Если решил тушить, то не подкидывай дров

— Мо Сюаньюй, привет! — весело произнесла Цинь Су, буквально подлетая к только что пришедшему в офис юноше. — Ты так загорел! Как прошел твой отпуск? Мо Сюаньюй легко улыбнулся и достал из сумки небольшой сверток с золотым бантом, внутри которого лежали магнит и шоколад с какой-то непонятной хрустящей шелухой, о котором ему прожужжала все уши Цинь Су несколькими неделями ранее. — Пойдем пить чай? Девушка активно закивала и, прихватив со своего стола битком набитую печеньем тарелку, потащила парня прямиком на кухню. За кружкой чая Мо Сюаньюй во всех подробностях рассказал о своем отдыхе, симпатичном парне на ресепшн и невыносимой жаре, делавшей пребывания на пляже после обеда невыносимым. В ответ на что Цинь Су весьма подробно начала делиться последними сплетнями офиса, активно жестикулируя и то и дело понижая тон. — Очень вкусное печенье, кстати. Где ты такое нашла? — довольно произнес юноша, уничтожая уже пятое по счету. — Ой, ты же не знаешь, — девушка обернулась, дабы убедиться, что на кухне они все еще одни. — Наш же начальник Лань, ну тот, что младший, наконец, помирился со своим парнем. Это вот он теперь вновь носит нам вкусняшки, дабы поднять корпоративный дух. И знаешь что? Действительно работает! На этом моменте, Мо Сюаньюй начал резко кашлять, буквально давясь печеньем. Его вкус больше не казался ему таким прекрасным, как пару минут назад. — Как это помирился? Когда?! — Ой, ну я точно не знаю, — девушка махнула рукой, словно эти подробности интересовали её меньше всего. — Да и к лучшему это. Не знаю, какая кошка между ними пробежала, но сейчас атмосфера в офисе куда более радостная. Лань Ванцзи никогда не отличался улыбчивостью, а после расставания так и вовсе стал походить на приведение. А такие красивые люди грустить ну никак не должны! Эх, вот был бы он по девушкам… Мо Сюаньюй недовольно фыркнул. — Будто бы это что-то изменило. — Эй! — девушка моментально надула губы. — Ты сомневаешься в моей привлекательности? — Что ты, что ты, — юноша резко замахал руками, признавая свою полную капитуляцию. — Я еще жить хочу, к тому же скоро конец года, мне еще кучу документов надо подготовить. Давай запланируем это на попозже. — Договорились.

