Пока я в атмосфере, словно пепел, сгораю...

      Александр упал на колени, согнувшись от резкой боли в груди. Всё его естество как будто выворачивали наизнанку, он корчился в агонии. Затем пришёл кашель. Резкий железистый вкус крови наполнил его рот, и Дарклинг резко начал отплёвываться, чтобы не захлебнуться. Чёрная густая жидкость выходила из его лёгких вместе с кровью. Приступ длился несколько минут, но ему они казались вечностью. Наконец он с трудом вздохнул, воздух поступал в лёгкие рывками. Дарклинг стиснул зубы, из-за своей немощи он упустил Алину. Снова. Александр надеялся верил, что её свет поможет, что тепло солнца спасёт его от холода и агонии скверны, но на деле это была капля в море. Сила Алины его больше не спасала. Означает ли это, что теперь он обречён? Дарклинг покачал головой. Нет, свет помогал, просто его нужно было больше.       Однако, встречу с Алиной нельзя было назвать пустой тратой времени. Напротив, информация, которой он теперь обладал, была на вес золота. Его Заклинательница Солнца ждала ребёнка. От него. Александр рассмеялся от радости. Подумать только, ни одного ребёнка с его кровью за столько веков, и вот нежданно-негаданно он станет отцом, и не простого ребёнка, а сына двух могущественных заклинателей. Вероятно, это тот самый мальчик из его видений с силами теней и света. Ему уже не терпелось встретиться с ним, своим драгоценным сыном, будущим принцем всей Равки, а позже и всего мира. Алина, его Алина и вправду была особенной — лишь ей одной было уготовано стать его женой и выносить его дитя. Если бы только она не была такой упрямой. Ну да неважно, это бунтарство пройдёт с возрастом, нужно лишь немного подождать. Скоро, совсем скоро его жена снова окажется в его объятиях, её свет исцелит его, и они вместе с их ребёнком будут править миром.       «Ты не можешь ей доверять,» — шептали демоны в его голове. «Она пыталась убить тебя, она предательница. Забери её силы света, вырви вместе с ещё бьющимся сердцем. Мир будет принадлежать тебе одному.» Александр скривился от резкой вспышки головной боли. Нет, Алина не имела намерений убить его, в ней просто говорила обида и юношеский максимализм. Она не ведала, что делала. Алина со временем поймёт, что его путь единственно правильный. «Она никогда тебя не примет. Ты один. Тьма это всё, что у тебя есть, это всё, что тебе нужно,» — ничегои окружали его со всех сторон, их зловонное дыхание холодило его кожу. Даже, если Алина не образумится у него теперь был сын. Неся в себе ту же тьму, мальчик несомненно поймёт его. «Ребёнок — помеха. Избавься от него. Тебе никто не нужен,» — настаивали теневые твари. Дарклинг воспротивился. Мальчик может быть полезен. Алина взрослая, её не так просто убедить сотрудничать. Но этот ребёнок, он послужит идеальным инструментом для его планов по захвату Шухана, Фьерды, а затем и остального мира. Если его хорошо воспитать, то мальчик безусловно исполнит любой его приказ лишь из слепой преданности. Однако для этого его нужно отделить от вредного влияния Алины, вырвать из её цепкой хватки, навсегда разделить мать и сына.       Но нет! Александр не мог так поступить со своей плотью и кровью и любимой женой. Он обещал, что будет лучше своей матери в качестве родителя. Алина, очевидно уже любила этого ребёнка, как мог он отнять его у неё? Каким монстром это бы его сделало? «Ты и есть монстр,» — ничегои вцепились в него мёртвой хваткой, разрывая его плоть вместе с одеждой. Александр воскликнул от боли, воспоминания начали мелькать один за другим.       — Ты получил свои ответы, освободи его из плена холода своих теней, — охрипшим от крика голосом проговорила Алина. Она плакала, плакала из-за него.       — С удовольствием, — Александр ухмыльнулся и ещё раз коснулся следопыта. Мальчишка начал дрожать ещё сильнее прежнего, а затем взвыл, его тело начало покрываться инеем. Александр ухмыльнулся. Сегодня мальчишка умрёт.       — Нет! — воскликнула девушка. Он видел какие страдания приносит своей второй половинке, но ему было всё равно.       — Я хочу, чтобы ты сама вынесла ему смертельный приговор.       — Что? — девушка оторопела. Она резко отпрянула от него, как ошпаренная, в её взгляде читалась уязвимость. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь?       — О, я прекрасно понимаю, о чём прошу, — только усмехнулся в ответ Александр. Его чёрные глаза смотрели прямо ей в душу. — Ты как-то спросила меня, что тебе нужно сделать, чтобы я доверял тебе. Это мой ответ: убей следопыта и Назяленскую, Алина, исполни свой долг, и тогда я буду безоговорочно доверять тебе.       — Ты сошёл с ума! — Алина попятилась от него, пока не упёрлась в стену. Её ноги подкосились, и девушка бессильно упала на колени. Её голос дрожал. — Я… я не палач и не судья, чтобы выносить приговор!       — Но ты теперь Царица, милая, и это в твоей юрисдикции. Ты жаждешь справедливости? Отлично, мы проведём твоей шайке справедливый суд, но все, кто окажутся виновны — умрут от твоей руки, — его слова были холодны и жестоки.       Дыхание Алины сбилось, он чувствовал паника накатывала на неё волнами. Когда она обессилено упала на пол, содрагаемая всхлипами Александр начал осознавать, что, возможно, зашёл слишком далеко. Но было уже поздно, именно в тот момент и без того хрупкое доверие Алины к нему дало трещину.       Воспоминание резко сменилось другим.       — Это не ты, Александр, это скверна в тебе, — сказала девушка, умоляя не быть жестоким. Он вновь не слушал.       — С чего ты это взяла? — усмехнулся Александр, не понимая, что своими жестокими словами лишь отталкивал Алину. Части его на самом деле не хотелось сломать её, приковать цепью за очередное предательство, и он был в ужасе от себя. — Может это и есть настоящий я, может ты просто совсем меня не знаешь.       На мгновение Алиной овладели сомнения, отразившись хмуростью на её лице, но она пересилила себя, покачав головой. Тогда она ещё могла видеть в нём человека. Когда всё изменилось?       Резкая вспышка ознаменовала смену воспоминания.       Он махнул правой рукой и послал мрак в сторону Фьерды, махнул левой и отправил смерть в сторону Шухана, а затем свёл ладони и повелел Каньону двинуться в сторону Западной Равки. Каньон вздрогнул и зарычал, словно разбуженный от многовековой спячки медведь, и ринулся завоёвывать новые территории. Он чувствовал, как скверна поглощает всю жизнь, что попала во владения Каньона: леса, горы, степи — всё исчезло в одночасье. Он слышал отчаянные крики людей, которые либо стали жертвами волькр, либо сами, под влиянием тёмной магии, обратились искажёнными злобными тварями, ощущал во рту едкий вкус крови, чувствовал, как в воздухе витает запах смерти. Никому, кто попал под влияние Каньона, не было пощады. Это было его правосудие, обагрённое кровью тысяч невинных. Ему не было их жаль, он не испытывал угрызений совести принося кучку смертных в жертву, он делал это ради всех Гришей, ради Равки. Его страна и его народ познают истинный мир, неважно сколько душ будет загублено в процессе. Но разве цена стоила того? Он продал душу скверне, и в итоге остался ни с чем.       Ещё одно воспоминание затопило его разум.       — Любой предатель заслуживает смерти, — его ледяной голос прозвучал, как приговор. Он себя не узнавал.       