Under sight

      Холодно. Неприятно. И очень страшно. Только эти мысли окружали молодую русалку, пока она была заточена в темнице своего же сознания, не имея возможности проснуться, а её тело покоилось в переносном контейнере. Всего секунду назад она была в руках Эна. Они все дружно смеялись втроём с Ви. В следующую секунду она помогала уплыть от кораблей Джей. А дальше она ничего не помнила. Мысли о том, как она билась в колючей сети, расцарапывая всё своё тело, пока её душили в попытке надеть странный ошейник, а потом её ударило мощным разрядом тока, тут же заставляли её содрогаться и кричать. Если бы она могла. Поэтому Син не вспоминала. Для неё это была только тьма. Секунды, минуты, часы. Сколько она уже здесь? Она не знала. Ей не давали проснуться. Оставалось лишь плыть по течению собственных волнений и переживаний. Последнее, что она услышала перед тем, как её оглушило разрядом тока, был отчаянный крик Эна. А затем выстрел. И донесшийся слегка позже запах его крови. Оставалось предположить только худшее. Она бы сейчас впилась когтями в свои плечи и заревела. Если бы могла. Эн спас её. Приютил. Заменил ей давно утерянную семью. И по своей же ошибке она его потеряла. Звук выстрела прокручивался в её голове без конца. А что, если… Это был и её конец? Уже совсем скоро она умрёт. Возможно, даже не успеет этого почувствовать, ведь она была заперта в этом глубоком сне. Прощай, мама. Прощай, сестрёнка. Прощай, Узи. Прощай Джей. Здравствуй, ма-       Син открывает глаза. Она снова находилась в воде, но её текстура была очень странной. Неродной. Руки русалки осторожно провели по поверхности, на которой она лежала. Песок. Водоросли. Ракушки и камни. Всё это было очень странно. Может, это всё был лишь дурной сон? Это всё было нереальным. Сейчас она встанет и снова увидит светлое от радости лицо Нарца, а рядом с ним — клыкастую улыбку Ви. Ошейник на шее неприятно загудел, не давая ей раствориться в этой счастливой иллюзии. Син осторожно приподнимается и тут же содрогается. Она была в очень странном месте. Это была заполненная водой тесная комната с очень высокими стеклянными стенами. В центре неё была пещера, куда можно было заплыть, а окружали её высокие водоросли и куча разнообразной мелкой рыбы. За пределами стен был другой мир, но он был сильно искажён. Косатка подплыла почти вплотную к стеклу. Понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что в окружающем мире не было воды, так как она увидела шагающих вдалеке людей. Её здесь заперли. Хотя бы не убили. Русалка была этому рада.       Син опускает взгляд и отшатывается, случайно врезавшись в стенку. Её одежда. Её прекрасное белоснежное платье. Её украшения. Чёртовы резинки для волос. Всё это забрали. Она была совершенно голая. Со злостью девушка хватает водоросли и выдёргивает несколько штук, а затем обвязывает их вокруг туловища и заплетает свои волосы в хвостики. Чем им мешали её вещи?! Малышка была в неимоверной ярости на людей за такое наглое хамство. Она поднимается и обплывает огромный, высокий камень, в котором была пещера. Здесь было чертовски мало места, чтобы как-то развернуться. Это было первое, что заметила русалка. Её раны неприятно заныли — это было второе. Третье — она была очень голодна. В тот день ей так и не удалось поймать ни единой рыбёшки, и сейчас, смотря на запертых вместе с ней рыб, она могла лишь облизываться и пускать слюни на такой шведский стол. Подождите. Её похитили. Это могла быть отрава. Син грустно вздыхает и заплывает в пещеру. Делать было нечего. Если не считать декорации — аквариум был совершенно пустой. Помимо неё здесь никого не было, а рыбы были не самой разговорчивой компанией. Устроившись поудобнее, малышка закрывает глаза, надеясь, что это всё ещё был лишь один из её длинных кошмаров. Сейчас она точно проснётся и всё это закончится. Пожалуйста. Она умоляла. Пусть это закончится.

