Падение Икари

Всё же, как и ночь всегда сменяется днем, так и безжизненные руины сменялись на оживленные деревни. После пары дней странствий двое измотанных мужчин нашли, наконец, место для привала, хотя это опять было связано с работой. Путь Мола и Фолка никогда не был прост. Мало того, что они были вынуждены всегда выслеживать хаос, так при этом должны были от него же и скрываться. Игра в салочки с самой смертью, вот как можно описать их деятельность. Стоило дойти до хлипких ворот, которые должны были защищать деревню от нападений, их сразу встретил парень с ружьем наперевес. «Вооруженный сторож», — подумал Фолк и встал ровно, чтобы не провоцировать его. «Психологический бой», — заметил Мол, поняв, что ружьё было деревянным. — Стойте, где стоите! — прокричал он. Мол сделал шаг вперед, не отрываясь от глаз парня. — Я не шучу! — взял он на мушку чужака. — Ещё шаг и я выстрелю. — Совсем с дуба рухнул? — включился Фолк. — Сейчас же остановись. — Зрение тебя, видимо, подводит, старик. — руки сторожа задрожали. — Ружье ненастоящее. Мол шагнул ещё раз и тут же раздался громкий выстрел. Вороны разлетелись в разные стороны, а в ушах повисло слабое гудение. Ружье оказалось настоящим, к удивлению Мола. По крайней мере рабочим. Хотя «ружьем» это было все еще сложно назвать — так, самодельная пороховая трубка с прикладом-палкой. Но что ещё больше удивляло, так это то, что на нём не было ни царапины. — «Ведь ружьё не царапает», — посмеивался про себя Мол. В небольшом клубе дыма откашливался сторож. Его деревянный дрын подгорел от выстрела. — А что из него должно было вылететь? — насмешливо спрашивал Мол, подходя к нему всё ближе. — Чёрт тебя дери, Мол! — нагнал того Фолк. — Сдохнуть бы тебе хоть разок, чтобы понять, что процесс этот необратимый. — Да ладно тебе, — отшучивался он, — тебе ли не знать, что палка не стреляет. — Выстрелила, знаешь ли. — проворчал Фолк. Парнишка в страхе отполз назад, бубня под нос то ли молитвы, то ли проклятия. Со стороны деревни донесся гул, и, не заставляя себя долго ждать, подбежали люди. Они с опаской смотрели на чужаков, сжимая в руках кто что: вилы, молоток, метлу. Но всё же кто-то из деревенских взял на себя смелость заговорить. — Кто вы такие и что вам нужно? — прозвучало из толпы. Набрав побольше воздуха в легкие, выставив вперед мускулистую грудь и гордо возвышаясь над деревенскими, Мол хотел было вытворить очередную глупость, но его тут же прервал Фолк. — Простите за это недоразумение. — ударил он в плечо напарника, проходя мимо него. — Нам довелось услыхать, что в вашей деревне беда случилась. Вперёд всех прошла средних лет женщина. — Вы, господа, ни меньшая беда, скажу я вам. Говорите давайте, что вам нужно от нашего скромного поселения? — Нам лишь нужно поговорить со старейшиной деревни. Повисла несколько подозрительная тишина. Фолк понимал, что какого-либо доверия к ним у жителей нет, но их напряжение и молчание наводило на определённые мысли. — Мы из администрации города Назомы. — немного преувеличил мужчина, но не соврал, так как они действительно имели отношение к государственным структурам. — Соседняя деревня оказалась разрушена, и потому мы поспешили сюда, пока беда и вас не настигла. Волнение среди толпы усилилось. К предводительнице подошёл паренёк и начал что-то шептать на ухо. — Со старостой что-то стряслось? — прибавлял накалу Фолк. Мол решил поддержать напряжение и добавил. — Прискорбно, если так и есть. Это сработало, и после недолгого размышления женщина рассказала им: недавно несколько жителей пошли к родным в соседнюю деревню и пропали. Староста, обеспокоенный этим, отправился выяснить, что случилось, но уже целый день от него нет ни слуху ни духу. В деревне