Тут же за его спиной выросло несколько ничегой, что набросились на своих жертв. Кто-то вскрикнул от ужаса, учителя опустились на колени и начали молить о пощаде, Боткин кинулся на теневых демонов с топором, Ана Куя застыла как статуя, а несколько сотрудников приюта, пользуясь возникшей суматохой, попытались сбежать. Однако всё оказалось бесполезно: мольбы не разжалобили его, крики не отвлекли, летящий в него топор даже не коснулся его, а бегство оказалось бессмысленным. Тени заполонили некогда светлую гостиную, его ничегои были повсюду и в мгновение ока устранили любую угрозу для него, повалив кучку жалких людишек на землю. Людишки кричали, когда создания тьмы выдавливали из них жизнь. Дети содрогались от страха, старшие пытались оградить младших от кровавого зрелища.       — Остановитесь! — выйдя из толпы сверстников крикнула девочка в красном кафтане.       Но он даже бровью не повёл.       — Встань на место, дитя, — приказал Александр, не отрывая взгляда от кучки предателей. Внезапно он почувствовал, как его сердце сжимают в тисках, девочка использовала на нём свои способности. Его ничегои отреагировали незамедлительно, оскалив на неё зубы и начав стремительно приближаться к ней. Ещё мгновение, и маленькую сердцебитку разорвут на части. Александр был в ужасе от себя. Он действительно чуть не убил девочку-сердцебитку, нарушив священную клятву оберегать свой народ?       — Что нам делать с предателями?       Он мгновение смотрел на них, их полные страха и мольбы глаза не произвели на него никакого впечатления, а затем Александр произнёс:       — Повесьте их всех на дубе, это послужит уроком.       Уроком? Каким уроком, хотел он спросить у человека, в котором едва ли мог узнать себя. Что он творил?       — Да, мой правитель, — солдат поклонился ему и вместе со своими товарищами начал поднимать с пола рыдающих учителей.       — И ещё, — добавил он, ещё раз окинув взглядом стены, в которых выросла его Алина. — Я хочу, чтобы этот проклятый приют сгорел дотла.       Очередная вспышка знаменовала ещё одно воспоминание.       Алина рыдала в его холодных объятиях, но ему вновь было всё равно. Более того, он наслаждался её страданиями.       — Почему? — слово больше походило на вой, детский плач. — Почему ты это сделал? Как… — голос Алины сорвался, — как ты мог это сделать? Где твоё сердце, Александр?! — она вцепилась в его чёрные одежды мёртвой хваткой. — Ты ведь на самом деле не такой, не монстр, что приносит лишь разрушение и смерть, — она из последних сил пыталась достучаться до него, но он не слышал.       — Я такой, Алина, и в этом твоя проблема, — Александр поднялся на ноги, возвысившись над ней, отстранившись от неё, ведь она была права. Он не должен был быть таким, что-то с ним не так. — Ты не желала видеть во мне того, кем я являюсь, ты бежала, закрывала глаза, пряталась, боясь увидеть правду. Я монстр, и был таковым с рождения. Возможно, у меня когда-то и было сердце, но века жизни щедрой на горе лишили меня его. Мои слёзы давно иссякли. Если бы я до сих пор чувствовал всё, как ты, страдал, как ты, то не вынес бы этой вечности.       — Это не ты, это всё скверна, — всё ещё яростно отрицала девушка. Даже несмотря на то горе, что он ей принёс она не хотела от него отворачиваться.       Но в тот день он был неумолим. Александр опустился перед ней на колени и, убрав вьющиеся белые локоны, начал шептать ей на ухо яд:       — Через пять дней я вернусь в Неморе и ты поплывёшь со мной, или я расширю Каньон на Уленск, где притаились недобитки монархистов, а учеников, которых ты так хотела защитить, одного за другим отдам на милость волькр.       — Ты не сделаешь этого, ты не можешь! — Алина оттолкнула его от себя. — Ты обещал защищать этих людей!       — Хочешь поспорить? — усмехнулся он. — Я сотни лет ждал этого момента, твоей силы, этой возможности. Я заслужил её потерями и страданиями. И я воспользуюсь ей, Алина. Любой ценой.       И вот оно. Тот момент, когда его Алина окончательно сломалась.       — У меня ничего не осталось, — прошептала она между всхлипами.       — Нет, — ласково ответил Александр, заключив в объятия и поцеловав в макушку. — Ничего, кроме меня.       Алина покачала головой, слёзы неиссякаемым потоком катились из её глаз. Девушка прижала руки к животу, вероятно, защищая своего ребёнка. Защищая от него…       — И тебя тоже… тоже не осталось… Я одна, — она сломалась. В тот момент Алина утратила веру в него, в то, что он всё ещё её возлюбленный, а не ужасный монстр. В тот момент она отвернулась от него, и разве Александр мог её винить? Он сделал всё, чтобы растоптать её сердце. Он собственными руками разрушил то, что было ему дороже всего.       Последнее воспоминание окончательно растоптало его.       — Почему ты плачешь, милая? — тихо спросил он.       — Я скучаю по тебе, Александр, — ответила она сдавленным голосом.       — Но ведь я сейчас здесь, — его голос был ласков, но глаза безжизненными и холодными. Ему. Было. Всё равно.       — Нет, моей любови — Александра здесь нет, — девушка поцеловала его в щёку, а затем прошептала на ухо. — Здесь только Дарклинг.       Алина, преисполненная горя, сделала единственное, что могла — отделила образ Александра от образа её мучителя — Дарклинга. Но как можно делить нечто неделимое? Александр — это Дарклинг, вся эта тьма, вся ненависть, вся чудовищность — это всё был он. Всё, что сделал Дарклинг — сделал и Александр. Его серые глаза были полны печали, по щеке скатилась одинокая слеза. Теневые демоны правы насчёт него — он действительно монстр. И теперь у него осталось лишь два пути, остаться монстром до конца или же всё-таки выбрать человека. Он поднялся на шаткие ноги. Выбор был очевиден.

***

      Дарклинг стоял на причале, его бездонные чёрные глаза вглядывались в мрак Каньона. Он выдохнул струю пара, в воздухе пахло зимой, пахло смертью. Александр больше не чувствовал леденящий душу холод, его температура опустилась на рекордно низкую планку в +25 градусов по Цельсию. Целители говорили, что тот факт, что он ещё жив это настоящее чудо. Александр не верил в чудеса, но верил в проклятье и предназначение. Смерть больше не дышала ему в затылок, вместо этого она раскрыла перед ним свои костлявые руки, ожидая, когда он сделает последний шаг в её приветственные объятия. Конец казался близок, но он позаботится о том, чтобы скверна не убила его. В конце концов его ребёнок и Алина ждали его. Деревянные доски скрипнули, к нему стремительно приближалась одинокая фигура в красном кафтане.       — Вы звали, мой правитель? — Иван встал за его спиной.       Дарклинг кивнул, не отрывая взгляд от непроницаемой бездны — чудовища, что он сотворил из своего отчаяния и скорби.       Какое-то время они продолжили стоять молча.       — Приготовления к битве почти закончены, мы выдвинемся примерно через полчаса, — его заместитель нерешительно переминался с ноги на ногу, явно не понимая, зачем Александр его позвал.       — Ты не пойдёшь со мной, Иван, — голос его был тих и спокоен.       — Почему? Неужели вы усомнились в моей преданности делу после высказанных мной опасений?       Александр повернул голову. Его серые глаза впились в верного сердцебита.       — Нет, Иван, я ни на секунду не сомневался в твоей преданности мне. Ты — самое близкое, что было у меня к понятию друга за долгие, долгие века, — в тот момент он был абсолютно искренен, и Иван это почувствовал. — Именно поэтому я поручаю тебе другое задание.       — Какое задание?       — Отправляйся в Ос-Альту и собери всех Гришей и последователей культа Беззвёздного, — Дарклинг скрестил руки за спиной, вновь повернувшись лицом к Каньону.       — Зачем? — его заместитель нахмурился.       Александр какое-то время молчал. Затем тяжело вздохнул.       — Помнишь одну из стратегий, что мы обсуждали, когда ты стал моим заместителем? Стратегию под кодовым названием «Беззвёздная ночь»?       Глаза сердцебита расширились, он заметно побледнел. Иван всё понял без слов.       — Есть ли способ избежать этого? — спросил он, его голос был полон невысказанной скорби.       — Нет, — Дарклинг покачал головой. — Я всё для себя уже решил. Всё закончится там, где и началось, — в центре Каньона.       На какое-то время между двумя соратниками, почти друзьями, воцарилась удушающая тишина. Александр не отрывал взгляда от клубящейся стены мрака впереди. Его чёрный кафтан развевался на ветру, мех капюшона и чёрные волосы были покрыты белыми кристаллами льда. Он чувствовал, как взгляд верного сердцебита прожигал его насквозь. Александр сглотнул горький ком в горле, а затем тихо проговорил:       — Иди, Иван. У тебя мало времени, да и погода ни к чёрту.       Иван потупил глаза в пол, вздохнул, горько, надрывно, а затем кивнул.       — Вы правы, сэр. Я выдвигаюсь немедля.       Дарклинг взглянул на затянутое тучами серое небо, с которого тихо опускались на землю снежинки.       — Возьми с собой отряд верных людей. Время нынче неспокойное.       — Да, мой правитель, — он повернулся и зашагал в сторону лагеря, снег хрустел под его ногами. Дойдя до конца причала, Иван замер, и не оборачиваясь, тихо произнёс: — Прощай, Александр.       Александр опустил глаза и тихо ответил:       — Прощай, друг.       Ветер выл, будто скорбя о них двоих: товарищах, сплочённых бесконечной войной, что так и не сумели преодолеть грань, отделяющую их от друзей.

***

      Дарклинг стоял на носу стеклянного скифа, поддерживая действие люмии с помощью слабой искры света, которую едва мог призвать без страха перевоплощения. Его ничегои кружили над скифом, подобно стае голодных стервятников, нападая на любую волькру, что посмела приблизиться. Он был спокоен, зная, что всё вот-вот закончится. Александр принял свою судьбу, что бы ни случилось дальше, он не дрогнет. Дарклинг примет всё, как должное.       Очутившись посреди руин, что являлись центром Каньона, он поднял руку, приказывая остановиться. Они на месте. Алина уже ждала его. Их взгляды встретились, её золотисто-карие глаза пылали злобой. Внешне казалось, что она одна, но Дарклинг был уверен, что это очередная уловка. Его жена была не из тех, кто сдавался без боя. Выстрел, пронзивший тишину и попавший в одного из его верных опричников подтвердил это. Началась бойня: невидимые солдаты Алины атаковали его солдат, скиф заполонили бездыханные тела. Дарклингу было наплевать. Он выжидал. Александр чувствовал, как Алина забралась на скиф, очевидно, в поисках учеников, не осознавая, что их здесь нет. Для неё его пустая угроза была реальностью, ничто не могло разуверить её в том, что Александр именно тот монстр, которого она, как благородная Санкта, должна сразить.       Послышались ответные выстрелы. Его подкрепление прибыло.       — Алина, неужели ты думала, что я приду к тебе навстречу неподготовленным? — спросил он, перекрикивая воцарившийся хаос. — Ты вновь недооценила меня, милая, — на лице застыла усмешка.       В следующий миг он почувствовал отголосок её боли, пронзивший его правое плечо. Похоже, в неё попала шальная пуля. Невидимость начала спадать, обнажая целую маленькую армию на стороне Алины. Девчонка неплохо постаралась, собирая его недругов. Он стиснул зубы, подавив яростный рык.       — Санкта! — воскликнула одна из подчинённых Алины, высокая шуханка. Не успела она приблизиться к Алине, как одна из его ничегой точным ударом вспорола ей шею. Шуханка упала за борт, кровь окрасила серый песок.       — Нет! — воскликнул то появляющийся, то исчезающий из поля зрения великан-шуханец. Должно быть он был братом той несчастной.       — Тамара! — воскликнула Алина, кинувшись вслед за ней. Бесполезно. Эта девушка уже мертва.       Дарклинг медленно приблизился к ней, сокрушённой видом мёртвой союзницы. Она всегда была излишне сентиментальной. Он легко отразил её замах, и с силой сжал её руку в своей.       — Вот ты где, — произнёс Александр своим холодным, режущим как стекло голосом. — Ну здравствуй, жёнушка.       Свет Алины погас, тьма сгустилась, единственным постоянным освящением осталась лишь люмия.       — Где все ученики? — процедила она сквозь стиснутые зубы.       — Не здесь.       — Что ты с ними сделал? — Алина замахнулась на него раненой рукой.       Дарклинг презрительно цыкнул, и с лёгкостью сбил упрямую супругу с ног, после чего навалился на неё, лишая возможности двигаться.       — Они в целости и сохранности в Ос- Альте. Сейчас, наверное, как раз обедают. — Ничегои кружили вокруг него, создавая идеальный защитный купол из корчащихся тел — крыльев, когтей и лап, — не давая никому приблизиться к ним. — Я знал, что угрозы будет достаточно. Ты действительно поверила, что я подвергну опасности детей-Гришей, когда мы стольких потеряли? Ты веришь, что я подвергну опасности нашего ребёнка?       Алина сникла. Чувство вины проступило в её нежных чертах.       — Я… я думала…       — Ты смотришь, но не видишь, — он покачал головой. — Ты так и не смогла понять. Ты видишь меня либо монстром, либо своим возлюбленным, отказываясь осознавать, что это не два разных человека, а один. Не так ли, Санкта Алина? Так ведь гораздо проще, — кичиться собственной праведностью, считать что, борешься за правое дело с бездушным монстром? У нас с тобой уже был разговор об этом, милая. Это и называется дегуманизацией.       — Я не выдумывала твоих преступлений! — рявкнула она, но в этом выпаде было больше отчаяния, чем злобы.       — Нет, ты их просто преувеличила и исказила, нарисовав в своей милой головушке образ монстра.       Девушка выглядела отчаявшейся, он чувствовал её боль, мученическую готовность пострадать ради благого, каким она его считала, дела. Александр не позволит ей навредить себе, и уж тем более их ребёнку. Он отстранился, щёлкнул пальцами, заставив двух ничегой поднять её на ноги, а сам расстегнул её золотистый кафтан и достал из-за пазухи два мешочка взрывного порошка. Дарклинг покачал головой. Безрассудство, да и только. Он приказал теневым монстрам избавиться от взрывчатки, приговаривая:       — Возможно, мне потребуется вся жизнь чтобы сломать тебя, Алина, но я приложу к этому все усилия.       Дарклинг на мгновение отвлёкся, когда в его щит зарядили из пушки. Удар не задел его, но эта шумиха раздражала. Недолго думая, он использовал разрез, рассекая пополам целый отряд, ответственный за пушку вместе с одним из инфернов Алины. Хэршоу, если он верно помнил. Перспективный парнишка был. Какая жалость.       Вдруг он почувствовал, как их связь натянулась. Алина стояла на палубе скифа, коса света уже формировалась в её руках. Ничегои отреагировали инстинктивно, бросившись на его защиту. Лишь затем до него дошло, что это обман. Но его жена уже освободилась и убегала от него. Ну, нет! Так просто ей от него не сбежать. Дарклинг натянул связывающую их нить, пытаясь понять, где она. На таком расстоянии найти её не составляло труда. Он двигался по наитию, пока не повалил её невидимое тело на бесцветные пески Каньона. Алина вскрикнула, её невидимость рассеялась.       — Всё кончено, Алина. Тебе не сбежать от меня, мы одно целое, и ты носишь моего ребёнка в своём чреве.       Девушка резко оттолкнула его от себя ногами. Он скривился, отшатнувшись от удара в грудь.       — Я ни за что не позволю тебе приблизиться к ребёнку! — лицо Алины скривилось в зверином оскале. Кажется, он разбудил в ней мать-медведицу.       