Pink poetry

Lana Del Rey — Burning Desire

За городом в степной местности у солнца больше шансов выжечь все вокруг. Капот нагревается, от асфальта, кажется, готов идти пар. Пахнет прямо как тогда, горячим асфальтом и почему-то еще расплавленной резиной. Магнитола в красном Понтиаке с откидным верхом сломана. Енджун чувствует себя влюбленной дурочкой в этих очках-сердечках. Так глупо. Хорошо, что его никто не видит. Это мамина машина — откуда у нее вообще эти очки? Енджун предпочитает женский парфюм, что-то горько-цитрусовое или неприторно-цветочное, но не в коем случае не сладкий вишневый. Ему не идет этот типичный арктический. Он знает, что Бомгю любит эти цитрусы на его шее, любит целовать его вдоль линии челюсти и… Не стоит об этом думать сейчас. Становится жарко. Возможно это все мысли о Бомгю. Енджун прибавляет скорость, покрепче обхватывая руками руль. Если бы только была музыка, были бы новости, да хоть что-нибудь. Енджун пытается ободрить себя, напевая вслух Конни Френсиса. Они делали это в этой машине. Прямо здесь. Енджун бросает взгляд на соседнее сидение. Они остановились где-то на бездорожье, чтобы провернуть это. Ни мгновения неловкости, ни страха оказаться замеченными — ничего не имело значения, кроме влюбленности. Бомгю придерживал его за талию, когда Енджун садился ему на колени, был только ветер, несущий запах скорого приближения дождя. Ничего не имело значения. Енджун седлал его бедра, положив ладони на плечи, и целовал с таким же желанием, с каким бы хотел, чтобы Бомгю никогда не останавливался. Он забирается руками под белую облегающую майку, которую Енджун так и не переодел дома, просто накинув сверху рубашку с коротким рукавом. Бомгю без разницы — пусть он хоть будет в пижаме. Когда уже никакое терпение его не удерживает, он в спешке пытается снять с Енджуна шорты, и лучше бы с такими вещами не спешить в машине. Енджун прижимает его к креслу, настойчиво целуя, Бомгю не глядя ведет руками вниз вдоль талии к бедрам. В одежде становится жарко. Приближающимся дождем пахнет сильнее. Бомгю проникает в него двумя пальцами, зная, что сегодня утром Енджун на кровати делал это, представлял — ему очень нравится представлять. Разомкнув губы, Енджун выдыхает, когда Бомгю поднимается поцелуями с плеч на шею, заставляя запрокинуть голову назад. Енджун невольно обращает внимание на темно-синий цвет на небе, запах озона усиливается — как будто все вокруг пытается им помешать. — Не останавливайся, — просит Енджун, словно скопление обстоятельств вынудит их прерваться. Бомгю зовет его деткой и это уже никуда не годится. Но его пальцы все еще внутри, Енджун не в том положении, чтобы возражать. Запах грейпфрута и дождя. Бомгю нетерпеливо приспускает брюки, не отрываясь от поцелуев. Как бы Енджун ни любил секс на кровати, сейчас, в машине, это так горячо и в этом точно что-то есть. В общем-то это секс с Бомгю, а где и на какой поверхности дело вторичное. Енджун проводит рукой по его члену и направляет в себя, медленно опускаясь, пока Бомгю водит ладонями по спине под майкой. Он здесь, с Бомгю, но он прикрывает глаза, чтобы сгореть в собственных фантазиях, потому что реальности становится мало. Движения постепенно набирают темп, Енджун чувствует на коже, одежде и в волосах легкую морось. Они несомненно будут вспоминать об этом инциденте с дождем, будут смеяться, лежа на мягкой кровати, запутавшись ногами в одеяле. Бомгю ведет ладонями к бедрам, пытаясь ускорить движения, заставляя Енджуна срываться на безуспешно подавляемые стоны. — Быстрее, — просит Бомгю, двигая бедрами навстречу. Енджун увеличивает скорость. Он один, никакого дождя, никакого прохладного ветра. В сопровождении только самого жаркого дня за все лето. Хочется снять эти глупые детские очки, но других нет. Бомгю точно назвал бы его деткой, если бы сейчас увидел. Енджун все сильнее возбуждается при мысли о нем и это