Лабиринт лжи

      — Почему ты так уверен, что работаешь лучше меня? Окей, да, у тебя есть опыт с этими говнюками, но это не значит, что я совсем не подхожу для этого дела.       Уён наклоняет голову вбок, смотря на своего нового коллегу вопросительно.       — Нет, мы все набираемся опыта так, я не говорю, что ты плохой специалист, — детектив Ким пожимает плечами, смотря прямо на дорогу. — Но меня выбесило то, как ты безответственно отнесся к делу: прибыл на место убийства пьяным, толком ничего не рассмотрел и оставил все обязанности криминалистам.       — Во-первых, я пил не на работе, а дома. И это было всего единожды, а ты отчитываешь меня как ребенка. Это моя личная жизнь, и ты не имеешь права умничать и указывать мне, — Уён даже удивляется, как его голос остается спокойным, несмотря на то, что ему хочется врезать Хонджуну. Но и тот не повышает тон и не усмехается, говорит размеренно, так почему он должен обидеться?       — Это наш первый рабочий процесс, а главный по делу пьян настолько, что ходил, шатаясь. Приятно, думаешь?       — Я не шатался, — уверенно выдает Чон. Но вообще-то, да, он бы тоже ворчал, появись кто-то на месте следствия нетрезвым. А если бы это был Хонджун, он бы не дал ему и близко подойти к дому. Справедливое рассуждение все-таки.       — Как я понял, человек ты просто упертый. Не умеешь признавать свою неправоту, — фыркает Ким, кидая взгляд на Сонхва, который уже устал от их разговоров и упорно глядит на плавающий пейзаж за окном.       Заметив, куда смотрит Хонджун, Уён, не сдерживаясь, ухмыляется. Пака ему жалко, кстати: с первых дней бедный пытается наладить их отношения, решить конфликт словами. Человек он золото, конечно. Уён должен добавить его в список гостей на своей свадьбе.       В офисе KNPA они долго обсуждали последнюю жертву. Установить личность не было трудно, медэксперты отправили эту информацию почти после обеда. Молодая девушка семнадцати лет; пропала три дня назад, в день наступления смерти. А поиски начались только вчера утром, жаль, что ночью её обнаружили уже мертвой. Траурную новость услышали родители жертвы, и Уён даже не может представить, что там творится сейчас.              Он совсем не любит допрашивать родителей по делу о смерти их ребёнка, это всегда больно: видеть орущую в голос мать и слезы отца. Отчасти вина лежит и на них тоже, поэтому невыносимо являться в дом жертвы прямо в тот период, когда семья оплакивает её.       Но дело не терпит лишней траты времени. Пока он ждет, когда родители отпустят смерть дочери, убийца жестоко покончит с жизнью другого человека. Если, как сказал Джун, у предыдущей жертвы была связь с убийцей, может быть, с этой девушкой он также был знаком? Всё спутано, поэтому каждая зацепка очень важна.       — Личные вещи жертвы не нашлись? — спрашивает детектив Ким, обернувшись к нему. — Телефон не отслеживали?       — Минги сказал, что не получится. А других личных вещей при ней не нашлось.       — Проверили все веревки, окровавленный прут? Неужели ни одного отпечатка не оставил?       — Нет, я же говорю, он слишком умён, чтобы оставить за собой следы. Прут сдали на экспертизу; проверят ДНК крови, и будет ясно, присутствует ли там чужая кровь или только кровь жертвы, — отвечает Уён, наконец сворачивая на нужную улицу.       Живет девушка, однако, почти в загородном районе, что весьма неудивительно. Тут явно нет камер. Улицы с простыми домами, жилой район для малоимущего населения. Мужчина тормозит перед нужным домом, и все трое не спеша выходят из машины.       — Слова сочувствия говоришь ты, — Хонджун кладет руку на плечо Сонхва и слегка проталкивает вперёд. — Не зря же ты психолог.       — Я профайлер, — поправляет его Пак, но, не сопротивляясь, шагает первым. Подходит к воротам и нажимает на кнопку, ожидая ответа.       — Он умеет поддерживать людей, — говорит Хонджун Уёну, когда следователь не спеша обходит машину. — Я почти уверен, что ты нихрена не можешь сказать в поддержку человека.       — С чего такие выводы? Я не такой уж плохой человек, господин Ким, — цокает Уён, но, да, он согласен с этим. Он практически ничего не умеет говорить в таких ситуациях.       — Кто сказал, что я плохой? Я тоже не умею утешать.       — Ты уж точно плохой человек, — заявляет Уён и с гордо приподнятой головой идет к двери, заметив пожилую даму с опухшим лицом.       — Здравствуйте, госпожа Джи, соболезную вашей утрате. Не могу представить каково это — потерять внучку. Мне очень жаль, — говорит Сонхва, мягко сжав ладони старухи.       — Да, очень вам соболезнуем, — кратко отзывается Уён, поджимая губы в тонкую линию.       — Мы понимаем вашу боль и просим прощения за такой срочный визит. Мы не...       — Нам нужно поговорить с родителями и выяснить ответы на некоторые вопросы. Следствие не ждет, и пока кто-нибудь ещё не умер, нужно действовать быстро, — Хонджун подходит к ним и показывает свои документы. Женщина молча кивает и пропускает их внутрь. — Родители девушки дома? Или Вы опекун?       — Есть родители, они дома, проходите, — слабо говорит женщина, открывая входную дверь и придерживая, пропуская сначала следователей.       Внутри царит угнетающая атмосфера. Глубокие тени от слабого освещения, старые ковры и обветшалая мебель — буквально всë в этом доме напоминает о несчастном случае. В гостиной, на потертом диване, сидят родители убитой девушки. Отец, мужчина лет сорока с седыми висками, смотрит в одну точку. Мать, моложе, но с таким же измученным видом, держит в руках фотографию дочери, проводя пальцем по стеклу, как будто надеясь, что это вернет ей ребенка.       Сонхва садится напротив них и мягко говорит:       — Здравствуйте, мы агенты из следственной команды. Я Сонхва, профайлер, а это Хонджун и Уён, следователи.       Парни поочередно кланяются, здороваясь с супружеской парой. Сонхва продолжает:       — Мы очень сожалеем о вашей потере. Понимаю, какого это, потерять ребенка. Вы держитесь ради своей доченьки.       — Нам нужно задать вам несколько вопросов, чтобы продвинуться в расследовании и поймать того, кто совершил это ужасное преступление. Мы понимаем, что это тяжело, но нам нужно ваше сотрудничество, — Уён сразу переходит к делу. Да, приходится включить специалиста.       — И говорите только правду, пожалуйста, — договаривает за него Хонджун, сев напротив.       Мать кивает, не поднимая глаз. Мужчина продолжает смотреть в пустоту, его руки дрожат.       — Мы сделаем всë, что сможем, — хрипло произносит он. — Просто... просто поймайте его.       — Мы постараемся, — твердо отвечает Уён. — Нам нужно знать больше о вашей дочери. С кем она общалась? Была ли у неё недавно ссора с кем-то или другие проблемы?       Мать глубоко вздыхает и наконец поднимает глаза. В них читается огромная боль и бессилие.       — У неё была обычная жизнь, — начала она. — Друзья, школа... Она всегда была такой жизнерадостной. Никаких проблем, ссор, ничего. Мы не знаем, кто мог бы сделать ей так больно...       — Когда вы обнаружили, что она опаздывает?       — Обычно ближе к восьми она уже бывает дома. Уроки заканчиваются в семь, но пока она добирается до дома, проходит час. Мы подняли шум, сначала местные полицейские взялись за дело, затем пришли школьные инспекторы. Только спустя два дня новости о пропаже всплыли. А уже на следующий день...       — Она не говорила вам о каких-то новых знакомствах? — уточняет Хонджун. — Может быть, кто-то был особенно навязчивым по отношению к ней?       Отец медленно качает головой.       — Нет, ничего такого. Она была домашней девочкой.       — На ближайших улицах или в домах нет камер?       — Боюсь, что нет.       — А с кем ещë она близко общается? Подруги? Друзья? — всё нетерпеливее становится следователь Ким.       — Подруги ничего не знают, мы обзванивали всех в попытке найти её. Они ничего не говорили, — отвечает женщина.       — Не замечали, чтобы она часто залипала в телефоне, с кем-то переписываясь?       — Сейчас вся молодёжь в гаджетах, но мы никогда не проверяли её телефон.       — В какую школу она ходила? — спрашивает Уён, нахмурившись.       — В старшую школу Намсон.       — Нужно проверить записи с камер ближе к этой школе.       — Но подруги сказали, что она в села в автобус. Убийца явно напал после...       — Какой автобус? В автобусах тоже имеются камеры.       — Сто двадцатый автобус.       Уён быстро записывает информацию. Нужно проверить, может, поблизости удастся найти что-нибудь. Не может быть такого, чтобы момент похищения не попал на камеру. Откуда вообще убийца узнал, что в том доме никого не было? Разум и планы этого монстра даже слегка удивляют.       