Ветер

      Да почему этот автобус плетется как не знаю кто?! Такими темпами я точно опоздаю на собрание.       Нона Михайловна опять оставила меня после пар. На этот раз, чтобы обсудить тот отрывок дипломной работы, который я прислала ей в субботу перед работой.       Она была настроена подозрительно доброжелательно. Спросила, не напугала ли меня своей речью в прошлый раз, раз получает от меня электронные письма с научным текстом в шесть утра. Наверное, я не сплю по ночам, пишу выпускную работу. И тьютор колледжа оказывает на меня положительное воздействие, раз я сдала проект по основам маркетинга лучше всех в группе.       Об этом я как раз-таки и не подумала. О шести утра. Мне было не до этого – вспомнила, что хотела перед выходом на работу еще зайти в банкомат, снять деньги Саше на карманные расходы. Он уже просил меня об этом, но я все забывала. Сейчас ведь можно практически везде расплачиваться карточкой, поэтому я не ношу с собой в кошельке больше ста-ста пятидесяти рублей.       Моя остановка! Выбегаю из автобуса и быстрым шагом, чуть ли не бегом, направляюсь к средней общеобразовательной школе номер двести двадцать один. Там же, где училась и я. Замечаю среди толпы прохожих мать одного из одноклассников Саши – Любовь Николаевна, кажется – которая ненамного впереди меня. Автоматически немного замедляюсь. Значит, не все еще собрались.       Сырость проходит. Луж как таковых нигде нет: так, будто морось кое-где. Трава начинает зеленеть. Но об этом сложно говорить с уверенностью – ростки придавлены мусором и сгнившими с осени листьями, которые никто не убирал. Зато в воздухе уже чувствуется весна. Странно, правда? Чувствуется не утром, а вечером.       Чуть-чуть поднажимаю и вхожу в школьные ворота, обгоняя детишек, идущих со второй смены. Я ненавидела вторую смену, зато Сашка ее обожает. Можно выспаться вдоволь, несмотря на то, что после уроков уже не хочется идти ни на какие дополнительные секции.       Все то же крыльцо, те же периодически заклинивающиеся двери, та же вахтерша.       - Добрый вечер, Маргарита Ивановна!       Ничего не изменилось ни за два месяца, ни за полгода, ни за три года, что я выпустилась. Вряд ли и за десять лет что-то изменится.       Кабинет номер двадцать три располагается на втором этаже. Решаю, что воспользуюсь не главной лестницей, а боковой рядом со столовой. Везде расставлены огромные фикусы в горшках, как в библиотеке. Им лет десять, не меньше. Я, кстати, где-то на форумах учителей читала, что цветы в школе запретили.       Бетонный пол зеленого цвета, о который так часто расшибались лбы. Узкий проход между учительской и классом по науке (у нас в школе не было привычного разделения на биологию и химию), где мы не провели ни одного запланированного в программе опыта.       На втором этаже очень тихо. Учителя либо сидят в своих кабинетах, строча никому не нужные отчеты, либо уже разошлись по домам к своим собственным детям, но это маловероятно – в большинстве классных комнат горит свет.       Тишину нарушает звук моих сапог. Дверь нужного кабинета распахнута настежь, как бы приглашая зайти. Немного волнуюсь. Но не из-за того, о чем будет разговаривать Оксана Евгеньевна, классная руководительница пятого «в» класса. Вдруг другие родители захотят заговорить со мной, как это частенько случается.       Родители порой ведут себя как старшеклассники, честное слово. Возможно, не во всех школах так, конечно, я могу говорить только о своем опыте. Но я хожу на собрания Саши с двенадцати лет. Седьмого (!) класса. Практически весь состав четвертого «а» перешел в пятый «в», поэтому новых родителей не так много. Но и они ничем не отличались от наших старых знакомых: практически весь класс был поделен на группки. Мамочки садились вместе, сплетничали, обсуждали, куда можно повести своих детишек на выходные, кто из преподавателей купил новую машину, почему подняли цены в спортивных секциях.       