вызывает дрожь по телу, потому что все опять ни к месту. Его пугает это невозможное желание, но сейчас он хочет сгореть от воспоминаний. Он останавливается посреди дороги и оборачивается на заднее сидение, будто что-то забыл там. Они пытались сделать это и здесь, когда радио еще работало, когда играла «Летс плей хаус». Бомгю странный. Енджуну нравится подстраиваться под его странности. Он был без ума от красных колготок в широкую сетку, которые Енджун стащил из ящика сестры. Он чувствовал себя грязным извращенцем, что только заставляло его выглядеть естественно и спрятать все надежнее. Ради удовлетворения странных потребностей Бомгю, ради того, чтобы стать объектом его поклонения. Джимин не из робких девушек, она с уверенностью зашла к брату в комнату и спросила где ее красные колготки, она собиралась в тот вечер на репетицию в театре. Енджун усмехнулся и спросил: «Я похож на того, кому они нужны?» — Тебе очень идет, — Бомгю лезет руками под юбку, сминая ягодицы, пока Енджун прижимает его к сидению. Они пытались это сделать по-другому. Енджун полностью отдал ему контроль над собой — сначала Бомгю поставил его на колени и надавил на спину, чтобы Енджун выгнулся. Сразу выяснилось, что это не совсем удобно, поэтому Бомгю снова переворачивает его на спину и хочет наклониться поцеловать, но Енджун придумывает кое-то получше. Он придвигается немного ближе к Бомгю и закидывает ногу на спинку кресла, на котором лежит, вторую на спинку водительского кресла. Тоже не так удобно, как хотелось, но секс в машине это закономерность неудобств. Енджун отдал бы все, только бы Бомгю делал это с ним каждую встречу, чтобы брал его так, как ему нравится, чтобы переворачивал его и ставил в удобную для себя позицию, чтобы только тело Енджуна было способно удовлетворить все его желания. Впрочем, Енджуну очень скоро станет стыдно за свои мысли. Бомгю уместил его щиколотки на своих плечах и удерживал себя на весу одной рукой, движения становились резкими и напряженными. Енджун чувствовал, как по виску стекает слеза, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Когда Енджун видит себя в отражении зеркала заднего вида, он не может не улыбнуться. Все-таки это очки Джимин, которые она вроде как потеряла. Или нет? Или Енджун тоже стащил их у нее? Бомгю устало навалился на него, тяжело дыша и придерживая за бедра. «Надо как-нибудь повторить». Енджун не самый хороший брат, но он точно не отвратительный и не вернет колготки и юбку Джимин, кроме того это будет гадко и тошно от самого себя. — Ты можешь отдать их мне, — предложил Бомгю, когда Енджун вслух принял решение выбросить это. — Это вещи моей младшей сестры, — возмутился Енджун. — Тогда почему ты в них? Енджун замолкнул. Его ведь никто не заставлял. «Ради кого-то» еще ничего не значит. Бомгю не заставлял его красить одежду Джимин. — Эта юбка должна пахнуть тобой, — Бомгю поднялся ладонями выше по бедрам, смял задравшуюся черную юбку. — Оставишь мне подарок? Енджун со вздохом откидывается на спинке кресла. Убрав спутанную от ветра челку назад, он немного задумывается над рациональностью своих желаний и оборачивается, надеясь никого не увидеть. Бомгю. Что же он с ним делает. Енджун так сильно возбужден от одних только воспоминаний. Запрокинув голову назад, он удовлетворяет себя с мыслями о Бомгю. Он бы делал это медленно, сначала отдавая предпочтение поцелуям. Енджун ускоряет движения руки, не в силах выдержать собственные воспоминания. Это вне всех представлений — Бомгю будто бы сейчас рядом и окончательно доводит его до сумасшествия. Если бы он увидел его в этих детских очках, назвал бы своей деткой. И как у него это получается? Енджун пару раз вздыхает и оглядывается. Боится встретиться даже с незнакомцем, когда один. Но если бы он сейчас был с Бомгю, он бы не сказал ни слова, даже если бы их фотографировали на полароид. Но это же безумие. Нужно ехать дальше.