***

Вэй Ин сидел на предложенном месте и неохотно пил зеленый чай. Его вкус был таким же, как и много лет назад, когда он был еще подростком. Слишком тонким для его вкусовых рецепторов, и слишком напоминающим сено. Все-таки, как бы Лань Ванцзи ни старался, приучить его к листовому чаю ему так и не удалось. Тяжело вздохнув, Вэй Ин в очередной раз обвел комнату взглядом. В ней уже минут так десят царило напряженное молчание. И, судя по лицу старика Лань, продлится оно еще долго, ибо оживленно беседовать он был явно не настроен. «Опять всё на мне», — пронеслось в его голове. — Я пришел к вам с миром, господин Лань. Лань Цижэнь сделал еще один глоток своего горького чая и поднял глаза на своего собеседника. — Я знаю, что мы никогда с вами не ладили и… — Усянь запнулся, подбирая слова в надежде не нарваться на конфликт, который когда они с Лань Цижэнем находились в одном помещении, всегда маячил где-то на горизонте, — и после того, как я… оставил Лань Чжаня в трудный момент, вы не взлюбили меня еще больше. И я понимаю это… но… я хочу поговорить и все объяснить. Если… если вы позволите. Еще один взгляд холодных глаз и Вэй Ина прошиб озноб. Все-таки Ванцзи был очень похож на своего дядю. — Ты не должен мне ничего объяснять. Я давно потерял право вмешиваться в ваши отношения. Ванцзи все-равно поступит так, как считает нужным. Вэй Ин неуверенно кивнул. Он знал, что старик Лань всегда был против их с Лань Чжанем отношений. Он неоднократно пытался отговорить племянника от этой, цитата, безбашенной и очень невоспитанной ошибки. — Однако я все равно хочу все объяснить вам. Я делаю это не из-за Лань Чжаня, вернее, не только из-за него. Он вас любит и вы очень важны для него, — Лань Цижэнь едва заметно фыркнул. Вэй Ин готово был поклясться, что лицо дяди Лань Чжаня исказилось от горечи сожаления. — На день рождении Цзинь Лина я столкнулся с Лань Сичэнем, который попросил меня не попадаться вам на глаза. В этот момент… я увидел боль в глазах Лань Сичэня, я… это очевидно, но… я понял это не сразу. Своим поступком я ранил не только Лань Чжаня. Я также ранил тех, кому он дорог. И за это я хочу извиниться. Лань Цижэнь молчал, кружка чая в его руках, застыла, а складка между бровями, как заметил Вэй Ин, с возрастом стала только глубже. — Почему ты оставил Ванцзи? — строго спросил мужчина, наконец, оживая и оставляю кружку на ближайший столик. — Ты же знал, как он к тебе относился все эти годы. Неужели ты думал, что это не ранит его? Их глаза столкнулись и Вэй Ин тяжело сглотнул. Пусть у него были свои причины на то, чтобы уйти, это не отменяло того факта, что он ушел от человека, с которым был вместе более девяти лет. От человека, которому клялся в вечной верности и любви. От человека, жизнь без которого казалась ему бессмысленной. — Я считал тебя членом нашей семьи. Пусть между нами и были разногласия, но я видел, каким счастливым ты делал Ванцзи. Я знаю, что допустил много ошибок в его воспитании. Но ты был единственным, кто помогал эти ошибки… сглаживать. Вэй Ин только открыл рот, чтобы возразить, как был остановлен вытянутой рукой Цижэня. — Не нужно. Я прекрасно знаю, что порой был излишне строг. Нелюдимость и сдержанность Ванцзи, которая порой граничит с грубостью по мнению многих людей, — моя вина. Видя результаты своего воспитания, особенно на контрасте с лучезарным Лань Сичэнем, я каждый день переживал о том, как сложится жизнь Ванцзи. У него никогда не было настоящих друзей, и, казалось, он и вовсе в них не нуждался. Но, когда он встретил тебя… он изменился. Стал более счастливым, более… живым. Он начал спорить со мной, бороться за то, что было ему дорого. До этого он никогда и слова мне поперек не сказал, а из-за тебя… Он готов был обрушить целый мир, если бы это означало, что ты будешь рядом с ним. Мне никогда не понять твоей шумности и эмоциональности, беспорядка, который ты постоянно создаешь вокруг себя, возможно, мне никогда не понять, почему такой солнечный человек, как ты, выбрал пусть и очень доброго, но хмурого Ванцзи, но то, что я отчетливо вижу — это то, что мой племянник очень счастлив с тобой. И к моему стыду я это понял только тогда, как ты ушел из его жизни и все совершенные мной в прошлом ошибки вновь отпечатались на его лице. Вэй Усянь молчал. Он был ошеломлен подобным признанием. В его голове не формировались мысли, даже несмотря на то, что ему задали вопрос и на него все-таки стоило ответить. Он видел, что этот монолог от лица Лань Цижэня был тем, что он довольно долго держал в себе и, возможно, тем, что признать даже внутри себя было для него непосильной задачей. На его глазах мужчина сокрушался из-за принятых в прошлом решений, ведя ожесточенную борьбу со внутренними демонами. И он… проигрывал. Даже если все, что он когда-либо делал, шло от сердца. Даже если из-за большой любви. Даже если из-за желания защитить. — Мы не идеальны, господин Лань. Цижэнь медленно поднял голову. В его глазах виднелись слёзы. — Я знаю, что ваша семья отличается от той, в которой вырос я, но… несмотря на мою улыбчивости и оптимизм, она также была не идеальной. Родители совершают ошибки, а мы, будучи на их месте, порой повторяем их. Это цикл, который никогда не закончится и будет повторять снова и снова. Но это не значит, что мы не должны пытаться всё исправить. В отношениях с Лань Чжанем я также совершил ошибку, когда, не обсудив с ним свои страхи и опасения, просто собрал вещи и ушел, не сказав ни слова. Мне казалось это правильным. Нужным. Единственным возможным вариантом. Но со временем я осознал, ладно, кого я обманывая, я понял спустя минуту, что очень сильно жалею об этом решении, даже если все еще считал его единственно верным. Я не надеялся на то, что смогу простить Лань Чжаня, потому что боялся себе признаться в том, что Лань Чжаню может не понадобиться мое прощение. Но ваш племянник невероятный человек. В его сердце… господин Лань, вы не представляете, как много в нем любви. И не только по отношению ко мне. В его жизни мало привязанностей. Но теми, кто у него есть, он дорожит так преданно и сильно, что это не перестает меня удивлять каждый день. — Ты думаешь… — голос Лань Цижэня дрожал. — Он сможет когда-нибудь простить меня? — Если вы постараетесь понять его, его выбор, его привязанность, его независимость… в сердце Лань Чжаня всегда найдется место для вашего совета и недовольного ворчания, — на последних словах губы Вэй Ина озарила улыбка. — Ты не меняешься, Вэй Усянь. Но я… рад, что вы с Ванцзи смогли все решить. — Я не знал, господин Лань, — Вэй Ин наклонился и легко коснулся руки мужчины. — Про компанию, про проблемы… Я ни о чем не знал. Лань Цижэнь устало покачал головой. Он догадывался о том, что его всегда сдержанный племянник не захочет расстраивать своего избранника и до последнего не проронит ни слова. Но где-то в глубине души он надеялся, что Ванцзи сможет поделиться своей болью с Вэй Ином. Он бы смог его понять. Он бы смог держать его за руку и не отпускать. — Я больше не уйду от него. Я обещаю вам. Только если он меня сам не прогонит, когда, наконец, прозреет и поймет, каким несносным я могу быть рядом с ним, — Усянь постарался рассмеяться, однако в его голосе чувствовалась нервозность. Еще было слишком рано, чтобы шутить о расставании, которое в последний раз разбило его сердце на тысячу мелких осколков. — И я не оставлю вас, господин Лань. Лань Цижэнь неуверенно посмотрел в сторону Вэй Ина. Мысли, которые подобно танцу кружились в его голове, всегда были загадкой для пожилого мужчины. — Я хочу, чтобы вы были в нашей жизни. Чтобы вы давали нам советы по поводу интерьера и страны для отдыха. Чтобы вы ворчали на семейных посиделках из-за того, что я опять положил не в том порядке столовые приборы. Я хочу, чтобы вы согласилась на наше с вашими племянниками предложение съездить в санаторий и отдохнуть от всех забот и накопившихся проблем. Я хочу, чтобы между нами с вами не было стены из недопонимания. Я хочу, чтобы мы принимали нашу неидеальность и снисходительнее относились к нашим слабостями. Во имя человека, которого мы любим больше всего на свете. Повисла тишина, в течение которой рука Вэй Ина все еще покоилась на ладони Цижэня, что за последние десять лет успела покрыться морщинами. Намного более глубокими, чем хотелось бы. — Я слышал, что твоя сестра передала мне свой фирменный суп? Вэй Ин счастливо улыбнулся, довольно кивая. — И еще апельсиновое печенье. Я попрошу накрыть стол.

