История болезни | Case file compendium

      Выходные наступили быстро.       Спортивная встреча, как и было запланировано, проходила во внутреннем дворе университета.       Хэ Юй участвовал в мужском забеге на 1500 метров, забеге на 2000 метров и, наконец, в финальном забеге на 3000 метров.       Спортивный комитет его класса был очень плох, так как мужские забеги на выносливость на 1500 и 3000 метров были непопулярны, и спортивный комитет не мог заставить кого-либо записаться. Воспользовавшись тем, что Хэ Юй ежедневно ходил в медицинский факультет, расположенный неподалеку, чтобы навестить свою девушку, его имя внесли в список незаметно для него самого.       Забег на 1500 метров начался еще до полудня. Хэ Юй, одетый в толстовку и белые как снег спортивные брюки, стоял на дорожке. Он был очень красив и элегантен, являя собой образец благонравственности.       Он оглядел зрительские трибуны, обвел взглядом взволнованных старшекурсников, но Се Цинчэна нигде не было видно.       В этот момент прозвучал свисток.       — Приготовиться! Раз, два… Вперед!       Раздался выстрел, и мужчины бросились бежать.       Когда Се Цинчэн пришел, забег уже закончился, и Хэ Юй финишировал на втором месте. Он сидел, задыхаясь, на обочине трассы.       Он был окружен одноклассниками и сидел лицом вниз, обливаясь обильным потом, что заставило Се Цинчэна не идти дальше.       Ему казалось, что это прекрасная картина, и если бы он подошел к ней, будучи таким больным, то ее красота исчезла бы.       Кто-то подал Хэ Юю воду, и он сделал несколько глотков, глубоко вздохнул; он откинул назад спавшую на глаза челку, улыбнулся и сказал несколько слов своим однокурсникам.       Именно в этот момент он увидел Се Цинчэна на трибуне.       Изначально у Хэ Юя не было сил, да и какой студент университета сохранит силы после пробега пятнадцати сотен метров? Он не учился ни в спортивной, ни в военной, ни в полицейской академии. Но как только он увидел Се Цинчэна, у него вдруг появились силы. Он улыбнулся солнечным лучам, встал, перепрыгнул через перила и побежал к Се Цинчэну.       — Ты пришел.       — Гм.       — Ты только что пришел?       Се Цинчэн издал еще один «гм» и спросил его:       — Ты уже закончил?       Хэ Юй подпер лоб рукой и с улыбкой посмотрел на него.       — Нет, после обеда еще будет забег на 3000 метров. Раз уж ты пришел посмотреть, я буду первым.       Се Цинчэн сказал ему:       Постарайся. Не нужно сильно напрягаться, это всего лишь забег.       Он снова сказал Хэ Юю:       — Сядь и отдохни немного.       Хэ Юй послушно сел рядом с ним.       Университетский двор имел вид обычного спортивного стадиона и был очень большим, поэтому там, где сидели Хэ Юй и Се Цинчэн, больше никого не было.       Пока они сидели, атмосфера превратилась в нечто похожее на студенческое свидание.       На игровой площадке несколько учеников убирали поле и готовились к послеобеденным соревнованиям.       Хэ Юй немного размял свои длинные ноги и спросил:       — Се Цинчэн, когда ты учился в институте, ты участвовал в спортивных соревнованиях?       — Это было очень давно.       — Да?       — Да.       — В каких соревнованиях ты участвовал?       — В тех же, что и ты, — в забегах.       — Тогда никто не мог тебя победить.       Се Цинчэн действительно занимал тогда первые места.       Видя его согласие, Хэ Юй отказался отставать в послеобеденном забеге и сказал:       — Не волнуйся, я тебя не опозорю.       Наступило время обеда, и Се Цинчэн принес Хэ Юю ланч-бокс в качестве ответной услуги за его предыдущую доброту.       Это был янчжоуский жареный рис, золотистый и пушистый, с большим количеством хрустальных креветок внутри и очищенными вручную речными креветками.       Се Цинчэн передал его ошеломленному Хэ Юю и открыл для него бутылку газировки.       — Почему ты смотришь на меня? Ешь.       Сердце Хэ Юя внезапно потеплело. Он не мог поверить, что Се Цинчэн действительно приготовил для него особый янчжоуский жареный рис.       