***

      Гудение моторов. Обеспокоенное, размытое лицо. И крики. Крики. Крики. Малышке было всего лишь три года, когда это случилось. Множество моторных лодок пытались за ней угнаться, пока её мать пыталась отнести её как можно дальше. Сильная волна выбивает Син из её рук, и её хватает другая русалка, уплыв прочь. Маленькая косатка закричала, пытаясь вырваться, но её держали достаточно крепко. Искажённое лицо осталалось сильно позади, скрывшись за катерами.       Син просыпается от громких криков и шума за стеклом. Из колонок до неё доносилась громкая мелодия, а выглянув из пещеры, она увидела, что за стенами находилось множество людей. Они все просто стояли и смотрели на неё. У многих из них в руках были телефоны — Узи пыталась объяснить ей, что это такое, и малышка отдалённо понимала, но не до конца — и они подносили их к стеклу. А затем повиднелась куча вспышек. Куча ослепляющих её непонятных огней, заставившая её выставить перед собой руку, чтоб защитить глаза. Громкая мелодия и голоса начали действовать ей на нервы, и русалка забилась в пещеру так сильно, как только могла, свернувшись в клубок, но конечно же этого было недостаточно, чтобы полностью скрыться от назойливых глаз. «Перестаньте, перестаньте, перестаньте!» — безмолвно взмолилась Син, зажимая жабры, чтобы не слышать дурацких двуногих за стеклом. Но её молитвы никто не слышал. Людей становилось всё больше, как и шума со вспышками от них, и русалка начала злиться, что не могла взять и разбить стекло, чтобы выпрыгнуть наружу и сожрать их всех. Но их было слишком много. А она была одна. Малышка глубоко вздохнула и выплыла из пещеры, подплыв как можно ближе к стеклу. Делать было нечего. А люди были единственной компанией. Пусть и за стеклом. Снова куча вспышек и криков. Косатка попыталась это игнорировать, пытаясь рассмотреть окружавших её людей. Самые разные лица смотрели на неё завороженным взглядом, как на диковинку. Син не стеснялась делать то же самое в ответ. В какой-то момент, в её голове промелькнула мысль, что среди этой толпы она может увидеть Узи, и её глаза тут же впились в любого двуногого, которого она только могла разглядеть.       Мысль о том, что Узи найдёт её и выпустит на свободу зажгла в юной русалке надежду, что всё ещё было не потеряно. Но сколько бы она не смотрела — её подруги среди людей не находилось. Та не стала отчаиваться. Пройдёт время, Узи узнает об этом месте от других людей, и она наконец её увидит. Нужно было просто подождать. Но как долго? Син не знала. Заплыв в свою пещеру, как единственное укрытие, малышка начала внимательно изучать оттуда толпу. И ждать. Её живот неприятно заурчал, и она вспомнила, что не ела уже два дня. Глаза русалки зацепились за проплывающих мимо рыб. Затем она быстро бросается на их стайку, насаживая на свои длинные когти. Поймав около пяти штук, она уплывает обратно в пещеру и, отвернувшись от нежеланного внимания, начинает свою трапезу. К сожалению, они состояли из одних лишь костей, но это всё ещё была какая никакая еда. Син надеялась, что это был не единственный её источник питания за всё это время.       Спустя несколько часов наблюдения, та почувствовала вибрации откуда-то сверху и подняла голову, чтобы увидеть, как верхушка аквариума слегка приоткрылась. Совсем небольшое отверстие, через которое в воду посыпалось много корма. Русалка не поняла, что это была за субстанция, пока не увидела, что рыбы налетели на неё, как сумасшедшие. Из чистого любопытства она выплыла из пещеры и приблизилась к витавшим в воде гранулам, затем осторожно зачерпнула горсть и попробовала. Увы, это было что-то не совсем съедобное. Син отстранилась и с характерным «буэ!» вернулась в укрытие, будучи слегка обиженной, что её компаньонов покормили, а её саму — нет. Зато, таким образом малышка выучила, что к аквариуму сверху вела тропа, и на ней могли появиться люди. Время продолжало идти. Еды не было. Живот заболел сильнее. А люди за стеклом начинали выглядеть всё аппетитней. Когда она была в нескольких секундах от того, чтобы с жалобным криком врезаться в стекло, верх аквариума снова открылся. До жабр отдаленно донеслись голоса. Похоже, они о чём-то усиленно спорили. Следующее, что русалка услышала, был громкий «плюх». В воду свалилось множество мелкой рыбёшки. Син налетела на неё, как ошпаренная, не веря своим глазам. Все свои находки она прятала в пещеру, боясь, что ей придётся растягивать эту еду как можно дольше. «Спасибо», — неясно кому мысленно прошептала малышка, перед тем как взять несколько рыбин и начать уже настоящую трапезу.

