Другой мир

--- **Луна над разрушенным святилищем** Ледяной ветер гулял среди обломков древнего храма, завывая в трещинах камней, будто оплакивая давно забытых богов. Багровая луна висела низко над головой, окрашивая кровавые следы на мшистых плитах в цвет свежего мяса. Мадара стоял на самом краю обрыва, его чёрный плащ трепетал на ветру, как крылья гигантской летучей мыши. Внизу, в долине, мерцали огни лагеря - крошечные, как светлячки, но он различал каждый отдельный шатёр. *"Как давно это было..."* Его риннеган вспыхнул болезненным фиолетовым светом, проецируя обрывки воспоминаний прямо на сетчатку: - Бесконечные поля сражений, пропитанные запахом горелой плоти - Хаширама, протягивающий окровавленную руку - не в мире, а в последнем вызове - Предательский удар меча в спину - холод стали, пронзающей плоть между пластин доспеха - И затем - падение в пустоту, где даже время потеряло смысл Он сжал кулаки до хруста костяшек, ощущая под пальцами шрамы, оставшиеся от давно исчезнувших доспехов. Здесь, в этом чужом мире, он был призраком - без клана, без врагов, без цели. Лишь вечное пламя в груди напоминало о том, кем он был - и кем всё ещё мог стать. Внезапно воздух задрожал, наполняясь запахом гниющих лилий. За его спиной материализовалась полупрозрачная фигура в белой маске - её черты постоянно менялись, будто сотканы из дыма. *"Ты всё ещё цепляешься за прошлое, Учиха?"* Голос звучал как скрежет ржавых шестерёнок, перемешанный с шёпотом мёртвых листьев. Мадара не удостоил призрака взглядом: — Кто ты такой? Твоя аура совершенно другая, ты не демон и не человек — Сказал Мадара переводы взгляд на нечто темное. — Зови меня Дома, мы еще увидимся. Тень рассмеялась - звук заставил содрогнуться даже ночных птиц: *"Она сильнее, чем ты думаешь. И скоро..."* Хлопок крыльев прервал призрака. На плечо Мадары села крошечная бабочка - её крылья переливались лунным светом, а на каждом было тёмное пятно, напоминающее глаз. — Шинобу... — он усмехнулся, наблюдая, как насекомое растворяется в золотистой пыли, оставляя на его плаще едва уловимый запах валерианы и чего-то металлического. — Какая настойчивость. --- **Усадьба Бабочки. Кухня. Полночь.** Мицури с наслаждением откусила от пончика, оставив на губах сахарную пудру, которая сверкала, как иней. За столом Шинобу методично размешивала чай - её тонкие пальцы двигались с хирургической точностью, а фиолетовые глаза, обычно полые, как у куклы, сейчас были прикованы к окну, за которым виднелась тренировочная площадка. — Опять наблюдаешь за своим воинственным другом? — прощебетала Мицури, ловя падающую крошку языком, как ящерица. — Он не мой друг, — Шинобу сделала глоток, морщась от горечи полыни. — Просто интересный образец. Его кровь... — она повертела чашку, наблюдая, как тёмная жидкость оставляет следы на фарфоре, — реагирует на наши яды не так, как должна. За окном раздался оглушительный взрыв. Стекла задрожали, а в небо взметнулся столб пламени с чёрным ядром - оно пульсировало, как живое. — О-о, Кирико-чан снова... — Мицури прикрыла рот ладошкой, но в глазах читалось не беспокойство, а скорее голодный интерес. Шинобу резко встала, опрокидывая стул с тихим стуком: — Сегодня утром я брала у неё анализы. — Её голос звучал ровно, но ноздри слегка раздувались. — Уровень демонической энергии вырос на 17%. Если так продолжится... Её слова потонули в новом взрыве. На этот раз к грохоту добавился знакомый голос, орущий что-то нечленораздельное. — ...