Полуночный перекус

— Знаешь, ты права, — сказала Эрин с широкой улыбкой. — Это здорово, что ты приехала. Она протянула девушке чашку чая и присоединилась к любованию ясным апрельским днем. Салли было приятно это услышать. Она приезжала на выходные с материка, когда могла, помогая прибираться в доме Пегги, который Эрин наконец-то стала обживать. Работа Салли на удалёнке позволяла не мотаться больше туда-сюда и помочь подруге во время ее беременности. Теперь ей можно было свободно влиться в легкий ритм жизни на острове. Она просыпалась с солнцем, чтобы проводить рыбаков в доки, дружески пожимала руку шерифу, потягивающему кофе, когда проезжала на велосипеде мимо универсама. Она даже помогла организовывать распродажу подержанных книг в школе. Все казалось таким естественным и уютным. Все, кроме церкви. Как и Эрин все жители острова Крокетт, Салли была воспитана католиками, но повзрослев отошла от религии. Несколько раз, когда навещала Эрин после ее возвращения домой, девушка всегда была рада отпустить ее на воскресную мессу, но сама оставалась наслаждаться утром. Для неё церковью стал плеск морских волн, который она слушала сидя в уединении на крыльце дома. Крокетт изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз. Появился новый молодой священник; тот, кто якобы принес с собой обещания возрождения их посёлка. — Он творит чудеса, — сказала Эрин, рассказывая о том, как Лиза Скарборо поднялась на ноги, и Салли было любопытно увидеть такое снова. А что такого? О чем Эрин почему-то забыла упомянуть, так это о том, что священник был охрененно хорошеньким. Он представился после мессы, и в тот момент, когда Салли оказалась в поле зрения его мерцающих, добрых, карих глаз, она была очарована. Прежде чем девушка это осознала, она посетила нескольких воскресных служб, почему-то полуночных. Поговаривали, что это связано со здоровьем отца Пола. Странно, потому что ей он казался олицетворением жизненной силы, когда с особым темпераментом произносил свою проповедь. Салли даже начала снова причащаться, настолько её поразило то, как волнующе он описывал добродетели плоти и тела. Христа, а не какие-то там, может кто подумал… Но какое бы отпущение грехов она не получила, это явно не сработало. Потому что, когда однажды вечером после мессы она ложилась спать, грязные мысли начали проникать в дальние уголки мозга, и она не могла с ними бороться. Её веки затрепетали, когда девушка представила его фигуру, возвышающуюся над ней у алтаря для Причастия и вспомнила, какой вызов она испытывала, выдерживая его взгляд. Взгляд, полный добра и ласки, но что-то мощное в нём сквозило помимо этого. Руки, подающие облатку, длинные, гибкие пальцы, творящие чудеса. Глубина голоса, который произнёс: « Тело Христово «, давая ей наставления. Прошло много времени, очень много времени, с тех пор, как кто-либо вызывал в ней такое желание. Но вскоре Салли стала задыхаться, будто только что пробежала милю, полностью измотанная в ворохе мокрых простыней.

------

Проклятие. Проснувшись на следующее утро, Салли сразу поняла, что у неё проблемы. Теперь, когда она позволила себе мысленно заняться с ним сексом, у неё больше никогда не возникнет ни одной скромной мысли об этом человеке. Человек, чья красота была потрачена впустую ради Бога. Тем не менее, девушка пыталась. Сидя на своем импровизированном рабочем месте за кухонным столом Эрин, бездумно открывала и закрывала файлы документов, обновляла почтовый ящик, вставала заварить чашку за чашкой чая, пока не задрожала от передозировки кофеина. Так прошел день, а она не сделала ничего. Радуясь возможности отвлечься, когда Эрин пришла из школы, Салли составила ей компанию на кухне, перекусывая импровизированным ужином из винограда и крекеров, пока та рассказывала о возмутительном плане урока, который Бев Кин пытается ей всучить. С наступлением темноты она ушла прогуляться с Райли, и как только салли снова осталась одна, привычный зуд самоедства вернулся, угрожая еще одной бессонной ночью. Девушка решила, может исповедь избавить её от греха. Ну вот просто так, на дурака, чем Бог не шутит? Все будет хорошо. Прежде чем хорошенько всё обдумать, она запрыгнула на велосипед и поехала в церковь в Св. Патрика, отгоняя сомнения, которые уже начали закрадываться с каждым нажатием педали.

