а вечность–это долго?

      Алекс спал плохо. Пол (или это все–таки земля?) ощущался жестким, мальчик то и дело просыпался, а затем засыпал вновь, беспокойным, неглубоким сном. Очередной раз пробудившись, он вновь не ощутил себя выспавшимся, но снова заснуть не смог. Чертыхнувшись себе под нос, Саша сел, облокотившись на тумбочку.       Бес спал. Причем крепко, так что растолкать его никак не удавалось. Алекс в этом даже ему завидовал. Немножко. Во сне демон постоянно что–то бормотал. В один из таких моментов Саше на голову вдруг свалилась какая–то старая книжка без обложки. Не успел он подумать, что это за хрень такая, как его по голове ударило здоровенной морковкой.       — О. Еда. — Да, очень кстати, учитывая, что ест он в последнее время крайне нерегулярно. Саша сгрыз морковку. Потом проверил книжку, которая свалилась ему на голову до этого.       Она оказалась записной. Пожелтевшие страницы были разлинованы косыми линиями. Почерк, которым был исписан этот... дневник, наверное? оказался очень красивым, даже каллиграфическим, а записи в нем были сделаны ну явно не обычной ручкой. Судя по фильмам, так обычно выглядит то, что написано пером. Или шрифт в ворде, похожий на перо.       Однако прочесть ничего там не вышло. Все записи были сделаны на испанском. А может, на каком–нибудь внешне похожем на него языке. В общем–то, какой именно это язык, не имело значения: Алекс все равно его не знал. Но от скуки все же решил полистать, выискивая хотя бы отдаленно знакомые слова, возможно, созвучные с теми, что были ему известны на его родном языке.       Нашел он в итоге кое–что даже интереснее этого. В дневнике присутствовали рисунки. Быстрые наброски, полустертые, сделанные карандашом, вероятно, в спешке. На первом была равнина и горы, в небе над которыми висели сразу две луны. Приглядевшись получше, Алекс понял, что их было даже три, просто одна смазалась. На втором — городской пейзаж, вид которого напоминал города из будущего, изображавшиеся в научно–фантастических фильмах. А на третьем Саша четко узнал лицо демона, который в данный момент мирно похрапывал на его кровати. Значит, и до Саши были люди, которые путешествовали вместе с ним? Значит, он не первый и явно уж не последний... Стоп, какого (простите за каламбур) черта он из–за этого загрустил?!       Отбросив странные, неуместные и явно уж неправильные мысли прочь, Алекс продолжил листать дневник. В основном, конечно, были записи, но иногда попадались и рисунки, которые он с интересом разглядывал. Его предшественник довольно часто, помимо пейзажей тех мест, где он с бесом, вероятно, бывал, изображал и самого демона. Выглядел он немного иначе, чем теперь, но эту улыбку Алекс ни с чем не спустает.       Черт с рисунков выглядел беззаботно, забавно и даже... мило? Саша недоверчиво посмотрел на настоящего демона, который сейчас спал, сравнивая его с нарисованным, и с неподдельным удивлением обнаружил, что это виденье не художника, а его собственное. Так, а ну–ка отставить дурные мысли! Лучше дальше разглядывать рисунки и записи.       Со временем все чаще попадались вырванные страницы, смазанные чернила и зачеркнутые рисунки. А на последней, не из всех, что были в записной книжке, а из заполненных страниц чем–то темно–красным, жирными буквами, даже отдаленно не напоминавшими каллиграфический почерк автора дневника, было выведено «¡ayúdame!». И выглядело оно так угрожающе, что Алекс и без знания языка узнал крик о помощи, отправленный в никуда. А секундой позже он с ужасом осознал, что написан он был чьей–то кровью.       Пальцы разжались, роняя дневник на то, что тут вместо пола, как показалось Алексу, с необычайным грохотом, от которого и оглохнуть недолго. Руки бессильно опустились. В голове заместо веселых совместных с демоном воспоминаний, где они дурачились, всплывает их первая встреча. «Все не так уж и плохо», которым он тешил себя в последние дни, кажется настолько жалким, что аж смешно.       Он убил, пусть и не своими руками, двоих человек. Это как минимум. Он сделал Шенора психом, потому что ему так захотелось. Он отнял у Сары зрение. Он отнял у меня все. А я забыл об этом.       То есть, он, конечно, не забыл, но упрятал эти мысли и воспоминания куда–то глубоко на затворки сознания, туда, где без лишних напоминаний они бы не беспокоили его. Должно быть, это была защитная реакция его мозга, чтобы от вечной тревоги Алекс не сошел с ума. Но, к несчастью, напоминания были.       — Ты чего орешь? — Вдруг его выдергивает в реальность голос демона. — Я тут сплю впервые за вечность, между прочим. А ты зверски отнял у меня эту возможность. Вдруг у меня второй раз уснуть не получится? Фу так делать.       Алекс действительно кричал. Правда, заметил это он почему–то только после того, как ему об этом сказали. Да что с ним такое?! Весь бледный, он уставился на демона.       — Ну и чего молчишь? Еще и вытаращился с таким видом, будто... — Взор беса упал на лежавшую на полу записную книжку. — ...А. Ну, это все объясняет. А ты что, испанский знаешь?       — Конец можно понять и без знания испанского. — Сорванным голосом выдавливает Алекс через жутко болезненный ком в горле, который, казалось, за это короткое предложение исколол его глотку тысячей игл.       — Ну да, ну да... — безразлично соглашается демон, болтая ногами. Ему явно полегчало за время сна.       — ...Ты убил его? — прозвучало глухо и пусто, словно не его голосом, а чьим–то совершенно чужим.       — Ага. — Бес пожал плечами, словно сказал что–то совершенно обыденное, что можно было услышать от кого угодно в повседневной беседе. — И что с того?       — И почему я подумал, что ты не такой уж плохой...       — Потому что ты идиот. Совершенно безнадежный и беспросветный идиот, в сравнении с которым человек, у которого стакан наполовину полон, кажется пессимистом, потому что у тебя стакан полон полностью. А это уже паталогия.       — Ты...       — Подожди. Я не договорил. Ты серьезно думал, что раз я неплохо отношусь к тебе, значит, все обиды забыты, а грехи прошлого стерты из истории? Нет–нет, дорогой мой, так это не работает.       — Сволочь ты все–таки...       — Я в курсе. — губы демона искривились в ухмылке. — А тебе со мной еще жить и жить. Как ощущения?       — Почему ты его убил? — выдыхает Алекс, игнорируя издевку демона.       — Захотелось, — хмыкнул тот, безразлично поведя плечом. — Мне стало скучно с ним.       Алекс сел на пол, обхватив руками колени. Его демон тоже убьет, если он ему наскучит? Сколько пройдет времени прежде, чем он потеряет к нему интерес?       Саша почувствовал холодные пальцы на своей макушке и отмахнулся от чужой руки, как от назойливого насекомого.       — Не трогай меня.. — прорычал он. Зло, как кажется ему самому. На самом деле, жалко, как загнное в угол животное. Бес вздохнул.       — Тебя я не убью. — Попытался успокоить он, — Там обстоятельства были... другие. Когда ты мне надоешь, верну тебя в родной мир, наверное. По крайней мере, сейчас я так планирую.       Но пусть даже существование тут с демоном для самого Алекса было во сто крат лучше, чем чье–либо из тех, кто был до него, пусть ему ничего не грозило, а жизнь его была в безопасности, разве можно при этом так легко закрыть глаза на то, что было раньше? На всех этих людей? Сколько их было, помимо тех, о ком он знал? Что–то подсказывало, что намного, намного больше.       — Мне все равно. Это не делает ситуацию лучше.       — Все равно на собственную жизнь? — Демон заинтересованно наклонился к нему. — Как... интересно.       — Даже если ты не убьешь меня, это не отменяет того, что ты забрал их жизни. Ты мне противен.       — Можешь относиться ко мне как хочешь. Это лишь делает наше сосуществование увлекательнее. — Похлопав его рукой по макушке, бес со скрипом поднялся с кровати и потянулся. — Я по делам. Скоро вернусь. Пока–пока! — И исчез.       «А тебе со мной еще жить и жить.»       А если нет?       В тот же день он попытался удавиться, туго обвязав свою кофту вокруг шеи. Решение это далось так легко и быстро, что даже он сам этому удивился. Неужели это все? Раз — и его нет. Главное — не струсить в последний момент.       «Все равно на собственную жизнь?» — и звучит противное хихиканье. Но больше он его не услышит. Никогда.       

