а вечность–это долго?

      Алекс с трудом разлепил веки. Сон еще цеплялся за него липкой и вязкой субстанцией, не хотел отпускать. Тянул его в царство грез, где нет ни печалей, ни радостей, где можно пропасть из реальности. Не пойми зачем решив все–таки встать, Саша помотал рыжей головой из стороны–в сторону, усугубляя и без того безобразное гнездо из огненных волос, и приподнялся на локтях. Чужой мир встретил его на удивление спокойно. Все было почти привычно, только слегка другое. Однако иногда такое "слегка", вроде саму суть вещей не меняющее, напрочь выбивает из колеи, каждый раз будто ударяя по голове осознанием того, что находился он не дома.       На подоконнике сидел бес, вальяжно покачивая свешенной вниз ногой. Алекс вспомнил, что этот дом демон отбил для них у несчастного местного жителя, и его передернуло. А тем временем сущность заметила, что Саша проснулся, и кивнула ему.       — Доброе утро! Хотя, вообще–то, уже давно день. Если мои внутренние часы и умение считать меня не обманывают, ты проспал двеннадцать часов. Хотя даже ничего подозрительного не пил.       — Ага, — Алекс окончательно продрал глаза, что сделать было проблематично, ведь руки почему–то напрочь отказывались его слушаться. — А ты что все это время делал? Просто... сидел? Не пошел резать людей (или кто тут живет) от скуки?       — Ах, такого ты обо мне мнения? — звонко рассмеялся черт. — Нет. Никого я не резал. Если бы ты не завалился спать, как только в поле твоего зрения попал диван, то мог бы заметить, что здесь очень живописные ночи. А наблюдать за звездами и облаками может оказаться крайне интересным занятием, если знать, как правильно смотреть.       Саша немного удивился. Демон явно не был похож на того, кого увлекает подобное времяпреповождение, еще и на много часов.       — И что, по–твоему, такого в облаках и звездах? — Спросил Алекс. Бес просто засиял от счастья, растянув неестественно–широкую улыбку почти до ушей. Он вообще всегда так выглядел, когда Саша о чем–нибудь его спрашивал, и начинал с упоением рассказывать о вещах, которые любил или ненавидел. Длилось это, как правило, не ограничено по времени. Заканчивался монолог, которому мог бы позавидовать и Чацкий, и Толстой, и Мировой океан, в момент, когда Алекс в шестой раз просит—хотя уже скорее умоляет беса заткнуться. В целом, самого подроска такой расклад устраивал: пока демон без умолку болтает похлеще ученика, стоящего у доски и пытающегося дотянуть время до звонка, можно спокойно подумать о чем–то своем. Но в этот раз Алекс захотел все же послушать. Бес, пусть и пробуждал в нем далеко не самые позитивные эмоции, казался до жути интересным. Нет, ну кому не будет интересно послушать мысли существа, которому явно давно перевалило за тысячу?!       — Небо–оно как зеркало. Отражение этого мира. Оно всегда рядом, но до него невозможно достать, — Алекс хотел пошутить про Гагарина, но сдержался, — Я вижу в нем отражение жизни. Например, сегодня на моих глазах погасла звезда—ее закрыло облаком. А потом задул сильный ветер, и она вернулась на небосвод. Улавливаешь параллель?       "Что–то в этом есть,"—подумал Алекс.       — Сейчас вот все небо до горизонта затянуло тучами. Тоже хорошая метафора, хотя чисто с эстетической точки зрения уже не так красиво. Можно угадать, что будут осадки. Дождь или снег. Скорее снег—облака белые. Весьма занятно наблюдать за изменениями в погоде, надо сказать... Бывает, видишь на горизонте маленькую тучку, и думаешь, мол, "что станется с этими краями из-за нее? Да ничего, она ведь далеко," а меньше, чем через несколько дней, прям над тобой грянет ливень, стуча по крышам—вот и думай, это ту тучку ветром принесло или уже другие подтянулись. Еще...— о, а вот, собственно, и снег! Идем, погуляем!       По–детски радуясь снегопаду, бес соскочил с подоконника, схватил Алекса за руку и потащил за собой к выходу из домика. Выбежав на улицу, он принялся тормошить ветки деревьев, скидывая на себя снежинки, бегать вокруг, периодически поскальзываясь и падая на землю, короче—выказывать восхищение столь знаменательному событию. Саша же в свою очередь тихо вздохнул и сел на крыльцо. Белые хлопья снежинок садились ему на макушку, ресницы и плечи, но он не обращал на это внимания. В последнее время он слишком часто погружался в меланхолию. Настолько, что даже ему самому начинало казаться это странным—хотя, казалось бы, что тут странного.       — Мне холодно, — пожаловался Алекс, слегка приподняв голову на демона. На нем все еще были только брюки и красная кофта поверх футболки. Естественно, ему было холодно.       — Отбери куртку у кого–нибудь из местных, — отмахнулся бес, который, к слову, был одет не сильно теплее, — они нас теперь боятся, легко отдадут. Даже на их языке изъясняться не придется.       Очевидно, Алекс ничего ни у кого отбирать не собирался. У него, в конце–то концов, принципы! Так что мальчик продолжил сидеть на деревянных ступеньках и мерзнуть, выводя носком кроссовка неразборчивые рисунки на свеженапавшем слое снега. Интересно, бесу там самому не холодно? Можно было подумать, что нет, ведь есть ему не надо, да и спать тоже, но покрасневшие щеки и колени говорили об обратном.       — Ну чего ты такой кислый?! — Сущность потрепала Алекса по голове. Алекс поморщился–руки у нее холодные и обычно, а от мороза и подавно, совсем ледяные, — Всю картину портишь! Красота же на улице!       Алекс мысленно согласился сам с собой в том, что бес намного хуже в те моменты, когда у него хорошее настроение, чем в те, когда оно плохое.       — Ты знаешь, почему. — Процедил он, закатывая глаза.       — И только поэтому?! Как так можно?! Вечность на меня дуться будешь, что–ли? — Демон разразился несколькими по–театральному–эмоциональными высказываниями. — Почему ты в первые минуты был гораздо сговорчивее, а?       — Я есть хотел.       — А сейчас? Больше суток прошло, между прочим, а ты только теми странными печеньями из упаковки перекусил.       — И сейчас хочу. Но не настолько, чтобы разыгрывать перед тобой сцены невероятного "счастья" и "веселья".       — Боже. Не надо себя голодом морить! Можно просто попросить, мне ж не сложно! Вообще–то, чтоб ты знал, я почти не собираюсь над тобой издеваться, более того, я отношусь к тебе скорее как к товарищу, чем как к пленнику!       Саша многозначительно посмотрел в зеленые глаза своего спутника, тут же придушив что–то екнувшее внутри. Неужели он думает, что такое откровение пробудит в Алексе какие–то теплые чувства? Да одно его пребывание здесь без его воли–одна огромная издевка!—над ним и над его друзьями, оставшимися где–то далеко.       — ...поэтому давай прекращай грустить! Идем–идем скорее!       Сашу опять потащили за собой—в этот раз за предплечья. При таком раскладе витать в облаках не получается при всем желании, поэтому приходится вернуться в реальность. Снега было уже по щиколотку—и как так быстро?.. Ладно. За чертом приходилось практически бежать, все он нарадоваться не мог, что для него выглядело крайне неестественно.       Раньше Алекс любил зиму. В преддверии Нового Года он с Катей и родителями часто выезжал в большой город. Там он обожал гулять на набережной вечерами, почти что ночью. Он любил уличных музыкантов, любил огни города, отражающиеся в спокойной воде, любил тихо мерцающие на небосводе звезды, любил аромат из кофеен, прячущихся в нахохленных домиках, любил ощущение, когда пальцы коченеют до того, что перестаешь их чувствовать, любил знакомиться со случайными людьми и, зная, что никогда их больше не увилит, без стыда бросаться снежками и рассказывать нелепые истории. Вдруг, тут его охватило такое же чувство, как то, что было там, хотя тут, кроме снега и неизвестной местности ничего из того, что было там, не было. Охватило—и сразу захлестнуло с головой, и его уже понесло. Хитрая улыбка как–то неосознанно и совершенно неконтролируемо лезла на обкусанные губы, а в голове родился план. Он присел на корточки, зачерплнул в оголенную ладонь ворох снега—и мгновение спустя этот самый снег оказался на голове у беса. В отместку, мол, за то, что ледяными руками по макушке трепал. В ответ на его действия демон возмутился и воспринял это как вызов. В Алекса тоже прилетел снежок. Война была начата. Саша прятался за деревьями и оттуда же обстреливал противника снежками. Черт же швырял комья снега без разбору, попадая чаще в прохожих или в деревья, чем в Алекса.       