Нетрудно догадаться, что я в толпе родителей всегда аутсайдер, как бы вне этой социальной жизни. Возможно, если бы все сложилось по-другому и на собрания к Саше ходил кто-то из взрослых, он бы сумел установить контакт с другими родителями. Тогда Сашу бы чаще приглашали в гости или что-то подобное. Но думать об этом также глупо, как и строить предположения о том, что было бы, пришли бы декабристы к власти в восемнадцатом веке.       Именно такие аналогии всплывают в голове, когда заходишь в кабинет истории.       Снимаю шапку, оглядываюсь. Все первые парты, как обычно, оккупированы активными мамочками из родительского комитета. Сразу сажусь за последнюю парту, не отходя от двери, чтобы первой выйти из класса. На нашей улице живет практически половина одноклассников Саши, если чуть помедлишь, придется идти домой вместе со всеми. Даже соврать, что тебе нужно в продуктовый магазин, не получится – кому-нибудь обязательно нужно купить свежее молоко или хлеб дома закончился.       Оксана Евгеньевна что-то пишет, склонившись над бумагами, но с такого расстояния мне не разглядеть. Ерзаю, сгибаю пальцы в разные направления из-за нервов. Бегаю глазами от парты к парте.       Никто не обращает на меня внимания, только мама Максима Воронцова, с которым брат проводит больше всего времени, машет мне с другого ряда. Я улыбаюсь и киваю ей в ответ, понимая, что не могу вспомнить ее отчество. Екатерина… Эээ… Павловна? Петровна?       Через пару секунд заходит мама Ярослава, которую я видела на улице. Не глядя на меня проходит вперед, на вторую парту среднего ряда.       Достаю ежедневник. Делаю вид, что листаю страницы, будто задумавшись над чем-то.       - Что ж, давайте начнем, вроде бы все подтянулись, - через какое-то время встает Оксана Евгеньевна.       Перешептывания стихают, родители вооружились ручками. Те, что попродвинутее, готовы печатать на смартфонах или планшетах. В кабинете всего пара мужчин и только одна молодая девушка, я. Все остальные, мамочки, приготовились внимательно слушать.       - Давайте сверим присутствующих.       Оксана Евгеньевна наклоняется к классному журналу и начинает идти по списку. Когда доходят до фамилии Вяткина, я поднимаю руку, обозначая свое присутствие. В общей сложности не хватает четырех человек.       Учительница истории расправляет плечи. Прирожденный педагог. Уверенная поза, поставленный голос, презентабельная внешность, строгий стиль в одежде. Мелированные волосы убраны заколками-невидимками с двух сторон. Минимум макияжа. Если бы я была учительницей, то старалась выглядеть именно так.       - Я сразу пускаю по рядам классный журнал, чтобы вы могли ознакомиться с оценками. Начнем с успеваемости: вы сами прекрасно знаете, что за горами счастье в виде окончания года. У большинства детей проблемы с последней контрольной работой по математике. Алла Юрьевна, учительница по математике, разрешила им сделать работу над ошибками, но, хочу обратить ваше внимание на этот факт, - работу выполнили не все. Пожалуйста, если вы видите сейчас в журнале, что у вашего ребенка стоит тройка или двойка карандашом, а рядом нет хорошей оценки, проверьте, есть ли в тетради по математике исправления. Через месяц итоговая контрольная работа! Если в течение следующих двух недель при разборе новой темы и повторении старых у детей будет много вопросов, Алла Юрьевна согласна провести дополнительные занятия для нашего класса.       Это Саши не касается, троек за последний год у него в дневнике было. Но на всякий случай пишу об услышанном в ежедневник.       - Ирина Федоровна, учительница по физкультуре, постоянно жалуется, что ребята не приносят на занятия кроссовки или сменную обувь: чешки, кеды и тому подобное. Мы уже говорили об этом на предыдущем собрании, но ситуация не меняется. Записи в дневник не помогают. Мы вроде взрослые люди, дети учатся в первую смену – перед уходом на работу, пожалуйста, проконтролируйте, взяли они кроссовки или нет. Потом будут проблемы с аттестацией. Особенно это касается девочек, - хмыкает Оксана Евгеньевна.       Пометка о кроссовках. Странно, дети в этом возрасте уже должны быть самостоятельными.       – Также Ирина Федоровна жалуется, что некоторые, о чем я тоже писала неоднократно в дневник, но родителей этих детей здесь практически нет, все равно, скажу еще раз… Некоторые дети прогуливают уроки физкультуры, опять же, по аттестации в журнале видно, у кого больше всего «энок». В противном случае оценки в четверти не будет, ребенка заставят ходить заниматься физкультурой весь июнь, и только в этом случае мы сможем перевести его в шестой класс. Думаю, ни вам этих проблем не надо, ни школе. Уже какую четверть продолжается борьба со спортом, хотя детям по одиннадцать лет. В это время наоборот надо выплескивать всю энергию, носиться, чтобы на уроках не беситься, а спокойно сидеть.       Некоторые родители поддакивают, качают головами, перешептываются. После собрания явно начнутся перемывания косточек тем, чьи дети попали под названные категории.       - И, кстати, о спокойствии. Перейдем к поведению. Оценки за поведение вы можете найти на самых последних страниц журнала, перед общим списком учащихся. Поведение в этой четверти тоже упало. Прежде всего, расскажу вам, хотя ребята уже наверняка всех проинформировали, что произошло пару недели назад. Драка в столовой. Одному из детей не досталась порция, потому что другой ребенок, которому дают деньги на еду, отобрал у него тарелки. Пожалуйста, родители, кто еще не ходит цивилизованно в столовую вместе с классом, задумайтесь! Цена вопроса всего двести пятьдесят рублей в неделю, ваши дети точно будут сыты, и им достанется порция с первым, вторым и какой-нибудь булочкой или плюшкой. Если вы не хотите платить за питание от школы, давайте детям с собой контейнеры или контролируйте, куда идут карманные деньги, выданные на еду, чтобы подобных проблем не возникало.       Мой Саша с первого класса ходит вместе со всеми в столовую, у одного из нас точно не должно быть гастрита.       - Едем дальше. Не самая приятная тема, но! Школа – место для сплетен, слухов, как ни прискорбно, все всё видят, тем более, что микрорайон у нас очень маленький! Было замечено, что девочки начинают проводить время с мальчиками по вечерам, при этом пару раз они пытались выпросить у десятиклассников купить им сигареты или пиво. Я понимаю, что в наше время мы начинали далеко не с пива, но это было и не в двенадцать лет! Сейчас в ларьках все продают без документов, а потом никому ничего не докажешь! И где они будут употреблять? В подъездах?       На этом моменте я отключаюсь от происходящего. Все это я прекрасно видела среди некоторых ребят с моей параллели. Всегда найдутся такие экземпляры, особенно если сделать поправку на переходный возраст. И это стало нормой. Выслушивать опять и опять всю эту тягучую кашу о периоде взросления еще раз – нет уж, увольте!       - Иванна, может быть, ты нам расскажешь, как это происходит? Ты не так давно закончила школу, - внезапно доносится до меня голос Оксаны Евгеньевны, выводя из своих уютных мыслей.       И тут все лица родителей разворачиваются ко мне. К щекам быстро приливает кровь.       - Я, в общем-то, не сильно в курсе, - заикаюсь я, невольно оказавшись в центре внимания. – Да, некоторые мальчики просили выпускников покупать им сигареты за деньги. В ларьках, как уже сказала Оксана Евгеньевна, обычно вечером или ночью, когда уже прилично стемнело. Сейчас еще температура поднимается, становится теплее, дети могут шататься где-нибудь за домами, где даже с собаками гулять бывает страшно. По подъездам они вряд ли будут с пивом ходить – очень большой риск попасться кому-нибудь на глаза. Могу только посоветовать следить за вашими термосами или термокружками – дети могут наливать туда спиртное и ходить по улицам, делать вид, что они пьют чай. Вроде больше добавить нечего, я не очень хорошо осведомлена насчет этого.       