Under sight

      Если бы Ви спорила на крупную рыбу каждый раз, когда Эн лежал на грани жизни и смерти у порога их корабля, то она бы заняла его место самой крупной русалки в их стае. Пусть она чуть не прибила его, когда в очередной раз обнаружила его таким у их дома, она была безумно рада, что он тоже смог выплыть из того кошмара живым. Первые дни они не взаимодействовали. Просто лежали друг рядом с другом, пытаясь унять дрожь в теле. Оба скучали и переживали за Син. Затем начали медленно и потихоньку возвращаться к жизни. Они не выплывали из дома и не охотились, пытаясь занять себя чем-то другим. Ви затачивала все свои гарпуны, а её брат был рядом, пытаясь дрожащим руками сделать новое жемчужное ожерелье, чтобы потом принести его Узи в качестве извинений. Это было невозможно сделать одной ладонью, потому что вторая лапа у него отсутствовала вплоть до локтя. Русал забывал об этом каждый раз, когда пытался проколоть хрупкий жемчуг, но он не сдавался. Очередная жемчужина отскакивает от заросшего кораллами и мхом пола корабля, стреляя в рабочий глаз сестры. Ви тут же злобно фырчит на него, но не продолжает ругать, вновь вернувшись к своему делу. Травмы для русалок, даже такие страшные, учитывая их воинственный образ жизни, были обычным делом. Когда маленькая Василёк потеряла в детстве свой правый глаз, а её брату, будто бы назло, с той же стороны откусили одно из жабр, то они ни секунды не горевали. Сохранённая жизнь и рабочий хвост для них были гораздо важнее некоторых неудобств. Вздохнув, Эн собирает все жемчужины в их мешочек и возвращает иголку с нитью на место. Может, подарить Узи весь этот мешочек? У русалок это считалось неприличным, но может для людей всё было иначе? Косатка надевает тканевое изделие на шею и грустно сопит.       Снаружи до них доносится тихое пение, зовущее к себе. Нарц выплывает из корабля и видит молчаливую Джей, держащую что-то за спиной. Она указывает на его пострадавшую конечность, затем осторожно подплывает ближе. Русал в панике пятится назад, но матриарх выставляет вперёд поднятый указательный палец и достаёт из-за спины красивый, длинный меч. Это был крупный ятаган. Изогнутое лезвие, украшенное рисунком длинных лоз и красных шипастых роз, смотрело прямо на него. Округлая, немного заржавевшая гарда тоже была красного цвета. Рукоять отсутствовала, вместо неё в воде развевались длинные алые ленты и два небольших, но крепких ремня. Джей медленно подплывает к нему и щёлкает пряжкой ремней на его руке, фиксируя оружие поверх слоя окровавленных бинтов. Эн недоверчиво поворачивает новое продолжение его руки, а русалка протягивает ему небольшую сложенную записку и уплывает по своим делам, не оставляя ему ни капли времени на ответ. В этом была вся Джей. Косатке осталось лишь неумело развернуть целой ладонью записку и внимать каждому её слову:

«Этот трофей с моего первого большого затопленного корабля много для меня значит. Теперь он твой. Не теряй и крепко перематывай его тканью, когда не пользуешься»

      Растерянный русал поднял взгляд и выставил вперёд руку с запиской, намереваясь догнать рыбину, но той уже и след простыл. Осталось лишь в недоумении хлопать глазами на свой теперь уже подарок. Эн отметил, что он был достаточно красивым. Видимо, даже Джей была рада, что её непутёвый брат остался жив. Нарцу было приятно это осознавать.