Он хотел подойти ближе, чтобы обнять и поцеловать Се Цинчэна, но не мог ничего сделать, потому что они находились во дворе университета, поэтому ему пришлось подавить свою радость и взять палочки для еды с сердцем, полным счастья.       — Ты действительно приготовил это для меня.       Се Цинчэн сказал:       — Я обещал тебе раньше, и я хочу выполнить это обещание.       Хэ Юй не понял подтекста его слов и улыбнулся.       Се Цинчэн пришел навестить его и даже приготовил жареный рис. Он никак не мог позволить себе проиграть, даже если бы он умер в процессе.       Третьим испытанием после обеда был забег на три тысячи метров.       Перед уходом Хэ Юй серьезно сказал Се Цинчэну:       — Смотри на меня, я займу для тебя первое место.       Се Цинчэн сказал:       — …Хорошо, но ничего страшного, если ты будешь бежать немного медленнее. Это всего лишь гонка.       Почти все ребята, участвовавшие в этом забеге, были из тех, кто участвовал в забеге на 1500 метров. Были и другие, конечно, но Хэ Юй не обращал на них внимания.       Среди них был один старшекурсник по обмену, чернокожий парень, который имел физическое преимущество. Это ему Хэ Юй проиграл этим утром.       Прозвучал выстрел, и Хэ Юй был быстр как стрела. С самого начала они с чернокожим парнем оставили позади других учеников, а затем вступили в тяжелую схватку за первое место.       Эти два мальчика были очень агрессивны и не хотели уступать друг другу. Они сменяли друг друга на дистанции, как приливная волна.       Зрители были захвачены волнительным трехтысячеметровым забегом между двумя мальчиками, которые бежали так, словно это был двухсотметровый спринт.       Первый круг… второй круг…       Люди на трибунах были поражены отчаянным стилем гонок этих двух студентов; некоторые из них вздрагивали и спрашивали:       — Что… Что происходит? Почему они так отчаянно борются за это первое место? Им что, дают VIP-билеты на Олимпийские игры за него?       Чернокожий парень подумал: «Что это с этим красавчиком? Я обязательно должен прийти быстрее, чем он!»       Когда они бежали бок о бок последние два круга, их силы были на исходе, и черный парень, задыхаясь, задал вопрос:       — Друг, зачем ты так надрываешься? Будет даже жаль, если ты не займешь первое место в этом соревновании!       Хэ Юй выразил свое понимание, но на бегу сказал парню:       — Извини, приятель, моя жена смотрит с трибун, и я не могу позволить себе потерять лицо.       Черный парень спросил:       — А? Ты разве не студент? Как получилось, что у тебя уже есть жена?       Хэ Юй был непредсказуем.       Чернокожий парень все понял и сказал:       — Ты… она забеременела от тебя и теперь ты должен жениться на ней, верно?       Хэ Юй сказал ему:       — У младшего брата очень хороший китайский, тебе не обязательно быть первым в забегах на длинные дистанции, ты можешь попробовать принять участие в следующем забеге, — сказал Хэ Юй и ускорился, чтобы обогнать чернокожего парня, пока тот все еще был в шоке от истории Хэ Юя.       Как такое возможно?       Черный парень мгновенно пришел в себя и, хотя ему было жаль молодого отца, которому в двадцать лет предстояло связать себя по рукам и ногам узами брака, он не мог позволить ему обогнать себя и потому ускорился.       Последний круг!       — Черт, это явно уже слишком!       — Этот забег на три тысячи метров заставляет мою кровь кипеть!       — Быстрее, поднажми!       Люди на трибунах с энтузиазмом встали, желая лучше видеть гонку.       Се Цинчэн не хотел вставать, но все встали, и он ничего не мог разглядеть со своего места, поэтому ему тоже пришлось встать.       Хэ Юй остался позади черного парня на последнем повороте, и разрыв увеличивался…       Многие вздыхали и говорили, что очень жаль, что этот красавец так долго боролся и все равно уступил первое место.       Однако Хэ Юй все еще упорно рвался вперед, упорно не желая признавать поражение, и когда он достиг последних трехсот метров, из ниоткуда вырвался прилив сил, позволив ему сократить дистанцию между ним и этим парнем!       