Где ты теперь мой король?

      Когда карета с выцветшим, но всё ещё гордым королевским гербом появлялась на улицах города, люди ещё год назад выбегали приветствовать своего юного повелителя и величественную королеву-мать. Перед ними распахивались двери домов, накрывались столы, и девушки из самых знатных семейств замирали у окон, готовые на всё, лишь бы король хоть на миг задержал на них взгляд своих прекрасных голубых глаз.       Всего лишь год назад всё так и было. Год. Женщина устало откидывается на мягких сиденьях, и бархат жалобно сминается под её весом. Её карета несётся по просторам королевства уже четвёртый день, и люди, узнав, кто едет, торопятся скрыться в своих домах, захлопнуть окна и задёрнуть тяжёлые занавеси. Больно. Нет, не больно — мучительно осознавать, что её же подданные ненавидят и боятся свою королеву. Хотя, справедливости ради, следует признать, что больше всего они боятся увидеть перед ней другую фигуру — они боятся своего короля.       — Ваше Величество, мы скоро прибудем. — Сидящая напротив девушка решается привлечь внимание своей госпожи и тут же замолкает, наткнувшись на недовольный взгляд. Её пальцы нервно теребят край передника, дыхание замирает в горле.       Катрина закрывает глаза и тяжело вздыхает. Воздух в карете спёртый, пахнет старой кожей, лавандой и тихой паникой. Никогда в жизни она не испытывала такого унижения, как сейчас: королева вынуждена просить о помощи у простолюдинки. Ещё горше от осознания, что эта простолюдинка, единственная, кто может ей помочь, способна отказать своей королеве, и тогда всё будет кончено. Если свадьба сорвётся — королевство обречено. Они остались одни против мощи Альянса. Страх сжимает её ребра тисками, не давая вдохнуть полной грудью.       — Нас просто сотрут с лица земли объединённые силы. — Женщина не сразу понимает, что последнюю фразу она сказала вслух. Слова вырываются сухими, хриплыми.       — Ваше Величество? — Фрейлина ждёт продолжения, но его нет. Молчание между ними густеет, давит на уши.       Когда карета заезжает в нужную деревню, Катрина уже не поджимает губы, видя пустые улицы и наглухо закрытые ставни. Даже до этой глухомани докатились слухи. Грязь чавкает под копытами, колёса скрипят на каждом ухабе, а ветер гонит по мостовой сухой пепел. Маска королевского величия, которую она носила десятилетиями, трещит по швам. Внутри неё всё сжимается в холодный, колючий ком.       — Скажи кучеру, чтобы остановился у дома ведьмы. — Она не повышает голос. Её слышат всегда.       Катрина — олицетворение величия, дочь, сестра, жена и мать королей. Она слишком долго позволяла себе не замечать происходящего. Слишком долго закрывала глаза и реагировала на всё с ледяным спокойствием. Привыкнув за многие годы прятать эмоции и чувства за непробиваемой броней королевского этикета, она впервые в жизни чувствует себя беспомощной, когда эта броня осыпается. Горло сдавливает спазм. Она глотает его, выпрямляет спину и заставляет пальцы перестать дрожать.       Катрина помнит, как закричала в ужасе, увидев того, кого любила больше своей жизни — своего сына. Её светлый, солнечный мальчик, главная любовь и главная боль её жизни. Почему она не сразу заметила, как он меняется? Почему не среагировала, а ждала? Ответ прост — материнское сердце не верит слухам, перешёптываниям за спиной и даже тихим, пронзительным предупреждениям прекрасной Лорессы. А вот собственным глазам приходится верить. И эта вера жжёт изнутри, как раскалённый металл.       Едва карета останавливается у стоящего на окраине деревни дома, как из его дверей выходит молодая женщина. Доски крыльца тихо стонут под её босыми ступнями.       — Ваше Величество? — В её глазах нет страха или любопытства. Она склоняет голову, чтобы поприветствовать королеву, и Катрина отмечает, что годы не властны над ведьмой: она и пять лет спустя выглядит семнадцатилетней девушкой. В воздухе вокруг неё пахнет сушёным зверобоем, воском и едва уловимой грозой. — Рада видеть вас вновь.       — И я рада видеть тебя. — Это явная ложь, и они обе об этом знают. Вкус горечи оседает на языке. — Ты прекрасно выглядишь, годы над тобой не властны. Пригласишь меня войти в свой дом?       — Разве я посмею, Ваше Величество? — Девушка выпрямляется. В её голосе слышно лишь уважение, но королева чувствует, как под ним скрывается старая, не зажившая рана. Ведьма мстит за прошлое, медленно, изящно, как лезвие. — Мой дом слишком скромен, чтобы принимать Вас. Вы ведь прекрасно это знаете.       — Я приехала сюда не просто так. — Сейчас не время для того, чтобы указывать дерзкой девчонке её место. Катрина сжимает пальцы в кулак, ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет. — Мне нужна твоя помощь, Ксения.       — Это не моё имя, Ваше Величество. Ведьма Ксандра перед вами.       — Твоё ведьмовское имя — под которым тебя знают, но я прекрасно помню тебя другой и обращаюсь именно к той юной деве. — Королева видит, как карие глаза девушки темнеют, зрачки расширяются, и понимает, что не стоило злить свою единственную надежду. Сердце сжимается от острого укола совести. Она извинится, обязательно извинится, но позже, когда рядом не будет посторонних. — Так ты впустишь меня в свой дом или заставишь озвучить свою просьбу на улице, рядом с теми, кто не должен слышать моих слов? Разговор очень личный, и касается он Артура. — Девушка вскидывает голову. В её позе появляется напряжение, она вслушивается, и Катрина замечает, как ведьма невольно задерживает дыхание. — Я думаю, что ты многое уже слышала.       — Проходите, Ваше Величество. — Королева-мать с натянутой улыбкой входит в дом, жестом приказывая всем сопровождающим оставаться на улице. Дверь захлопывается, отрезая мир. Внутри пахнет старым деревом, травами и чем-то острым, металлическим. — Присаживайтесь.       Ведьма садится напротив и ждёт, пока женщина осмотрит её дом. Её взгляд скользит по полкам с банками, по свёрткам пергамента, по трещинам на глиняных стенах. Тишина давит на барабанные перепонки.       — Я виновата перед тобой, Ксандра. Мою вину сложно искупить, но надеюсь, что ради Артура ты сможешь сделать шаг мне навстречу. — Голос Катрины срывается, она глотает, пытаясь удержать его ровно.       — Я не верю слухам и досужим разговорам, Ваше Величество.       — Так же, как и я. Слухи — удел деревенских клуш, а мы с тобой для них слишком умны.       — Мы? — Ведьма смеётся, но в этом смехе нет веселья — только горечь, осевшая на дно, как яд. Уголки её губ дрожат. — Не вы ли пять лет назад называли меня глупой девчонкой? Я и вправду была глупа, если верила, что Артур любит меня и пойдёт ради этой любви против вас.       — Будь ты глупой — не уехала бы. Согласившись, ты показала свою мудрость. Нельзя спорить с теми, кто сильнее.       Катрина опускает взгляд на свои руки. Кожа на костяшках пальцев белая от напряжения.       — Да, вы довольно чётко дали понять, что будет, не последуй я вашему совету. Мне хотелось жить, Ваше Величество, и, как оказалось, не зря. — Ведьма перекидывает косу за спину и едва заметно улыбается. В этой улыбке — усталость, принятие и тихая, затаённая надежда. — Оставим прошлое в покое и вернёмся к настоящему. Что заставило вас пересечь половину страны, чтобы поговорить со мной?       — Мне нужна твоя помощь. Артур… Ксандра, я не знаю, что случилось с моим сыном, но я его боюсь. — Слова вырываются шёпотом. Катрина чувствует, как по спине пробегает ледяная волна, как сжимается горло от непрожитого ужаса.       — Вы? Ваше Величество, разве вы способны на такое чувство, как страх? — Ведьма подаётся вперёд, в её голосе звучит неподдельное изумление.       — Ты просила называть тебя Ксандрой, а ведёшь себя как Ксения, юная и наивная дева. — Удержаться от шпильки в адрес ведьмы сложно. Катрина тут же жалеет, чувствует, как вина вновь подступает к глазам.       — Вы правы. Простите. — Ведьма меняется в лице, становится серьёзней. Воздух в комнате мгновенно густеет, становится тяжёлым, вязким. Королева видит, как в углах начинают шевелиться тени, они тянутся к центру комнаты, словно живые. По спине Катрины пробегает холодок, но в следующую секунду из-за ширмы, разделяющей комнату на две части, выходит огромный рыжий кот. Он ложится у ног хозяйки, сворачивается кольцом, и его золотые глаза впиваются в королеву. — Это Арт — мой фамильяр, настоящий друг и помощник. Так что же случилось, Ваше Величество?       — Всё началось чуть больше года назад, сразу после того, как мы договорились о его помолвке с принцессой Лорессой. Если бы ты только знала, чего мне стоило убедить Артура в необходимости этого союза. — Катрина проводит ладонью по лицу. Кожа сухая, горячая.       — Почему он был против? — Ведьма морщит лоб, раздумывая над поведением короля. Её пальцы невольно перебирают край скатерти. — Ведь этот брак принёс бы королевству очень большую выгоду.       — Артур говорил, что женится только по любви — после вашего расставания мы сильно поссорились. Сын был на меня обижен — говорил, что кроме тебя ему никто не нужен. — В голосе королевы звучит глухая тоска.       — Это не помешало ему заводить романы с вашими фрейлинами и придворными дамами.       — Такова мужская природа. — Катрина горько усмехается. Уголки губ дрожат. — Мой муж впервые изменил мне на следующий день после свадьбы — я терпела, молчала, потому что это удел королев. Думаю, что ты не смогла бы так, я права?       — Правы. Давайте вернёмся к нашему разговору — эта тема для нас обеих очень болезненна. — Ведьма делает глубокий вдох, плечи расправляются.       — Давай. Мы подписали брачный договор, и наше посольство отправилось за принцессой. Вскоре мне пришло письмо, что через две недели они вернутся вместе с Лорессой, и я стала готовиться ко встрече — планировать приём, покои — забот было очень много, и на неделю я совершенно упустила из вида сына. Артур решил оттянуть момент знакомства с невестой и уехал на охоту.       — Он же ненавидит охоту. Артур всегда говорил, что это самое жестокое из королевских развлечений. — Ведьма резко вскидывает голову, глаза вспыхивают.       — Это был просто повод, Ксандра — мой сын всего лишь хотел сбежать из дворца, оттянуть момент встречи с Лорессой. И отправился на охоту в лес за Полуночной горой. —       Катрина закрывает глаза. За веками вспыхивает тот самый день, холодный, серый, пропитанный предчувствием.       — ЧТО? — Ведьма вскакивает так резко, что стул с грохотом опрокидывается. А кот шипит, потревоженный громким звуком, шерсть встаёт дыбом. — Как вы могли ему позволить? — В её голосе звенит страх и гнев, смешанные воедино.       — Во-первых, я не могу ему запрещать что-либо — он король, во-вторых — я же, как уже сказала, была занята и узнала о его отъезде только на следующий день. Да и в сказки о Полуночной горе я не верила. — Королева опускает голову. Шея болит от долгого напряжения. — Вернее, не верила. За день до приезда Лорессы прискакал гонец и сообщил, что Артур с сопровождающими попали в засаду, но кто на них напал, он не знал. К моменту прибытия роты гвардейцев в живых осталось только два человека — Артур и граф Нарсен.       — Я его помню — лучший друг Артура. — Ведьма тихо выдыхает.       — Генрих был тяжело ранен, и Артур защищал его. Так говорили оба, но гвардейцы никого не видели. Ксандра, я видела тела наших дворян — их растерзали на части. — Голос Катрины дрожит, она стискивает зубы, чтобы не заплакать. — Артур рассказал, что они провели в лесу трое суток, когда на них напали. Они не видели нападающих — защищались, ориентируясь на звук. Они защищали своего короля, погибали, но стояли за него горой. На моём сыне было всего несколько царапин — он был практически невредим.       — Царапин? — Ведьма качает головой. Лицо бледнеет. — Вы уверены, что это царапины?       — Я сама их обрабатывала, когда мой сын вернулся домой — это следы от когтей. — Катрина проводит пальцами по запястью, кожа под рукавом горит воспоминанием о том холоде. — Я переживала за Артура и даже предложила отложить на несколько дней приём в честь приезда Лорессы, но он неожиданно настоял на том, что мероприятия должны пройти, как запланировано. Я уступила сыну, и всё прошло великолепно. Принцесса ему понравилась, они нашли общий язык, и через несколько дней была согласована дата бракосочетания — ровно через полгода.       — Прошёл год, и брак до сих пор не заключён.       — Да, но об этом позже. Началась подготовка к бракосочетанию, а я с Артуром и Лорессой отправилась в дорогу — они должны были до бракосочетания объехать всё королевство и пригласить представителей знатных семейств на свадьбу лично. Тогда я и заметила, что мой сын стал другим. — Королева трёт запястье. Больно. Кожа под пальцами кажется чужой, натянутой. — Небольшие изменения в характере и поведении так легко было списать на разные обстоятельства. Он стал срываться на слуг и придворных — утомился в дороге, выпорол пажа за незначительную провинность — я не всё знаю, значит, мальчишка действительно того заслужил. — Она пытается убедить себя, но слова звучат пусто.       — Это совсем не похоже на того Артура, которого я знала. — Ведьма внимательно слушает рассказ королевы, но не может промолчать. В её глазах плещется боль.       — Да, непохоже. Через некоторое время до меня стали доходить слухи о… — Женщина неловко замолкает и смущённо отводит глаза. Горло сжимается. — О его постельных подвигах. После расставания с тобой у моего сына были любовницы, надолго они не задерживались, но он был с ними добр и не заводил новую фаворитку, не прекратив отношения с прежней. А тут он словно сошёл с ума — говорили, что за ночь моего сына посещали по три-четыре девушки, и не все по собственной воле. Я пыталась поговорить с ним, но услышала только одно — не лезь в мою личную жизнь. Артур припомнил ваше расставание и сказал, что он женится на выбранной мной девушке, сделает её счастливой, заведёт с ней детей, но хранить верность он ей не обязан. Буду с тобой честна — тогда я не придала этому большого значения — списала на юношеский дух противоречия, думала, сын делает это, чтобы позлить меня. Три месяца мы были в дороге, а по приезду на меня навалилось ещё больше забот — подготовка к торжествам, которые должны были длиться десять дней, занимали всё моё время.       За неделю до свадьбы рано утром меня разбудила моя фрейлина… Ксения, — Королева нервно заламывает руки. Костяшки белеют. — эта женщина служила мне всю жизнь, с первого дня моего замужества, и никогда я не видела её в таком состоянии. Аглая, заливаясь слезами, рассказала, что этой ночью Артур с друзьями устроили праздник — они пили и пели так громко, что никто на его половине дворца не мог уснуть. Когда мой сын приказал найти ему девушку на ночь, один из придворных послал за его фавориткой — той самой девушкой, что провела с ним последние пару недель. Мне казалось, что она ему небезразлична — Артур впервые за долгое время перестал срываться на слуг, даже улыбаться начал своей прежней яркой улыбкой. — Голос срывается. Катрина глотает воздух, как рыба, выброшенная на берег.       Королева замолкает. Ей нужно собраться с силами для дальнейшего рассказа, и ведьма её не торопит. Молчание между ними густеет, наливается тяжёлой, тягучей тоской. Перед глазами магички встаёт образ прекрасного юного принца, которого она полюбила с первого взгляда — золотые волосы, яркие голубые глаза и открытая улыбка. Ксандра помнит, как смеялась над его шутками, как уходила из-под ног земля от первого поцелуя, да и от последующих тоже. Сердце сжимается. Она отводит взгляд, чтобы не выдать слёз.       — Я хочу помочь ему, но для этого вы должны продолжить рассказ, Ваше Величество. — Ведьма говорит тихо, но каждое слово звучит твёрдо.       — Продолжу, как бы тяжело мне ни было, я расскажу тебе всё без утайки. — Катрина поднимает голову. В глазах — решимость и бездна. — Артур отдал эту девушку своим друзьям — толпа малолетних идиотов с радостью воспользовалась фавориткой короля, а сам он решил, что ему хочется новых ощущений, и отправился к своей невесте. Лоресса, к счастью, в ту ночь осталась в одном из храмов, но в покоях было трое её фрейлин. Совсем юные девочки — старшей не было и четырнадцати… К утру все они были мертвы — не вынесли ужасов этой ночи. Аглая хотела разбудить меня, едва услышав крики несчастных, но её схватили и держали, заставив наблюдать за происходящим.       — Это неправда. — Ведьма вскакивает, сбрасывает кота с колен. Дыхание учащается, зрачки расширяются. — Артур не способен на такое. Я знаю его, я слышала его мысли, видела душу и ауру… — Голос дрожит, срывается на хрип.       — Сядь. — В голосе женщины такая сила, что девушка невольно ей подчиняется. Бархатная юбка шуршит по полу. — Думаешь, я сразу поверила в услышанное? Нет. Я отправилась к сыну, но на выходе из своих покоев встретила Генриха, наверное, я прошла бы мимо — придворный, друг детства моего сына, его часто можно видеть в любой части замка, но он бросился на колени и попросил выслушать его. «Ваше Величество, я покидаю двор и возвращаюсь во владения своего отца, хотел просить у вас разрешения на отъезд». Меня удивили слова графа, и я спросила о причине. «Вам известно, что я безусловно предан своему королю и готов отдать за него жизнь, не задумываясь, но простите меня, Ваше Величество — я не могу служить чудовищу, способному на то, что я видел этой ночью».             Ксандра, я увидела ужас в глазах Генриха и отпустила его, не задумываясь. У покоев сына я поскользнулась и увидела на полу кровь. Никогда я не чувствовала такого страха, когда, войдя туда, увидела Артура, стоящего ко мне спиной у окна. — Катрина закрывает глаза. Запах железа вновь встаёт в горле. Руки начинают мелко дрожать.       "— Матушка, чем обязан столь раннему визиту?       — Сын мой, я слышала сплетни о том, что произошло ночью в нашем замке, и хочу услышать правду от тебя.       — От меня? Слушайте — я изнасиловал и убил трёх фрейлин моей будущей супруги, а леди… Не помню, как её звали, отдал на потеху своей свите — вы это хотели услышать?       — Артур, мальчик мой, — кажется, я говорила шепотом, но он меня точно слышал. — я тебя не узнаю, мой любимый сын не мог так поступить?       — Мог."       Королева закрывает лицо ладонями. Плечи вздрагивают. Дыхание прерывистое, горячее. Ведьма видит на тонких запястьях алые следы, похожие на ожог. Кожа вокруг них воспалена, натянута до боли.       — Ваше Величество? — Ксандра аккуратно прикасается к плечу женщины. Ткань платья холодная. Та вздрагивает, будто от ожога. — Откуда у вас эти странные пятна на запястьях?       — Артур. Он обернулся, и я закричала от ужаса. Ксения, это был не мой сын. Я не знала того, кто стоял напротив меня и смотрел жуткими, непроницаемо-чёрными глазами. Когда он схватил меня за запястья, я почувствовала страшный холод, и эти следы остались как напоминание о том дне. — Королева тянет рукава платья. Ткань шуршит. Ведьма видит шрамы. Следы от длинных и тонких пальцев. Они будто вросли в кожу, пульсируют тёмной, мёртвой энергией.       — Чёрные глаза и мертвенный холод? — Катрина не сразу понимает, что слышит в голосе ведьмы неподдельный ужас. Подняв глаза на девушку, королева убеждается — та напугана. Губы Ксандры посерели, дыхание стало поверхностным. — Почему вы не приехали сразу, Ваше Величество? Полгода — слишком долгий срок. О, Боги, надеюсь — я ошибаюсь. — Ведьма хватает себя за виски, ногти впиваются в кожу.       — Я не могла приехать, Ксандра — Женщина закрывает глаза и говорит быстрее. Слова сыплются, как горох, чтобы не дать страху захлестнуть. — Отпустив мои руки, Артур закрыл мне рот ладонью и заговорил.       "— Дорогая матушка, сейчас вы вернётесь в свои покои и не выйдете оттуда, пока я вам этого не позволю, ясно? Все будут оповещены, что вы приболели и вам нужно время на восстановление сил. Наше бракосочетание с Лорессой будет отложено до вашего выздоровления."       — Вы так и поступили? — Ведьма смотрит на неё широко раскрытыми глазами.       — Нет. Я попыталась возмутиться, отказаться, но от его ладони по моему телу разливался мертвенный холод — ты же так сказала? Я не могла сказать и слова, а в следующую секунду Артур с жестокой ухмылкой убрал ладонь и коснулся пальцами моих висков. Я потеряла сознание и пришла в себя, когда оказалась в моих покоях. Я всё видела, слышала и понимала, но не могла пошевелиться или сказать хотя бы слово. Артур сделал всё, как и говорил — моя Аглая передавала мне всё, что происходило, и я знала, что с этого дня большинство знатных семей спешно покинули двор, отцы торопились увезти своих дочерей подальше от короля. Глупцы — Артур посетил их всех, лично навестил каждое семейство, и уверена, что его целью были именно девушки. Через пару месяцев я поняла, что могу шевелить пальцами, а ещё через некоторое время ко мне вернулась речь. Как только я смогла встать, то распорядилась приготовить всё необходимое для поездки и, дождавшись очередного отъезда Артура, направилась к тебе. — Голос срывается. Катрина вытирает уголок глаза тыльной стороной ладони. Дрожит не только тело. Дрожит душа.       — Полгода — слишком большой срок. Я хочу ошибаться, но чёрные глаза указывают на самое страшное, что только может быть. Нужно удостовериться — разложить карты. — Ведьма встаёт. Движения резкие, точные. Страх в её глазах сменяется ледяной сосредоточенностью. Ведьма, не дожидаясь реакции на свои слова, уходит за ширму, но вскоре возвращается. На столе появляется тёмная скатерть, две ярко-алые свечи, кот, словно понимая, что будет происходить, поднимается и тихо рычит в горле.       — Думаешь, что карты дадут тебе ответ? — Королева пытается сохранить спокойствие, но голос предательски дрожит. Шипение кота заставляет её вздрогнуть. Воздух пахнет озоном и старой бумагой.       Ведьма, не обращая внимания, садится и начинает раскладывать карты, зачитывая заклинание. Голос низкий, вибрирующий, слова льются, как вода по камням.       — Свечи поставлю на стол, тёмную ткань разверну       Карты ложатся крестом, карты пророчат беду.       Кто выкрал сердце твоё, мой светлоглазый король?       Вижу улыбку твою, чую сердечную боль.       И уже поздно бежать — ты отыграл свою роль,       Яд или острый кинжал, чтобы ты выбрал, король?       Ведьма переворачивает последнюю карту и застывает. Дыхание останавливается. Она глядит на изображение — чёрное существо огромного роста занесло когтистую лапу над лежащим на земле юношей. Пламя свечей дрожит, отбрасывая на стены пляшущие, искажённые тени. В комнате становится невыносимо холодно. Изо рта вырывается пар.       — Что это? — Королева заставляет себя говорить, чтобы отогнать нервную дрожь. Голос звучит глухо, как из-под воды. — Что это такое, Ксандра?       — То, чего я боялась больше всего. — Девушка отвечает не сразу. Когда заговаривает, голос её дрожит, но в дрожи уже не только страх — там сталь, там решимость, там готовность идти до конца. — Не уверена, что мне хватит сил, чтобы помочь ему, но даю вам слово, что сделаю всё возможное. Молитесь, Ваше Величество, молитесь всем известным вам богам, ибо если мне не хватит сил, то королевство исчезнет с лица земли, и случится это совсем скоро.        Ведьма поднимает глаза. В них горит тихое, неугасимое пламя. Она смотрит на королеву, и между ними пролетает нить понимания: пути назад нет. Только вперёд. В тьму. На встречу с тем, что убило светлоглазого мальчика.