Расспросив по поводу некоторых деталей и не получив ничего, что могло бы дать хоть малейшую подсказку, следователи вышли из дома. Что родители могут знать? Уён надеялся, что дома хотя бы найдет ноутбук с закреплёнными соцсетями девушки. Но нет. Заполучив IMEI телефона девушки, он сразу же отправил его Минги. Тот в ответ скинул лишь один смайлик, видимо, совсем занят.       Уён только собирался сунуть телефон в карман, как тот снова завибрировал. Мужчина быстро опускается за руль, его новые коллеги также садятся, пристёгиваясь ремнями безопасности.       — Да, Сан-и? — специально ласково тянет Чон, чтобы посмотреть на реакцию Хонджуна. Тот сидит невозмутимо, смотря лишь вперед.       «Я думал, ты в офисе. Где ты?»       — Ты в нашем отделе? Что ты там делаешь? — удивленно спрашивает Уён, поставив телефон на громкость и закрепив. — Я буду совсем скоро.       «Пришёл к Ёсану, нужно подготовить материалы для прессы. Хотел заодно заскочить к тебе в кабинет, но мне сказали, что ты ушёл. Или ты был у семьи жертвы?»       — Ага, в точку, — машина Чона трогается с места. — До скольких собираетесь тусить с Ёсаном?       «Малыш, мы «тусим» с бумажками и готовим речь. Кстати, и Чонхо будет там. Нет смысла ревновать», — издает смешок Сан. Уён краем глаза наблюдает за реакцией Кима и ухмыляется, когда на лице того пробегает осознание. — «Решили начать после обеда, так что я жду тебя внизу, в столовой.»       — Да я шучу, я верю Ёсану.       «Мне, значит, нет?»       — Ты слишком красивый, чтобы тебе верить, — усмехается Уён.       «Это было оскорбление или комплимент?» — смеётся Сан.       — Два в одном, детка. Я за рулем, отключаюсь. Буду через полчаса.       «Веди осторожно! Я знаю, ты даже не спал после вчерашней выпивки.»       Уён отключается. На удивление, оба его пассажира молчат, но явно обмениваются взглядами через зеркало. Они, наверное, и так догадались давно. Как-никак, парочка даже не скрывались. Ухмыляясь про себя, Уён всё же отказывается что-либо говорить, давая мужчинам самим начать, если у них возникнут вопросы. Сонхва, кажется, даже не удивлен, а вот у Кима вопросы точно есть. Только он не знает, как их правильно задать.       Если раньше Уён буквально скрывался и никому не показывал свои отношения, то сейчас он почти гордится ими. Его родители приняли Сана, близкие друзья тоже были рады, так зачем ему ещё чьë-то мнение? Да, их отношения не являются служебными, так как они буквально работают в разных сферах. Какая разница, кто что думает? Видеть в чужих лицах какие-либо эмоции — будь то положительные или наоборот отрицательные — доставляет удовольствие.       — Ты не перестаешь удивлять, господин Чон, — всё же заговорил Хонджун.       Как же Уёну нравятся разговоры с ним. Давно у него не был такого соперника. Его друзья прекрасно знают его характер, поэтому быстро сдаются, не дав ему насладиться спором. Ёсан раньше хоть как-то умел, сейчас же просто соглашается с ним на всё. Минги вообще тот еще тормоз, его легко победить словами. Чонхо и Юнхо не любят спорить, поэтому с ними скучно. Хоть на какое-то время нашёлся тот, на ком можно отыграться. Прекрасно.       — Уверен, ты ничуть не удивлен. Я так понимаю, ты гомофоб?       — Примерно угадал, — кивает головой детектив Ким. — Не волнуйся, учить тебя, как жить, я не собираюсь.       — Никто и не собирался слушать тебя, — хмыкает Уён шутливо.       — Я бы мог тебе прямо сейчас врезать за неуважение, но ты за рулем, и ещё с нами Сонхва, — подмигивает ему Джун. — Гостя уважать надо, мальчуган.       — Я тоже жду не дождусь дня, когда смогу с тобой подраться. Поверь, ты достойный соперник.       — И рост у вас почти одинаковый, — подает голос Сонхва. Оба замолкают, кидая недовольные взгляды назад. — Если вы будете вести себя так неуважительно друг к другу, мы никогда не найдем убийцу.       — Мы ответственно относимся к работе, — почти что возмущается Уён. — Видел, чтобы мы ссорились во время допроса родителей?       — Зато видел, как вы чуть не сцепились на месте следствия.       — Он был пьян, — закатывает глаза Джун.       — И что? — взрывается Чон сразу же, но, увидев, как Сонхва глубоко выдыхает, решает отступить. — Мы поговорим с Вами наедине, господин Ким.       — Буду ждать, господин Чон.