***

— Мама, — счастливо улыбалась Син, глядя в золотые глаза молодой русалки напротив. — Нет… — та тут же отвернулась, строго перебив её. — Нет, не мама. Зови меня Эс. Твою маму зовут- — Мама Эс! — тут же весело перебила её малышка, потянувшись к ней на руки. Та не смогла ей отказать. Юное дитя всегда любило обниматься. Лицо этой косатки было не таким размытым, как предыдущее, но его черты теперь было трудно вспомнить. Неудивительно — им удастся побыть вместе всего три года перед тем, как её воспитательницу пронзит брошенный с лодки гарпун, окропив воду вокруг в красный и заставляя её уплыть прочь, стараясь как можно дольше сдержать полный горечи крик внутри.       Дни шли. Син продолжала разглядывать людей, пытаясь выловить взглядом среди них знакомую фиолетовую макушку. Безрезультатно. Её кормили один раз в день порцией мелкой рыбы, от вкуса которой спустя несколько недель юную русалку начало тошнить. Она перестала есть. Люди со временем тоже перестали её хоть как-то интересовать. Вспышки перестали её беспокоить, лишь немного бесить, как и надоедающий сет игравших песен, которые Син успела наизусть выучить. Русалка почти всё своё время проводила в пещере, находясь либо в спячке, либо гоняясь за проплывающей мимо разноцветной рыбёшкой. Её пытались выманить, кидая в аквариум разные предметы или приоткрывая люк, думая, что она заинтересуется людьми сверху, но ей было на всё это плевать. Она хотела домой. Великий Океан, как же сильно она хотела домой. В один день крышка аквариума в очередной раз открылась и послышался громкий «плюх».       Син подумала, что её снова кормят, поэтому не обратила внимания. Но вибрации воды были слишком странными. Девочка подняла голову и увидела находящегося перед ней человека. Она вскрикивает от неожиданности и врезается в заднюю стенку пещеры. Человек был одет в тёмный акваланг, украшенный зелёными вставками. Лицо было скрыто маской, но голова — нет, и русалке удалось разглядеть короткие, золотистые волосы. Парень держал в руках мячик, который осторожно бросил к хвосту косатки, а затем начал подмахивать к себе ладонями, как бы прося её бросить его назад. Малышка осторожно изучает округлый предмет в руках, затем запускает мяч обратно, и человек его ловит. Его ладони формируются в небольшое сердечко перед тем, как он бросает ей мяч снова. Син медленно выплывает из пещеры, ловит и запускает обратно игрушку. Это продолжалось некоторое время, пока человек не приблизился и не протянул ей мяч. Та неуверенно взяла его. Незнакомец вновь показал сердечко и поплыл наверх. — Стой! — отчаянно крикнула малышка и тут же пожалела об этом, потому что её тело поразил мощный разряд тока. Рыбина обессиленно падает на дно аквариума, будучи не в силах подняться. Сегодня она выучила полезный урок — ошейник реагирует на её речь. Поговорить или спеть больше не получится. Её глаза заслезились, русалка обняла себя руками и постаралась поскорее заснуть, чтобы избавиться от скручивающей всё её мышцы боли.

