от чего длинной непрерывистой «нотой» боль передалась с глазных яблок в лоб. Брови сдвинулись, морща лоб, в отвращении к этому неприятному чувству, а зубы, что были выставлены на показ из-за раскрытых губ, сжались сильнее, от чего жевательные мышцы напряглись полосами с обеих сторон. Повертев головой, пытаясь отряхнуться от ощущения чего-либо в целом, тело наконец издало протяжный, хриплый стон. После серии болезненных, коротких вдохов, тело, выдыхая, закашляло, обжигая свою трахею и лёгкие. — Наконец проснулся? — эхом раздался по перепонкам строгий голос. — Жаль, что ты выжил, Мол - делом меньше стало бы. — выдохнул зрелый мужчина прикрывая глаза, чуть сдвинув брови к переносице. Мол наблюдал за широкой спиной седого напарника, что удалялся в угол комнаты. Остановившись у деревянного столика, он взял в руки нож, которым явно уже что-то резали, судя по ещё не засохшей крови. Крепко сжав его в руках и согнув руку в локте, Фолк мрачно уставился на лежавшего, беззащитного Мола, который устало глядел в его сероватые глаза. После недолгой паузы, Фолк спросил: — Кушать хочешь? Мол кивнул. Уставившись обратно в потолок, он смиренно начал ждать, слушая стуки ножа о дерево, треск металлической посуды и звонкие брызги воды. Через какое-то время ярко запахло дымом, горящим древесным углём, свежим ароматом рубленых овощей. После что-то зашипело, — «Жарит...», — принюхался Мол. — «Говядина с овощами». Тёплый, ароматный дымок приятно оседал на рецепторах. И всё же глубоко дышать Мол не рисковал. Он не сильно переживал о том, что по собственной глупости лежит с ожогами слизистой лёгких, но его раздражала перспектива лежать без дела. — Чаю? — прозвучало из того же угла. Мол вновь кивнул в ответ, даже не поворачиваясь к Фолку, который уставившись ждал ответа. Фолк не заставил ждать. Посуда на подносе лязгнула, как только его положили на тумбочку рядом с кроватью. Придвинув тумбочку поближе, мужчина спросил: — Есть сам сможешь? В ответ увидев лишь тёмные глаза, что безмолвно смотрели на него, Фолк поставил стул и сел к напарнику. Нехотя, он вилкой отрезал кусочек мяса и протянул к губам лежащего Мола. Уголки губ лежачего поднялись в широкой улыбке, из-за них выглянули прокуренные, но пока ещё светлые зубы. Он засмеялся так громко, как ему позволяло состояние. — Вот гнида. — кинул он вилку обратно на поднос. Фолк зашагал к двери, схватил ручку и напоследок добавил: — Я пойду проверю эту деревню ещё раз. Похоже, что дым начал рассеиваться. ..... Дверь, издав короткий скрип, аккуратно закрылась, оставив Икара вновь одного. Тяжело вздохнув, он направил взгляд на свою перевязанную руку, — «И пальцем шевельнуть не могу». Рука его обгорела и, хоть пальцы были на месте, рваные раны от въевшихся в плоть осколков повредили и связки и сухожилия кисти. Под слоями бинтов и специальных мазей Икар не чувствовал ничего. Медленно опустив предплечье на кровать, он попытался улечься. Из-за ноющей головы, заснуть Икар не мог, и ему только и оставалось, что думать о случившемся. Первым, кого он ошарашил резком шумом от схлопнувшегося бласта, был его сосед, который минуту спустя постучался к Икару. В тот момент коллега нашёл его упавшим на пол. Светловолосый мужчина держался за руку и тихо стонал от боли сквозь зубы. ...Следующей он потревожил Селину, которая, лишь увидев рану, попросила доставить его в ближайшую больницу, со словами: «в лазарете с таким не работают». На пару с садовником, который совершенно случайно был втянут в это, Икара доставили в палату и начали срочно оперировать под местным наркозом. А сейчас он в пустой палате старался сам разобраться в случившемся. В жизни он не видел ничего подобного. Ни эрзит, ни бласт, обработанный или нет, не был похож на тот, что взорвался у него в руке. Это не было похоже на взрыв вовсе. Камень будто разорвало изнутри, от давления, — «И это жжение на кончиках пальцев», — пытался вспомнить ощущения Икар, — «Как током ударило». Он отчётливо помнил - камень был пустым и нотт в нём не просвечивался, — «А затем, как по волшебству, шлейфы отошли от моих пальцев». — Как по волшебству... — тихо произнес парень, двигая пальцами целой руки. В голове возникли несколько по-детски глупые мысли о том, что это колдовство, которое он неосознанно сотворил, но мысль Икар тут же отбросил. В нём самом мог быть «след» нотта, ведь, как никак, он есть во всём, тем более в том, кто непосредственно работает с бластом. Дальнейшие раздумья прервал, уже изрядно надоевший, скрип двери. (Возможно