Пять метров… разрыв сокращался, и наконец…       — Бах!       Достигнув финишной черты, Хэ Юй в последний момент обошел парня, устроив фейерверк на финишной прямой!       Конфетти посыпались вниз.       Трибуны молчали несколько секунд, а затем взорвались.       -Вау!       — Это было так захватывающе!       — Вот и все! Президент студенческого совета занял первое место!       Хэ Юй тут же уселся на дорожку под дождем цветов и конфетти, помахал рукой в сторону трибун, где находился Се Цинчэн, демонстрируя дрожащую улыбку, пока по его лбу градом струился пот.       В этот момент никто не мог представить, что раньше он был одиноким душевнобольным с множеством шрамов.       В это же время ветерок обдул лицо Се Цинчэна.       Се Цинчэн посмотрел на Хэ Юя издалека, словно ужаленный светом, его сердце так сильно сжалось, что через мгновение он уже не мог видеть лицо Хэ Юя…       — Профессор Се, что случилось?       Ни с того ни с сего закружилась голова.       Придя в себя, Се Цинчэн обнаружил, что сидит на трибуне, а двое студентов, которые переместились, чтобы посмотреть на игру поближе, заметили его состояние и взволновались.       Се Цинчэн прикрыл рукой лоб и сказал:       — Ничего страшного.       Некоторое время он сидел на трибуне.       Спортивная встреча была местом, полным яркой и бурной жизни, особенно университетская, что означало молодость, энергию и надежду. В этот момент все эти вещи были вокруг него, но, казалось, они не имели к нему никакого отношения. Он знал, что даже при постоянном использовании RN-13 ослабление его органов становилось все более очевидным.       Больше всего пострадало зрение, так как RN-13 сильно повлиял на зрительный нерв.       Но для чего бы он ни был нужен — для проведения экспериментов или систематизации данных, — ему нужны были эти глаза. Он закрыл глаза, понимая, что его время истекает… или, скорее, что у него меньше времени, чем ожидалось.       Се Цинчэн немного отдохнул, затем встал и, когда Хэ Юя позвали принять награду, покинул переполненную аудиторию.       Сначала он хотел вернуться в общежитие, но тело не выдержало, и он зашёл в спортзал, чтобы присесть.       Вокруг никого не было, поэтому он прилег на скамейку рядом с площадкой для бадминтона.       Неожиданно, спустя довольно продолжительное время, появился Хэ Юй.       — Се Цинчэн, почему ты здесь?       Свет в зале был тусклым, поэтому Хэ Юй не заметил бледного лица Се Цинчэна. Он подумал, что это из-за того, что на улице слишком солнечно и Се Цинчэн не может больше терпеть, поэтому он пришел посидеть в крытом зале.       Хэ Юй понятия не имел, что в этот момент испытывал Се Цинчэн.       Он был очень счастлив, и тепло его настроения было даже заразительным.       Се Цинчэн посмотрел на него, и только он собирался что-то сказать, как Хэ Юй опустил голову и поцеловал его.       — Се Цинчэн, ты видел, что я выиграл?       — …       — Я подумал о тебе, поэтому не стал тебя смущать.       — …       — Се-гэ.       Мальчик вспотел после забега на три тысячи метров, и, по логике вещей, у него не должно было остаться сил, но Хэ Юй был похож на победоносного воина, его кровь кипела и не могла успокоиться.       Он потерся носом о нос Се Цинчэна.       — Се-гэ, на этот раз можно мне получить небольшую награду?       Когда Се Цинчэн встретился с чистыми и веселыми глазами Хэ Юя, его голос словно застрял в горле.       Хэ Юй сказал:       — Гэ… можно?       Его сердце вот-вот должно было заледенеть до конца, но почему в него ворвался луч света?       Се Цинчэн почувствовал боль в сердце.       Его зрение становилось все более размытым.       Он не мог четко разглядеть лицо Хэ Юя, голова снова закружилась, и он некоторое время не мог говорить, да и сил у него не было.       Постепенно оправившись от слабости, Хэ Юй отвел его в туалет стадиона.       В туалете стадиона было пусто, Хэ Юй затолкал Се Цинчэна в одну из кабинок и, тяжело дыша, поцеловал его, после чего закрыл за собой дверь.       