Танджиро? — Мицури замерла с пончиком на полпути ко рту. — Ой, кажется, он сегодня дежурил на... Они выбежали во двор одновременно. Картина, открывшаяся им, стоила молчания: Гигантский кратер дымился в центре поля - его края были оплавлены, а на дне ещё тлели куски чего-то, что когда-то было камнем. На краю стоял Мадара - его одежда была безупречно чиста, если не считать развевающихся волос, сливающихся с ночью. В пяти метрах от него Танджиро, похожий на обугленное полено, пытался выплюнуть дым - его хаори ещё тлел по краям. А в эпицентре... — Я... я не хотела... — Кирико смотрела на свои дрожащие ладони, где ещё плясали алые искры. Её глаза неестественно блестели, а из-под кожи местами проступали чёрные прожилки - они пульсировали, будто что-то живое пыталось выбраться наружу. Мадара шагнул вперёд - его тень растянулась, сливаясь с кратером: — Ты хотела. Просто не осознаёшь этого. Его голос разрезал воздух как лезвие, оставляя после себя звенящую тишину. Шинобу заметила, как его левая рука непроизвольно дёрнулась - точь-в-точь как во время их последнего... эксперимента. — Мадара-сан, — она вставилась между ними, улыбаясь своей самой ядовитой улыбкой - той, что заставляла новичков Корпуса терять дар речи. — Может, хватит на сегодня? Ваш ученик, кажется, достиг предела. Он посмотрел на неё так, словно видел впервые - его взгляд скользнул по её лицу, как по незнакомой местности: — Предел? — его губы искривились в подобии улыбки, обнажая слишком ровные зубы. — Она даже не приблизилась к нему. Риннеган вспыхнул кровавым светом, и внезапно все четверо оказались в странном пространстве - воздух дрожал, будто нагретый, цвета стали неестественно яркими, а тени... тени двигались самостоятельно, живя своей жизнью. — Что это? — прошептала Шинобу, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание - здесь оно было густым, как сироп, и с привкусом меди на языке. Мадара не сводил глаз с Кирико: — Здесь твои взрывы не причинят вреда реальному миру. Здесь ты можешь наконец перестать бояться. Кирико взглянула на свои руки - они светились изнутри кровавым светом, будто под кожей текла лава. Где-то в глубине сознания зашептал голос - он звучал как её собственный, но искажённый, будто из глубин колодца: *"Да... освободись..."* --- **Лимбо. Искажённая версия усадьбы.** Танджиро очнулся ощущая, как холодная влага просачивается сквозь его обгоревшую одежду. Воздух здесь был густым и вязким, каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие наполнялись не кислородом, а жидким серебром. Он попытался подняться, но его ладони провалились в пол, который колыхался, как поверхность чёрного озера. — Где... — его голос затерялся в странном эхе, будто пространство поглощало звуки. — Что это за место? Мадара стоял в центре зала, его силуэт мерцал, как пламя за толстым стеклом. Стены вокруг них дышали — каменные плиты расширялись и сжимались в такт невидимому сердцу. — Между мирами, — его голос звучал неестественно, с металлическим призвуком. — Между жизнью и смертью. Здесь правила устанавливаю я. Шинобу провела пальцем по стене — поверхность под её прикосновением заволновалась, как вода, обнажая на мгновение сотни крошечных глаз, которые тут же закрылись. — Фасцинирующе... — её голос дрогнул, когда один из глаз внезапно открылся прямо под её пальцем, зрачок сузился, следя за её движением. — Ты мог бы поделиться этой техникой с Корпусом. — Смертные не выдержат Лимбо дольше трёх минут, — Мадара повернулся к Кирико, которая стояла, обхватив себя за плечи. Её тень на стене двигалась независимо от неё, делая странные, прерывистые движения. — Но она... она другая. Кирико подняла голову — её глаза теперь горели полностью красным, как расплавленное стекло. Чёрные прожилки на её шее пульсировали, образуя странные узоры, похожие на древние письмена. — Вы... вы все меня боитесь, — её голос звучал странно, с эхом, будто говорили сразу несколько человек. — Я вижу это. Даже ты, Танджиро. Она махнула рукой, и стена за его спиной взорвалась, обнажив бесконечную пустоту с плывущими в ней обломками — среди них Танджиро с ужасом узнал фрагменты домов своей родной деревни. — Кирико! — он попытался шагнуть вперёд, но Шинобу остановила его, сжимая его запястье с неожиданной силой. — Не сейчас, — её шёпот был ледяным. — Это не она говорит. Мадара медленно снял плащ — ткань растворилась в воздухе, превратившись в стаю чёрных бабочек. Его риннеган вращался бешено, проецируя странные символы в воздух. — Наконец-то правда выходит наружу. — Он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами загорелась белым пламенем, которое не давало тепла. — Мудзан... сколько времени ты потратил, чтобы заложить в неё этот механизм? Воздух перед Кирико сгустился, образовав полупрозрачное лицо с рогами — его черты постоянно менялись, то становясь мужскими, то женскими, то совсем нечеловеческими. *"О, повелитель теней... мы могли бы..."