Дождь среди гордости

      Сегодня вечером намечалась обратная поездка в университет. Поэтому, Бекки как можно чаще проводила время с семьей, гуляла и играла с собакой. Хотела насладиться последними часами проведенными дома, перед отъездом. В следующий раз они увидятся на каникулах, было немного грустно, но Бекки была уверена: теперь она не одна и сможет со всем справиться. И также, уже чувствовала в себе силы и стойкость для такого предстоящего отсутствия в родном гнезде.       Фрин не оставалась в стороне, тоже болтала с родителями Бекки и старалась им помогать в готовке, в каких-то мелких бытовых вещах. Ей было максимально комфортно здесь, хоть и поначалу это было не так. Фрин предоставили приятную атмосферу, где нет осуждения, либо непонимания. Даже было грустно, что совсем скоро нужно снова уезжать на учебу. Но старшая радовалась тому, что она будет рядом с Бекки.       В комнате Армстронг девушки проводили свободное дневное время, так как утром провозились с болтовней и домашними делами с предками. Одна из них — Фрин, лежала на кровати и что-то смотрела в телефоне, включив звук на очень тихую громкость, дабы не мешать Бекки, которая сидела за рабочим столом и что-то усердно делала. Бекки заметила старания Фрин: — Если что, видео мне не мешают сосредоточиться, — пояснила она, не поворачиваясь к Сароче, и продолжала карандашом в своем блокноте рисовать абстрактных людей, старательно выводя каждую линию. — Просто вдруг слишком громко будет, — пожала плечами Фрин и разглядела, как Бекки расплылась в улыбке, немного отводя голову в сторону. — Ничего страшного, у нас очень хорошая шумоизоляция. — Бекки! — старшая поняла этот скрытый смысл и иронию, поэтому побудила ту не говорить подобное. Стало неловко, но смешно. — Я ничего такого не говорила — это ты додумала, — не переставая водить по бумаге, дополнила Армстронг и пустила очередной смешок. — Ну ладно, — согласилась Фрин: ведь и вправду, мысли полезли не самые приличные только у нее. Наверное. Ладно, она просто убеждает себя в этом. Девушка охотно встала с постели и подошла к стулу, где сидела Бекки, легонько приобняла ее сзади и ласково положила голову на плечо, — что рисуешь, м? — Не знаю, какая-то девушка вышла, — честно ответила Бекки и приблизила к той личный блокнот, демонстрируя то, что получилось. — Ага, ясно, другая женщина, — разыграла шуточную ревность и провела по уже готовому портрету пальцем, слегка пробуя на гладкие и уточненные лини, — красиво так, — призналась Фрин и поцеловала Бекки в щеку. — Есть еще кое-что, — Армстронг явно заинтриговала ее и открыла последнюю страницу. На ней лежал свернутый в квадрат белый лист, где просвечивались серые штрихи. Фрин не понимала что это, — глянь. — Хорошо.       Сароча аккуратно подняла листок и развернула его с характерным шуршанием. Как только она увидела нарисованное, сразу же не могла поверить своим глазам. Это было ее собственное изображение. Четкое, понятное, сделанное с любовью. И так сильно похоже, что она сразу узнала себя.       Бекки никогда не рисовала других людей. Только тех, кто возникал непосредственно в процессе рисования, но они были все несуществующие. Парни, девушки, дети, женщины, мужчины… Все до единого. Но с Фрин было не так.       И она умолчала еще одну деталь: только ее девушке было позволено смотреть на ее рисунки, на блокнот в целом. Она ведь никогда никому не показывала его. Даже мельком никто не видел — для Бекки это слишком лично и ненужно. Но Фрин можно было все: она верила в то, что любимая никогда не осудит. — Узнаешь? — Бекки повернулась, чтобы увидеть реакцию. — Да как тут не узнать! Так похоже на меня… — Фрин вглядывалась в каждую деталь и понимала: о ней думали, когда рисовали портрет, который она видит прямо сейчас перед собой, — когда ты успела это сделать?       В память ударили воспоминания минувших дней: тогда Бекки еще думала, что ненавидит ее, но у них произошел поцелуй в пустой аудитории, пока никто еще никто не пришел. И девушка много думала об этом, рефлексировала, иногда просто издевалась над собой и заставляла мысленно поверить во все свои внутренние загоны. Бекки так часто размышляла о Фрин, что сама того не замечая, нарисовала точный ее портрет, позже, сама же ужаснулась тогда: — Ну… Когда мы разбирали сценарии после пар с Кхун Тханва я много думала о тебе. Это как-то само вышло, — Бекки почесала затылок и смущенно улыбнулась, когда Фрин продолжала восхищаться портретом и нахваливать ее. — Очень красиво, правда, — старшая положила обратно листочек, — я тоже думала о тебе тогда много. — О чем думала?       Фрин мечтательно посмотрела наверх, куда-то в потолок и, опустив обратно уже игривый взгляд, заявила: — Что ты классно целуешься. — Ты, кстати, украла мой первый поцелуй.       И вправду, Бекки раньше никогда не влюблялась, особо потребности в поцелуях не было. Она как-то держалась с кем-то за ручки, но это было лет в десять, чисто для интереса. А так, ей нравилось дружить и проявлять исключительно приятельские знаки внимания. — Как мне повезло, — с нескрываемой радостью сказала Фрин и снова легла в кровать.       Бекки пару секунд полюбовалась ею, затем повернулась в сторону стола, где царил небольшой беспорядок. Включила телефон и зашла в переписку с Ютом, захотелось написать новое сообщение: «Привет. Я стала чувствовать себя лучше, но мне все еще грустно. Иной раз, думаю о том, как круто было бы с тобой поделиться всеми новостями так, чтобы видеть и слышать твою реакцию. Скучаю по прозвищу «Ботанка». Ты был прав, я реально ею являюсь. А еще я дома у родителей, совершенно спонтанно. Фрин сделала мне сюрприз и я этому рада. Чему-то рада за последнее время. Постепенно, надеюсь, смогу принять то, что случилось с тобой».       «Отправить».

