Другой мир

Ночь. Территория охотников. Лунный свет струился по крышам деревни, окрашивая деревянные постройки в серебристо-голубые тона. Ветер шевелил листья сакуры, сбрасывая их на пустые улочки – слишком поздно для людей, слишком рано для демонов. Именно тогда он появился. Мадара Учиха ступил на вымощенную камнем дорогу, его чёрный плащ с алыми облаками сливался с тенями. Каждый шаг был беззвучным – годы войны научили его растворяться в темноте. Его риннеган, холодный и безжалостный, выхватывал мельчайшие детали: - Трещину в стене дома Хашира – след последней атаки демонов; - Едва заметные брызги крови на камнях – кто-то недавно умирал здесь; - Новые ловушки у ворот – охотники готовились к войне. "Как много изменилось... и как всё осталось прежним", – промелькнуло в его мыслях. Дом Убуяшики Амане встретила его на пороге, её пальцы судорожно сжимали край кимоно. Она знала, кто перед ней стоит. – Госпожа Амане... давно не виделись, – его голос прозвучал как скрежет стали по камню. Она сделала шаг в сторону, пропуская его. Дверь скрипнула, словно нехотя открываясь перед тем, кто больше не был полностью человеком. Комната Оякаты Воздух здесь был густым от запаха лекарств и слабого дыхания умирающего. Ояката лежал, прикрыв глаза, но губы его дрогнули в слабой улыбке. – Мадара-кун... я рад, что ты снова с нами, – голос Оякаты был тихим, но каждое слово падало с весом свинцовой гири. Мадара прислонился к стене, скрестив руки. Его взгляд был тяжёлым, как предгрозовая туча. – Не притворяйтесь. Вы знали, что я вернусь. – Знать – одно. Видеть – другое, – глаза Оякаты открылись, и в них вспыхнул огонь. – Ты пришёл именно сейчас... значит, время пришло. Мадара сжал кулак. – Где демон? --- Подземелье. Глубокой ночью. Танджиро проснулся от лёгкого прикосновения. – Ты храпишь, – Кирико сидела рядом, её пальцы только что оторвались от его волос. Лунный свет падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной, а глаза – огромными, как два озера в темноте. Он резко поднялся, ударившись головой о низкий потолок. – Прости! Я не хотел... я просто... – Успокойся, – она рассмеялась, и этот звук был странно мелодичным – не демоническим, почти человеческим. – Если бы мне было неприятно, ты бы уже летел в противоположную стену. Танджиро покраснел, но улыбнулся. – Ты сегодня какая-то... другая. – Потому что не пытаюсь тебя съесть? – Потому что смеёшься. Она замолчала, её пальцы сжали край собственного рукава. – Танджиро... что будет, если они решат меня убить? Он тут же схватил её за руку. – Этого не случится. Я не позволю. Её ладонь была прохладной, но не ледяной – как вода в горном ручье ранней весной. Дверь резко открылась. – Собрание Хашира. Сейчас, – Игуро Обанай стоял на пороге, его змея шипела в сторону Кирико. – Сегодня решается твоя судьба, демон. --- Зал собраний. Полдень. Солнечные лучи, проникая сквозь резные деревянные решётки окон, рисовали на полированных дубовых досках пола причудливые узоры. Пылинки танцевали в этих золотистых лучах, словно живые. Воздух был густым от аромата ладана и свежего воска, но под этой показной умиротворённостью скрывалось напряжение, острое, как лезвие катаны. Кирико стояла в центре зала, её бледные пальцы сжимали подол кимоно так крепко, что ткань грозила порваться. Каждый её мускул был напряжён, но не от готовности к бою – от страха. Не за свою жизнь, а за ту искру человечности, что едва теплилась в её демоническом сердце. Санеми Шинадзагава поднялся первым. Его стул с громким скрипом отодвинулся по деревянному полу. – Начнём с очевидного, – его голос, низкий и опасный, разрезал тишину, как клинок плоть. – Эта тварь должна умереть. Сегодня. Сейчас. Каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами по залу. Его пальцы, покрытые шрамами от бесчисленных битв, непроизвольно сжимались и разжимались у рукояти меча. Танджиро Камадо вскочил так резко, что его стул с грохотом опрокинулся назад. – Нет! – его голос дрожал не от страха, а от ярости. – Она не напала на меня в конце, я тогда понял что она не обычный демон! Капли пота стекали по его вискам, отражая свет, как крошечные алмазы. Его кулаки сжимались так сильно, что ногти впивались в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Обана Игуро медленно поднял голову. Его змея, Кабурамару, зашипела, вытянувшись в сторону Кирико. – Ты видел лишь то, что она хотела показать, – прошипел он. – Верхние луны – мастера иллюзий. Она играет с тобой, мальчишка. Мицури Канродзи нервно перебирала прядь своих розовых волос. Её обычно весёлые глаза сейчас были серьёзны. – Но... но в той миссии она вела себя действительно странно, она натворила там конечно многого но в конце она действительно будто стала другой. Санеми резко повернулся к ней, его лицо исказилось от ярости. – Тактика! – он ударил кулаком по столу, и чашки с чаем подпрыгнули. – Чистая тактика! Разве ты забыла что произошло несколько