------

Когда она приехала на место, уже наступила ночь, и церковь была освещена лишь мерцанием свечей, стоящих на окнах. Несколько робких шагов, и она заметила его, согнувшегося на скамье посреди церкви и склонившего голову в молитве. Он одет в свое полное облачение: фиолетовая риза бросается в глаза на фоне коричневато-бежевых стен. Салли поняла, что пропустила ежедневную мессу. Она остановилась как вкопанная, надеясь, что сможет уйти незамеченной. Но, словно почувствовав её присутствие, он повернулся и мгновенно встал с колен, чтобы поприветствовать её в проходе. — Салли? — Отец Пол улыбнулся, но теплота, присущая ему обычно, на этот раз была подавлена чем-то иным. — Вы присоединитесь к нам сегодня? Я польщен, что моя проповедь заставила вас вернуться. — О, нет, не совсем, отец. Я вообще-то пришла исповедаться, но… — она взглянула на часы: почти без двадцати восемь вечера. — Я… я забыла… я могу вернуться… Его лицо стало жёстким. — Нет, — его голос слегка дрожал, и он подошел поближе. — Я бы хотел, чтобы ты осталась. Салли хотела протестовать, но несформированные слова замерли на губах, когда она заметила, как его взгляд скользит от её губ к горлу. Возможно, он посвятил свою жизнь Богу, но на его лице она увидела неподдельное желание. Чего она не знала, так это того, что незадолго до этого отец Пол выпил из своей фляги разбавленное кровью вино. Но ему пришлось урезать себя в пище. Сегодня ему нужно было экономить для своей паствы. И хотя глоток был бодрящим, он далеко не насытился. Её запах ударил его в ноздри, как афродизиак, её учащенное сердцебиение наполнило его слух, и это был самый манящий звук, который он когда-либо слышал. Подобно моряку, соблазненному песней сирены, он так сильно хотел позволить утащить себя на глубину. Но он не мог… не здесь. Не сейчас. Вместо этого, тяжело дыша, он протянул обмотанную четками руку к лицу девушки. — Отец Пол? — спросила она шепотом, глядя ему в лицо. Его глаза — темные озёра, почти как у кошки, отливающие светом отражённых в них свечей. Под силой этого взгляда по её венам пробежал поток адреналина, но воспоминание о том, зачем она пришла, заставило ноги онеметь. Она не могла пошевелиться, даже если бы захотела, его близость снова разжигала возбуждение и вызывала жгучий румянец. Рука Пола коснулась её щеки, и в тот же момент он прижал её к ближайшей скамейке. Он не давал себе утолить голод, но силы были на исходе. Если он поддастся несколько иным телесным искушениям, возможно, это его сдержит. Может быть, если он поддастся плотскому желанию трахнуть её, будет достаточно, чтобы продержаться до возвращения Ангела. Или хотя бы люди помешают… Он впился в её губы с отчаянным пылом, и мгновенный шок переполнил её разум. неужели это не её очередная фантазия? Салли ощутила запах мирры вперемешку с чем-то острым и металлическим. На языке чувствовался вкус вина. Почему он пил вино, когда мессы еще не было? Салли не могла соображать, потому что он глубоко простонал ей в рот, посылая «молнию» по её позвоночнику. Одной рукой сжав парчовую ризу, а другой нащупывая на книжной стойке рядом с ней что-нибудь, за что можно ухватиться. Он осыпал горячими поцелуями её челюсть, приближаясь к пульсирующей жилке на её шее. Между вдохами Салли прошептала: «О Боже, это Ты знаешь мою глупость, и мои ошибки не скрыты от Тебя». Стих, вытащенный откуда-то из глубин памяти. Слова Священного Писания возвратили его в настоящее, пока он искал ответ на её слова в тумане своего голода. «Если мы исповедуем свои грехи», — начал он низким монотонным голосом, — «Он всё слышит и простит нас… «. Салли попыталась пролезть под парчовую ризу, накинутую на неё, тщетно пытаясь найти грехи, которые наверняка скрываются под ней. «… прости нам грехи наши и