Он хотел получить свою настоящую «награду».       Тело мальчика было горячим от бега, и он слишком сильно прижимался к Се Цинчэну.       — Хэ Юй…       На запястьях Се Цинчэна все еще оставались следы лечения, он крепко держался за рукав его рубашки и не хотел отпускать.       Хэ Юй поцеловал его, а затем спросил:       — Гэ, мы можем сделать это сегодня?       — Нет, нет…       Голос Хэ Юя был теплым и полным вожделения.       — Только один раз…       — …       — Ты можешь меня обнять?       Он не должен был так вести себя с Хэ Юем.       Этот случай заставил их падать все глубже и глубже, постепенно превращаясь в тех, кем они являются сейчас.       Но в этот момент у него не было сил, внезапно начавшаяся болезнь ослабила его, и даже зрение было затуманено, а ощущение, что он уже знает о мрачном конце, но видит несколько великолепных лучей солнца, заставило его сердце болеть еще сильнее.       В итоге они оказались в туалете стадиона, и тело Хэ Юя покрылось горячим потом. Он обнял Се Цинчэна, но не чувствовал усталости, словно три тысячи метров, которые он только что пробежал, были лишь разминкой.       Дверь кабинки продолжала дребезжать, но лишь на мгновение затихла, потому что появился студент и остановился прямо рядом с Хэ Юем и Се Цинчэном.       И в тот самый момент, в последний момент, Хэ Юй уже не мог остановиться, а человек в соседней кабинке, очевидно, услышал это и на какое-то время ошеломленно замер.       Но он не мог по шороху в соседней кабинке узнать, кто эти двое безумцев, что занимались сексом в общественном туалете.       Хэ Юй закрыл рот Се Цинчэну и не давал ему издать ни звука.       Се Цинчэн был по-настоящему потрясен. Он знал, что в соседней кабинке кто-то есть, и хотел, чтобы Хэ Юй остановился, но Хэ Юй отказался; вместо этого он продолжал переплетаться с ним, как будто специально желая, чтобы другой человек услышал голоса этих двоих… ни у кого не хватило бы смелости войти.       — Ты в порядке? Хм? Тебе не по себе?       Се Цинчэн не хотел говорить, но Хэ Юй не возражал против его молчания. Он был не против поговорить за двоих: в этот момент голос был настолько хриплым, что никто, кроме Се Цинчэна, не мог понять, что это он.       — Прижмись покрепче, моё золотце.       Хэ Юй глубоко погружался в экстаз и похоть, а дверь кабинки дрожала.       Договорив, Хэ Юй глубоко вздохнул и поцеловал дрожащего Се Цинчэна, а затем понизил голос и обратился к человеку снаружи:       — Вы достаточно услышали?       -.?       — Если ты наслушался, то убирайся отсюда! Уходи, и если я увижу, что ты еще подглядываешь, я заставлю тебя поплатиться.       Сколько подглядывающих осмелится остаться после такого? Он поспешно скрылся.       Затем злой дракон медленно вышел из теплой и уютной обстановки, его зрачки потемнели, он достал салфетку и тщательно вытерся.       — Гэ… пойдем в мою квартиру, хорошо?       У Се Цинчэна действительно не осталось сил. Боль от внезапного приступа болезни, а затем от такой сильной встряски; боль в его теле переплеталась с внешними раздражителями. Во время этого процесса он несколько раз чуть не потерял сознание, но так как он не мог позволить Хэ Юю увидеть аномалию его тела, ему пришлось заставлять себя оставаться в сознании.       Видя, что тот не намерен сопротивляться, Хэ Юй слегка покраснел, снова поцеловал Се Цинчэна, благодарно обнял его и осторожно поднял на руки.       Мальчик аккуратно поправил растрепанную одежду Се Цинчэна и вывел его на улицу. Машина Хэ Юя была припаркована совсем рядом со спортзалом, они сели в нее, но не смогли сдержаться и долго возились в машине, прежде чем он соизволил пересесть на водительское место и тронуться.       Рот мальчика всегда был обманчив, а «всего один раз» — не более чем пустые слова.       В тот день Хэ Юй проделывал это с ним шесть раз, пока небо не потемнело и не стало поздно. И вот, обняв Се Цинчэна, он удовлетворенно заснул на большой кровати в своей комнате.       