***

      В столовой очень людно, что даже Уёну не удается сразу найти своих. Обычно он тут не обедает, только если не приглашают друзья. Он предпочитает обед в кафешке на следующей улице, а не тут, с кучей людей и в шуме. Но раз все тут собрались, кто он такой, чтобы пойти один? Да и Сан здесь.       Сонхва и Хонджун, узнав, что мужчины собираются обедать вместе, решили к ним присоединиться. И зачем им столовая с обычной едой, если в гостинице подают хорошие блюда? Но раз они так решили, Уён привез их с собой. Может, хотят поближе познакомиться с командой.       На несколько секунд замерев у входа, Уён наконец замечает знакомую башку. Минги несётся с подносом в сторону стола, где собрались остальные члены команды. Конечно, Чонхо и Юнхо не видно: похоже, пришёл только Сан и старший остался работать один, а Чонхо, наверное, занят делом с уликами.       — Идёмте, господа, — улыбается Чон коллегам, пропуская их первыми. — Знаю, людно: сегодня, видимо, было собрание, ибо понятия не имею, почему все тут толпятся. Но раз вы пришли, давайте поедим вместе.       — Ничего страшного, спасибо, — вежливо отвечает Сонхва; детектив Ким остается молчаливым.       Они подходят к своей небольшой команде. Уён с улыбкой бьет Минги по плечу и говорит:       — Как выдалась ночка? Выглядишь паршиво, не то что мы с Саном, которые ещё и не спавшие, не жравшие работали до износа.       — Надеюсь, хотя бы Юнхо выглядит не так бодро, как вы. Не хочу, чтобы меня одного накрыли, — ноет Минги и, заметив новых коллег, здоровается с ними. — Добрый день, как ваши дела? Как спали?       — Как спали? Они с нами работали, — закатывая глаза, Уён бьет друга по спине и, обойдя его, садится рядом с Саном, целуя его перед всеми в щеку. Конечно, разыгрывает сцену перед Хоном, у которого взгляд меняется после такой романтики.       Невинный Сан даже не догадывается, радуется такому вниманию своего парня и протягивает ему газировку и еду. Он прекрасно знает, чем обедает Уён: всë-таки не первый день вместе. Одобрительно кивая, Чон выпивает колу, смотря Киму в глаза и усмехаясь.       Быстро здороваясь со всеми, новички опускаются на свободные места рядом. Ёсан, расспросив, чего бы они хотели, уходит, чтобы принести им еду.       — С тех пор, как вы пришли, мы так и не успели нормально познакомиться. Вы официально не работаете на KNPA?       — Не, мы частная организация, — отвечает Хонджун, наконец найдя, на что можно отвлечься. — Вы, если не путаю, аналитик, да? Нам как раз нужна Ваша помощь, нужно рассмотреть записи с камер около школы и в автобусе.       — Снова Вы о работе, — Сан слегка улыбается, неуверенно смотря на Кима, и всё же решает договорить, — мы за столом не поднимаем вопросы о деле. Мы можем работать днём и ночью, но обед — святое. Нужно отдыхать от работы хотя бы во время приема пищи.       — Господин Сан прав, поговорим об этом чуть позже, — отвечает Сонхва. — А где ваш напарник?       — Юнхо остался в бюро, я пришел к Кану по делам. А вы, полагаю, пошли вместе с Уёном? Они не подрались? — спрашивает Сан, смеясь и указывая на Джуна подбородком.       — Нет-нет, они очень даже хорошо держались, — улыбается Пак, покачав головой. — Правда, спорили, но до кулаков они не дойдут.       — Откуда такая уверенность? — встревает в разговор Хонджун.       — Не забудьте позвать меня на поле боя, — говорит Минги, поднимая голову, — будет интересно, кто победит.       — Уверен, что я, — навеселе отвечает Уён и, получив в ответ усмешку Кима, улыбается до ушей.       Ёсан быстро подносит гостям еду и садится рядом с ними, спрашивая, что им ещё нужно. Обед проходит интересно, все познакомятся ближе, рассказывают о себе, дружно поднимают разные темы, обсуждая иногда и политику.       Вскоре и Чонхо присоединяется к ним с папкой в руках. Выслушав нотацию о надоедающем начальнике от криминалиста, все смеются. Чонхо управляет опергруппой, поэтому его работа немного сложнее других. Затем Ёсан передает ему бумаги с готовой речью для конференции.       — На вопросы, которых нет в листочке, не отвечаешь.       — Да, посылай их куда подальше, — согласно кивает Уён. Ёсан цокает.       — Посылать нужно интеллигентно, — говорит Кан, задерживая взгляд на лице Чонхо, который измученно смотрит на бумагу. — Например: «Мы в скором времени всё выясним и найдем ответы на ваши вопросы». Попробуйте мне только там испортить репутацию! Я еле уговорил журналистов, чтобы они не выдавали никакую информацию преждевременно и чтобы ожидали пресс-конференцию.       — Ты что всё говоришь только мне? — недовольно бурчит младший Чхве. — Сан тоже, между прочим, будет там.       — Уверен, Сан не настолько вспыльчивый, как вы. Я боюсь, что будет, если Уён выйдет перед ним. Тебе я хотя бы немного доверяю.       — Сан, посылай всех нахер, я тебе разрешаю, — смеясь, подает голос Уён. На это заявление Сан лишь смеется, поджав губы.       — В моем деле Сан будет слушаться меня, а не тебя, — показывая язык Чону, хмыкает Ёсан.       — Ничего не знаю, вечером он должен быть дома, иначе я сам приду его забрать, — ухмыляясь, Уён кладет руку на плечи мужа и продолжает, — ни минутой позже шести.       — Семи, — спорит тот сразу же.       — Нет, шести, — упрямится следователь.       — Хэй-хэй, тихо, вы что, — смущенно прикрывает рот рукой Сан и мотает головой.       К ним прибегает офицер Чан, и все в недоумении поворачиваются к нему, кроме Минги, который полностью погрузился в свой телефон.       — Вы не подняли трубку, — обращается он к Уёну, слегка кланяясь в знак уважения.       — Черт, я оставил телефон в машине. Что случилось, Вансо? — вмиг становится серьёзным Уён, убирая руку с плеча Сана и садясь удобнее.       — Позвонила девушка, сказала, что у неё есть переписка с последней жертвой. Они учились вместе на дополнительном курсе. Оставила свой адрес. Начальник просит, чтобы Вы немедленно отправились туда.       — Адрес?       — Отправил все данные Вам в личку, — торопливо кивает офицер.       — Хорошо, прямо сейчас собираюсь в путь, — Уён смотрит, как Джун берёт свои вещи и, говоря Хва что-то, встает с места. Хорошо, кажется, работа с ним неизбежна. Поворачиваясь к Сану, Чон мягко улыбается. — Может, что-то выясним наконец.       — Удачи, дорогой, поспеши. Веди осторожно, — приобнимая его одной рукой, говорит Сан.       — Мне пойти с тобой? — спрашивает Чонхо, но его удерживает Ёсан.       — У меня уже есть напарник, ты мне пока не нужен, малыш, — смеется Чон, указывая на Кима. — Ты помоги лучше Ёсанчику.       — Идём, — громко говорит Джун, и Уён, закатив глаза, берёт ключи от машины и спешно следует за ним.

***

      Джун стучит в дверь первым, пока Уён возится в поиске своего документа. По дороге им было интересно, разве родители не сказали, что обзвонили всех подруг? Или об этой они знают? В любом случае, сейчас они получат ответы на все свои вопросы.       Дверь открывает молодая дама, видимо, мама девушки. Увидев их документы, она с улыбкой здоровается и пропускает их внутрь.       — У вас есть какие-либо хорошие вести? От всего, что творится в городе, нам всем ужасно страшно выходить из дома. А вспоминая, что он убил женщину в её собственном доме перед сыном, я вообще в ужас прихожу... Даже дома страшно находиться. Хорошо, что мы живем в жилом комплексе, но даже так проверяю двери дважды, закрываю все окна. Даже вечером сама заезжаю за дочкой, чтобы не дай Бог ничего не случилось, — без умолку говорит женщина, ведя их в сторону гостиной.       — Правильно поступаете; пока убийцу не найдем, делайте всё возможное, чтобы защититься от него. Лучше пока не соваться в места, где нет камер или где они не работают, — отвечает Уён, вежливо улыбаясь и садясь на диван. Джун также опускается рядом с ним.       — Дочка, к тебе пришли! Спеши сюда! — громко подзывает девушку мама. — После произошедшего она немного в шоке, не давите на неë слишком сильно. Я сама психолог, и меня очень волнует вся эта ситуация.       — Мы только спросим, что она знает, не волнуйтесь. Не требуем больше возможного.       Женщина, кивая, уходит в комнату девушки, чтобы лично позвать еë. Хонджун устраивается поудобнее, на его лице отчетливо видно напряжение, кажется, он даже предвкушает что-то, что позволит сдвинуться с мертвой точки. Этого хочет и Уён.       Они давно стоят на одном месте. 6:0 — убийца побеждает их. Всё, что они нашли, — оставленные убийцей вещи, ничего такого, что можно считать успехом. Хонджун бросил идею рассмотреть места в Пусане, где не работают камеры, подкрепить в этих районах охрану и установить скрытые камеры, чтобы убийца не заметил их и продолжил убивать. Звучит хреново, но без новых убийств они вряд ли смогут его задержать. Его нужно наказать за все души невинных жертв.       Спустя две-три минуты девушка, одетая в домашнюю одежду, подходит к ним и опускается напротив, на теплый ковер. Она выглядит напуганной; крепко держит гаджет в руке и протягивает им. Уён берёт, не задавая лишних вопросов.       — Я только по дневным новостям услышала о её смерти... Я...       — Успокойся, как тебя зовут? — Уён не спешит разблокировать телефон и смотрит на девушку выжидающе. Хонджун же напротив — спешит заглянуть в экран, но телефон не отбирает, терпеливо ждёт, когда Чон сам решит открыть.       — Хаыль, — отвечает девушка низким, дрожащим голосом.       — Хаыль, не скрывая ничего, говори обо всём, что знаешь. Мы тебя внимательно слушаем, хорошо?       — Хорошо, — кивает она. Мать девушки приносит им воду в графине и садится рядом с дочкой, чтобы поддерживать её. — Тогда у нас был курс по математике, мы не учимся вместе, но на курсы все ходят вместе. С Ханой мы с недавних пор хорошо общались, и в тот день мы попрощались на остановке. Мама меня забрала, а она уехала на автобусе. Рядом с нами были еще её одноклассники. Через полчаса она мне написала, что кто-то за ней идёт...       Девушка останавливается, занервничав, и прикусывает губу, пытаясь набраться сил всё рассказать. Хонджун нетерпеливо смотрит на неё, в то время как Уён пытается поддержать разговор, задавая элементарные вопросы. Он спрашивает, описала ли как-нибудь жертва того, кто за ней следил?       — Да, описала... Она сказала, что тот одет во всё темное, увидеть лицо невозможно... Но крупный мужчина. Читайте сами.       Но Уён всё ещё не спешит смотреть в телефон. Важно, чтобы девушка больше говорила сама. Может, она ещё что-то знает?       — Почему вы сразу не сообщили полицию?       — Она позже написала, что добралась домой и что ей показалось, — дрогнув, отвечает Хаыль.       — Не показалось подозрительным, что она исчезла?       — Мы в неделю только два раза видимся, вот сегодня как раз-таки должны были. Мы особо не говорим по телефону, так что я даже и не знала, что она пропала, правда, — девушка, видно, слишком распереживалась.       Больше её мучить нельзя. Всё-таки молодая девушка, не стоит травмировать её ещё сильнее...       Уён выдавливает слабую улыбку и кивает Хаыль. Затем наконец берёт телефон в руки. Хонджун аж выпрямляется, чтобы заглянуть вместе с ним. На экране уже наготове открыт чат с Хана, последней жертвой.       Удивительно, но та даже успела отправить фото. Только, конечно, в темноте виден лишь силуэт, ещё и слишком размыто. Но узнать удалось хоть что-то.       — Рост около 175-185, довольно высокий, крупный, — говорит Хонджун, увеличивая фотку. — Последнее сообщение он, видимо, написал сам, чтобы Хаыль не подняла шум раньше времени и успокоилась. Слушай, Хаыль, а ты не замечала, чтобы она общалась с кем-то ещё по телефону? Во время курса, например? Не заметила ничего странного в её поведении?       — Нет, ничего такого не было. Она вела себя так, как и раньше. Не было ничего подозрительного, — уверенно отвечает та.       — А около школы не замечала никогда странных лиц? Одетых в тёмное?       — Нет.       — Убийца ведёт обычную жизнь, я не говорил бы, что он носит тёмное всегда. Чтобы избежать подозрений, он наоборот может одеваться скромно и находиться между людьми, в поиске новых жертв. Я уверен в этом, — отвечает Уён, смотря на Джуна.       — Сонхва тоже так считает, — кивает Ким. — Что-то ещё можешь сказать?       — Извините, но нет, я знаю только это, — отвечает девушка тихим голосом.       — Ты ответила лучше, чем все старшие, которых мы опрашивали по этому делу. Благодаря тебе мы знаем примерный рост убийцы и то, что он крупного телосложения. До этого у нас не было ни представления, ни каких-либо фактов о нём. Ты молодец, Хаыль, — Уён мягко накрывает руку девушки и кивает ей одобрительно.       — Надеюсь, вы в скором времени задержите этого монстра, — говорит мать Хаыль, взволнованно смотря на дочку. Девушка, прощаясь с ними, уходит в свою комнату. — Я вынуждена была отправить её на больничный на некоторое время, чтобы она пришла в себя. Хаыль очень впечатлительная, всегда всё принимает близко к сердцу. У неё сегодня были курсы, но она, шокированная, вернулась домой и позвонила мне на работу, чтобы я быстро пришла к ней. Она сидела дома заплаканная и твердила, что это её вина, что не позвонила Хане и не уточнила сразу, а глупо поверила в одно сообщение.       — Это ни в коем случае не её вина, — твёрдо заявляет Уён, встав с места. — Правильно сделали, что открыли ей больничный. Позаботьтесь о дочке, сейчас очень опасно, видите ли; не выпускайте её из дома по вечерам и следите, чтобы она всегда была рядом.       — Если что-нибудь заметите, обязательно дайте нам знать, — Хонджун оставляет свою визитку женщине, и та быстро кивает головой.