***

      Впервые с таким понятием, как траурный ритуал, Син познакомилась незадолго после того, как её голодающую на грани гибели нашёл русал по имени Эн. Малышка не доверяла никому кроме него. Он был к ней добр, приносил ей еду и зачитывал сказки на ночь, а ещё очень много играл с ней, развивая её плаванье и обучая пению. В одну из прогулок они встретили проплывающую мимо русалку. Она выглядела очень худой и уставшей, под её глазами были мешки от недосыпа, а двигалась она медленно и вяло. Эн поприветствовал её обычным кивком, и та ответила ему тем же в ответ. — Что с ней? Она болеет? — заинтересованно спросила Син, рассматривая её уплывающий затылок. — Нет, с ней всё хорошо, просто… Она недавно потеряла близкую ей русалку. Когда мы теряем кого-то, кого очень любим, то выражаем скорбь отсутствием голоса и принятия пищи на длительное количество времени. Когда траур пройдёт, с ней всё будет хорошо. Малышка ненадолго задумалась, не переставая кружить вокруг русала рядом с ней. — Много не есть и не говорить… Тяжело, наверное. — Не думай об этом. Главное, что мы с этим никогда не столкнёмся, — Эн поймал маленькую косатку и затащил в объятья. Син не стала протестовать, зависнув в его крепкой хватке. — Мы с Ви тебя от всего защитим. Русалка довольно прикрыла глаза и растворилась в его объятьях, обхватив чужие руки. На следующий день Син обнаружила себя обнимающей горстку песка.       Дни продолжали тянуться мучительно долго. Тот парень иногда начал спускаться в аквариум, чтобы поиграть с ней, каждый раз принося новую игрушку или штуковину, чтобы ей показать. Син уже не горела таким ярким интересом, каков был в их первую встречу, потому отказывалась выплывать из пещеры, есть или играть с ним. Большинство времени она спала или, по крайней мере, делала вид, что спала. Во сне она могла снова встретиться со своей семьёй, свободно бороздя воды океана, или же послушать новую историю Узи из её детства. Узи… За всё это время русалка ни увидела девушку ни один раз, как бы долго не всматривалась в толпу. Надежда начала постепенно угасать. Син перестала хотеть просыпаться. Из-за голодовки её движения стали очень вялыми, а рассудок помутнел. Может, если люди заметят, что ей тут плохо, её отпустят обратно на свободу?.. Ей хотелось бы в это верить. Малышку вырвала из её очередного сладкого сна громко открывшаяся крышка аквариума. Косатка лениво обернулась. Судя по тому, что свет везде был выключен — сейчас была ночь. Единственное время, когда её не должен был никто тревожить. Син поднимает голову к источнику шума и видит двуногого, с которым она играла. На нём не было костюма или маски, и она могла свободно рассмотреть его лицо, если бы подплыла ближе. Но она не хотела. — Извини, что разбудил, виноват, — почесал голову незнакомец. — Я, эм… Ты меня слышишь? Ты меня… Понимаешь? Вы, ребят, отдалённо похожи на нас, вот я и… Предположил, может…       Тот явно замешкался, не зная, как ему правильно выразиться. Что ему вообще от неё было нужно? Какой странный двуногий. Косатка закатила глаза и медленно подплыла к верху аквариума, уставившись на потревожившего её парня. Внимание привлекли те самые золотистые локоны, а также тёмно-зелёные глаза. На его груди красовался служебный патч, на котором Син с трудом из-за водного искажения разобрала буквы «Т», «Э» и «Д». — Я тут работаю. Отвечаю за косаток и, можно сказать, за тебя тоже. Понимаю, тебе не очень нравится здесь находиться… Я бы мог помочь с этим. Если тебе что-нибудь нужно, например, еда или ещё чего — я мог бы, ну… Принести. Если хочешь. Я здесь почти всё время, но днём слегка занят, так что по ночам я весь твой.       Человек неловко на неё уставился, будучи неуверенным, понимают ли его вообще. Син раскрыла рот, чтобы ответить, но тут же прикусила большой палец. Нельзя. Затем она несколько раз кивнула парню и осторожно показала на свой ошейник, приподняв голову. Тэд опрокинулся на спину и свалился на дорожку, схватившись за голову. — Ты меня понимаешь. Господи, я говорю с русалкой, — пробормотал он. — Я не сумасшедший. Я был прав.       Впервые он понял, что русалки способны на контакт, когда встретился лицом к лицу с нападавшей на корабль рыбиной. Ему говорили, что он бредил, что это были проделки запаниковавшего мозга или адреналина, но парень мог поклясться, что тот русал выглядел по странному…. Переживающим за Узи. Он испугался за неё. Он говорил с ней. И когда разбушевавшийся Тэд приказал ему отдать девушку, тот не стал набрасываться на него следом, а просто… Подчинился и уплыл восвояси. Это было слишком странно, чтобы быть просто чередой совпадений для существа, движимого лишь инстинктами, как ему всегда говорили. Возможно, он всё это придумал, и рыбине корабль стал попросту неинтересен, а Узи он отдал, потому что больше не был голоден. Спрашивать об этом саму Узи Тэд пока не решался. Ей нужен был отдых от всех этих приключений, и он это чувствовал. Косатка ударила кулаком по стеклу, привлекая к себе внимание, затем снова яростно тыкнула в устройство на шее. Чтобы высказать всё своё недовольство, сначала ей должны были разрешить говорить. Работник скрестил ноги и обнял колени руками, грустно улыбнувшись. — Извини. Я не знаю, как его снять, да и мне вряд ли расскажут. Может, тебе бы хотелось что-нибудь ещё? Русалка ударила себя по лицу и отвернулась, собираясь уплыть обратно в пещеру. Как он собрался её понимать, если она не могла ответить?! Глупый, глупый человек. — П-постой! Я мог бы нарисовать некоторые вещи, а ты бы указала, что хочешь. Идёт?       Син выжидательно сложила перед собой руки. Тэд достал из кармана небольшую записную книжку и принялся оживлённо чирикать в ней ручкой. Русалка подплыла ближе, будучи вовсе не заинтересованной в этом странном человеке и его странных записях. Спустя пару минут к малышке поворачивают бумагу с нарисованными на ней платьем, рыбой и мячом. — Водоросли — не самая лучшая одежда, я мог бы принести что-нибудь более удобное. Или мы могли бы поработать над твоим питанием. Есть одно и то же каждый день — с ума сойти можно. Я могу принести разные рыбы и ты выберешь ту, что хочешь. Или же можешь выбрать игру на завтра из того, что у меня есть.       Косатка без раздумий тычет пальцем на рыбу, затем на платье. Игры её сейчас вообще не интересовали, ей хотелось только спать. Парень прячет в карман блокнот и с поднятым вверх пальцем закрывает крышку аквариума, прежде чем отойти и достать телефон. Син внимательно смотрит на него через стекло. Теперь у неё есть мальчик на побегушках, не против исполнять её желания. Супер. Как жаль, что она не могла пожелать у него возвращение в океан.