очисти нас от всякой неправды». Она наверно очень комично выглядела со стороны со всей этой борьбой с рясой, заведомо проигрышная битва. Отец Пол приподнял, одной рукой опираясь на скамейку рядом с ней, но узкое сиденье не было создано для сексуальных утех, и, поскольку его вес больше не придавливал девушку, она наклонилась вбок к полу. Сжав в кулак его мантию, чтобы замедлить падение, Салли потянула святого отца вниз за собой. Так неуклюже, что ей хотелось рассмеяться. Но Пол, кажется, мгновенно понимает, как это облегчило задачу. Он перевернул её на живот и встает в гораздо более удобное положение, чтобы расстегнуть пряжку ремня на своих джинсах. Все произошло так быстро, что её голова закружилась от полнейшего безумия нынешнего положения: зажата между скамейкой и спинкой сиденья, лицом вниз к грязному от ботинок набожных рыбаков полу. Юбка задрана до талии, нижнее белье спущено до колен. Рука уперта в пол рядом с её распростертым телом, зад поднят вверх, кожа прилипала к дереву из-за влажного вечернего воздуха. — Отлично, — пробормотал он, восхищаясь своей работой. — Только не дёргайся. Салли услышала звук расстёгиваемой молнии на его брюках. По её телу в предвкушении пробежала дрожь. Она не видела, что происходит сзади и дернулась, когда он упёрся в её вагину. Крепко удерживая её руками, он медленно скользнул членом вперед по её скользким складкам, снова и снова, вызывая одновременный стон у них обоих. Ужас, насколько она мокрая. Салли никогда в жизни не знала ещё такого сильного блаженства. — Боже, пожалуйста, — умоляла она, приглушенным желанием голосом. Она начала подмахивать ему, как вдруг со стороны ризницы раздается шум. Несомненно, это решительные шаги Бев Кин, готовящейся к службе. В мгновение ока отец Пол лёг на Салли сверху, так чтобы его не было видно над скамьями. Девушка не смогла сдержать возглас зазочарования, вырвавшийся из её горла, но он мягко её успокоил. — Шшш, шшшшш, — промурлыкал Пол, кладя руку на её руку, неприятно прижав четки к её нежной коже. Её пульс бился со скоростью мили в минуту и в груди, и между ног. Он тяжело дышал ей в шею, выдавливая своим весом весь оставшийся воздух из её легких. Боль от того, что она только что должна была обладать им почти невыносима. Проходят секунды, и Салли почувствовала, как дыхание отца Пола становится поверхностным. Он глубоко вдыхает, проводя носом по чувствительной области за ухом, теперь липкой от пота. Снова появляется эта тревожность, и она решила, что всё это просто страх быть пойманными. Но внезапно она заметила, что наступила тишина, и священник кажется уверен, что Бев ушла. Наверное, пошла искать его в домике. Это должно дать им некоторое время, но есть негласное понимание, что, если они продолжат, то должны сохранять молчание. Пол готовится снова начать прижимая её к полу, и она готова, так готова принять его, но… Чёрт! Бев уже вернулась и распахнула двери церкви в ожидании небольшой толпы людей, которая, как ожидается, придет на ежедневную вечернюю службу (в эти дни ее будет намного больше, чем Энни и Лиза). Окончательно сломленная неудачей Салли тихо падает лбом на пол, её тело слабеет от осознания того, что облом наступил окончательный. Она подождала, пока не убедилась, что можно сесть и привести себя в порядок, не обнаружив себя. Она стыдливо натянула перекрученные на ногах трусы на мокрую попу и одёрнула подол юбки. Когда она поправила воротник Полу, он встал, поднёс палец к губам и многозначительно посмотрел в сторону вестибюля — её единственной надежды уйти незамеченной. Когда Салли выскользнула через чёрный ход, пронзительный голос Бев разносится по святилищу: «О, Отец, вот вы где!» Салли прокляла эту ненавистную женщину себе под нос, желая увидеть ее в аду, это точно.