когда-нибудь их наконец смажут). — Добрый день. — ещё не показавшись из за двери прозвучал мужчина. — Заходите. — позвал его Икар. В комнату зашел высокий, немного неопрятный человек. Он кивнул, глядя на больного, и подошёл к койке. Незнакомец положил руку на каркас кровати, возле переднего её края. — Рад, что ты в добром здравии, Икар. — окинул он взглядом руку, — Когда услышал, что с тобой произошло, не на шутку перепугался. На лице Икара тут же возникло замешательство: фразы мужчины были полны участия, но в глазах читалась скучающая отрешенность. — «Если сейчас я в добром здравии, то здоровьем сотрудники Парфенона не блещут», — хмыкнул он. Икар разглядывал смуглого гостя. И всё же его Икар видел впервые. — Хоть наше знакомство происходит раньше, чем планировалось, — немного замялся гость в продолжении фразы. — Меня зовут Эрл Риас. Я руководитель экспедиции... Один из, а также инструктор по безопасности. — добавил он после очередной паузы. «Меня никто не инструктировал...», — недоумевал Икар, впервые услышав о такой должности. Было непонятно, это его манера речи или мужчину что-то волновало. Осмотрев комнату, гость нашёл, придвинул и уселся на стул, там же, где и стоял до этого. Больной же не произносил ни слова, лишь наблюдал и слушал. Гостя это особо не волновало. Положив ногу на ногу, он продолжил: — Я хотел извиниться и проявить искренние соболезнования о том, что произошло... От себя, а также от лица руководителя исследовательского отдела. Голос Эрла был уставшим. —Я бы хотел знать, что именно произошло. — сказал Икар, делая акцент на слове «именно». Эрл поджал губы, напрягая соответствующие мышцы, после чего цокнул, делая вдох. — Мы предполагаем, что при сортировке материала, этот дефектный бласт попал в контейнер с обычным... Такое, крайне редко, но случается. — Ни разу не слышал о таких «дефектных» бластах. — усомнился Икар. — Явление, повторюсь, редкое, о таком могли и не написать в университетских книгах. — съязвил Эрл, чего собеседник не заметил. Однако, не по этой причине, но голос Икара стал грубее. — Врач сказал: если рука сохранит мелкую моторику, это можно будет считать удачей. — он с трудом приподнял руку, и этот жест был красноречивее любых слов. — А потом предупредил, что стоит ждать худшего. — тень от надбровий мрачно перекрыла светлые глаза. — Но нам-то известно, что «худшее» может ожидать нас обоих, — голос Икара стал тише, но острее. — Верно ведь, инструктор... по какой безопасности вы там числитесь, Риас? Зрачки Эрла сузились, но никаких знаков, что сказали бы о его беспокойстве, он также не подавал. — Я могу оказаться последним, кому повезёт. Потому стоит уведомить тех, кто с камнями работает, редкое это явление или нет. Тихо вздохнув, гость согласился: — Я обязательно передам это руководителю. Икар, хоть с ним и согласились, в какой-то мере, был возмущён. Он чувствовал подвох в словах Риаса, точно как и его усталость и неохоту вести эту беседу. — Будьте добры. ... В Парфенон Икар вернулся на следующее утро. Комната его была прибранной, что, конечно же, озадачивало. Даже коврик, что был у стола, был без единого пятнышка крови и это было странно, учитывая размах произошедшего. Личные вещи, к его счастью, были нетронуты — небольшой слой пыли, накопившийся из-за любви к работе Икара и нехватки времени остался. Парень не знал, как относиться к такой избирательной «заботе». Вместе с сомнениями, возникшими из разговора с Риасом, всё это вызвало подозрения. Протирая гладкий стол, он с некоторой печалью наблюдал, что здесь ничего не осталось: — «Хоть один маленький осколок», — но нет, абсолютная блестящая чистота. Икар решил развеять этот туман сомнений. Вопрос о дефектном камне настолько его волновал, что он пару часов искал хотя бы его упоминания в книгах, взятых из библиотеки на днях. Он читал о колониях бласта, что могли наполнять пещеры, огромных и, в какой-то мере опасных. О камнях с тонкими стенками - тиморе, что были хорошими проводниками, но всё же не могли вбирать нотт из такого незначительного источника как человек. Также в голову Икара пришла мысль о том, что на искомый им камень похоже устройство артрака, однако и он был больше похож на магнит, и для человека не представлял опасности. Вновь перелистнув страницу большим пальцем, перетаскивая её за нижний край, Икар осознал - что ни в одной из книг нет ничего похожего на то, с чем он столкнулся. Часы, стоявшие на одной из полок рабочего столика, показывали, что на обед Икар явно уже не успевает. В такое