Он и не подозревал о ситуации Се Цинчэна…       Се Цинчэну было так плохо, что он едва мог ругать его вслух, и Хэ Юй решил, что это потому, что Се Цинчэн не хотел сопротивляться.       А Се Цинчэн так и не снял рубашку с самого начала и до конца, как будто что-то скрывал. Хотя Хэ Юй смутно чувствовал, что это странно, он не воспринимал это слишком серьезно.       Его сердце было переполнено необъяснимо хрупким видом Се Цинчэна, и ни на что другое у него не оставалось времени.       На следующее утро Хэ Юй проснулся и обнаружил, что Се Цинчэн еще спит.       Он нежно поцеловал ресницы Се Цинчэна и уже собирался что-то сказать, как вдруг обнаружил, что человек в его объятиях очень горячий.       Хэ Юй удивился: «У Се Цинчэна жар?»       Он не стал медлить и быстро взял градусник, чтобы измерить температуру своего Ге.       Термометр показал 38,3°C.       Хэ Юй очень встревожился и хотел было позвонить своему личному врачу Энтони, но тут же почувствовал, что это неуместно.       Пришлось осторожно разбудить Се Цинчэна.       — Гэ…       После того как он позвал его три или четыре раза, Се Цинчэн наконец с трудом приоткрыл глаза.       Как будто у него отняли большую часть души, и он безучастно уставился на Хэ Юя.       Сердце Хэ Юя внезапно смягчилось под его взглядом, и он даже пожалел, что вчера вел себя так несдержанно.       Он обнял его и прошептал:       — Гэ… у тебя жар. Я отвезу тебя в больницу, только сначала встань…       Необъяснимо, но когда Се Цинчэн услышал слова «Поезжай в больницу», — рефлекторно отмахнулся он от них, опомнился и с бледным лицом ответил:       — Нет, я не поеду.       — Но тебе нужно прокапать лекарство, чтобы ты…       — Я не пойду! — Се Цинчэн бурно отреагировал и сильно закашлялся.       Хэ Юй испугался и, придя в себя, поспешно сказал:       — Не волнуйся, тогда не поедем. Я куплю тебе жаропонижающее. Сначала просто приляг.       Лихорадка Се Цинчэна была очень сильной. Две ночи он был слаб и сонлив, пока утром третьего дня не пришел в себя и, прислонившись к спинке кровати, не стал наблюдать за оживленной фигурой Хэ Юя.       Он знал, что в эти дни Хэ Юй снова прогуливал университет; Хэ Юй не решался уйти и оставался рядом с ним, не отходя от него ни на шаг, пока тот спал.       Бескровное лицо Се Цинчэна было слегка повернуто в сторону, и он долго и тщательно размышлял. За последние несколько дней он взвесил все «за» и «против». С последней каплей нетерпимости ему пришлось резать так сильно, словно он разрывал собственную плоть, и выколоть глаза, лишив их зрения.       Хэ Юй принес ему миску с похлебкой.       Молодой хозяин изначально не отличался хорошей хозяйственностью, но за последние несколько дней он приготовил множество видов похлебки, уговаривая Се Цинчэна поесть.       Се Цинчэн держал миску с похлебкой так, словно держал слишком теплое сердце человека, и в конце концов не выдержал.       Наконец он медленно опустил ложку, поднял глаза и посмотрел на Хэ Юя…       После высокой температуры ситуация с его зрением сильно ухудшилась. На таком расстоянии, без очков, он не мог разглядеть выражение лица Хэ Юя.       Но все было в порядке.       Лучше ему не видеть его сейчас.       Се Цинчэн подумал и сказал ему:       — Хэ Юй.       Хэ Юй обернулся, на его щеках еще оставалось немного средства для мытья посуды, которым он мыл кастрюлю, торопясь приготовить запеканку:       — Что?       — Я долго думал об этом, — сказал Се Цинчэн, — об отношениях между тобой и мной.       — …       — Я признаю, что ты не ошибаешься, я знаю, что я тебе действительно нравлюсь.       Глаза Хэ Юя слегка расширились, в них появилась надежда.       Но Се Цинчэн уже не мог этого видеть.       Его зрение расплывалось.       Наконец он прошептал слово за словом те слова, которые долгое время подавлял в себе, и произнес их без колебаний:       — Я пытался принять это, но не смог.       — …       — Прости, но ты мне не нравишься, — сказал Се Цинчэн, — это был наш последний раз. Все кончено. Автору есть что сказать: Мини-театры возобновятся, когда закончится эта эмоциональная дуга.