***

      Очередной день. Очередной показ. Очередная толпа людей. Косатка сидела в центре аквариума, сжимая и незаметно царапая свои плечи. Её взгляд был безжизненным, застывшим во времени. Её взгляд стремился куда-то в пустоту. В нём более не читалось никакой радости или игривости, когда-то присущей его владелице. Жёлтые глаза выглядели вымученными, уставшими. Её некогда блестящие, заплетённые в причёску волосы выглядели рассеянными, спутанными и лохматыми. Кожа её, казалось, была ещё бледнее, чем обычно. Было сложно узнать в этой русалке ту самую Син, которой она когда-то была. Кажется, она и сама уже начала медленно, постепенно забывать своё имя. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем до неё дошло, что человек, которого она искала так долго времени, наконец-то стоял перед ней. Малышка в это не поверила. Подумала, что это была лишь очередная игра от её сознания. А фигура за стеклом становилась всё чётче и чётче. Пока до неё наконец не дошло. В тот же миг, русалка подорвалась и врезалась в стекло её аквариума. Её острые когти прошлись вниз, издавая глухой треск, а полный острых, как бритва, зубов рот раскрылся в удивлении… Прежде чем отчаянно закричать. Узи не могла знать, что та говорила, но её губы чётко складывались в её имени. Син царапала и била кулаками стекло, плача и зовя подругу. Она содрогалась всем телом ни то от вспыхнувшей от электрошокера боли, ни то от переполняющих её эмоций. От радости за встречу до гнетущего её страха и осознания того, что она была заперта здесь, а Узи была там, далеко. Но она ведь за ней и пришла. Она спасёт её. Вернёт к брату и сёстрам. Люди в панике дёрнулись и начали отходить от аквариума, пока буйная рыбина не прекращала звать на помощь. Заряд возникшего адреналина помогал игнорировать нарастающую боль, а когти не переставали стираться о толстое стекло, грозясь вот-вот его сломать. Кто-то из посетителей уже побежал за охраной, некоторые поспешили уйти, а остальные даже не шелохнулись, продолжая пристально наблюдать за наконец-то ожившей жемчужиной этого места. — Я здесь, Узи! — не замолкала Син. — Забери меня! Забери меня!       Спустя несколько мучительно долгих минут, фигура перед ней… Начала отдаляться. Просто развернулась и ушла, не решаясь подходить ближе. Кулаки русалки опустились на стекло, а глаза округлились в удивлении и страхе. Она же была прямо здесь! Она звала её! Почему её не услышали? Почему… Она оставляла её? Постепенно, её тело начало сползать вниз по стеклу от нарастающей боли в мышцах, в особенности горла. Сквозь кучу приглушённых криков гостей послышался отдалённо знакомый мужской голос и бег по металлической дорожке к аквариуму. В тот момент, когда его крышка открылась и в воду опустился человек, Син уже успела потерять сознание. Её единственной мыслью перед тем, как окончательно раствориться в бессознательной тишине, было то, что она хотела больше никогда не просыпаться.