Девушка попыталась создать косу света одной рукой. Разрез получился неровным, но вполне работоспособным. Он уклонился в сторону, и лезвие света рассекло иссохшее дерево, за его спиной.       — Это и мой ребёнок тоже! Ты не имеешь права удерживать сына от встречи с отцом!       Дарклинг махнул рукой и натравил на жену несколько своих ничегой. Теневые твари кинулись на Алину с громоподобным рёвом, их когти и клыки намеревались причинить ей вред. Девушка махнула рукой, разрезая на части обоих.       — Ты не его отец! Ты потерял эту привилегию, когда разрушил наш брак!       — Я разрушил? Это ты сбежала от меня, ты объявила мне войну, ты изменила мне с жалким следопытишкой, ты обманывала, говоря, что любишь!       — Я люблю тебя! — крикнула она со слезами на глазах.       — Тогда почему? Почему ты сбежала тогда на Зимнем празднике? Почему продолжала убегать, если любила? Почему ты не могла выбрать меня, а не своего жалкого следопыта хотя бы раз?! — взвыл Дарклинг, ударив в неё щупальцами теней. Она выставила щит.       Битва безустанно грохотала вокруг них: слышались крики и стоны умирающих, дробь пуль, яростные порывы ветра, треск огня, гром пушек, но для них двоих всё это было лишь фоновым шумом. Ненависть и любовь вели ожесточённую битву, и он не знал, что победит в итоге. Скверна поглощала его, Александр чувствовал, как смерть становится всё ближе. Но чья это смерть? Его? Или Алины вместе с их нерождённым ребёнком? Александр балансировал на краю пропасти, грозя в любой миг упасть. Любое неверное слово объекта его всепоглощающей любви и всеобъемлющей ненависти могли безвозвратно толкнуть его в пучину тьмы и отчаяния.       — Потому что мне страшно! — взревела Алина. Слёзы безудержным потоком стекали по её щекам, орошая бесплодные пески Неморя. — Я боюсь тебя, я боюсь себя саму, боюсь ответственности, что на меня свалилась, я боюсь того, на что мы будем способны вместе! — она опустила голову, плечи задрожали от сдержанных рыданий. Щит дрогнул, а затем рассыпался на тысячи осколков под действием тьмы Дарклинга. — Я не Святая, не лидер и не Царица… Мне очень жаль, что я не та, кем меня все хотят видеть… я…я…       Он чувствовал, как она тонет в собственном отчаянии и страхах. Алина заперла себя, свою силу, саму свою сущность на замок после трагедии, что произошла с её родителями. Девушка была не готова к тем испытаниям, что на неё свалились, она металась в своей клетке, не в силах расправить крылья и освободиться от бремени своего страха и глубоко укоренившегося чувства вины. В этом они были одинаковыми — заложники собственных травм и боли. Кажется, они были обречены с самого начала. И всё же он ни о чём не жалел. Мимолётные мгновения с ней были лучшим, что с ним когда-либо случалось. «Она не достойна своей силы,» — шептали теневые демоны, окружая их со всех сторон. «Забери, забери её силу себе! Тебе не нужна такая жалкая никчёмная спутница! Ты один!» Александр скривился от боли, что резко пронзила голову.       — Ты всего лишь напуганная девчонка. Теперь я это вижу, — вынес неутешительный вердикт Дарклинг.       — Ты прав, — Алина кивнула. Целой рукой она сжала кинжал, а затем окутала его тенью. — Но даже так я не могу сдаться тебе, — её заплаканные покрасневшие глаза светились решимостью. В этот раз она вознамерилась довести дело до конца. Один из них умрёт сегодня.       Дарклинг горько усмехнулся. Он уже всё для себя решил.       — Знаешь, в одном ты права: я врал. Я никогда не любил тебя, ты была нужна мне, как символ, как Святая, как источник света. Но теперь от тебя больше вреда, чем пользы, — он хлопнул ладонями, и образовал косу тьмы. — Умри!       