начались волнения. — Так, значит, и на них напали тисы? — поинтересовался Фолк. — Вряд ли колдуны-кочевники на такое способны, — немножко подрагивала подгоревшая «палка» в руках сторожа. — Жители считают, что на соседей наших обрушился гнев древнего зла. —Это ещё какое? — включился Мол. — Сын старосты изучал письмена, в которых говорилось про некого демона. — поведал им парень, который, по-видимому, был близко знаком с сынком. — Вот жители и считают, что он напал на них. — Наш староста всегда был ответственным, но сына он так избаловал, что это ему вышло боком. — добавил второй попутчик. — Хотя кто-то говорит и обратное... Мол, это наказание от демона за неверие. Мол невольно повернулся, подумав, что произнесли его имя. — Дальше мы не пойдём, уж слишком это опасно. — развернулся мужчина. — Вы тоже будьте осторожны. Благ вам. Напарники попрощались с попутчиками и направились в разрушенную деревню. Там царила гнетущая тишина — ни звука, ни малейшего движения. Странный дым, словно живое существо, обволакивал всё вокруг, не позволяя разглядеть ничего дальше пары метров. Лишь размытые контуры разрушенных домов угадывались в сером мареве. Фолк насторожился, встав подальше от дыма. Его напарник, как и подобает любому не обремененному благоразумием молодому человеку , сделал шаг вперёд, два, три... — Видишь там что-нибудь? — кинул спичку Фолк, так, что она улетела в дым и тут же там растворилась. Мол сделал вдох, желая ответить мужчине, но тут же закашлялся. — Ты в порядке? — сделал Фолк шаг вперёд. Мол не переставал кашлять, прикрыл рот ладонью и согнулся. Он выставил руку в сторону напарника, говоря ему «стоп». С очередным протяжным кашлем, из-под пальцев напарника на землю просочились несколько капель крови и оросили собой землю. То, что испытал Мол, пожалуй, можно было сравнить с резким вдохом сигаретного дыма, обжигающего, едкого, что также заставлял закашляться, но с кровью и ожогами ротовой полости. *** Эдгар сморщил лицо, но курить всё же не перестал. Он стоял во дворе Парфенона, окружённый пожелтевшими деревцами и кустами. Рассветное солнце донимало его бликами из окон жилых зданий и он пытался скрыться от них, бледный и хмурый, как вампир, правда старый, будто свет уже чуть его сморщил. Хотя в большинстве своём морщины были следствием частого раздражения. Ничего не предвещало беды, но так же неожиданно, как он поперхнулся дымом, перед ним предстала уже знакомая ему девочка — Оля. Полная энергии и решимости, несущая, по его мнению, дурную весть. Порыв ветра, что раскачивал ветви его «умиротворенной» жизни. — Идите курить в другом месте. — чётко выразила она недовольство в своём указании. Не взглядом, так как он практически не менялся от случая к случаю, но тоном голоса. Мужчина, в свою очередь, отвёл руку с сигаретой в сторону и в идентичном девочке тоне ответил: — Мне и здесь хорошо курится. — А здесь нельзя. — не утихал «ветер». — Ты тут даже не работаешь, Олечка, откуда же тебе знать? Она скрестила руки на груди, наполнила легкие воздухом и коротко выдохнула. — Чтобы знать правила, не обязательно работать здесь. Эдгар цокнул, вместе с тем вдыхая сквозь зубы. Его носогубные складки поднялись, а брови сморщились и чуть опустились, не скрывая недовольство. — Дай бог уйти мне на пенсию до того, как ты сюда устроишься. — проворчал он и, держа сигарету повыше, нехотя отправился к калитке, лёгким толчком ноги открыл её и вышел за забор, где продолжил курить. Но в момент, постоянно опущенные уголки губ мужчины поднялись, а сигарета, горящую часть которой он надломил, рассыпав пепел, полетела в мусорное ведро возле деревянного столба. — Добрый день, Эдгар. — подошла к нему короткой поступью невысокая, аккуратно