Pink poetry

Спать на заднем сидении неудобно, а с ростом Енджуна еще и проблематично. Он не знает куда деть руки, как согнуть ноги, чтобы удобнее поместиться. Он чувствует себя великаном, застрявшим в игрушечной машинке. Он прячет лицо в черном капюшоне худи и притворяется спящим, пока его детка за рулем. Поздним вечером, сидя рядом с Субином, Енджуна постоянно клонило в сон. Он хороший мальчик, для него это позднее время и он должен уже спать. Субин на первый взгляд плохой, потому что Енджун все еще не дома. Уже так поздно, а они едут в мотель, чтобы столкнуться с подавляемыми долгое время желаниями. Они очень плохие, потому что у Субина с собой пачка сигарет, которую он так и не открыл. Не увлекается. Енджун попросил его не останавливаться, перелез между сидениями на заднее и даже заснул на пару минут. Но вот он продолжает притворяться и наблюдать, не сдерживая улыбку, словно они едут в Диснейленд. Это все удачно закончившаяся сессия. Осталось увидеть море в объятиях Субина. Если Енджун дальше будет притворяться, что спит, Субин может отнести его на руках в номер. А может просто попросить, поэтому делает вид, что только проснулся и сонно приподнимается, мило покачиваясь из стороны в сторону. — Долго еще? — его голос звучит правдоподобно хриплым и сонным. — Минут пять, может. Енджун ложится обратно и шумно вздыхает, чтобы Субин услышал. Он уже должен спать — на нормальной кровати. Енджун хочет услышать от него хоть что-то, даже внезапное признание в любви, но пусть Субин докажет, что он не какой-то водитель. На несколько секунд Енджуна заволакивает в туннель сновидений, но так же быстро он возвращается. Невозможно спать не в тишине и не дома. На улице холодно. Сильный ветер портит слышимость. Еще не сезон. Субин не берет Енджуна на руки, он выволакивает его из машины за ногу и посмеивается над ним. В этом номере можно все, что они хотели бы сделать. Енджун успевает только бросить рюкзак на пол, когда Субин берет его за запястье и притягивает к себе для поцелуя. Енджун едва не спотыкается о рюкзак, когда пятится назад, утягивая Субина за собой. Он требователен до чувствительности, забывает о терпении и сдержанности и о том, что обещал Енджуну. — Субин, — шепчет Енджун, словно им все еще приходится прятаться в его комнате и наслаждаться одними поцелуями. И он знает, как это влияет на него. Субин просит назвать его по имени еще раз, запускает руки под черную худи и прижимает к стене. Они обещали друг другу, что попробуют все. У них все развивалось стремительно и быстро. Их отношениям нет и полгода, но Енджун чувствует насколько Субин растворяется в нем, в его объятиях, нуждается в его поцелуях и не справляется без его прикосновений. И со сколькими неудобствами им приходилось столкнуться — сейчас от этого было бы смешно. Когда Субин приходил к Енджуну, их отвлекали родители — даже не так, Субин стеснялся просто поцеловать его, когда слышал за дверью их шаги. Когда Енджун приходил к Субину, в общежитии они сталкивались с похожей проблемой, но даже в этот раз Енджун краснел и отворачивался, когда Субин придвигался к нему. В душе было неудобно — всего один раз, но сколько неловкости и стеснения. Все теряет смысл, когда Субин, подхватив его за бедра, прижимает Енджуна к кафелю уже здесь, в душе. Вначале Субин обманул его своим невинностью. Он был внимательным и смелым, делал первые шаги, на которые Енджун не решался, даже первый поцеловал его. Кто бы мог подумать. Субин несет его прямо так, всего мокрого, с волос капает вода. Енджун обнимает его обеими руками и наклоняет голову набок, когда Субин целует его в шею. Он укладывает Енджуна на нерасправленную кровать с белыми простынями, нависает сверху и целует в губы. Наволочка сразу намокает от мокрых волос. Воздух напитывается влагой и чем-то мыльным. Как бы они провели эту ночь, если бы не поездка и не этот скрытый в темноте номер? — Может, — шепотом с придыханием произносит Енджун, когда Субин ведет поцелуями по щеке к виску, — сначала сигареты? Он не хотел бы, чтобы все началось с секса — в конце концов они так долго ждали, можно и оттянуть удовольствие. Субин нетерпелив, он бы сказал «куда еще оттягивать». Енджун знает как сильно нравится Субину, любит замечать его взгляд на себе, любит его комплименты, любит, когда все для него, любит быть единственным и желанным, любит все его прикосновения и быть признанным. Нет