***

      Узи уже успела забыть, каково было жить в доме её отца. Теперь у неё было более, чем достаточно времени вспомнить, учитывая, что она практически не покидала свою комнату. Он не расспрашивал у неё подробности случившегося. Факт того, что яхту потопили русалки, стал известен всему городу в тот же день. Узи не пыталась поправить никого насчёт количества русалок, замешанных в этом. Точно так же, как она умолчала про то, кем была эта русалка. Её отцу не нужно было этого знать. Ей самой, в конце концов, не хотелось говорить это вслух. Сказать это означало признать, что это на самом деле произошло. Признать, что он сделал это. У неё не раз возникало чувство дежавю, когда Хан вызывал врача проверить, в каком состоянии её заживающие раны, или когда Лиззи и, иногда с ней, Тэд — Узи была счастлива знать, что они в целости и сохранности вернулись на сушу — приходили навестить её. Это же чувство сопровождалось тревогой из-за отсутствия конкретного человека. Долл. Узи пыталась до неё дозвониться, шла до её дома, пыталась расспросить выживших членов экипажа затонувшей яхты — никто не знал, где была её подруга, или же отказывался говорить. Узи надеялась даже на то, что случайно встретит её в городе — но за те две недели, что прошли с крушения, этого так и не произошло, что заставляло её серьёзно волноваться.       Что если Долл каким-то образом осталась на яхте? Что если Нарц… Не думай об этом. Узи оттолкнулась от стола и её геймерский стул с небольшим разворотом отъехал от него. Девушка вздохнула. Вкладка с поставленным на паузу фильмом будет закрыта и удалена из истории браузера, как только она вернётся с миссии выпить воды — так она решила, поднимаясь на ноги и выходя из комнаты. Ей изначально было паршиво от произошедших с ней событий и совпадением с ними тематики фильма, но она смогла бы выстоять и досмотреть его до конца, если бы претендующая на звание документальной картина не оказалась полна лживых фактов о косатках. Из окна кухни можно было отдалённо видеть набережную, и когда Узи взглянула туда, то тут же медленно опустила взгляд в пол. Ей предстояло вернуться в свою палатку на пляже. Она договорилась, чтобы её не убирали и позволили ей жить там дальше вопреки беспокойству отца. В который раз девушка задалась вопросом, готова ли она к этому — нет, готова ли она к встрече с Эном. Быть может, если она окажется там, она встретит вовсе не его. Ей не помешало бы поговорить с Син, но и эта мысль оставляла на душе тяжёлый осадок. Узи развернулась и вышла в коридор, мимолётно бросив взгляд на новую фоторамку, которая появилась на комоде под висящим там зеркалом. В содержащейся там фотографии во всю длину был виден знакомый ей чёрно-белый кит. Словно вспышка, в голове Узи пронеслась идея. Когда она последний раз была в океанариуме?..       Девушка зашла в свою комнату и тут же ускорила шаг, увидев свечение экрана её телефона. Уведомление о полученном сообщении исчезло в ту секунду, когда она взяла его в руки, но она успела увидеть имя отправителя. Автоматическим движением пальцев Узи разблокировала телефон и открыла мессенджер, позволив себе на мгновение полностью застыть, когда её взгляд повторно прочёл имя контакта, и она судорожно выдохнула. Это было сообщение от Долл.

«Я могу войти?»

      Пусть та и смутилась, приняв для себя такое сообщение немного странным, ответ не заставил себя долго ждать, и Узи тут же услышала стук во входную дверь. Её подруга стояла на пороге с пышным букетом белой сирени и магазинной сумкой, из которой выглядывали знакомые фиолетовые упаковки разных вкусностей. Её волосы были растрёпаны, выдавая спешку, а короткие рукава майки и шорты позволяли заметить обклеенные разными пластырями и усыпанные лиловыми синяками руки и ноги. Помимо этого, на них было несколько крупных царапин. Где бы не находилась Долл в момент нападения, было видно, что ей тоже здорово досталось. — Привет, — немного растерянно уставилась на неё подруга. — Извини, что не выходила на связь. Было больно двигаться. Прибежала, как только появилась возможность, — её рука с букетом вытянулась в её сторону. — Это тебе. Сладости тоже тебе. В извинение. Узи взяла в руки сирень и пакет и с ними же тут же обняла Долл так крепко, как только позволяли их раны. — Я так волновалась за тебя! — чуть расплывшимся звучанием ответила Узи. Спустя несколько секунд она сделала шаг назад, но её пальцы, как могли с держащимися ими вещами, всё ещё были на плечах её подруги. — Куда ты тогда пропала? Я так долго старалась тебя найти!.. Долл вздрогнула. Она не привыкла к тактильности, поэтому это ввело её в небольшой ступор, но уже через пару минут она радостно обнимала Узи в ответ. — Я была в одной из служебных кают. Когда всё это началось, дверь оказалась заблокирована, и я с ещё парой человек застряли внутри. Мы кричали, но похоже, что нас было не слышно… Нас нашли другие члены экипажа спустя время, но когда мы вышли к шлюпкам, я тебя там не увидела, — она отвела взгляд, смотря куда-то на землю. Её объятья стали чуть крепче. — Со слов очевидцев я слышала, что на тебя напала русалка… — Долл не заметила, как её глаза заслезились, а руки сжались ещё крепче. — Я так рада, что ты в порядке… Внутри Узи на секунду всё сжалось, но она не подала виду. — Да… — ответила она с тихим смешком. — Я тоже рада… Что выжила. Как бы не хотелось этого делать, Долл отпускает подругу и делает шаг назад. — Извини, что потревожила. Думаю, мне лучше-       Их прервал небольшой шорох позади Узи. Появившийся позади неё Хан тут же недовольно посмотрел на стоящую снаружи дочь, но его лицо смягчилось, стоило ему увидеть, с кем та находилась. Узи никогда особо не распиналась о своей семье, как и Долл. Девушка напротив неё знала об отце своей подруги лишь то, что они не ладили, но недавно всё же нашли общий язык. Она видела его пару раз, как и он её, но не знала, как к нему относиться, поэтому чуть сжалась, поглядывая на другую сторону улицы. — Здравствуй, Долл, — кратко кивнул ей мужчина. — Узи, заходите, чего вы на улице! Тебе пока рано для прогулок. — Здравствуйте, я… Я, пожалуй… — растерялась девушка, неловко уставившись на моряка. — Проходи-проходи, я вам мешать не буду. На кухне, кстати, есть чай и печенье, если хочешь.       Названная повернулась к Узи, и увидев на её лице выражение «ты слышала его» с соответствующим кивком, смогла лишь вздохнуть и подчиниться, заходя вместе с подругой в дом и закрывая за собой дверь.