Дарклинг выпустил разрез. Раздавленная его словами, Алина с отчаянным возгласом кинулась на него в самоубийственной атаке. Он живо видел картину перед своими глазами: тело Алины, рассечённое надвое, её последний вздох, кровь, окрасившая бесцветный песок под ней. Она мертва вместе с их нерождённым ребёнком. Александр совершенно одинок в этом мире. Демоны ликовали, пируя остатками его человечности. Тьма поглотила мир. От этой картины ему хотелось сгинуть навсегда. Он махнул рукой, и разрез развеялся, так и не достигнув Алины. Девушка в последний миг попыталась остановиться, но было уже поздно. Боль пронзила его грудь: кинжал попал прямо в цель, пронзив его сердце насквозь. Александр сжал Алину в своих объятиях, струйка крови скатилась с его рта.       — Нет… — девушка заглянула в его серые глаза, её золотисто-карие очи были наполнены ужасом. Её тело содрогнулось, и они вместе упали на колени. — Что я наделала?! Александр… — она погладила его по щеке, её слёзы капали прямо ему на щёки.       — Всё к лучшему, милая, — он улыбнулся уголками окровавленных губ, стёр слёзы с её щёк пальцем, размазывая по ней кровь. Девушка мотала головой, не в силах поверить в произошедшее. Он с силой сжал её голое запястье в руке. — Забирай. Моя сила с этих пор твоя.       — Нет… — всхлипнула она, чувствуя, как его сила перетекает в неё. — Нет! — взвыла Алина нечеловеческим голосом.       В это короткое мгновение она не была всего лишь напуганной девчонкой, не была человеком, она была богиней, спустившейся на эту бренную землю и скорбящей по своему тёмному богу-мужу, по своей второй половинке. Ослепительное сияние наполнило пространство, и вот она посреди этого хаоса — прекрасная белокрылая орлица с двумя парами крыльев и двумя головами. Символ Равки во плоти. Её яростный вой оглушал, а свет дарил не надежду, а огонь и яростное возмездие всем вокруг. Верующие слепли при одном взгляде на неё, а солдаты Александра трусливо отводили взгляд. Столб света пронзил Каньон, а затем расширился, стерев кровоточащую рану с лица Равки, заменив её выжженной пустошью. Александр смотрел на его Алину, не отрываясь. Она была самым прекрасным существом, что он когда-либо видел. Затем её свет померк, и она вновь стала всего лишь напуганной девчонкой. Даже обретя силу Бога, она всё ещё хотела быть мышкой. Какая ирония.       Александр взглянул на небеса, чистые, без следа угрюмых серых облаков, ещё недавно омрачавших их.       — Голубое небо, — сказал он, печально улыбнувшись. — Алина… Алина… — его пальцы нащупали её ладонь.       — Прости. Прости меня. Я не хотела, — рыдала она, сжимая его холодеющее тело в объятьях.       — Не надо могилы, — выдавил Александр, сжимая её ладонь. — Они её осквернят.       — Ты не умрёшь! Слышишь, Александр, ты должен бороться, ты должен остаться со мной! — в её голосе чувствовалась безнадёжность. Это был не яростный протест, а мольба. — Прошу, останься!       Его сон стал явью, но в нём, как ни странно, не было сожалений. Пусть Алина живёт, пусть растит их сына, она заслужила прожить вечность, имея спутника. Перед самым концом ему осталось сказать лишь одно.       — Я люблю тебя, Алина, — прошептал он, окровавленными пальцами стирая слёзы с её щёк, его собственные глаза наполнились проклятой влагой. — Но этого недостаточно. Этого никогда недостаточно, — его рука безвольно упала на холодные пески Каньона, силы стремительно покидали его.       — Не умирай, пожалуйста, не умирай, мне так жаль, — Алина всхлипывала, глотая слёзы.       — Ещё раз. Назови моё имя ещё раз, — просил Александр, чувствуя вкус меди на своём языке.       — Александр, — прошептала она.       Его веки с трепетом опустились.       — Не бросай меня одного, — пробормотал он, по щеке скатилась одинокая слеза.       — Александр… Александр! Алекса… — он слышал, как Алина в отчаянии взывала к нему, но всё было бесполезно. Тьма поглотила его. Это был конец.