сложенная девушка. Лучи солнца, так ненавистные Эдгару, игрались с её волосами, которые были собраны в небольшой пучок, а круглые очки подчёркивали неравнодушный к чужим проблемам взгляд. Повернувшись в сторону и прилично откашлявшись в кулак, пытаясь прочистить горло, Эдгар спешно прохрипел ей в ответ. — Добрый, Танюша. — не имея других вариантов, он сглотнул неприятный вкус гари и голос стал яснее. — Вижу, тебя уже выписали. Её мягкие черты изобразили робкую улыбку. — Да, буквально вчера. — Рад видеть тебя в добром здравии. — А вы выглядите очень напряженным. Что-то случилось? — поправила она очки и чуть наклонила голову на бок, вглядываясь в собеседника. — Как тебе сказать... — медленно завёл он жилистой рукой чёлку назад, поглядывая в сторону кустов дворика, где до этого столкнулся с Олей. — С твоим уходом совсем тут не осталось совестливой молодежи. Татьяна сложила руки и один её вид давал понять Эдгару, что она готова слушать. Немного смущённый своим положением, но с желанием хоть кому-то пожаловаться, темноволосый мужчина начал: — Недавно я решился помочь одному новому работнику, по доброте душевной, — поставил он руку на сердце, а потом провёл перед собой вниз, возвращая на место. — Рассказал, что к чему, обучил своей технике, а он, вдумайся, нахамил мне и даже... Эдгар хотел было сказать, что тот новый работник даже не поблагодарил его, но это было неправдой. Мысли его спутались, — «А то, что он мне хамил, правда?». Конечно, в тот вечер мужчина был очень напряжён по некоторым причинам, тем более один вид Икара, наталкивал его на неприятные образы, не давая покоя. Задумавшись об этом и почувствовав некоторый стыд, Эдгар заключил: — В общем, изрядно испортил мне настроение. — показательно усмехнулся он. Не заметив заминки, как казалось мужчине, собеседница ответила: — Сегодня вы очень сдержаны в этом плане, Эдгар. От похвалы Татьяны на лице его заиграла ухмылка, но раскрывать, что ему нравится такого рода комплимент он не хотел. — Ладно уж... — поправил он воротник потрепанной кожаной куртки. — Спасибо тебе, что выслушала. Если понадобится помощь с работой, дай знать. — Всегда пожалуйста. — девушка качнулась в налево, в сторону Парфенона. — Я, поспешу заселиться обратно до окончания обеда, а вы можете сходить и выпить чего-нибудь горячего, успокоиться. Не отказавшись от хорошей идеи своей молодой коллеги, Эдгар распрощался и пошёл вниз по улице. Татьяна смотрела вслед уходящему мужчине, — «В кофейню», — думала она. «В паб», — уверенно заключил Эдгар. Желая избежать встреч с коллегами, которые, ей думалось, точно будут спрашивать обо всём случившемся, Таня специально решила заселиться обратно в это время, пока все обедают. «Ну или не все», — ещё не открыв стеклянную дверь, заметила она Селину, привычно сидящую у регистратуры. Стоило прибывшей зайти, Селина подняла голову и отложила в сторону книгу, ловко положив закладку меж страниц. — Татьяна, ты? Подходя к регистратуре, Таня стянула с себя пальто и повесила на предплечье. — Здравствуй, Селина, давно не виделись. — скорее шутила она. Встала смуглая девушка, приветствуя знакомую. — Я уже успела соскучиться по твоему милому личику. — подключилась к иронической шутке вторая. — Ты как всегда меня смущаешь, Селина. — сложила она обе руке на животе, ладонью поверх другой. — Мне тоже радостно тебя видеть. Улыбаясь чуть размыкая губы, Селина закопошилась в ящиках в поисках ключа от комнаты Тани. — Мне просто нравится смотреть за твоей реакцией. — сказала она, открывая очередной ящик. Девушки были знакомы пару месяцев, и то через подобные короткие разговоры, но общение их складывалось довольно гладко, что несомненно радовало Татьяну. — Что-то совсем не могу