***

      За долгими разговорами обо всём и ни о чём Узи почти что снова ощутила себя в детстве, когда они только что вернулись с очередной бурной прогулки и обсуждали их сегодняшний беспредел. Обе девушки росли очень активными и непослушными, постоянно ввязываясь в какие-то передряги. В один день маленькая Узи чуть не разворошила осиное гнездо, в другой Долл по чистой случайности увидела и поймала гремучую змею, а в третий они взобрались на дерево и стащили птичье яйцо. Узи до сих пор помнит взволнованное и ошеломлённое лицо как её отца, так и тёти Евы — мамы Долл. В один момент их наказанием стал домашний арест. Наивные взрослые думали, что этих неудержимых детей можно было заставить сидеть дома. Как бы не так! Морячка с гордостью всегда будет вспоминать, как научилась сбегать из дома и перелезать через высокий забор, а потом доставать из заточения свою подругу практически бесшумно. С уходом раннего детства ушли и все хорошие воспоминания. Примерно тогда, когда девочкам исполнилось по восемь и десять лет, тётя Ева внезапно исчезла, а Долл оказалась на попечении дедушки. С того дня её подруга заметно изменилась. Стала гораздо тише и молчаливей, почти что перестала улыбаться и говорила только по делу. Узи видела, что что-то сильно тревожило её, будто бы невидимая ноша или даже чувство вины, заставляющее её сильно закрыться в себе. Несмотря на то, что Долл все младшие классы постоянно пыталась её от себя оттолкнуть, Узи всегда была рядом. Возможно, именно её упорство и прилипчивость позволили ей сохранить её самую первую дружбу. А может, это была сама Долл, в глубине души не желавшая её отпускать.       После того, как они вновь наладили контакт, всё стало… Слишком привычным. Их встречи стали практически ежедневными, и они обе расходились лишь с приятными ощущениями. Они снова были только вдвоём. Без отвлекающей работы или учёбы, без приключений, без жизни на побережье… Без другого мира. Какая-то маленькая её часть где-то глубоко внутри желала, чтобы всё оставалось именно вот так. Без ненужного стресса, без постоянных визитов в больницу, без лишних травм… Без русалок. В какой-то момент, она резко захотела сбежать. Бросить этот город, бросить эту набережную, бросить тайну мамы, бросить всех этих чёртовых морских чудищ и уехать. Найти себе подработку, жильё и не утруждать себя мыслями о другом мире. Её место здесь. А там она чужая. Узи решила задвинуть эту мысль в далёкий ящик и держать в голове, как последний вариант. Она может сделать это в любой момент, просто… Потом.       По прошествии двух недель в их ежедневную рутину с боем пробилась Лиззи. Пусть она всё ещё и выглядела слегка разочарованной от потери яхты и существенного ущерба её семье, девушка уверила их обоих, что сохранность её подруг была гораздо важней какой—то огромной лодки. Дом Узи для неё оказался слишком пустым, как она сама объяснила, поэтому уже в их первую встречу она притащила кучу вёдер с красками, а в следующую, не без помощи своего друга Тэда — кучу коробок, набитых всякой мелкой мебелью, по типу гирлянд, плакатов, настенных наклеек и многого другого мелкого декора. Дом Узи — семьи Сильвестра — изнутри был просторным, но до жути однотонным и блёклым, поэтому Лиззи предложила его слегка приукрасить. Хан, на удивление, протестовать не стал, даже предложил свою помощь. Сама Узи, как и Долл, была со всего этого в шоке. Не каждый день тебе предлагают просто взять и перекрасить твой дом. Пришлось свыкнуться с мыслью, что Лиззи выражала свою любовь и привязанность именно так — подарками, внезапными безумными идеями и тратами баснословных сумм на тех, кто был очень ей дорог. Сначала, под чётким командованием девушки, коридоры и кухня были полностью перекрашены, а потом, когда краска застыла, Лиззи гордо вручила подругам более маленькие кисти и вместе они стали всё разрисовывать.       В это же время, пока всё это происходило, у компании было её первое более тесное знакомство с Тэдом. Парень мало что понимал в искусстве, поэтому, на пару с Ханом, был рабочей силой и помощью. Зато он очень много говорил. Они с Лиззи были парочкой заядлых болтунов, постоянно расспрашивая остальных обо всём на свете. В голове Долл на пару минут промелькнула фраза подруги о том, что эти двое раньше встречались, и девушка могла даже без лишних слов понять, почему. В один момент его срочно вызвали в океанариум и ему пришлось уйти, тогда Лиззи впервые выдвинула вопрос о том, чтобы слегка расширить их девичий круг. Долл было немного сложно свыкнуться со второй шумной фигурой в их компании, а Узи нужно было время, чтобы привыкнуть к новому лицу, но они обе не увидели в этой идее ничего плохого. Лиззи была очень строга с выбором своих друзей, поэтому плохих людей в её и так узком кругу общения просто не было.       