позднее время даже камней на обработку не выдавали, — «Мне бы их всё равно не выдали», — заключил он, глядя на перевязанную руку. Глаза сильно устали. Да и думать стало утомительно. Так что за чтением провести остаток дня Икар не мог. Если так задуматься, ему было чем заняться. Чем-то, что не связано с работой, но что-то, чего он не мог лично уловить в своём потоке мыслей, отталкивало его от привычного другим отдыха. Сам Икар и не искал этого, видимо, поэтому оно стало столь незаметным. Выйдя из своей комнаты, перед этим открыв окно нараспашку, чтобы освежить её, он отправился в фойе. За стойкой регистратуры, неизменно, сидела Селина и сосредоточенно заполняла документы. Икар прошёл чуть вперёд и наблюдал как темнеет за стеклянными панелями. Неба не было видно из фойе, но можно было почувствовать, как вечер вступал в свои права. Ближе к забору загорелся огонёк. Кто-то закурил сигарету. Окинув взглядом Селину, которая всё ещё не замечая его, периодически перелистывала страницы и сверкала ручкой, Икар вышел на улицу. У забора одиноко стоял Эдгар. Он, бывало, курил и с другими сотрудниками на пару, беседовал с ними о своём, однако, по наблюдениям Икара, у него было не так много приятелей здесь. Вспоминая их последний разговор, ему стало как-то неловко. Извиняться он не думал, но всё же не хотел чувствовать напряжение между собой и Эдгаром. Мужчина пусть и заметил подошедшего, просто продолжал курить. Уголки его рта опустились ниже, потянув за собой губные морщины. — Добрый вечер, Морэ. — обратился он, дойдя до забора. — Добрый, Фанмис. — с явной неохотой ответил мужчина. — Провожаешь солнце? — Наверное... — всмотрелся в небо Эдгар и выдержал паузу. Выдыхая дым и наконец повернувшись к собеседнику, протянув сигарету спросил: — Присоединишься? — Увы, не курю. Убирая пачку в карман, Морэ заметил перевязанную руку Икара. — Что с рукой? — взглядом указал он. — «Производственная травма». — Ясно. Продолжая смотреть на закатывающееся солнце, Эдгар докуривал свою сигарету. Икар молчал и тоже начал смотреть на этот пейзаж, задумавшись о своих взаимоотношениях с коллегой. Икар наконец спросил: — Всё ещё в обиде на меня? Мужчина застыл, держа чуть дальше от лица тлеющую сигарету. Он ничего не ответил, но выглядел раздраженным. Вопрос застал его врасплох, а формулировка делала любой ответ на него ответ крайне инфантильным, несерьёзным, уничижительным. Так ему казалось. Ноздри его дрогнули, а край носа приподнялся на мгновение в эмоции, которую Икар не распознал. — Не понимаю о чём ты. Икар смотрел на него, чуть повернув голову. Ему сложно было поверить, что Эдгар забыл об этом. И всё же, если он решил, что ссоры между ними не было, то это и к лучшему - больше не придётся переживать из-за этого. Не придётся чувствовать сковывающий импульс всякий раз, когда встречаешься взглядом. «Славно», — заключил Икар. — Морэ, ты ведь уже долгое время работаешь с камнями... — повернулся он к Эдгару, решив перейти сразу к делу. — Знаешь что-нибудь о дефектном бласте? Метнув окурок на дорогу, мужчина выдохнул горький дым и вопросительно взглянул на Икара. — Впервые слышу. —но, видимо, заинтересовавшись, он спросил, в своей манере: — Кто тебе сказал такую глупость? — Риас. — Эрл Риас? Эдгар цокнул языком. Он закрыл глаза и сделал глубокий вздох. Эмоций скрывать он не умел - что-то, очевидно, тревожило его. Он услышал лишь имя и, по-видимому, выдуманный термин, но явно сделал какое-то заключение. — Слушай, Фанмис, — не сдержавшись, обратился Эдгар. — Я знаю что ты очень любознательный и упёртый парень, но... Когда кто-то достаточно важный, но при том жутко подозрительный, просит тебя сделать вид, что всё хорошо или, что ты о чём-то ничего не знаешь - то лучше так и сделать. Икар молчал. Эдгар поправил воротник своей курточки и прочистил горло, повернув голову в сторону, прикрывая сжатые, сухие губы рукой. — Уже слишком поздно, я уж пойду домой. — напряжение с его лица всё также не спадало, но голос стал приятнее, мягче. — Подумай о моём совете, но не рассказывай о нашем разговоре... Кому бы то ни было. На сим Эдгар, слегка сгорбившись и положив руки в карманы своей куртки, ушёл вниз по улице, оставив Икара одного. К совету Эдгара он всё же решил прислушаться и, хоть вариантов, с кем ещё обсудить этот вопрос, у него было немного, Икар не станет более поднимать эту тему. С упрёком в лице и недовольным вздохом он поднял окурок с земли и выкинул его в мусорку, после чего и сам отправился по делам. ... Конец четвёртой части.