найти твоего ключа. — с озадаченным лицом, встала Селина, опираясь руками о край стола. — Я посмотрю у себя в кабинете, хорошо? — Хорошо. — приподняла взгляд Таня. — Тогда жду тебя здесь. Селина спешно удалилась, оставив Татьяну одну. В ожидании девушка села за один из столиков, находившихся в фойе. Персонал всё ещё был на обеде. Поглядывая на часы на стене за регистратурой, она отбивала секунды по деревянному столу под звук часов, думая о чём-то далёком. Пара сотрудников проходили через фойе, к счастью, не обращая внимания на девушку. Один мужчина остановился возле регистратуры. Высокий и широкий, как стена, и, по-видимому, что-то искавший. Ещё до того, как Таня успела спросить, ищет ли тот Селину, незнакомец повернулся. Чёткие и твёрдые черты лица, глаза мутного стекла, затемненные густыми бровями, — девушка не сразу, но всё же узнала его. Они когда-то учились вместе в одном университете, и, стоит признать, Татьяна в нём была тогда заинтересована... Пускай и за весь период обучения так и не осмелилась с ним познакомиться поближе. «Узнал ли?», — задавалась вопросом Таня, поджав сухие губы. — Здравствуйте, девушка. — опередил её Икар. Татьяна заметила, что смотрел он на неё, изучающе, точно пытаясь что-то выяснить. Взгляд его из подлобья был мрачноват: нависшие веки и невыразительное лицо играли против него. По коже рябью прошла волна легких мурашек. Хотя подобный тип мужчин всё ещё был приятен глазу девушки, так что волнение это было не только от неожиданной встречи. — Вы же Татьяна Клисше? — спросил нависшей тучей мужчина, после непродолжительной паузы. — А вы, конечно, Икар Фанмис. — ничуть уже не сомневалась она. Собеседник чуть раскрыл глаза и уверенно ответил. — Да. — и заинтересованно, а может из вежливости, продолжил. — Вас недавно выписали, если не ошибаюсь. Как самочувствие? «Видимо слухи разлетелись достаточно быстро», — заключила Таня. Ее это не особо радовало, но проявленное участие было приятно. — С божьей милостью, — произнесла она на «святом» языке, смягчая и проглатывая некоторые окончания. Эту фразу можно было применять много где, сейчас она значила, что всё хорошо. На древнем таальском, предке современного йоменского языка, велась служба в церкви, и хоть верующих в Назоме было не так много, подобные фразы знало немалая часть людей. — И нашим усердием, — продолжил Икар на том же языке. — Вы ходите в церковь? — с искренним удивлением спросила праведная девушка, одной рукой прикрывая разомкнутые губы. Голос его помрачнел. — Ходил. Но это давняя и совсем неинтересная история... Собеседник сразу дал понять, что он не очень хочет говорить об этом этапе своей жизни. Татьяна молча приняла это, хотя и хотела бы расспросить его — не часто в научном центре встретишь прихожанина. Пауза затягивалась, а Селины не было уже долгое время. У девушки вспотели ладошки: сама по себе она не была общительна. Напряжение заставляло ее действовать увереннее, чем обычно, однако она была одной из тех людей, кто перед диалогом, как правило, готовился. — К слову, Татьяна. — решил Икар, по видимому, сменить тему. — Вы работаете с кем-то в паре? — Чаще всего я работаю одна, — держалась Таня. — Иногда мне помогает Эдгар Морэ, реже моя подруга Гера Чатзе, если, конечно, ты их знаешь. Забывшись в моменте, девушка обратилась к собеседнику на «ты». Для Тани это представлялось дурным тоном, но она не подавала виду, надеясь, что и Икар это прослушал. На лице строгого мужчины появилась довольная ухмылка. — Знаю. С Эдгаром мне тоже приходилось работать и с Герой я часто пересекаюсь. Она как раз рассказала, что ты так же работаешь здесь. Он вторил ее неформальной «осечке». Ее глаза чуть-чуть прищурились, как когда человек рад и