месяцев назад? Как она вырезала весь отряд Хаяками? Как их тела нашли изуродованными до неузнаваемости?! Гёмэй Химедзима тяжело вздохнул, его массивная грудь поднялась и опустилась. Чётки в его руках мягко позвякивали. – Убивать раскаявшегося – великий грех, – его голос звучал, как далёкий гром. – Но и доверять демону – безумие. Шинобу Кочо улыбалась, но её глаза оставались холодными, как лёд. – Ой, а разве не ты, Санеми-сан, в прошлом году утверждал, что "даже демона можно использовать во благо"? – она нарочито игриво наклонила голову. Санеми взорвался. Его лицо покраснело, а вены на шее набухли. – Не СРАВНИВАЙ! – его рёв заставил некоторых охотников вздрогнуть. – Незуко под полным контролем! Эта же... – он указал на Кирико дрожащим пальцем, – ...эта просто ждёт момента, чтобы вонзить нам нож в спину! Тэнгу монотонно перелистывал отчёт, его пальцы скользили по страницам с математической точностью. – Согласно статистике, – его голос звучал безэмоционально, – вероятность предательства составляет 72%. Однако при казни мы теряем 100% потенциальной информации о Музане. Танджиро не выдержал. – А 100% вероятность ЧЕГО?! – его крик эхом разнёсся по залу. – Что мы станем такими же убийцами, как они?! Его глаза горели, слёзы гнева застилали взгляд. Грудь поднималась и опускалась, как у загнанного зверя. В углу зала, в тени, Мадара Учиха наконец поднял голову. До этого момента он оставался неподвижным, как статуя. Его пальцы начали медленно барабанить по рукояти катаны. Кирико внезапно упала на колени. Её ладони с глухим стуком ударились о деревянный пол. – Я... принимаю любые условия, – её голос дрожал. – Любой оберег. Любые цепи. Любой яд. Только... дайте мне шанс искупить свою вину. Чёрная слеза скатилась по её щеке и упала на пол, оставив после себя маленькое тёмное пятно. Тишина повисла в зале, настолько плотная, что можно было услышать, как трещат свечи. Ояката открыл рот, чтобы говорить, но... ГРОХОТ. Мадара встал. Это было не просто движение – это было событие. Воздух в зале мгновенно стал тяжелее, как перед грозой. Несколько охотников непроизвольно вжались в кресла. Давление было настолько физическим, что у некоторых заложило уши. – Довольно, – его голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось в костях. Он сделал шаг вперёд. Его риннеган вспыхнул кровавым светом. – Она будет под моим наблюдением, – Мадара говорил медленно, подчёркивая каждый слог. – Один неверный шаг – и я лично разнесу её в кровавую пыль. Санеми схватился за меч. Его рука дрожала – не от страха, а от ярости бессилия. – Ты... ты переходишь черту, Учиха, – он прошипел сквозь стиснутые зубы. Мадара повернул голову. Всего на градус. Но этого хватило. – Нет, – его шёпот был страшнее крика. – Я определяю черту. В зале стало так тихо, что можно было услышать, как падает пылинка. Ояката быстро поднял руку: – Голосуем. Кирико остаётся под надзором Мадары. Когда Санеми уходил, он хлопнул дверью так, что стёкла задрожали. Его спину видели все – прямая, как клинок, но каждый понимал – это была спина побеждённого. Танджиро опустился на стул, его руки дрожали. Он посмотрел на Кирико – та всё ещё стояла на коленях, её плечи слегка тряслись. А Мадара уже снова слился с тенью, его риннеган погас. Только лёгкий вздох выдал его – наконец-то это бесконечное собрание закончилось. --- Подземелье. Вечер. Кирико сидела, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Её пальцы дрожали. – Тебе... не холодно? – Танджиро снял свою накидку, протягивая ей. Она посмотрела на ткань, потом на свои бледные руки. – Я демон. Мне не бывает холодно. – А-а, да... – он смущённо опустил руку, но Кирико вдруг схватила его за запястье. – Но... спасибо. Её пальцы были прохладными, но не ледяными. Словно осенний ветерок, а не зимняя стужа. Танджиро замер, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. – Ты... совсем не такая, как другие демоны. Кирико усмехнулась. – Потому что я не пью много крови? Или потому что позволяю тебе вот так держать меня за руку? Он покраснел, но не отнял ладонь. – Потому что... ты заботишься о людях. Даже когда тебе это невыгодно. Она задумалась, её глаза, обычно такие острые, смягчились. – Может, я просто нашла того, ради кого хочу быть лучше. Танджиро почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он хотел ответить что-то, но в этот момент дверь скрипнула. – Кажется, нас ждут, – Кирико быстро отстранилась, но уголки её губ дрогнули. Танджиро кивнул, вставая. – Думаю, тебе нашли твоё новое жилье. --- Двор поместья. Ночь. Мадара стоял на крыше, наблюдая, как луна отражается в пруду. Его риннеган слабо светился в темноте. "Какая ирония... Теперь я защищаю демона", – подумал он. Где-то вдали кричала сова. Ветер принёс запах цветущей сакуры. Война ещё не закончилась. Но сегодня... сегодня была одержана маленькая победа. Не мечом. Не силой. А верой в то, что даже демон может обрести человечность.