***

      — Нельзя много говорить, — предупреждает Ёсан, смотря на обоих поочередно. — Сначала поздороваетесь, потом расскажете немного о деле, затем кратко о следствии, и всё, закругляемся. Всё будет в прямом эфире, поэтому важно не запнуться и не ляпнуть лишнего.       — Думаешь, я никогда не был на конференциях? — улыбается Сан, подмигивая Кану и кладя руку ему на затылок. — Не волнуйся, всё пройдет отлично.       — Твой муженёк смотрит, не касайся меня, — отмахивается тот, и Сан, подняв голову, взглядом ищет Уёна, который и правда стоит неподалёку, у окна, смотря в их сторону с кривой улыбкой. — Не люблю, когда он так смотрит.       — Я тоже, — смеётся Сан и поправляет белый халат и бейдж. Вот-вот должно всё начаться. — Интересно, что он тут делает.       — Пришёл поддержать тебя?       — Ну, он немножко обиделся на меня, так что это навряд ли, — пожимает плечами он. — Скорее всего, проходил мимо, увидел меня и остановился.       — Прямой эфир начнётся через три минуты, просим вас выйти на трибуны! — громко подзывает их режиссер, и Ёсан кивает.       Выступать на конференциях, давать интервью, показания — для них это привычное дело. Работать в правоохранительных органах, во имя защиты народа, значит многое, всё время приходится давать отчёты и всех успокаивать.       Но сегодня вряд ли удастся кого-то успокоить. Маньяк, выбирающий жертв случайным образом и — что ещё хуже — убивающий разными методами. Пока его не задержат, никто не успокоится.       Чонхо хмыкает и подходит к трибуне первым. Сан, ожидая свою очередь, сидит позади, на том месте, где не попадает в кадр, вместе с Ёсаном. Криминалист особо не любит камеры, но лучше уж на публику выйдет он, чем Уён со своим вспыльчивым характером. Чонхо уверен, что тот продержится десять минут, а когда начнут задавать вопросы, сойдёт с ума и правда пошлёт всех на три буквы. Есть стаж, есть опыт, и его вряд ли могут уволить. Поэтому он делает всё, что ему заблагорассудится.       — Вы готовы? — спрашивает режиссёр.       Чонхо кратко кивает, и в следующую же секунду все камеры направляются на него. Операторы из телеканалов снимают своих журналистов, а затем внимание перемещается на Чхве.       Он выступает с готовой речью несколько минут. Рассказывает о ходе следствия, о том, сколько всего жертв и каким образом они были выбраны, по их мнению. Уточняет, когда всё началось и сколько времени ушло, чтобы выяснить кое-какие детали.       — Какие общие черты есть у жертв?       — Общих черт у жертв нет, — кратко отвечает Чонхо.       — Совсем нет? Ответьте, пожалуйста, подробнее.       — Совсем нет. Жертвы разного статуса, пола и возраста. Между ними не может быть никакой связи. Мы проверяли данные каждого из них и уверены, что наш главный злодей выбирает случайным образом.       Тут он невольно вспоминает про пятую жертву, которая, по правде говоря, наверное, некоторое время поддерживала связь с убийцей. Но об этом нельзя говорить народу. Это собьёт с толку.       — Были ли у жертв какие-либо угрозы или странные события перед убийствами?       — Нет. Мы проверяли сотовые данные, соцсети, восстанавливали номера. Никто никому не угрожал.       — Считаете ли Вы, что преступник действует один, или у него есть сообщники?       — Он действует один.       — Почему Вы так уверены?       — Серийные маньяки обычно действуют в одиночку, они изгои общества, поэтому, не поддерживая контакт с внешним миром, решают так веселиться.       — Какие улики были обнаружены на местах преступлений?       — Мы не имеем права давать показания насчет улик, — Чонхо мотает головой и поджимает губы.       — Потому что их нет? Верно?       — Вы имеете в виду улики? Они есть всегда.       — Есть ли какие-либо особенности в способах убийств, которые могут указывать на профессиональную подготовку или психические отклонения преступника?       — Убийца либо гений, либо психопат, — твёрдо кивает криминалист. — Он профессионал, вот почему трудно его задержать. Но как бы то ни было, если ты сейчас смотришь, знай, что долго прятаться у тебя не получится. Игры играми, а отвечать за содеянное всегда надо.       Чонхо под кивок режиссера освобождает трибуну. Сан даёт показания точно так же, рассказывает, как идёт процесс, сколько времени длится каждый осмотр тела, и отвечает только на важные вопросы. Журналисты, ожидающие свою очередь, слишком жестоки, чтобы давать друг другу слово. Иногда Сан даже не разбирает, о чëм они просят. Но сохраняет спокойствие, потому как у всех своя работа.       Уён сидит вместе с Ёсаном, наблюдая за ним. Этого и хватит Сану. Поддержка будущего мужа.       — Какие виды травм были нанесены жертвам? Были ли они сосредоточены в определенных областях тела?       — Нет, травмы каждой из жертв отличаются. У него, думаю, к каждому разный подход.       — Почему Вы так думаете?       — Я не следователь, лишь медэксперт, и я говорю только то, что вижу сам. Прошу прощения, — Сан мягко улыбается и поджимает губы в ожидании других вопросов.       — Какими видами оружия или предметами, по Вашему мнению, были нанесены травмы? Есть ли какие-либо характерные следы, указывающие на конкретный тип орудия?       — Извиняюсь, я на такие вопросы отвечать не могу. Мы имеем полное право не раскрывать все детали экспертизы, чтобы не навредить расследованию, — после его ответа журналист громко фыркнул, но всё же сел на своё место.       Медэкспертам много слов не дают. Им нельзя раскрывать информацию без разрешения следователей или начальника, поэтому они могут дать уклончивые ответы или отказаться отвечать на некоторые вопросы.       Цель пресс-конференции — проинформировать общественность, но также и успокоить её. Журналисты не имеют права знать больше, чем им могут дать.       — Были ли обнаружены следы борьбы на телах жертв или на месте преступления?       — Да, конечно, где есть убийство — там есть и следы борьбы. Не все жертвы сдаются так быстро.       — Как долго длилась экспертиза каждого тела?       — На нашей ответственности не только проведение экспертизы, а еще и распознавание личности, чтобы максимально точно дать детальное описание тела, сбор биологических материалов и так далее. Поэтому каждая экспертиза длится около двух-трёх дней, если возникают трудности — до недели. Спасибо.       Заметив жест режиссера, Сан решает освободить микрофон, но до него доносится ещё один вопрос.       — Можете ли Вы описать предполагаемую физическую форму преступника на основе характера травм? — спешно спрашивает одна девушка.       Сан долго смотрит на неё и качает головой. В глазах девушки не только интерес, вместе с ним и ощутимая грусть.       — Нет. Мы не можем. Спасибо за ваши вопросы, будьте осторожны.       Журналисты сразу же гонятся за ним, чтобы взять дополнительную информацию для своих телеканалов. Сан не отвечает ни на что, полицейские помогают ему добраться до двери, но и там, в проходе, его встречает несколько человек с камерой.       Уён хватает его за руку и тянет за собой, игнорируя все последующие вопросы. Сан, смеясь, следует за мужчиной, а по дороге к ним присоединяются и Чонхо с Ёсаном. Хваля команду за хорошую работу, Кан быстро покидает их, спеша к режиссеру, чтобы обсудить кое-какие детали и дать собственное интервью. Он всё согласовал с Уёном, так что за следствие тот не волнуется.       — Вот же мудилы, будто звери, увидевшие добычу. Набрасываются, даже если им не дают. Поэтому я ненавижу этих журналистов, — бурчит Уён, открывая дверь своего кабинета и пропуская остальных.       — Это же их работа, чем больше контента они делают, тем больше и зарплата, — хмыкает Чонхо, садясь в удобное кресло. — Думаю, в любом случае всё прошло хорошо и нас в ближайшее время не будут беспокоить.       — Да, мы с Юнхо ещё не закончили экспертизу шестой жертвы, поэтому долго оставаться тут не могу, — говорит Сан устало, но всё же не отказывается от газировки, которую приносит Уён.       — Не останешься обедать?       — Вернусь только к ужину, милый, сейчас мне нужно спешить, — сжимает он пальцы Чона. Тот лишь понимающе кивает.       — Осторожно, там, у входа, тебя ждёт куча журналистов.       — Оставил машину на подземной парковке, никто и не заметит.       Как только Сан уходит, Уён вмиг серьезнеет. Повернувшись к Чонхо, он протягивает ему распечатанное фото из переписки. Чхве был очень занят вчера, что совсем не было времени поговорить с ним.       — Блять, откуда это?       — Помнишь, вчера мы с Джуном были у девушки, свидетельницы. Жертва скинула ей это фото. А ещё этот умник написал от имени жертвы сообщение этой девушке, якобы она в порядке и вернулась домой, — выдыхает Уён.       — Могу посмотреть переписку? — хмурится Чонхо.       Уён, кивая, роется в полках и вскоре даёт ему бумагу с копией чата. Чонхо внимательно изучает её под пристальным взглядом Уёна и облизывается. И кажется, он понял, что смущает следователя.       — Когда он написал последнее сообщение, должен же был заметить фотку, где есть его силуэт, — начинает криминалист, нахмурившись. — В чате есть функция «удалить сообщение». И у себя, и у собеседника. Он мог бы избавиться от улики. А мы таким образом узнали его примерный рост и телосложение, что считается важным для следования. Нахрена?       — Именно. Ты сегодня умён, — Уён устало садится рядом и продолжает, — он хотел, чтобы мы знали.       — Может, он подумал, что будет подозрительно, если он удалит фото? Поэтому не удалил?       — Чонхо-я, то, что какая-то малолетка поднимает шумиху, не пугает его. Он и до этого убивал тех, кто был в списке пропавших. Он бы успел забрать её, прежде чем поднялся шум, — уверенно говорит Чон.       — Девушку убили в тот же день, да?       — Да, Юнхо говорит, что смерть наступила в день, когда она пропала.       — Значит, он хотел, чтобы нам стали известны эти факты о нём? Это вообще нормально, что убийца сам помогает его распознать? — криминалист всё ещё не уверен в догадках Чона.       — Да... Этот ублюдок знает, что следствие даётся нам с трудом. Подбрасывая нам улики, подсказки, он только и делает, что демонстрирует свою силу, — уверенно говорит Уён. — Хонджун так же считает.       — Вижу, вы стали ближе, — ухмыляется Чонхо.       — Нет, не стали. И никогда не станем, — Уён снова натягивает улыбку и говорит, — идем лучше обедать.