////////////

Пока Салли сбегала по задней лестнице собора Святого Патрика к дереву, где был велосипед, в её голове кружились миллион мыслей, и все они заглушаюлись громким: Что?! Что это было? Она была в нескольких секундах от того, чтобы её трахнул раком горячий священник острова, вот что. Вина за какие-то безвкусные маленькие фантазии меркла по сравнению с тем, что она на самом деле соблазнила монаха. Но разве не он бросился на неё? Не было никаких сомнений в том, как его язык исследовал её рот, или как он подмял её под скамьей. Она не могла понять этого. Салли насквозь промокли снизу, пульс все еще колотился между ног, поэтому она решила укатить велосипед по гравийной дорожке пешком, подальше от церкви, и одновременно обдумать, что делать дальше. Идти домой — не вариант, потому что она никоим образом не готова объяснять что-то Эрин. И уж точно она не могла остаться на мессу, Боже, нет. Лучше будет подождать, пока он уйдёт домой после службы, и настоять на том, чтобы они поговорили. Это всего лишь час. Салли думала, что ей будет достаточно времени, чтобы придумать какую-то форму извинений, но так же было любопытно узнать, что он думает по поводу их облома. Втайне она надеялась, что он, э-э, возьмет ситуацию под контроль. Незадолго до 9:00 вечера она спряталась в тени рядом с центром отдыха, чтобы наблюдать за церковью, пока прихожане расходятся. Несколько минут спустя появилась Бев, и Салли презрительно сморщилась. Но её взгляд внезапно отвлекла долговязая фигура отца Пола, быстро выходящего со стороны чёрного входа и направляющегося к приходскому дому. Он захлопнул за собой дверь, и, проверив, нет ли задержавшихся прихожан или самодовольных придурков, Салли прокралась к крыльцу священника. Теперь, когда она у его порога, нервы внезапно дали сбой. Девушка судорожно вздохнула и постучала, делая вид, что уверена в своих действиях. Пол открыл прежде, чем она успела сбежать. Как только он узнал её, крепко схватил за предплечье и втянул внутрь, заперев дверь и задернув шторы, и тут же сделал несколько больших шагов назад, гостиная стала между ними пропастью. Ладно… Понятно, она так и думала. Он переодет в черную рубашку с белым воротничком, маленьким соблазнительным антуражем. Но как только у неё появляется возможность по-настоящему взглянуть на него, девушка замечает, что его волосы растрепаны, словно он провел по ним рукой и отдельные пряди прилипли к влажному лбу. Он выглядит совсем нездоровым, и, черт возьми, она уверена, что это её вина. — Отец Пол, я… — Он поднял руку, чтобы остановить. — Что бы ты ни пришла сюда сказать, я должен настоять на том, чтобы сначала перед тобой извиниться. — Он слегка поморщился, явно с трудом скрывая дискомфорт. Салли почувствовала спазм в животе при мысли о том, что могла причинить ему горе. Его глаза бегают туда-сюда куда-то над её головой. Дверь. Он сожалеет, что впустил её внутрь. — Нет, это ты извини, — слабо улыбнулась Салли. — Но мы взрослые. Думаю, мы можем это обсудить. Что там обсуждать? То, что произошло, было очень приятным осознанием того, в чем она пришла признаться, и теперь её чувства в еще большем смятении? Что он вызвал в ней лишь ещё большее желание попробовать еще раз? Салли начинала жалеть, что не продумала сценарий в своей голове, потому что он определенно не брал на себя инициативу. Девушка невинно указала на маленький серый диван, не подозревая, что внутри отца Пола бушует битва. Он неохотно сделал неуверенный шаг вперед. С каждым его шагом, его воля истощалась всё больше. Усталость от борьбы с побуждениями, которые испытывали его, накатила снова. Глухой стук её сердца стал намного громче слышаться в его ушах. Он подумал о том, как хорошо было позволить себе поддаться ей ранее этим вечером. Он сел, провёл потными ладонями по своим длинным ногам. Невероятно хорошо. Поэтому он решает снова сдаться. Он протягивает руку и хватает её за запястье, прежде чем девушка успела бы отойти. Салли повернулась, посмотреть ему в лицо, и встретилась с взглядом бездны непреодолимого желания. Это произошло. Прошел всего час с самого жаркого, самого развратного почти-секса в её жизни, поэтому, несмотря на все опасения, обжигающая боль желания вновь наполнила её тело со всей силой в тот момент, когда он коснулся её кожи. — А что, если Бе… — начала она, но он предугадал вопрос. — Я настоял, чтобы она ушла домой. После того, что случилось, я думал, что мне, э-э, нужно будет побыть одному. Ваше лицо краснеет от этого намека. — Он с трудом сглотнул. — Но я рад, что ты здесь. Больше убеждать не нужно. Его взгляд устремлен на девушку, когда та стянула кардиган, нижнее белье и вытащила бюстгальтер из-под футболки, задрала юбку, перешагнула через его колени, оказавшись верхом на его паху. Её зашнурованные ботинки свисали позади с края мягкого сиденья. Приковывая его взгляд, она зацепила пальцем и вытащила его церковный