Началось бурное обсуждение моих слов. Возгласы о том, что термокружки будут храниться в недоступном для детей месте. Перекрикивания. Школьный балаган.       Поняв, что дала им достаточно времени выговориться, преподавательница решает призвать к порядку.       - Дорогие родители, хочу напомнить вам, что если несовершеннолетних поймают в нетрезвом виде, особенно после двадцати двух ноль ноль, вам, как ответственным за воспитание детей, могут выписать административный штраф. При повторении инцидента могут поставить на учет в детскую комнату милиции. Дальше комиссия по делам несовершеннолетних. Никто ведь из нас такого не хочет? На следующей неделе, перед майскими праздниками, кстати, рекомендую вам, но никак не настаиваю, продумать программу мероприятий с детьми на праздники. Также перед майскими праздниками у нас пройдет классный час на тему здорового образа жизни. Со своей стороны также буду следить за поведением детей и в случае каких-либо проблемных ситуаций уведомлю вас по телефону.       Начинаю хмуриться. Если родители так и будут медленно рассматривать классный журнал, до меня очередь вообще не дойдет. Чтобы отвлечься, медленно делаю в ежедневник еще одну пометку о том, что нужно поговорить со своим ребенком о гулянках и сигаретах. Думать про алкоголь мне вообще страшно.       Далее подвергается обсуждению сугубо материальная сторона вопроса: сдаем деньги на питание (для тех, кто питается в столовой), пишем заявление на закупку школой рабочих тетрадей по русскому языку и математике на следующий год. Контурные карты мы можем купить оптом самостоятельно – опять же, сдаем деньги. Хорошо, что я специально сняла побольше купюр. Обсуждаем, нужен ли нам выпускной (нет, не нужен) и школьную программу на шестой класс. В конце Оксана Евгеньевна еще раз напоминает важность уроков физкультуры.       Родители начинают медленно одеваться. Кто-то подходит к учительнице, чтобы задать вопросы насчет своего ребенка или сделать пару организаторских предложений. У меня вопросов нет, ко мне в руки только-только попал классный журнал.       Внимательно рассматриваю каждый предмет, водя пальцем напротив фамилии Вяткин, чтобы не сбиться. Все совпадает с оценками, которые вклеивает Оксана Евгеньевна в дневник Саше. Ничего удивительного: по физкультуре пропусков нет, за контрольную работу по математике стоит четверка… Можно спокойно идти домой.       - Иванка, привет! Давно не виделись.       Мама Максима улыбается мне, уже одетая в спортивную куртку и шапку из нашего магазина, – я узнаю одежду из «Бонуса» где угодно. Очень миловидная женщина с широкой, белоснежной улыбкой. Темные кудряшки контрастируют с бледным цветом лица и серыми с желтой радужкой глазами.       - Здравствуйте, - смущенно улыбаюсь я в ответ, пытаясь вспомнить отчество родительницы. – Да, только на собраниях.       Я могла бы задать вопрос, как у нее дела и далее по списку, но мне не очень хочется заводить разговор. Рассказывать что-то личное я не имею права, а вся эта притворная вежливость, особенно учитывая мою измотанность после двух суток без сна, уже порядком надоела.       Но Екатерина остается стоять рядом со мной, терпеливо ожидая, пока я одеваюсь, пропуская других родителей к выходу.       - Давай, я отнесу журнал. Саша практически отличник! – вновь       улыбается она.       Значит, втихаря смотрела его оценки.       - Да, старается. Хотя порой ему очень лень писать сочинения. А как ваш Максим?       - Да тоже лень-матушка одолевает периодически, - отмахивается женщина. – Ты, наверное, сама это часто наблюдаешь: постоянно хочется мультики посмотреть или поиграть в компьютер… Ладно, одевайся, давай.       Второй раз за сегодня округляю глаза и начинаю медленно застегивать свое терракотовое пальто, купленное в «Бонусе» два года назад на, опять же, подарочные деньги. Прислушиваюсь: до кабинета доносится эхо голосов, чьего-то громкого смеха и цоканья сапог. Отсюда и не отличишь, старшеклассники это или же родители идут с собрания.       Екатерина возвращается, и мы также покидаем кабинет. Идем по главной лестнице, когда женщина решает продолжить беседу.       - Как у тебя вообще дела? Ты уже скоро колледж закончишь?       - Да, дописываю работу, и в начале июня будет защита. Если все пройдет гладко, будет красный диплом, - отвечаю я, натягивая перчатки.       - Здорово! Мама, наверное, гордится тобой, - вновь улыбается она, глядя в окно гардероба.       - Конечно, - не раздумывая отвечаю я, без малейшей дрожи в голосе.       Само собой разумеющийся ответ. С годами учишься врать в глаза без зазрения совести. Любой вопрос, касающийся матери или моей семьи, больше не вызывает никаких эмоциональных переживаний. В последнее время мысли крутятся вокруг пережитого все чаще. Не устаю напоминать себе, что свое я уже отплакала, отрыдала, отистерила. Только мысли о Саше заставляют меня чувствовать себя хуже. Да и это обычно происходит нечасто – в основном, только когда он портит постельное белье.       Но беседы, в которых фигурирует мать, вызывают страх. Страх, что кто-то узнает, что произошло. Сашу заберут в детский дом из-за нарушения правил опеки, а меня выгонят на улицу.       - А у вас как дела? Справляетесь с маленьким?       Всегда встречный вопрос. Переводим на собеседника тему, от которой уже не отходим.       - Ой, да ты знаешь, я думала, будет сложнее. Но тут и бабушка рядом, то есть моя мама, приглядит, если что. Тем более Давид очень наблюдательный, его положишь рядом с окном на пеленальный столик на животик, и он может смотреть на проезжающие мимо машины минут двадцать без остановки, представляешь? Но это возраст такой, все им интересно!       Искренне улыбаюсь. Люблю слушать о детях, хотя порой кажется, что все вокруг только и говорят, что о них. Возможно, людям просто нечем еще заняться в маленьких городках. Но можно ведь организовать книжные клубы, как это сделала Ариадна Львовна.       - Здорово. Сколько ему уже?       - Семь месяцев будет через три дня.       Не знаю, что сказать, – то ли Давид еще кроха, то ли уже большой.       - Но мне все равно хочется дочку, - запрокидывает голову Екатерина, поправляя капюшон. – Посмотрим пока, по финансовой ситуации, может быть, через годик еще попробуем. Да, точно. Чем же еще заниматься?       - Как Максим? Не ревнует к братику?       Выходим из школы. Заметно стемнело, хотя прошел всего час. Оксана Евгеньевна умеет мастерски проводить родительские собрания, укладываясь в максимальный короткий срок. Думаю, она понимает, что после рабочего дня родителям еще нужно будет приготовить дома супы или заняться уборкой. Или насладиться ужином, как это бывает в случае с отцами. Оксане Евгеньевной и самой не хочется торчать в кабинете до ночи.       В начальной школе классная руководительница Саши всегда любила проводить собрания по полтора часа, причем каждые два месяца. Иногда они даже затягивались на два, хотя никакой особо ценной информации мы не получали. По небольшому, но все же имеющемуся опыту могу сказать, что в некоторых – а в нашей школе и в большинстве – преподавателях живет писатель, рассказчик историй, который рвется наружу, и в моменты, когда этого особенно не хочется, ему удается вырваться. Тогда начинается детальное описание всего, что происходит в жизни класса: воду какой фирмы стоит заказывать детям в класс, почему опасно покупать обувь на вырост, чем кто занимается на переменах… В общем, вся «вода», из которой, по-видимому, складывается школьная жизнь. Если бы я была учительницей начальных классов, то сообщала бы родителям только важную информацию.       - Он очень боялся Давида, даже на руки его не брал первые несколько месяцев, а когда тот начинал кричать или плакать, сразу же звал меня. Сейчас уже привык, иногда даже оставляю их вдвоем, когда надо помыться или заняться какими-нибудь делами, в магазин сбегать. Но это пока, когда младший подрастет и начнет везде ходить и хулиганить, я думаю, сладкая жизнь для Максима закончится. Но что мы все обо мне. Как у вас дела? Может быть, нужна помощь с готовкой?       Еще один из распространенных вопросов.       - Нет, спасибо, у нас все под контролем. Мне же девятнадцать, я могу приготовить Саше гуляш.       - Да что мы все про детей. Я тебя имею в виду. Где планируешь работать после выпуска? Пойдешь учиться в институт? Или, может быть, планируешь переехать в город побольше? В город-миллионник?       Об этом я никогда не задумывалась.       - Буду работать все там же, в магазине, только теперь администратором. Должен же быть хоть какой-то карьерный рост, - улыбаюсь я, вспоминая, сколько людей сменилось за то время, что я работаю в «Бонусе». – Каких-то особых целей у меня нет – только работать.       - В институт хочешь пойти учиться? – на лбу Екатерины появились морщинки. Раньше я представляла себе несколько вариантов развития будущего, но не в одном из них я не получаю высшее образование.       - Возможно, через несколько лет, но пока нет. Хочу работать, - вкладываю в голос оптимизм.       Фонари освещают путь домой. Дует слабый ветерок. Наверное, и природа понимает, что если добавить еще и непогоду, эти промозглые улочки станут совсем невыносимым местом.       - Похвально. У моей сестры дочке почти двадцать один год, все никак не хочет идти на работу. Придумывает какие-то отмазки: специально не лечится, когда заболевает простудой, редко ходит на собеседования, вроде как это для нее стресс. Муж Тани уже предлагал устроить Наташу по специальности – автослесарем, но нет. Видите ли, далеко от дома. В общем, дурдом. Ничего не действует! Хоть из дома выгоняй, чтобы пошла работать.       - Просто ваша племянница не ценит то, что имеет. Ее кормят и одевают родители, поэтому нет стимула идти работать. И есть стабильная крыша над головой, - мечтательно склоняю голову набок я, засовывая руки в карманы.       - Да, возможно. Таня думает, что Наташа скорее выйдет замуж и съедет из отчего дома к мужу. Хотя ничего такого пока не намечается.       - Мгм, - невнятно мычу я.       - У тебя как на любовном фронте? Нашла кого-нибудь?       - Никто не прячется, чтобы его найти.       - Ха-ха, смешно. Значит, никого нет?       - Нет.       Никогда не было и не будет.       Чувствую, что Екатерина начинает терять ко мне интерес. Какая-то полушкольница, у которой нет ни личной, ни социальной жизни. Работает в розничной торговле. Полный набор неудачницы. И ведь она даже не знает и половины!       - Ничего, твои-то годы. Всего девятнадцать! Эх, было бы мне девятнадцать лет. Знаешь, Саша периодически к нам заходит, ты тоже заходи как-нибудь вечерком, я испеку что-нибудь. Посидим, поговорим по душам. Тебе, наверное, не хватает женской поддержки. У тебя есть мой электронный адрес, напиши как-нибудь после праздников, хорошо?       - Ага, конечно.       Так вот что это. Жалость, что мне не хватает матери. Интересно, к Саше она также относится?       - Вот и наш подъезд. Брат уже, наверное, заждался, - киваю на прощание. – Всего доброго.       - Еще увидимся! – улыбается Екатерина и идет дальше, обходя машину, припаркованную почти на середине тротуара, предназначенного для пешеходов