ничего привлекательнее, чем признание. Быть лучше и горячее, быть совершеннее и сексуальнее, быть интереснее и превосходить всех, кто был у Субина до него. Если бы можно было успеть везде, Енджун стремился бы получить везде призовые места, только бы утонуть в комплиментах и потеряться в одобрении. Если бы у них было больше денег и времени, чтобы снять номер в каком-нибудь приемлемом отеле, Енджун бы так хотел, чтобы Субин смотрел на него как на своего единственного, первого и последнего, боготворил и возносил. — Может, — Субин целует его за ухом, спускается немного ниже, пока поднимается ладонями к талии, — позже? Ты сейчас такой горячий. И ты просто умница. Он все знает и пользуется этим. Енджун внутри впадает в восторг, когда его кто-то хвалит — он может легко сдаться, только бы услышать это слово еще раз. Но он выдыхает и держится обеими руками за субиновы плечи. Субин отстраняется и со вздохом поднимается с кровати. Все это время он не давал Енджуну даже вздохнуть — в странном сравнении он выглядел голодным, но Енджун чувствует себя пустым и голым без его поцелуев. Он приподнимается и садится на кровати, когда Субин возвращается. Никто, кроме него, не может так хвалить Енджуна, никто, кроме него, не может хотеть его настолько сильно. Енджун достает сигарету из открытой пачки, перед этим задерживает взгляд пару секунд, как бы выбирая, словно не все они одинаковые. Он прикуривает от зажигалки, прикрывая ладонью одну сторону, как обычно делают на улице от ветра. Енджун всего раз пробовал курить в школе — не впечатлило. И Субин этим не увлекается, но ему кажется забавным то, как Енджун пародирует тех, кого встречал на улице курящими или тех, кого видел в фильмах. Он затягивается слишком сильно и, стуча себя по груди и закашливаясь, протягивает сигарету Субину. В горле першит, а в грудь будто ударили. Не умеет курить, но даже не спросил как лучше. Енджун двигается ближе к Субину, кладет ладони ему на плечи и со вздохом прижимается щекой к его груди. Более спокойного места он давно не находил. — Здесь можно курить? — спрашивает Енджун, проводя ладонями от его плеч к рукам. — Нет, — Субин умещает руку на его пояснице, задумчиво поглаживая пальцами. Вместе с этим он затягивается дымом. Енджуну не нравится въедающийся запах сигаретного дыма, но он обнимает Субина поперек груди, даже когда он него несет этим дымом. Теперь только влага, развеянное мыло и много сигаретного дыма. Здесь так тихо. Так спокойно. Как будто они сбежали из дома. Енджун целует его чуть выше ключицы, ведет выше к шее, к подбородку и оставляет еще один поцелуй на губах. Утягивая его за собой, Енджун снова ложится на постель, оглаживает ладонями его спину и позволяет Субину надавливать на него с поцелуем. Енджун наконец-то может забыть про все свои игрушки и больше представлять Субина. Енджун без слов настаивает на том, чтобы Субин его обожал. Он без ума от того, каким ласковым становится Субин, усмирив внутреннее возгорание, искрой которого стало взаимное желание Енджуна. — Милый, — почему-то шепчет Субин, — ты такой милый, — он придерживает Енджуна за бедра и целует в шею. — Скажи то, что я хочу услышать. Будь умницей. Его руки медленно поднимаются выше, Субин оставляет на его груди влажные поцелуи. Он как-то признался Енджуну, что теряет себя в желании, когда он зовет его по имени. Так и сказал. Дело в том, как Енджун произносит его имя, хотя сам он ничего странного за этим не замечаний. Не важно что там слышит Субин — он теряет себя в желании от него. — Субин, — выдыхает Енджун и кладет ладонь ему за затылок. Перебирая пальцами его влажные волосы, Енджун немного давит и заставляет его опуститься поцелуями ниже. Запрокинув голову назад, Енджун судорожно вбирает воздух через рот. Субин так сосредоточен на его удовольствии — Енджун ощущает жар на своих щеках, вся его смелость скатывается в получение наслаждения. Он сгибает ноги в коленях, упирая стопы в постель, и приподнимает бедра навстречу горячему рту. Субин заводит член за щеку, проводит языком по всей длине и снова обхватывает губами. Откуда только он знает как правильно и как действенно свести Енджуна с ума… Субин проводит немного влажными ладонями по его бедрам, вслушиваются в заглушаемые вздохи и берет член глубже. Тело напряжено и ограничивает поток мыслей, кроме одной, самой важной. Немного сжимая пальцами его волосы, Енджун снова делает