чувствует облегчение, а уголки губ дернулись вверх. Всё шло хорошо и непринужденно, так что душа девушки успела расслабиться: этот джентльмен не отличался от ее представления об Икари как о приятном и милом человеке. Тут Таня вспомнила недавний разговор с ворчливым коллегой. На лице появилась довольная ухмылка. — «Икар ведь совсем недавно устроился». Немного опасаясь, она ненавязчиво спросила: — Вы хорошо сработались с Эдгаром? Икар призадумался. Заведя руку к затылку, разглаживая волосы, он ответил: — Эдгар хороший сотрудник, ответственный, — чуть понизив голос он сделал паузу. — Но мы с ним не сработались. Уже догадываясь, на кого хотел было жаловаться немолодой сотрудник и чувствуя легкое дежавю, она уточнила: — Что случилось между вами? — Думаю, мы просто не сошлись во взглядах. — на выдохе произнёс Икар. Прикрывая глаза, девушка коротко усмехнулась. — У него действительно сложный характер. — Но, видимо, ты с ним справляешься? — поинтересовался он. — Если не вступать с ним в дискуссию и принимать его, скажем, резкость, — смягчила она его особенность. — То можно узнать, какой Эдгар приятный и понимающий человек. Взгляд Икара стал строже. Он скрестил руки на груди и чуть наклонил голову набок. — Тебе ведь неприятна эта «резкость»? — делал он акцент на описательном слове. — Зачем её принимать? Вопрос застал Клисше врасплох, чего она не смогла скрыть. — Ну~у... Терпимость — основа вежливости. — ответила Таня, поправляя свои очки и отводя взгляд. — К тому же я сама обращалась к нему за помощью, и то, что он не очень чуткий, можно опустить. Икар выглядел задумчиво. После короткой паузы, с некоторой отягощением, а может и неохотой, он ответил: — Терпимость, Татьяна, не означает терпеть. Высказывание лишь сильнее озадачило девушку. Более того, ей оно показалось грубым. Но что больше всего тревожило Таню, так это то, что она не могла возразить, то ли из присущей ей вежливости, то ли от того, что эта мысль была ей близка. Не остановившись на сказанном, он добавил: — Поощряя подобное отношение к себе, ты лишь закрепляешь его. Возмущение возрастало, а с ним и непонимание происходящего, — «Это спор? Нотации? Зачем он всё это говорит?». Таня теряла нить разговора, а образ добродушного, кроткого, застенчивого парня, которым она видела Икара разрушался. Как бы она того не хотела, диалог начал видеться в негативном ключе, мягко говоря - дискуссия. — И всё же, Фанмис, принимать некоторые... Не самые лучшие черты, — вновь смягчила девушка, непривычно ей, жестикулируя. — Приходится, ведь самые различные качества формируют человека. К тому же, с этими людьми в любом случае придется рано или поздно работать. — Молчать, когда не нравится отношение друзей или даже знакомых к себе, это своего рода неуважение. Не успела девушка что-либо сказать, как со стороны зазвучал знакомый голос. — Танечка! — из ниоткуда явилась потерявшаяся Селина. — Господи, я очень сильно тебя задержала? Будучи уже длительное время в таком неприятном напряжении и, как казалось, не без вины регистраторши, Таня сухо ответила: — Очень. — Прости пожалуйста! — с небольшой наигранностью в голосе, но искренностью в глазах, сказала Селина. — Твои ключи... Совсем затерялись. — неуклюже сложила она руки на груди, положив стальной ключик на стол. Стараясь скрыть обиду, разочарование, Таня повернулась к Икару. — Со всем уважением, Фанмис, — выразительно произнесла она. — В таких дискуссиях я предпочитаю остаться при своём, не пытаясь изменить мнение человека. Она сжала в руке ключ и направилась в сторону личных комнат. Полы ее пальто развевались в такт ее несоответствующе жесткой и уверенной походке. — Хорошего вам дня. — прозвучало слабым эхом в фойе. Молчание ненадолго