***

      Алекс лежал на кровати, сжимая в руках кофту кирпично–красного цвета, и расфокусированным взглядом смотрел вверх, в тупое ничто, изредка поблескивавшее чем–то вроде звезд. А может, это ему только так кажется?       У него не получилось. Просто туго натянуть ткань на шее оказалось недостаточно. А подвесить тут ее, к сожалению, не за что. Ни люстры, ни хотя бы просто потолка с каким–нибудь торчащим в нем крюком, за который ее полагается вешать — ну что за место такое?       Внутри была пустота. Да и снаружи, в общем–то, что иронично — тоже. Все мысли выветрились из головы, он просто существовал — телом — здесь, но мыслями — где–то в голубых мечтах. Там, где бес вытаскивает его в другой мир, и где он поддается зову, манящему его к рекам и открытым окнам. Там, где он наконец закрывает глаза. Где демон не может более наслаждаться его мучениями.

***

      Саша провалился в сон. Спокойный, умиротворенный, в котором подсознание не рисовало перед ним никаких картинок, позволяя наконец отключиться, побыв нигде.       К моменту возвращения демона он успел выспаться. Тот приволок с собой очередную игру, чтобы Алекс «развеселился немного, а то совсем, вон, приуныл, бедняжка...». Мальчик был на удивление спокоен. Даже слишком. Ни лишнего слова, ни глупой шутки, ни фразы сверх «Да—нет». Ни разу не огрызнулся, и даже не выглядел грустным.       — Похоже, дневник твоего предшественника пошел тебе на пользу, — с усмешкой отметил демон. — Как сразу присмирел. Решил не злить меня лишний раз?       Но дело было не в дневнике. Совсем не в нем. Он лишь помог Алексу понять, что все здесь в его руках. И что уже скоро все закончится. Совсем скоро.