В тот момент, когда Тэд всё-таки смог завоевать доверие девушек, их привычное времяпровождение слегка изменилось. Парень ненавидел сидеть дома или находиться без движения, поэтому при первой же удачной возможности вытаскивал подруг на улицу. К тому моменту Узи наконец могла свободно выходить из дома, поэтому она без особых раздумий соглашалась на всё, что предлагали её друзья, а Долл тащила за собой (не то, что бы та была против). Обычными прогулками всё не ограничилось, потому что у этого парня каким-то образом оказался целый спортивный инвентарь. Как выяснилось позже, вся его семья была «на бегу», поэтому удивляться тут было нечему. Из всего разнообразия вещей Долл выбрала самокат, а Узи — ролики. Первая на своём верном металлическом коне обучилась ездить довольно быстро, а вот второй пришлось постоянно кувыркаться лицом в асфальт и собирать кучу ссадин от падений или случайных столкновений с забором. По итогу вся компания выработала стратегию: Узи ехала посередине и её удерживал кто-то из едущих параллельно ей — либо Долл слева, либо Тэд на велосипеде справа. Лиззи тоже была с ними, впившись мёртвой хваткой в своего друга из-за боязни выпасть с сиденья. Как только Узи более менее обучилась кататься на роликах — они поменялись, и теперь ей снова пришлось учиться удерживать равновесие и ездить, но уже на велосипеде. Долл сидела с ней, а Тэду достались ролики. Лиззи уже хотела расстроиться, что места для неё не нашлось, а её коляска не выглядела привлекательной для большой скорости, как оказалась подхваченной чужими руками, и ей оставалось лишь возмущаться и дрожать в крепкой хватке, пока Тэд вёз её сквозь громкий смех, не переставая упоминать, что она для него была весом лишь с малую пушинку.       Сколько прошло времени? Кажется, месяц? Узи старалась не считать. Главное, что тяжёлый вес с её плеч наконец-то спал, и она могла дышать полной грудью, как физически, так и ментально. Её раны после той адской ночи полностью зажили, и теперь её тело было украшено лишь многочисленными ушибами и синяками от её активного образа жизни, а её разум наконец освободился. Она больше не боялась встречи с ним. Она была готова. Несмотря на то, что всё шло, как нельзя лучше, насчёт её друзей это сказать было сложно. Долл стала чертовски уставать на работе, возвращаясь со все большим количеством разных ранений, которые она тщетно пыталась замазать или скрыть, а Тэд, кажется, и вовсе теперь ночевал в одном лишь океанариуме. Лиззи тоже работала, и Узи иногда навещала её во время процесса. Девушка разрисовывала стены больниц, школ и детских садов. Помимо запаха краски, рабочее пространство наполняли их разговоры. Так морячка поняла, что Лиззи, пусть и выглядела куда лучше двух других её друзей, сама проходила через сложный период в жизни. Она тоже беспокоилась. Куда сильнее, чем Узи могла бы представить. Лиззи ненавидела людей, которые нагло врали ей, а Тэд и Долл делали именно это, каждый раз натягивая на уставшее лицо улыбку и говоря, что с ними всё в порядке, хотя даже дураку было ясно, что это не так. — Этот непостоянный график, эти яркие шрамы… — в один день не выдержала она, притянув к себе Узи и стиснув её в объятьях. — Это ненормально! Я так устала притворяться, что всё хорошо, когда это не так! И ладно бы они просто сказали, чем они занимаются, так нет же! Тэд у нас уборщик, Долл — курьер. Кого они вообще пытаются этим купить! Это глупо! Это так глупо… Мы дружим так долго, но у меня появилось стойкое ощущение… Будто я… Будто бы мы с тобой обе не заслуживаем знать правду. Прости за это, просто… Ты единственная, кто ничего от меня не скрывает. Я… Я, правда, очень это ценю…       Узи так и не смогла ничего ответить ей в тот день. Было больно признавать, что она ничем не отличалась от тех же Тэда и Долл. Девушка правда хотела ей всё рассказать, но после того, что произошло на той яхте, она просто не имела права этого делать. Быть может, если бы той ночи не произошло, Лиззи бы стала вторым человеком в её окружении, кто узнал бы о её связи с другим миром. О её другой стороне. Быть может, со временем она всё-таки сможет сделать это реальностью. Но каждый раз, когда в её голове мелькала даже малейшая мысль рассказать об этом хоть кому-то, Узи тут же видела испуганное лицо своей подруги, крики и страх окружавших её людей, взволнованную и поникшую рядом с ней Долл, смерти невинных людей в шлюпке прямо перед её носом и, наконец, выныривающего из воды с раскрытой зубастой пастью и направленными прямо на неё острыми когтями… Это без всяких сомнений был Эн. Но Эн, которого она знала, никогда не поднял бы руку на людей. Она убедилась в этом на себе в их первую встречу. Она убедилась в этом, когда он не тронул её отца, хотя мог бы и не выжидать её реакции, а наброситься на него и расправиться за секунды. К чёрту людей, по рассказам Ви он даже мелких рыбёшек боялся трогать! Должно было быть что-то очень весомое, что разозлило бы этого русала до такой степени. Теперь, когда разум Узи не застилал страх, она хорошо это осознавала. Она должна была выяснить точную причину. Она должна была с ним поговорить. Теперь уже без всяких отлагательств. Это было первостепенно важно для неё.