воротник, затем расстегнула пуговицу, потом другую, прежде чем прильнуть и поцеловать его широкую шею. Он слегка напрягся, и она решила, что Пол покорился ей. Безумная, животная настойчивость сменилась размеренной сдержанностью. Словно в подтверждение её наблюдений, его пальцы сжали её талию сильнее, а глаза закрылись. Он судорожно вдохнул и звучно выдохнул, когда она прижала свою набухшую киску к его твердым штанам. Салли все еще мокрая от того, что было раньше, и мысль о том, чтобы помазать его клирикальную форму своими соками, погружала её всё глубже головокружительный штопор похоти. Жаль, что он снял свою ризу. Трение о ткань приятное, но ей нужно чувствовать его самого. Девушка села на колени и, свободная от препятствий, охотно сняла с него брюки. На этот раз она могла любоваться им в полной мере. Её глаза расширились от его размеров. Еще больше влаги скопилось между её ног. Она взволнована привилегией знать, что священник одарен таким прекрасным членом, и почувствовала необходимость рассказать ему, на случай, если никто никогда не делал этого раньше. — Отец, ты благословен, — выдохнула Салли, проводя большим пальцем по кончику. Ей определенно не откажут в этой возможности снова, поэтому она не теряет времени, подстраивая его под свою вагину и полностью опускаясь на него. Одной рукой она нежно обхватила его затылок, другой сжала спинку дивана. Когда девушка достигла предела, её дыхание с шумом вырвалось из легких. С каждым дюймом, с которым она насаживалась на него, брови Пола сдвигались к переносице все сильнее, будто он был сосредоточен на чем-то важном, а его губы беззвучно шевелились в безмолвной молитве. Судя по их опыту пребывания под скамейкой, крайне маловероятно, чтобы Пол никогда раньше не был с женщиной, но было бы справедливо предположить, что с его последнего раза прошло очень много времени. Салли установила медленный темп, скользя вдоль него глубокими, полными движениями, от которых у неё перехватывало дыхание. Но этого недостаточно, она не могла избавиться от мысли, куда делся тот развратник, которым он был всего час назад? Тот, кто заставил её дрожать, когда прижал к полу, готовый трахнуть её, как-то очень изощрённо? — Пол. — Это не вопрос, и его все внимание переключилось на неё. — Трахни меня так, как ты собирался сделать на полу в церкви. Заставь меня кончить, пока я не увижу Бога. Уголок его губ приподнимается, и в глазах снова появляется зловещий блеск. Вот оно! Безразличие исчезло. Он жадно поцеловал её. Голод вернулся, и ударил их обоих, как выстрел адреналина в сердце. Он нащупал её грудь, и стал массировать большой ладонью. Она выгнула спину, давая ему возможность страстно сосать свой другой сосок, и из его горла вырывается удовлетворенный стон. С каждой секундой он становится все более ждущим, зажимая её ноющий бутон зубами, пальцы крепко сжимают плоть, бедра поднимаются вверх, навстречу её движениям на его члене. Её ногти оставляли маленькие полумесяцы на коже его шеи, голова безвольно упала вперёд, заглушая стоны на его плече. — Нет необходимости… молчать… больше, — ворчал он между толчками. — Позволь мне услышать тебя, ангел мой. И тут она позволила себе раскрепоститься. Звук своего собственного безумного крика закручивал штопор внутри неё. Тем не менее она всё ещё крепко прижималась грудью к его телу. Он скользнул рукой к её шее, длинными пальцами слегка отодвинул подбородок в сторону, коснулся открытым ртом её ключицы и поднялся к мягкой, чувствительной впадинке её шеи, ощущение его языка заставляло двигаться к вершине, стоны становились все громче и громче. — Радуйся, Мария, Матерь Божия… молись ныне о нас, грешных… Его слова прерывались вздохами, когда он чувствовал, как она сжимается вокруг него, приближаясь к кульминации. Он ощущал, как всего в нескольких дюймах неистово билось в груди под тонкой кожей её горячее, пульсирующее кровью, сердце. — И в час… нашей смерти. Попытка ответить «Аминь» прерывается её собственным вскриком. Но Пол не показал никаких признаков замедления. Он просто продолжил трахать её. Девушка накатилась на одну волну экстаза, чувствуя, как перекатывается в другую, и этот следующий оргазм обрушился на неё, как лавина. — Прости меня, — бормочет он под её крики, а его зубы разрывают кожу. Обжигающее жало его укуса отправляет центр удовольствия её мозга в режим варп-двигателя. В глазах вспыхивают искры, и она едва ли могла даже заметить ощущение на себе его зубов. В конце концов, её тело обвисает в его руках. Салли решила, что это обычный спад после оргазма, когда её ощущения не подвластны разуму, все будто ватное. Но когда он отстранился, чтобы взглянуть на неё, и девушка увидела его ярко-алые губы, испачканные её же кровью, она поняла, что произошло что-то большее. Её глаза заволокла тьма, поглотив сначала комнату, затем его лицо, и наконец его глаза — две блестящие золотые монеты, плывущие во тьме.