***

Спустя много недель.       В студенческой столовой все также полным-полно людей. Каждый занят своим обедом и компанией. И трое ребят сидели вместе, как привыкли делать это уже много дней. В их маленькой «общине» все оставалось прежним: шутки, подколы, обсуждение новостей. Но все равно все скучали по задорному весельчаку Юту.       Со временем, девушки почти не ссорились: они научись проговаривать обиды, конструктивно разговаривать, делиться проблемами и не убегать от них. Давалось поначалу тяжело, но сейчас Бекки и Фрин могли похвастаться тем, что доверяли друг-другу, насколько это предоставлялось возможным. Все также жили вместе: молчаливая мечта Фрин, чтобы они готовили вместе каждый вечер — сбылась. Да, иногда у кого-то были дела, но пару-тройку раз в неделю они точно пальцами макали мукой в нос даму напротив.       Искра в отношениях не пропала: только усиливалась. Да еще и с каждым днем, проведенным вместе, и даже когда девушки долго отсутствовали дома из-за дел и не могли видеть друг-друга, то после разлуки — обязательно наверстывали упущенное, как им хотелось. Готовка, лежание в кровати, любовь или просто нахождение рядом.

— Что-то ты долго, — укоризненно отметила Фрин и обнимает девушку, которая только поздно вечером вернулась домой

— Прости, — лёгкий чмок в щеку и Фрин уже растаяла, — но мы такую рекламу крутую сняли, представляешь?

— Ты умничка, — прошептала старшая и уткнулась носом в шею Бекки, вздыхая самый приятный, родной запах, — но я так скучала.

— Знаю, я взяла тебе что-то очень вкусное, чтобы ты не обижалась, — Бекки отошла и протянула прозрачный пакет, в котором лежало много разных сладостей, — как тебе?

— Сначала поцелуй меня, а потом я подумаю, — Бекки не стала медлить и прильнула к ее губам, она тоже очень скучала по своей девушке.