* — Молчи, — Мадара щёлкнул пальцами, и лицо развеялось как дым, но его смех ещё долго висел в воздухе. — Это между мной и ей. Он шагнул вперёд, и пространство вокруг них снова изменилось — теперь они стояли посреди бесконечного поля хиганбаны, где каждый цветок был сделан из застывшей крови. — Кирико. Ты слышишь меня? — его голос приобрёл странную мягкость, почти отеческую. — Где-то там, под этим слоем страха? Она зарычала — звук, больше подходящий дикому зверю, чем человеку. Чёрные шипы выросли у неё из спины, прорывая кожу с мокрым хлюпающим звуком, но вместо крови сочилась густая чёрная субстанция. — Я... не боюсь! — Ложь! — он оказался перед ней в мгновение ока, схватив за подбородок. Его пальцы оставляли на её коже красные отметины, которые тут же начинали дымиться. — Ты боишься самой себя. Своей силы. Своей природы. Его глаз вспыхнул, и внезапно они оба исчезли — остались лишь кружащиеся в воздухе искры, которые медленно образовывали странный узор, напоминающий маску. На месте пустоты появился тёмный силуэт, наблюдавший за происходящим. — Наконец-то вы нашли друг друга, дитя взрыва и демон с глазом бога. --- **Внутри сознания Кирико** Она очнулась в знакомом месте — маленькой деревне, где родилась. Но вместо домов здесь были лишь обугленные скелеты, а с неба лилась чёрная жидкость, оставляющая на коже жгучие волдыри. Воздух пах горелым мясом и медью. — Нет... не это... — она закрыла глаза, но образы не исчезали, врезаясь в веки кровавыми пятнами. — Почему нет? — перед ней стоял Мадара, но его голос звучал иначе — глубже, с странными гармониками. — Это ведь правда. Ты уничтожила их всех. Своим первым взрывом. Кирико упала на колени, ощущая, как горячая земля жжёт кожу сквозь ткань. — Я не хотела... это был несчастный случай... — Несчастный случай? — он рассмеялся, и его лицо на мгновение стало лицом Мудзана — таким же искажённым ненавистью, каким она видела его в кошмарах. — Ты ликовала, когда почувствовала эту силу. Стены деревни рухнули, открыв бесконечное чёрное море. В его волнах отражались лица — Танджиро, Шинобу, Мицури... все с выражением ужаса, рты растянуты в беззвучных криках. — Они никогда не примут тебя, — шептал голос, теперь звучащий прямо у неё в голове. — Они терпят тебя только потому что... — Потому что я могу быть полезной! — Кирико закричала, и море вскипело, выбрасывая в воздух капли горячей смолы. — Я знаю! Но я... я... Мадара внезапно схватил её за плечи — его прикосновение было одновременно ледяным и обжигающим. — И что ты выберешь? — его голос снова стал его собственным, но теперь в нём слышалась усталость. — Вечно прятаться? Или овладеть этой силой? Его риннеган вспыхнул, и чёрное море загорелось. В пламени Кирико увидела: *Себя, стоящую над поверженным Мудзаном — её руки были чисты, а глаза больше не горели безумием.* *Танджиро, протягивающего руку без тени страха — только с гордостью и чем-то ещё, что заставляло её сердце биться чаще.* *Шинобу и всех столпов, улыбающихся искренне — не как к опасному оружию, а как к человеку.* — Это... возможно? — её голос дрожал, а в груди что-то болезненно сжалось. — Всё возможно, — Мадара отпустил её, и его фигура начала растворяться, превращаясь в стаю бабочек. — Если ты перестанешь бежать. --- **Реальность. Усадьба Бабочки. Закат.