***

Попрощавшись с еще одним таксистом, которого свел с ума запах еды в его пакетах, Вэй Ин весело вышел из машины и направился в сторону многоэтажного здания, верхние этажи которого принадлежат «Гусу Корпорейшн». На лице мужчины сияла его фирменная широкая улыбка. Точно такая же, как и в детстве. Все-таки его мама была права и эта самая улыбка подарит ему еще не одну морщинку в уголках глаз. Подойдя к лифту, он уже было протянул руку к кнопке нужного этажа, как вдруг заметил, как к нему впопыхах направляется юноша в ослепительно белой рубашке. Тот размахивал руками, прося подождать и придержать дверь. За ним, едва поспевая, бежала девушка в коротком и даже чуть вызывающем черном платье. Не то, чтобы Вэй Ина это когда-либо беспокоило, но все же. — Ох, спасибо вам большое, — благодарно произнесла девушка, поправляя задравшееся платье. — Этот лифт попробуй еще поймать, а наш перерыв уже давно закончился. О… господин Вэй, это вы? Усянь смущенно улыбнулся и кивнул, внимательно всматриваясь в лицо напротив. Эту миловидную девушку он, определенно, когда-то видел. Но имени, к сожалению, совсем не помнил. — Ой, как чудесно. Хотела лично вас поблагодарить за печенье, которое вы недавно принесли в офис. Оно невероятно вкусное. Мо Сюаньюй вообще сегодня не мог от него оторваться! Вэй Ин перевел взгляд на юношу, что молча стоял в углу лифта и пристально на него смотрел. На удивление, его лицо показалось Усяню совершенно незнакомым. Быть может, этот самый Мо Сюаньюй появился в компании уже после того, как они с Ванцзи расстались. — Я рад, что оно вам понравилось. Мне хотелось как-то вас поддержать в столь напряженный момент. — Ой, да, что верно то верно, — девушка тяжело вздохнула, проверяя на телефоне время. — В последнее время очень много работы. Но благодаря господину Лань Ванцзи процесс идет намного быстрее. Не представляю, как ему удается успевать так много за сутки. Словно у него в них часов сорок восемь не меньше. Вэй Ин не ответил, хоть и продолжил едва заметно улыбаться. Пожалуй, сейчас не самое подходящее время, чтобы рассказать о том, каким трудным для Лань Чжаня является каждый час, в который он работает за троих вместо того, чтобы высыпаться как нормальный человек. — Лань Ванцзи гениален и очень трудолюбив. Такие люди рождаются довольно редко, — дерзко произнес Мо Сюаньюй, с вызовом смотря в лицо Вэй Ина, что от такого тона слегка напрягся. — Точно-точно, и это мы говорим, господин Вэй, не потому что хотим подмазаться к начальству, — заигрывающе добавила Цинь Су. — Что вы, — Вэй Ин весело рассмеялся, расслабив плечи, — к тому же я явно не тот человек, который может хоть как-то влиять на решения Лань Чжаня. — А мне казалось, что вы очень близки. На последних словах Мо Сюаньюя дверь лифта распахнулась и Цинь Су, поблагодарив Усяня еще раз за придержанный лифт, схватила своего коллегу, что до последнего прожигал дыру на лице ничего не понимающем Вэй Ина, за локоть и легким движением потащила в сторону своего рабочего места. — Это что еще за перфоманс? — недоуменно произнес Вэй Ин и сделал шаг в сторону ресепшна. Эта игра в гляделки в лифте ему явно пришлась не по вкусу.