движения навстречу — Субин совсем не против, чтобы его так использовали. Зачем-то Енджун подавляет в себе стоны и вздохи, интуитивно боится быть услышанным, когда вообще все должно потерять смысл, хотя бы на ночь. Но все слишком быстро. Субин немного отстраняется, вынимая изо рта член, и часто дышит. Енджун был так близок, он приподнимается со стоном и проводит ладонью по его волосам, как бы извиняясь за резкость. — Как ты хочешь? — Субин ведет ладонями к коленям, раздвигая бедра немного шире. — Можно так. Енджун устало укладывается обратно и с разочарованием вздыхает, когда перестает чувствовать на себе прикосновения. В одну из ночей, когда дома никого не было, он лежал почти так же, представляя Субина рядом. Он шепотом звал его по имени, еще не зная, что Субина это приводит в восторг. Енджун прикрывает глаза и сминает простыни, будто рядом лежит одна из его игрушек, которой он очень хочет воспользоваться. Он снова зовет Субина по имени, когда ощущает его поцелуи на своем плече. Под его поцелуями он упускает все. Субин плавно вводит в него смазанный палец, начиная двигать им сразу же. Енджун не понимает, почему меньше минуты назад он мог думать о каких-то игрушках. Субин делает это явно со знанием, со старанием, но с терпением и заботой. Он добавляет еще один палец и замедляет движения, сосредотачиваясь на том, как себя чувствует Енджун. Тот понемногу привыкает — все-таки проделывал это наедине с собой, — прикрывая глаза и немного забываясь, пока Субин подготавливает его. Он вздрагивает и открывает рот в немом стоне, впиваясь ногтями в субиновы плечи, когда его длинные красивые пальцы находят его простату. — Вот так, — шепотом просит Енджун, хватаясь за его плечи. — Еще раз, — вслед за этим он снова вздрагивает и сдавленно стонет, будто все еще боится быть услышанным. Стон переходит в скулеж — Субин целенаправленно делает это пальцами снова и снова. Все дни до Субина были младенческими, наполненные наивностью и правильностью. Енджун желал, но и подумать не мог, что кто-то будет любить его настолько сильно, что страсть можно измерить прикосновениями. Субин выпрямляется и, все еще двигая пальцами внутри, обхватывает свободной рукой его член, сосредотачивая движения в одно — безумное, испепеляющее. «Стань моей единственной проблемой на это лето». Енджун прикрывает глаза и выдыхает, когда пальцы покидают его тело. Все это время он был слишком напряжен из-за предвкушения, Субин то и дело наклонялся и целовал его, тихо говорил, срываясь на шепот, чтобы он расслабился. Енджун понятия не имеет как начнет осень без его сильных рук, которые приподнимают его за бедра; без его сильного тела, которое подминает под себя Енджуна; без его красивого низкого голоса — Енджун никогда его не наслушается. Он пытается в полном объеме отдать Субину все поцелуи, которые получил от него, хочется отдать ему даже больше. Поцелуи скоро темнеют на коже, образуя красновато-сиреневые следы. Если бы можно было отдать больше, чем тело- Окна наполовину зашторены. Немного душно, но они не могут остановиться. Навигационные сумерки. Мелькает свет от фар проезжающей мимо машины. Они не удосужились проверить, что окно выходит на трассу, но, кажется, только Енджун подметил это про себя. В мягком свете удаляющихся фар Субин выпрямляется. На Енджуна накатывает смущение, он знает, что когда-нибудь Субин будет припоминать ему их первый (удачный) раз, напоминать о его розовых щеках и беззлобно посмеиваться над ним. Енджун готов принять на себя этот удар, только если прям сейчас Субин хоть что-то сделает. Пытаясь выровнять дыхание, Енджун отворачивается, решая просто ждать дальнейших действий и принять все, что ему даст Субин. Енджун обещал самому себе и Субину, что собьет свой режим сна именно сегодня, но не смотря на все желание, веки медленно слипаются. — Собираешься сейчас спать? — от его голоса Енджуна бросает в дрожь. — Я уже давно думал о том, как мы окажемся с тобой наедине, — Субин интуитивно увлажняет языком губы и раскатывает по члену презерватив. — Расслабься, — и Енджун очень хотел бы послушаться, голос Субина и то, как он командует, это выше его сил, но все еще не получается. Он старается дышать ровно, прикрывает глаза и отворачивается. Енджун сгорит быстрее от стыда, чем от желания. Он знает как это бывает, тем более что-то вроде опыта у них было, но тогда их подгоняли обстоятельства (вернее