***

      Возвращение к жизни в палатке на берегу было ещё не близко, но первые шаги уже были сделаны — так думала Узи, сидя меж недавно снова возведённых ей стен и смотря на море. Если кто-то проходящий по набережной и заметил, что палатка исчезла на какое-то время, то это не имело для неё значения; гораздо больше девушка волновалась о том, кто мог увидеть её отсутствие из моря. Эн, должно быть, в самом деле увидел это, потому что ни разу не появился с того дня, как она вернула её на место. Зато Узи несколько раз замечала вдали знакомый плавник Ви, которая, несмотря на все её усилия, отказывалась подплыть ближе и поговорить. Их встречи на дистанции происходили приблизительно в одно и то же время… До того, как косатка перестала появляться. Девушка уже который день бесцельно всматривалась в море, и, как она подумала, этот день собирался быть таким же. Узи потянулась к телефону, на экране которого высветилась иконка сообщения, как тут же краем глаза заметила рассёкший воду чёрный плавник. Мгновенно отвернувшись от гаджета, девушка перевела взгляд на море — и ей потребовалось мгновение, чтобы полностью осознать, что на глубине не Ви решила показать себя. Со смешанными чувствами девушка смотрела на появившийся и медленно исчезающий под волнами хвостовой плавник Эна.       Ви стоило много усилий заставить этого русала вновь показаться на горизонте. Когда Эн впервые решился поговорить с Узи и увидел вместо неё или её палатки пустеющий пляж — кроме мысли «она меня ненавидит» больше ничего в его голове не оказалось. Она прокручивалась заезженной пластинкой раз за разом и день за днём, пока косатка утопала в самоненависти в своей каюте. Если бы он имел при себе свою вторую руку, то определённо прокусил бы её большой палец снова, просто чтоб заглушить лишние мысли, но всё, что ему оставалось, это свернуться в комок и зарыть лицо в своей культе. Ви много дней беспокойно кружила вокруг, пытаясь его приободрить, прежде чем пару раз проплыть мимо пляжа и убедиться, что Узи, как и её палатка, были на месте. Будто бы она смогла каким-то образом догадаться, с чем было связано беспокойство Эна без единого обмолвленного слова. После нескольких патрулей, она стала силой вытаскивать его с корабля, выгоняя его в сторону порта. Они уже проходили через это множество раз. Изувеченный и капризный младший брат, свалившийся на её голову со своим «не хочу не буду», никогда для Ви не был новостью или чем-то, с чем она не могла бы справиться. Русалка знала, что сколько бы тот не упирался — в конечном счёте сломается, не в силах больше с ней спорить. Так было всегда. И то же самое произошло вновь, когда она наконец-то смогла загнать его в прибрежные воды и не дать выплыть, патрулируя далеко за пределами человеческого взгляда.       Косатка виляла кругами не совсем близко, но и не совсем далеко от пляжа, будто бы не решаясь подплыть ближе. Эн до сих пор прокручивал в голове сотни вариантов того, как должен был выглядеть их разговор. Как должно было выглядеть его объяснение по поводу его поведения и его нового увечья. Эн не хотел показывать свою руку Узи. Русалкам на раны было плевать, но когда он услышал, с каким трепетом и заботой люди ухаживали за больными — резонно предположил, что такие вещи им видеть очень тяжело. Мешочек с жемчужинами всё ещё колебался тонкой верёвкой на его шее, давая тщетную, утопичную надежду на то, что он может таким образом купить у Узи её прощение. Этот русал никогда не умел говорить многие вещи напрямую, используя вместо этого подарки и другие вещи. Он выдумал целую позу вместо того, чтобы банально сказать девушке «прости». Учитывая, сколько раз он в неё ложился, когда случайно царапал Узи или делал что-то не так — та должна была к этому привыкнуть. Сзади послышалось движение. Эн обернулся и увидел, что в этот раз Ви проплыла ближе. Она загоняла его всё