      После поездки к родителям Бекки, Фрин решилась сообщить своей маме об отношениях. Но столкнулась с критикой и осуждением, что пошатнуло ее и расстроило. Она чувствовала дикую, жгучую боль внутри своего сердца. Не могла смириться и надеялась, что мама передумает и примет ее. Чуда не свершилось, женщина делала вид, будто ей ничего не говорили, и при каждом намеке меняла тему. Бекки успокаивала свою девушку, поникшую тогда. И они пережили и это. Фрин приняла то, что не все их поймут. Пусть даже это был ее родной человек, но Сароча больше старалась не переживать по этому поводу.       Даже если было слишком больно. Она же справится с этим. Фрин теперь не одна.       За столом сидел как обычно с ними Чет и еще утром пообещал рассказать хорошую новость. Все две пары перед столовой он усердно держал интригу, заставляя девушек уже просить сказать в сообщениях, что там за вести такие. Но он утверждал, что это нужно сказать вживую, ведь, иначе, нужного эффекта не будет: — Помните, я говорил, что устроился на работу? — девушки единогласно кивнули. Конечно, они помнят. Особенно его постоянные вбросы о том, что никто не хочет брать к себе студента, потому что слишком муторно. — Господи, ты надорвешь спину, если каждый день будешь таскать тяжести, — взволнованно произнесла Бекки. Ей Чет сразу рассказал про работу грузчиком, и она всегда переживает за парня. — Знаю, но это ненадолго. Мне нужно было устроиться, сама понимаешь. По решению суда, я скоро узнаю, смогу ли удочерить Айрин. Мы хотели этого с Ютом и я должен сделать это. Теперь моя официальная работа поможет доказать, что я могу воспитывать ребенка. Да и я уже на последнем курсе, — на одном дыхании выпалил Чет и оглядел свое кольцо на левой руке. Он так скучал по Юту, но держал себя в форме, зная, что справится. — Как там Айрин? Ждет тебя? — задалась вопросом Фрин, она видела несколько раз еще эту милую малышку и уже полюбила ее. — Да, говорит, что хочет поскорее жить со мной. Ей там одиноко.       Девушки на самом деле иногда тоже приходили в приют вместе с Четом. Привозили одежду и еду. Не только Айрин, ведь детей помимо нее без важных вещей было очень много. И все хотели кушать, внимания и любви. Это ломало что-то изнутри, каждый раз, когда Бекки и Фрин заглядывали в злосчастное, наполненное болью, здание. Как отдельный мир, с грустными глазами и разбитыми душами. — Ничего, мы в тебя верим, — сказала Бекки и похлопала парню по плечу, — кстати что у вас с курсовой? — Да я устала ее писать! Ничего не понимаю! — высказалась Фрин.       На носу была сессия и их первая научная работа. Их распределили по кураторам, выдали темы и пожелали больше сил. Пожелания не сбылись, ребята мало спали и отдыхали. Точнее, девушки, ведь именно Бекки и Фрин впервые писали курсовую работу и часто советовались уже со старейшиной: — Не волнуйтесь, вас ждёт ещё много таких работ, — рассмеялся Чет, — мне свою дипломную хоть бы написать успеть. — Ага, и кстати, Фрин, прежде чем жаловаться на сложность, думаю, пора открыть хотя бы темы курсовых, — подначила Бекки и начала хихикать с Четом над недоумевающей девушкой.       Было немного грустно, ведь в следующем году Чет уже не будет с ними сидеть вот так вот в столовой и болтать о сложной учебе. Его ждёт работа, возможно воспитание и забота о маленьком ребенке и взрослая жизнь. Он часто задерживался теперь поздно ночью, писал девушкам в чат в четыре утра о том, как сложно таскать тяжести и что он только сейчас доехал обратно. Конечно, пришлось видеться реже, Чет иногда отпрашивался с учебы и советовался с девушками, какие лучше обои подойдут для девочки в детской и постепенно копил деньги на то, чтобы в его квартире наконец зазвучал звонкий смех и бегал маленький хвостик.       Неизвестность пугала, но только не эту компанию. Они так много пережили вместе, что были готовы на все. Не ссорились, но сталкивались с жизненными трудностями и преодолевали их.       