не понимающий намеков сосед Субина). Сейчас же идеальный момент, которого они так долго ждали, но от волнения не выходит следовать своим же представлениям об этой ночи. Енджун хмурится и мысленно начинает винить себя. — Мы можем не заходить так далеко, — Субин наклоняется, касается его щеки и заставляет смотреть в глаза. Он вовлекает Енджун во влажный поцелуй, немного развязный, но медленный. Надеясь, что не придется прерываться, Субин задабривает его поцелуями, оставляя их на губах, щеках и подбородке, переходя к шее, задевая губами ухо. — Что? — голос Енджуна ломается. Он думает, что сможет сбросить эта напряжение во время процесса. Своими действиями, прикосновениями и объятиями он говорит, что не позволит Субину сейчас отступить. Они оба этого хотят. Мешает только эта противное волнение. Енджун чувствует, как смазанный член скользит выше подвздошной косточки, чувствует, насколько заведен Субин и не может позволить ему остановиться. — Давай уже, — внушая себе уверенность, Енджун произносит дрожащим голосом. Субин пристраивается ближе и приподнимает его за бедра, держа немного крепче, чем следовало бы. Долгими прелюдиями они уже достаточно растянули хронометраж сегодняшней ночи. Субин закусывает нижнюю губу, когда медленно входит. Енджун проводит языком по губам и часто дышит через рот, преодолевая смущение и заставляя себя смотреть на Субина, когда начинает чувствовать его член в себе. — Умница, — выдыхает Субин и наклоняется, целуя его глубоко, пуская в ход язык. Да, это случается, Енджун расслабляется под давлением этого слова, под солнечным сплетением завязывается узел. Достаточно одного этого слова, произнесенного голосом Субина. Енджун выдыхает со стоном, когда Субин начинается плавно двигаться, теряя терпение от такого вида под собой. Выгибаясь в пояснице, Енджун то поджимает губы и мычит с каждым движением члена внутри, то раскрывает рот и прикрывает глаза, звуча слишком громко в тонких стенах мотеля. Они ничего не теряют и не должны стесняться, в конце концов они за это заплатили. Субин целует его, куда придется, и просит его быть громче, чтобы потом, когда лето закончится, хранить в памяти такого Енджуна. Его это распаляет еще сильнее. Внизу живота что-то тягуче плавится и приятно тянется, когда Субин сосредотачивает свои движения, задевая простату и заставляя Енджуна каждый раз вскрикивать. Его «умница» приближает его к оргазму немного раньше. Тяжело дыша, он полностью расслабляется, пока его одолевает шум в ушах. Енджун поглаживает Субина по спине, словно не он недавно царапал его. Субину требуется чуть больше времени, и Енджун сжимается вокруг его члена прежде чем он кончает. Упирая ладони ему в плечи, Енджун находит в себе силы, чтобы столкнуть с себя Субина и сесть сверху. Ему нужно немного, чтобы восстановить дыхание, пока что он просто укладывается ему на грудь, словно способен контролировать его страсть. И еще он хочет попробовать сверху. — Там возьми, — с придыханием говорит он, и Енджун оборачивается. Слегка дрожащими руками он берет с края кровати смазку с презервативами, понимая, что сейчас придется действовать самостоятельно. Было проще, когда Субин был сверху, он делал все сам, пока Енджун мог отвернуться, пряча смущение. Никакие «пару минут» Субину не нужны. Снова оказавшись сверху, Енджун теряется на одно мгновение, но видит под собой Субина и инстинктивно целует его в губы. Его волосы все еще влажные, Енджун зачесывает их пальцами назад, чтобы взглянуть на такого Субина, какого никогда раньше не знал. Не отводя от него взгляда, Енджун растирает сперму с живота и груди, вытирает ладонь о простынь и обхватывает уже возбужденный член Субина, отмечая про себя его одобрительный вздох. Он видел как это делается, он не глупый мальчик, он может повторить. Стянув использованный презерватив, он бросает его на пол, контролируя свой властный взгляд сверху вниз. Субину без сомнений это нравится. Нравится смотреть, как Енджун открывает в себе новые стороны. Енджун натягивает на его член презерватив, не замечая, что сам облизывает губы. Субин стонет скорее от этого, чем от его прикосновений. Он стонет еще и еще, когда Енджун распределяет смазку по его члену — тот и сам подхватывает чужое удовольствие, снова ощущает это тягучее чувство внутри и стонет в унисон с Субином. Енджун не думал, что может стать еще чувствительнее, но закатывает глаза и