ближе к пляжу, пока тот не оказался рядом с мелководьем. Пусть он всё ещё был полностью в воде, его спинной плавник теперь можно было узнать и разглядеть без единой проблемы. Только тогда его сестра отступила, но продолжила показывать всем своим видом, что не собиралась давать ему уйти. Косатка уже была готова пробиться с боем, лишь бы не чувствовать себя загнанной в угол, как со стороны пляжа послышались шаги. Ви скрывается на глубине, с победной ухмылкой оставляя брата один на один со злосчастным разговором, которого тот так долго пытался избегать. Узи подошла так близко к воде, как только могла, и теперь лишь ожидала того, что будет дальше. Около двух минут она ожидала, что отчётливо видимый под водой силуэт приблизится к ней, но, видимо, он никак не решался. Секунду поколебавшись после нескольких минут молчания, девушка вздохнула и сделала один шаг вперёд, едва обратив внимания на то, что влага отходящей волны каплями проступила сквозь её обувь и стала ощутима. — Нарц?       Названный русал резко ощутил фантомную боль и схватился за культю, чуть не выбросившись на мелководье всем своим телом, как он обычно делал, чтоб поприветствовать девушку. Он не успел надеть подарок Джей. С одной стороны, он был этому рад, ведь брать на встречу оружие было таким себе жестом с его стороны. С другой же, надетый меч позволял ему забыть о своём увечье, или хотя бы не думать о нём. Донесшийся до жабр сверху голос заставил нервничать лишь сильнее. Через несколько минут из воды показалась лишь серая головушка и очертания крепких плеч. Эн взволнованно оглядывал человека перед собой вдоль и поперёк, будто бы не веря своим глазам, что та была живой и с ней всё было хорошо. — Узи… — косатка осторожно подплыла ближе, целой рукой инстинктивно схватившись за скрытый под водой мешочек. — Привет… — ответила девушка. Она сделала шаг назад немного промокшей ногой и тут же пожалела об этом, увидев, как изменился взгляд русала. Вздохнув, она на секунду отвела взгляд, а затем опустилась на песок, оказавшись с косаткой зрительно на одном уровне. — Ты… — начала она, тут же сбившись. — Всё… Всё в порядке. Я в порядке. — Рад это слышать. Я… — и снова тысячи вариантов одной лишь реплики в его голове. Что он должен сейчас ей сказать? «Я сожалею»? «Я не хотел»? «Я не знал»? «Прости, что мою сестру похитили и из-за этого я решил потопить первый попавшийся под руку корабль с кучей людей на нём, включая тебя»? Паника начала застилась его взор, крепкой хваткой сжимать его горло, тянуть обратно на глубину. Нарц останавливается и отводит взгляд, затем умывает ладонью лицо, пытаясь освежить голову и отвлечься. Глаза в который раз падают на подарок, и парень решил, что этот момент был из разряда «сейчас или никогда». — Мне жаль… Что всё обернулось именно так, — всё, что смог выдавить из себя русал, снимая с шеи мешочек и протягивая его в сторону суши. Узи опустила взгляд на предмет в его руке и затем снова перевела его на его лицо, прежде чем протянуть руку и взять себе. Она не торопилась открывать мешочек, сосредоточившись именно на косатке перед ней. — Я в порядке, — повторила она перед небольшой паузой. — Что… Что там произошло? Эн опустил взгляд, инстинктивно впившись когтями в плечо, как тогда. Его ладонь начала дрожать от повторения неприятных воспоминаний. Он помнил, что сделал, он чётко это осознавал, но когда дело дошло до формирования предложений, его язык начал их заплетать, не позволяя толком что-либо выговорить. — Они её забрали, — спустя время прошептала косатка. Когти начали ползти вниз, расцарапывая плечо и открывая старые раны. — Люди. М-мою… Сестру. Я не… Я не смог их догнать и… — В горле резко пересохло, а взор начал размываться от проступающих вновь слёз. — Перед глазами тогда оказалась яхта. Я должен был оттуда уплыть, — ладонь опускается в воду, а вода размывается красным узором. — Прости меня. Узи потребовалась секунда, чтобы осознать сказанные русалом слова, прежде чем она побледнела и посмотрела на него, словно думая, что ослышалась. — Син?.. — едва слышно спросила она, медленно снова поднимаясь на ноги. — Син, — донёсся до неё такой же еле слышимый шёпот, пока говорящий протирал окровавленной ладонью глаза.       