***

Год спустя — Милая, давай заскочим в детский магазин? — предложила Фрин и остановила ту, пока они усердно следовали по пути, — малышка мне по секрету сказала, что хочет себе трансформеров, — с улыбкой поделилась она и указала на ближайший магазин игрушек. — А у нее отличный вкус, — рассмеялась Бекки и повернула в сторону новой цели, — пойдем, думаю, Чет нас прибьет за очередное баловство, но пусть она порадуется. — Конечно, — Фрин рассмеялась на два высказанных утверждения. Ничего, детство бывает лишь раз.              В квартире Чета, девушки ввалились с довольными улыбками и вручили такую долгожданную разноцветную коробку Айрин. Девочка выбежала в объятия сначала к Фрин, которая присела на одном с ней уровне: — Привет, я ждала вас, — честно призналась Айрин и крепче сжала Сарочу, — Чет сказал, что готовит что-то вкусное, — милая малышка сегодня была в двух аккуратно-сделанных хвостиках, Чет научился заплетать косички. — Ага, солнышко, раскрыла все карты. Привет, девочки, — в коридор зашел Чет и расплылся в улыбке, наблюдая картину, — опять взятка что ли? — посмотрел Чет удивлёнными глазами на то, что принесли снова девушки. — Конечно, — Фрин закатила глаза и шепнула на ухо девочке: — у меня еще шоколадка для тебя, только тс…       Если признаться, то старшая видела в Айрин себя маленькую и старалась давать ей все, чтобы девочка не чувствовала себя плохо. Да, у нее теперь была небольшая семья, две взрослые подруги, которые баловали конфетами и подарками, но потеря родителей и брата на нее сказывалась. Айрин часто плакала без причины, скучала по родным и могла истерить. Чету было тяжело, он иногда просил помощи у девочек, они приходили и веселили ребенка, стараясь дать всю свою любовь и внимание.       Бекки всегда умилялась взаимодействиям Фрин и Айрин: ей нравилось, как ее любимая девушка могла в миг успокоить малышку и завлечь игрой. Она в глубине души надеялась, что Айрин обретет чувство семьи, а Фрин — чувство любви в семье.       Сидя на диванах, пока девочка открывала коробку с трансформерами, а Фрин помогала ей в этом, Бекки открыла телефон, где красовался чат с Ютом. Она реже стала писать туда, но иногда душа требовала этого: ведь, это был ее первый друг в жизни. Именно с ним она делилась своими переживаниями о родителях, о Фрин и об учебе. Вдоволь насмеявшись с того, как девочки пыхтели с неподдающегося картона, Бекки начала печатать: «Привет, Ют. Сегодня мы в очередной раз пришли к Чету и Айрин. Знаешь, они стали маленькой уютной семейкой. Чет заботится о твоей сестре как может: собрал в первый класс, обустроил комнату, научился отлично готовить правильную еду, читает много книг по детской психологии. Мы тоже помогаем и всегда готовы это делать. Нам тебя не хватает, очень. Но мы видим в этой малышке тебя — она также любит много шутить, смеяться, болтать. Похожа на тебя и во внешности. Мы рассказываем о тебе, как ты часто выручал нас и был рядом. Может быть, ты все это видишь, а может, переродился в другую жизнь. Мы не узнаем этого никогда. Я рада, что ты был таким прекрасным для меня другом. Именно ты научил меня, что нужно всегда разговаривать, если отношения держатся на ниточках и научил дружить. Мы с Фрин вместе уже год, представляешь? Сама не верю этому… Она прекрасна, я каждый день радуюсь, когда вижу ее улыбку и знаю, что мы с ней выбираем каждый раз быть вместе и наслаждаться жизнью. Скучаю по тебе, но недавно, стало чуть легче. Особенно, когда несколько месяцев назад, Чет удочерил Айрин. Мы стали одной командой и мы выполним эту миссию, обещаю тебе. Я очень люблю эту малышку, как свою родственницу. Спасибо, что когда-то был рядом с нами. В следующий раз, обещаю, я напишу тебе, когда предложу Фрин стать моей женой.»       «Отправить». — Так, кто голоден? — громко отчеканил Чет, пришедший в зал, и из кухни послышался аппетитный аромат чего-то очень вкусного. — Я! — радостно воскликнула девочка и побежала на источник запаха, бросив большую коробку с трансформерами, она знала, что они ещё успеют открыть ее.       Послышался громкий топот ребенка до обеденного стола и раздающиеся вопросы, что же они такое будут вкусное есть сегодня? — Любимая, пойдем? — Фрин аккуратно положила игрушку на кресло, подошла к Бекки и нежно взяла ее за руку. Во взгляде читалась чистая любовь и искренность.       Бекки с каждым днём убеждалась, насколько ей повезло и что без Фрин, она бы вряд ли справилась. Прямо сейчас хотелось раствориться в карих глазах напротив, что так дорожат ею. — Идем, — ответила Армстронг и встала с дивана, идя за девушкой.       С ней она пойдет куда угодно. Потому что знает: ее любят.