зависло в воздухе. Переглянувшись с удивлённой Селиной, Икар всё же обратился к ней: — Добрый день, Селина. Девушка взглянула в сторону, в которую ушла её подруга. Смуглое лицо показывало волнение. — Я так сильно разозлила Татьяну? — смотрела она на Икара, но будто к нему не обращаясь. Икар же был уверен, что дело было вовсе не в регистраторше. То, что Таня была обижена его высказыванием, парень понимал, но что отличало эту ситуацию от других — Икар знал, что именно вызвало такую реакцию. Но почему его слова так задели девушку — это стоило обдумать. — Нет, Селина, её «разозлил» я. — делал он акцент на слове. — Впервые вижу её такой, — закручивала девушка волнистые локоны вокруг пальца. — Ты как-то надавил на нее? — отсылалась она к последним словам подруги, но звучала неуверенно. Не успев начать, Икара прервали. — Добрый день, Селина! — прошла какая-то девушка, помахав рукой. Помахав ей в ответ, Селина предложила: — Может сядем за один из столиков? Обед уже заканчивается, если отойдём от регистратуры, будет поспокойнее. — Селина, — остановил он девушку. — Я, пожалуй, пойду. Отложим разговор на потом? Хотя сотрудница регистратуры не стала возражать, по выражению её лица было ясно, что она хотела бы обсудить ещё много вопросов. .... «В конечном счёте, работать одному даже хорошо», — провёл парень наконечником артрака по закреплённому бласту. — «Я лишь снова убедился, что не чувствую личных границ собеседника», — при попытке закрепить, артрак соскользнул по гладкой поверхности камня. Икар глубоко вдохнул. Дело шло не совсем гладко. Положив стержень на стол, он посмотрел на коробку, в которой ещё осталось четыре-пять камней. «Если я спрошу знакомых, что им во мне не нравится, вряд ли мне кто-либо ответит честно... или понятным мне образом», — всматривался парень в голубоватые оттенки бласта, который лежал у него в руке. Нехотя он признавал, что хотел бы поскорее закончить, чтобы развеяться, но уйти не мог из принципа. Икар в очередной раз прокручивал диалог с Татьяной. Он был недоволен таким исходом, а теперь ещё и тем, как он себя повёл. — «Может я действительно сильно её задел? Может не только её... многих, кто со мной говорит?», — запрокинул он голову, взяв меж большим и указательным пальцем очередной камушек из коробки. — "Должно ли это меня волновать?". Ответ на этот неоднозначный вопрос он знал и, к его сожалению, его действительно должно было это волновать. Как до этого выразилась Татьяна, с этими людьми Икар проработает, и если не всю карьерную жизнь, то точно большую её часть, ведь, как никак, Парфенон единственный в своём роде. Всякое негативное мнение испортит его имидж, а это, в свою очередь, отразится на всей работе - никто не хочет связываться с сомнительными людьми. В заключении, Татьяна, на данный момент, была единственной, с кем Икар мог работать в паре, а может и той, с кем он желал. Альтернативы были менее светлыми. Закручивая камушек вокруг своей оси, Икар заметил, что тот был маловат - еле достигал пяти сантиметров в высоту. Такого размера бласт всегда отсеивают, но он неизвестным образом попал в коробку. Вырвавшись из твёрдой хватки собственных размышлений, Икар заметил, что оттенок камня был серым, — «Прозрачный?» — приподнял он камушек над собой, просвечивая лампочкой, в цилиндрической формочке свисающей с потолка. Пальцы, которые крепко держали его, начали неметь, а под светом от тонких стенок прозрачного камня внутрь, от места соприкосновения пальцев, начали отходить синие ветвистые полосы. Икара секундно охватил страх и он инстинктивно отпустил камушек. Слабое свечение и трескучий звук, с каким бьётся стекло, и в мгновение бласт взорвался прямо перед ним. ... Конец третьей части.