среди разбитых зеркал — пусто

       смерть всегда приходит неожиданно, чужая — в особенности. как гром среди ясного неба, как удар тупым предметом по затылку, как выстрел посреди глубокой ночи, — она обрушивается на того, кто вынужден был стать её свидетелем, внезапным непрошенным откровением. саков сделал для себя этот вывод ещё в первый год своей работы в следственном отделе, но отчего-то был уверен, что конец его собственной жизни для него не станет неожиданностью. семнадцатилетняя николь кузнецова, падая этой ночью с крыши бизнес-центра прямиком на припаркованный под окнами здания автомобиль, думала о том же? сколько примерно займёт падение с высоты в семьдесят восемь с половиной метров? около четырёх секунд без учёта возможных погрешностей в расчёте и влияния ветра? если прибавить к этому около двадцати секунд функционирования мозга после смерти, для раздумий времени выйдет не слишком много, но для одной незначительной обрывочной мысли — более, чем достаточно. или так сакову только кажется? в конце концов, сколько бы он ни видел в своей жизни трупов, сам всё же ни разу ещё не умирал. при жизни николь, должно быть, была очень привлекательной. марат башаров — охранник центра, позвонивший в дежурную часть, так и сказал: «красавица с крыши прыгнула. в скорой сказали звонить в полицию», конкретно сейчас этого, конечно, уже не разберёшь. под проливным дождём, практически не прекращавшимся в течение всей ночи и до самого утра, её рыжие волосы спутались. ткань тонкой рубашки, полностью пропитавшаяся кровью вперемешку с дождевой водой, прилипла к телу, на, неестественным образом вывернутых, запястьях виднелся едва заметный след, напоминающий синяк, прижизненность получения которого ещё потребуется подтвердить, череп раздроблен, позвоночник, вполне вероятно, сломан. с этой секунды николь больше не выглядела как человек. под внимательным взглядом работников полиции, криминалистов и фотографов мало кто смог бы по-настоящему им остаться. в таком положении почти каждое тело неизменно теряет признаки какой-либо души, становится предметом для детального изучения; ни больше, ни меньше. — как это грустно. такая юная девочка... — внезапно произносит коллега сакова, елизавета петрова, запускает пальцы в свои рыжие волосы и, выдыхая дым, вновь бросает взгляд на лежащее на крыше автомобиля бездыханное тело. — таких ведь даже не отпевают. — считаешь, ей нужно, чтоб отпевали? петрова молчит, хмурится. несмотря на иконки на панели перед лобовым стеклом в патрульных машинах, среди множества работников органов внутренних дел в бога верили единицы, в церковь и её обряды — вероятно, одна лишь лиза. не желая продолжать этот разговор, она отходит немного в сторону и снова закуривает, пока саков, поправляя очки на переносице полностью погружается в составление протокола осмотра места происшествия и первоначального наружного осмотра трупа на месте его обнаружения. — так не пойдёт. — в какой-то момент говорит саша. — этого недостаточно. сейчас опрашиваем нормально этого башаровича; что точно видел, как видел, когда видел, кто ещё тут был, и камеры, скажи, пусть покажут. предъявим труп для опознания и назначаем судебно-медицинскую экспертизу. посмотрим что будет при вскрытии в спокойной обстановке, внимательно. присутствовать обязательно там либо тебе, либо мне… лучше обоим. токсикологическое исследование тоже нужно, может даже следственный эксперимент провести, мешок с крыши сбросить… — думаешь, может быть сто десятая? — лиза спрашивает не слишком заинтересованно, но серьёзно. по привычке протягивает саше сигарету, на что тот в ответ только мрачнеет, сдвигая брови к переносице и отрицательно качает головой. — думаю, может быть сто пятая.