Лицо Узи исказилось в тот же момент, когда она заметила кровь, и девушка не задумываясь протянула в сторону косатки руку — и лишь спустя секунду поняла, что не может дотянуться. Она опустила взгляд на воду, едва касавшуюся её обуви, и, снова посмотрев на Эна, уверенно сделала три шага вперёд, с тихим плеском оказавшись рядом с ним. Её руки поднялись с зачерпнувшими воду ладонями, и одна из них осторожно выпустила её на расцарапанное плечо русала, прежде чем девушка медленно обняла его и закрыла наполнившиеся слезами глаза. Несколько минут Нарц отказывался шевелиться. Просто плавал, не до конца осознавая, что всё это было реальным. Их встреча, их совместная жизнь, их взаимные чувства… Яхта, пропажа сестры, его рука… Всё, что было связано с девушкой перед ним ощущалось слишком нереальным. С того самого дня. Его руки крепко прижимают к себе Узи, а их владелец кладёт голову ей на плечо, чувствуя лишь приятный запах шампуня и чужие мягкие волосы. Всё будет хорошо. Узи в порядке, его сестра в порядке, он в порядке. Они справятся со всем этим вместе. Несколько секунд девушка всё ещё стояла не двигаясь, прежде чем открыть глаза, осознав, что что-то ощущается неправильным. Повернув голову в сторону, она опустила взгляд на руку Эна и вздрогнула, заметив, что с ней стало. — Нарц… — произнесла она и остановилась, не задав вопрос до конца и словно в трансе не могла отвести глаз от того, что увидела. Косатка проследила за её взглядом, прежде чем медленно, осторожно взять её подбородок целой рукой и повернуть её обратно к себе. Русал осторожно прислоняется губами к её макушке и закрывает глаза, аккуратно целуя и поглаживая её снова и снова, будто бы опасаясь, что Узи сейчас вырвется и убежит. — Пустяк, — выдохнул между поцелуями Эн, прижав девушку сильнее. Опасение и страх наконец сменились привычной тягой и заботой. Великий Океан, как же он по ней скучал. — Это лишь малая плата за нарушенное обещание. Я причинил тебе боль. — Ты… — Узи не без дрожи перевела взгляд на лицо русала. — Зачем же ты… Я никогда не захотела бы такого для тебя… — Н-нет-нет, я… Это не я сделал. Сам не до конца понимаю, что произошло. Скорее всего, по своей глупости заплыл на территорию чужой стаи, а Ви меня вытащила, х-хах… Теперь, когда скрывать уже было нечего, русал выбрался на мелководье, полностью показываясь девушке. За то время, пока они были порознь, он заметно исхудал и побледнел, выглядя совсем не так, как прежде. Лишь улыбка на его уставшем лице сохранила свой вид, растягиваясь всё шире с каждым взглядом на любимого человека… Вот только, кем они друг другу были теперь?.. Узи словно в неуверенности смотрела на него, переводя взгляд от одной детали внешности к другой. Это было плохо. Он выглядел совсем плохо. Он сам мог прочитать эту мысль в выражении её лица. Спустя секунду девушка снова приблизилась к русалу и обняла его. — Не делай этого с собой, — сказала она, закрывая глаза. — Я… Я всё ещё люблю тебя. Ты ни в чём не виноват, Нарц… Только Эн раскрыл рот, чтобы попытаться объясниться, как где-то вдалеке показался грозный вид его сестры, прислонившей указательный палец ко рту. Она была права. Не сейчас. Он расскажет ей обо всём когда-нибудь потом. Ему ничего не осталось, кроме как снова прижать к себе Узи и крепко сжать одежду на её спине. У них будет целая вечность, чтобы всё обсудить. Сегодня лишних слов уже не требовалось. — И я тебя… Очень люблю… — сквозь поступившие слёзы прошептал русал, прежде чем зарыться лицом в чужую крашеную макушку.