стонет, опускаясь на член. — Смелее, — подсказывает Субин, уместив ладони на его талии. — Будь моей умницей. Енджун поджимает губы, но затем сдается и почти всхлипывает, когда член Субина оказывается в нем полностью. Он не находит своего предела, начиная сразу двигать бедрами. Смелее. Он наклоняется и удерживает себя руками на весу. Субин приподнимается и тянется к нему навстречу, целует порывисто и ведет влажными от пота ладонями по его телу. Енджун будет его умницей, будет. Он забывает про стеснение и перестает робеть — он хотел бы увидеть смущение Субина в постели. Даже если это снова закончится быстро, у них впереди целая ночь, чтобы изучить тела друг друга. Двигая рукой на его члене, Субин подается бедрами навстречу, забывая про поцелуи и сосредотачиваясь на приближающемся наслаждении. Сбросив оковы, Енджун стал гораздо чувствительнее, что сейчас уже вскрикивает от каждого движения, не закрывая рот. Сжимая пальцами постель, он выгибается и запрокидывает голову назад. Потолок плывет перед глазами, зрение расфокусировано. Едва двигая губами, Енджун жмурится, чувствуя, как тело понемногу расслабляется после всего этого. Он продолжает удерживать себя на весу, хотя локти немного трясутся, бедра уже сковывает от напряжения. На периферии мелькает мысль, что хотелось бы, чтобы Субин сделал это внутрь, но это глупая и непослушная мысль, которую все же удается приструнить. Енджун укладывается ему на грудь, слушая свое сбитое дыхание и бездумно глядя вперед. Сейчас ему потребуется немного больше времени, чем в первый раз, он чувствует себя полностью выжатым. Они без сомнений продолжат, но пока- — Давай выйдем на улицу через окно, — предлагает Енджун, когда Субин проводит ладонью по его волосам и убирает прядь за ухо. — Давай, мы же хотели попробовать все, — не получив ответа, настаивает он. — Мы хотели попробовать все в сексе, — уточняет Субин. — Зачем? Ты что-то забыл в машине? — Нет, — Енджун с улыбкой ластится щекой на его груди, — но я бы очень хотел, — он находит его ладонь и сплетает пальцы, — с тобой. Енджун никогда не сбегал через окно. Еще бы, это было бы проблематично, потому что он живет на третьем этаже, но здесь, в мотеле, в номере на первом этаже он может представить себя кем-то другим. Не собой. Субин потакает его желаниям. Они натягивают джинсы, не зашнуровывая обувают кроссовки, Енджун накидывает субинову кофту на замке с капюшоном, но не застегивая, Субин вообще находит свою футболку в коридоре. Енджун кладет в карман ключи от номера, на всякий случай, поднимает ставни и оглядывается, собираясь решить, кто полезет первым. Субин молча соглашается быть первым. Он усаживается на подоконнике — будь он пониже ростом, пришлось бы спрыгивать. — Давай, — он протягивает к Енджуну руки, и хоть он тоже мог бы спокойно встать, Субин придерживает его за талию, помогая спуститься. Где-то там должна быть видна линия горизонта. Прощание с последними минутами сумерек. Енджун идет впереди, устремляясь к парковке. Хорошо что он в кофте Субина, потому что он сразу нащупывает в кармане ключи от машины. Поставив колено на заднее сидение, он тянется, чтобы открыть дверь и с той стороны. — И что ты хочешь сделать? — спрашивает Субин, когда Енджун укладывается на спину на заднем сидении и отодвигает края кофты. Субин вздыхает и оглядывается. Он мог догадаться и раньше. Когда он, поставив колено между его разведенных бедер, прижимается к Енджуну, тот шарит рукой за спинкой кресла, даже приподнимается, чтобы найти что-то, и с выдохом опускается обратно. Субин целует его в шею, спускаясь поцелуями к груди — Енджун надевает очки с бордовыми линзами и запрокидывает голову назад, чтобы взглянуть на перевернутые пальмы. Он кладет ладонь Субину на шею и улыбается. — Розовые пальмы, — вслух озвучивает он первую мысль. — Посмотри. Субин оставляет поцелуй над ключицами, собираясь снова подняться к губам, но отстраняется, чтобы снять с Енджуна очки и взглянуть вперед. — Они красные, — видно, как брови Субина хмурятся. — Хотя нет. Темно, — он задумывается, вспоминая какой-то цвет. — Типа пурпурные. Но не розовые. — Дай сюда, — Енджун снимает с него очки и надевает обратно на себя. — Розовые же, — тише добавляет он. Он мог бы завести спор на этот счет, но вместо этого притягивает Субина за шею, прижимая его к своей груди. С поцелуями он справляется лучше, чем с восприятием цветов. Розовые же.