** Кирико открыла глаза. Она лежала на развалинах тренировочного поля, её тело болело, будто её переехало стадо лошадей. Над ней склонились три лица — Шинобу с карманными часами в руках, Танджиро с обгоревшими бровями и Мицури, всё ещё жующая что-то. — Три часа сорок две минуты, — щелчок затвора часов прозвучал неожиданно громко. Шинобу наклонилась ближе, её глаза изучали каждый микродвижение лица Кирико. — Интересный результат. Танджиро помог Кирико сесть — его руки были шершавыми от ожогов, но прикосновение осторожным. — Ты... как ты? — он попытался улыбнуться, но это вышло скорее как гримаса боли. Она посмотрела на свои руки — кожа была чистой, без следов тьмы, но в венах всё ещё чувствовалось странное тепло, как от далёкого костра. Где-то в глубине сознания ещё теплился шёпот, но теперь он звучал... далеко, будто из-за толстого стекла. — Я... — она подняла глаза и увидела Мадару, стоящего в отдалении. Его риннеган был снова закрыт повязкой, но из-под ткани сочилась тонкая струйка крови, медленно сползая по его скуле. — Я поняла. Она встала, слегка пошатываясь, и подошла к нему. Остальные затаили дыхание — даже вечно улыбающаяся Мицури замерла с полуоткрытым ртом. — Спасибо, — Кирико сказала просто, глядя прямо в его тёмные глаза. Мадара повернулся к ней, и в его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло что-то, что можно было принять за уважение — лёгкое изменение в напряжении век, едва заметное движение бровей. — Не благодари, — его голос был грубым, как скрежет камней. — Это только начало. За его спиной Шинобу незаметно переплела пальцы, наблюдая за кровавой каплей, упавшей на землю. Там, где она коснулась, трава не просто завяла — она мгновенно почернела и свернулась, будто её окунули в кислоту. В воздухе на секунду повис сладковато-горький запах. *"Так вот как ты сдерживаешь его яд..."* — подумала она, и её знаменитая улыбка приобрела новый, опасный оттенок. Все медленно двинулись к поместью, оставляя позади дымящиеся руины. Мадара сделал несколько шагов, но вдруг замер — его взгляд упал на странный предмет, лежащий у подножия расколотого камня. Это был тот самый дневник, страницы которого шевелились на слабом ветру, будто дышали. — Кто-то обронил? — пробормотал он себе под нос, наклоняясь за книгой. Кожаный переплёт был холодным на ощупь, несмотря на жару от недавних взрывов. В тот момент, когда его пальцы коснулись страниц, дневник сам раскрылся на середине с тихим шелестом. Глаза Мадары расширились, когда он увидел... Перед ним лежал чёрный лакированный ларь с инкрустацией в виде плакучих ив — ветви на рисунке колыхались, будто живые. Под изображением аккуратным, но безжалостным почерком было написано: - Внутри: - Дневник в человечьей коже - Засушенный цветок хиганбаны между страниц — последний лепесток опал на слова "последний вздох". - Карта с отметкой *"Последний храм"* — странно, но очертания напоминали руины Узумаширо. **Первая запись** выделялась кроваво-красными чернилами: *"Мудзан ошибается. Не солнце уничтожит его, а **огонь между мирами** — тот, что горит, но не сжигает..."* Мадара перевернул страницу, и его пальцы непроизвольно дёрнулись — перед ним была иллюстрация, изображающая... его самого. В полных доспехах клана Учиха, с мечом в руке, пожимающего руку высокой фигуре в белой маске с трещиной в форме полумесяца. Внизу стояла подпись: *"Союз заключён. За 100 лет до падения Конохи"*. — Что за... — он начал, но тут же наткнулся на пророчество, написанное витиеватым шрифтом, будто выведенное когтями: *"Когда демон с глазами бога и охотник с дыханием воды встретят дитя взрыва — тень затмит луну в третий раз."* Сердце Мадары бешено заколотилось, когда он лихорадочно пролистал до последней страницы. Там, дрожащими чернилами, будто писавший умирал в этот момент, было начертано: *"Я оставляю маску ей. Пусть сделает выбор, который не смог я..."* Последние слова почти сливались с кляксой, напоминающей след от слезы. — Что это за херня... — прошипел Мадара, его голос звучал чужим даже в собственных ушах. — Откуда тут упоминание Конохи... Холодный пот струился по его спине, когда он внезапно осознал — запах хиганбаны, доносящийся со страниц, был абсолютно идентичен тому, что витал в воздухе в ночь, когда погиб Изуна. Его пальцы сжали страницы так, что пергамент затрещал по швам. — Дома… Да кто же ты такой черт возьми. Где-то за горами, в бесконечной тьме, раздался смех — ледяной, полный древней ненависти. Это смеялся Мудзан, и в его голосе слышалось нечто большее, чем просто злорадство... Это был смех существа, которое только что ощутило, как по его спине пробежал давно забытый холодок страха.