Мальчик впервые за все время, проведенное рядом с бесом, чувствовал себя по–настоящему счастливым. Не на пару мгновений улыбнулся из–за ерунды, не оттого, что тешил себя надеждами вернуться, не оттого, что забылся во сне, а вот прям целиком и полностью ощутил, как тоска отпустила его из своих тесных болезненных объятий—хотя казалось бы, что послужило причиной! Снежки!.. До чего же дурацкая затея в их–то положении, в их отношении друг к другу. А все ж ту самую легкость внутри Саша почувствовал—чувство это было скорее ребяческим или даже животным, без приукрас обнаженным до своего естества—а значит, все не зря? Алексу сейчас не было дела ни до холода, пробиравшего до костей, ни до того, что он в чьем–то чужом мире, ни до печальных мыслей. Сейчас был только он, подаривший радость снег и сущность, на которую Саша впервые посмотрел, как на что–то человеческое и человечное, а не на монстра. Возможно, они даже стали... немного ближе..?       Сражение продолжалось. Алекс решил временно поступиться принципами и пока что отпустить обиду—хотя бы из–за слов демона, хотя бы из–за того, что в данный момент он над ним не издевался, хотя бы... оправдания можно искать долго. Наверное, просто то нечто в груди не до конца сдохло. Просто Алексу этого признавать не хотелось. Бес, изрядно уставший от того, что не мог попасть по Саше, набрал в руку сразу ворох снега и подбежал к его укрытию, зарядив этим самым снегом прямо в лицо мальчишки. Тот от неожиданности повалился на запорошенную землю. Чтобы удержать равновесие, он ухватился за рукав беса, но тот оказался слишком легким, чтобы использовать его в качестве опоры, так что Алекс просто утянул его за собой. Подросток устал и потому не встал, а улегся на спину. Холод до костей пробирал открытую шею, голову и руки—а вскоре и все тело, промочив не предназначенную для такой погоды одежду. Сущность тоже просто лежала. Они оба тяжело дышали, запыхавшись, смотрели на серое от облаков небо и глупо улыбались, мерзли до покрасневших кончиков ушей, но не поднимались—не хотелось. Тут и заболеть недолго. Интересно, а демоны болеть умеют?.. Лежали они совсем близко, плечо к плечу. Даже их волосы немного спутались меж собой. Холодная рука демона осторожно взяла руку мальчика. Он не противился, даже легонько сжал его ладонь в ответ. Все произошло как–то неосознанно, кажется, они сами этого не заметили. "Иногда, наверное, можно и забыть о вражде," — думал Алекс. А бес ничего не думал. Потому что умел иногда просто насладиться моментом. Хотя, может быть, он просто предпочитал не задумываться о том, что его тревожит.       — Эй.. — Алекс слегка повернул голову к демону. Его лицо посерьезнело, хотя улыбка до сих пор не сползла с губ.       — М–м? — а вот бес целиком уложил голову на бок, не обращая внимания на то, что теперь половина его лица была погружена в снег. Он игриво ухмылялся, до сих пор восстанавливая дыхание.       — Ты... не такой мудак, как я думал. — Алекс говорил это тихо, тяжело, жуя окончания слов, почти через силу. Он не хотел, но чувствовал надобность произнести это.       Бес на миг перестал ухмыляться, вскинул брови вверх, застыл, окаменел, кажется, даже перестал дышать. Моргнув пару раз, он вновь улыбнулся—в этот раз не как обычно, а действительно искренне—и вдруг крепко обнял Алекса, буквально залез сверху на него. Саша такой реакции не ожидал. Несколько секунд пролежав в немом шоке, он медленно, неуверенно положил руки бесу на спину.       — Спасибо. — шепотом отозвался бес.       Да. Он не зря выбрал Алекса. Мальчишка и вправду был славным. Не только потому, что пытался защитить друзей, но и потому, что был готов дать второй шанс вообще кому угодно. Это, конечно, означало, что он еще и до жути наивен, но ему простительно.       Им еще о многом предстоит поговорить. Но не сейчас, не теперь. Ровно в этот момент стояло громкое молчание, которое говорило лучше всяких слов.