***

      Практически полностью пустующее пространство возле океанариума оказалось иллюзией малого количества посетителей — стоило Узи войти внутрь, как перед её глазами предстала огромная, отделяющая её от электронной кассы толпа. Удивившись и поправив наушники, чтобы их случайно кто-то проходящий не сдвинул с её головы, девушка, как можно аккуратнее вальсируя между людьми, добралась до нужного ей терминала и уже привычными движениями сообщила механизму цель своего посещения. После этого проход в аквариум не заставил себя ждать… Если не считать всё также находящуюся в помещении толпу. Узи побоялась представить, сколько человек будет в главном зале, и лишь понадеялась, что сможет быстро добраться до поворота в коридор, где находилось смотровое окно её давних знакомых. За последние несколько визитов Узи находящиеся в океанариуме косатки стали ей почти как друзья, которые узнавали её и могли распознать её тайну при помощи одного лишь взгляда. Точнее, сделать это могли только три из пяти. Взрослые косатки, пойманные из моря и знающие про существование русалок, уделяли Узи внимание — и каждая делала это по своему. Первый её знакомый с соответствующим его величественному облику именем Монарх старался быть ближе к гибридше, очевидно заинтересованный тем, что она находится среди людей. Самки же — лидер группы Джиневра и её близкая подруга Нова — держали дистанцию. Узи могла только догадываться, что они были насторожены от присутствия русалки на равных с людьми. Из младших косаток девушка была полностью обделена каким-либо знанием её происхождения от Лайла, косатки-подростка, никогда не жившего в дикой природе. И, будучи полной противоположностью его, рождённая в океанариуме дочь Джиневры Катрина следовала за Узи так же, как за редкими чем-то понравившимися ей посетителями — включая Долл в тот день, когда подруга Узи впервые подошла к косаткам. Вспомнив это, у девушки на секунду всё сжалось внутри. Катрина была характером похожа на маленькую знакомую Узи русалку, и теперь, когда ни у гибридши, ни у семьи Эна не осталось никаких хороших догадок о её судьбе, ей было очень тяжело смириться с их общей потерей. Вздохнув, девушка только собралась сделать шаг в сторону главного зала аквариума — как её отвлекло на секунду прервавшее играющую в наушниках музыку уведомление. Облокотившись о стену, чтобы не мешать потоку людей, Узи вытащила из кармана телефон и слегка нахмурилась, увидев сообщение от своего отца.

«Пожалуйста, не затягивай там. Мне нужна твоя помощь в магазине. Чем скорее, тем лучше.»

Узи вздохнула снова, и, напечатав ответ, выключила музыку окончательно. Сняв и убрав наушники в сумку, она на секунду застыла от звука вибрации телефона и, уже зная, что её отцу не понравилось её сообщение, приготовилась к возможной долгой переписке.

«Я не могу отменить встречу с Лиззи, я обещала ей»

За прочитанным сообщением последовал входящий вызов, который был мгновенно сброшен.

«Не могу говорить»

«Полтора часа. Не больше.»

«Хорошо, полтора часа»

      Выдохнув, Узи убрала телефон вслед за наушниками и наконец направилась к главному залу. В её мысли снова вернулся Эн, и девушка тут же твёрдо решила, что после помощи отцу пойдёт на набережную и будет дожидаться его в палатке. В их прошлую встречу он сказал ей, что хочет что-то показать… Ей не терпелось дождаться этого сюрприза. Река из толпы, движущейся в главный зал, наконец донесла Узи до входа в него, и она подняла глаза на пустующую главную экспозицию. Пустующую ранее главную экспозицию. В одно мгновение, с пропустившим удар сердцем, девушка замерла возле перил посередине обзорной площадки, из которой в главный зал по обе стороны спускались лестницы. Там, внизу, стоя вплотную друг к другу, десятки людей громко переговаривались и старались поймать на поднятые над головами телефоны и камеры удачный кадр. Если бы в обмякшей руке Узи был её собственный телефон, он бы упал на разукрашенное покрытие пола площадки в ту же секунду. В главной экспозиции, теперь наполненной сверкающей от ярких потолочных ламп водой, зависнув на одном месте сжималась знакомая девушке фигура. В первую секунду она даже не узнала её — всё, что обозначало её как себя, все те многочисленные вещи, которые всегда были при ней, отсутствовали до последней жемчужины. Под сотнями взглядов, в полном виде для ощущавшей себя оледеневшей от ужаса Узи, новая изюминка аквариума медленно повернулась, меняя своё положение — и её глаза встретились с глазами девушки. Находясь на расстоянии 20 метров, полностью потерявшая дар речи, в сознании Узи криком раз за разом проносилось одно и то же имя. Имя той, что никогда не должна была оказаться там.

Син.