Ветер

      Домофон снова не работает – наверное, опять пожилой человек с четвертого этажа не смог вспомнить код и начал колотить своей тростью по панели.       Тусклая лампочка, мощности которой еле хватает для освещения пути. Кажется, во всех домах с электричеством не очень. Возвращаясь из школы в пятнадцать лет, я чувствовала себя Персефоной. Мы обе направлялись в ад, только она спускалась вниз, а я поднималась наверх, на шестой этаж. Сейчас подниматься приходится только на второй – всего один пролет. После дня на ногах радуешься и такой мелочи.       - Я дома, - громко объявляю о своем присутствии, заходя в квартиру.       Саша сидит на диване, глаза прикованы к очередному мультфильму. Не обращает внимания.       Раздеваюсь и включаю полный свет – не люблю сидеть в полутьме, хотя это и экономит электричество. Но нельзя ведь экономить на всем.       - Ты покушал?       - Да. Привет.       Переключается на меня. Опять сидит босиком, в домашних шортах и легкой тельняшке. Волосы немного растрепаны. Хочу пригладить их, но быстро одергиваю себя – еще не мыла руки.       - Как прошло собрание? Про меня что-то говорили? Что там вообще было?       Саша идет за мной в ванную комнату. Ему нравится, когда я рассказываю про родительские собрания.       - Да, молодой человек, я бы хотела с вами поговорить, - серьезно говорю я. – С оценками все в порядке, а вот с поведением…       - Что там с поведением? Я нигде не отличился, - удивляется Саша.       Сама наивность.       - Пойдем. Я голодная, ела только на работе. Тебе налить чая? – спрашиваю я, вытирая руки.       - Нет, сам себе налью.       Накладываю макароны и две мини-котлетки из говядины, ставлю разогреваться. Завтра нужно будет купить молоко и сметану – брат любит налегать на молочные продукты.       - Чайник еще горячий, - говорит Саша и наливает мне в кружку воды.       - Спасибо, достаточно. Сделаешь мультики потише?       Садимся за стол. Брат располагается напротив меня, достает из жестяной банки, оставшейся с новогодних праздников, свое любимое овсяное печенье с шоколадной крошкой и начинает расспрос с набитым ртом.       - Ну, так что у меня с поведением?       Я понимаю, что тема для разговора не совсем подходит к ужину, стоит начать издалека.       - Как тебе кроссовки на физкультуру? Не жмут?       - Нет.       - Всегда их носишь? Оксана Евгеньевна говорила, что некоторые ребята их не носят с собой, и ваша учительница по физкультуре их выгоняет из спортзала или не дает заниматься.       - Да, такое было, но при чем здесь я?       - Просто уточняю.       Перечисляю темы, о которых говорилось на собрании. Разные неинтересные детали, вроде программы на следующий год и рабочих тетрадей. Попутно дожевываю макароны.       - И еще мы разговаривали на одну не очень приятную тему.       - Что за тема? Это как-то связано с туалетом для мальчиков?       Пытаюсь не поперхнуться чаем.       - Что там с туалетами для мальчиков? Вас кто-то обижает? Или не дает сходить в туалет?       - Нет, ничего, просто спрашиваю, - продолжает жевать мальчик.       - Ты мне уж расскажи, что там в туалете происходит! Кого-то бьют?       Я отодвигаю пустую тарелку и чуть подаюсь вперед. Начинаю раздражаться.       - Ваня, ну почему ты ВСЕГДА представляешь что-то плохое? Что кого-то бьют? – взрывается Саша. – Тут дело совсем в другом. Просто Вова решил сделать в туалете шпаргалку на контрольную по обществознанию, но когда начал писать ее, случайно уронил учебник в унитаз. И все, кирдык учебнику, промок. Он его выбросил, а родителям сказал, что его отобрали старшеклассники в туалете. Ничего глупее придумать не смог, зачем кому-то красть учебник по обществознанию. Но вроде родители потом все итак узнали.       Мда. Типичная ситуация в пятом классе.       Начинаю улыбаться, и Саша расслабляется.       - Да уж, бывает. Оксана Евгеньевна не об этом говорила. Послушай, дорогой, я хочу услышать твое мнение на этот счет.       Пытаюсь подобрать слова и говорить мягко, но уверенно. Как с ребятами на работе, которые сделали что-то неверно, но прав на то, чтобы их отчитывать по-настоящему, у меня пока нет.       - У вас сейчас период взросления, вы только пришли в среднюю школу и вокруг столько всего нового. Возможно, ты замечаешь, что и одноклассники стали вести себя по-другому, одноклассницы. Некоторые мальчики начинают чувствовать себя более… Раскованно. Начинают пробовать пиво, курить сигареты, гулять с девочками по вечерам. Я сама была школьницей всего несколько лет назад, не забывай, я помню, как это бывает. И я просто хочу услышать, что ты думаешь по этому поводу. Тебе когда-нибудь хотелось попробовать сигареты или… Не знаю. Тебе интересно? Мы вообще давно с тобой не говорили начистоту. Только ответь честно, пожалуйста. Ты знаешь, я не буду тебя ругать.       Наблюдаю за реакцией брата. Удивления нет, скорее, любопытство. Какое-то хитрое выражение лица и, одновременно с этим, я замечаю нотки грусти. Слишком хорошо знаю Сашу.       - Я ведь уже пробовал сигареты, ты знаешь, наверное. Один из хахалей мамы в квартире постоянно курил, и как-то в шутку они начали меня подначивать… Потом меня стошнило, - опускает глаза брат.       - О, мой мальчик! Нет, я не знала, дорогой, - встаю со своего места и сажусь на стул рядом с ним. – Мне так жаль, ужас. Фу. Мерзкий человек, ужасный. У него не было никакого права этого делать, полоумный кретин. Тебе стоило мне раньше рассказать, я бы ему задала.       Я могла бы утешить Сашу тем, что этот сволочь попадет в ад, но мы ходим по нему каждый день.       У нас в квартире постоянно пахло перегаром, стоял запах алкоголя. Пару раз мои вещи прованивали так, что одноклассники в школе могли даже учуять «аромат». Слава Богу, было непонятно, от кого это пахнет. Я постоянно проветривала квартиру, когда Саши не было дома. Возможно, из-за этого у меня теперь хронический насморк.       - Мне как-то не хочется. Если ребятам нравится, пускай они пробуют. Я в основном не общаюсь с компанией, которая курит и пытается купить пиво, но… Ты ведь понимаешь, Ваня, правда? Ты ведь не будешь пить никогда?       - Конечно, нет, дорогой. Конечно, нет. Я никогда не дам тебе повода в этом сомневаться, - начинаю гладить его по голове, приобнимая левой рукой. – А с Максимом чем вы занимаетесь на улице?       - Мы обычно лазаем по турникам, хотя сейчас еще холодно и сыро. Когда ты подаришь мне велик, будем кататься на стадионе, - заулыбался ребенок. – Иногда просто ходим в продуктовый за мармеладом или гуляем с тетей Катей и Сережей…       - Стоп, что? Ты гуляешь с мамой Максима? – резко останавливаю его я.       Нужно переварить информацию. Поэтому-то она так расспрашивала сегодня. Хочет что-то выведать? Что-то подозревает?       - Ну да, а что такого? Мы ходим на детские площадки с их малышом, катаемся с горок. Что, нельзя?       - Нет, все нормально. Я не против, - пытаюсь выдавить улыбку. – Ты ей ничего такого не рассказываешь?       - О чем?       - О нас.       - В смысле?       Вздыхаю. Не могу выразить это, обличить бесформенные мысли в слова, связать в предложения. Каждый раз разговаривать с Сашей на эту тему тяжело, иначе и быть просто не может.       - Ты ведь знаешь, - вкрадчиво начинаю я, - если кто-то из твоей школы узнает, что… Случилось с нашей матерью, то начнется полная… Чехарда. Если школа запросит проверку, а она это сделает, поверь, образовательные учреждения сейчас вынуждают нести ответственность за детей, когда их полномочия вообще-то ограничены законами и актами. Так вот, когда школа запросит проверку и органы опеки узнают, что ты живешь не с дядей Пашей, который не имеет ничего общего с твоим воспитанием… Пожалуйста, нет! Не косись на меня так. В общем, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я не хочу, чтобы у меня забрали тебя, понимаешь? Тетя Катя очень хорошая женщина и хорошая мама, солнышко, я понимаю, почему она тебе нравится, почему тебе нравится проводить время с Максимом и ее семьей, но она очень умная и проницательная. Если она заметит, что что-то не в порядке, она обратится куда надо. И для нас с тобой наступят необратимые последствия, я не могу так рисковать. Мы слишком много работали над этим, я слишком много работала, чтобы все так разрушилось. Через год все изменится, надеюсь на это, тогда станет полегче. Мне жаль, и…       Очередь вздыхать Саши.       - Я не хотела тебя расстроить, прости, зайчик, - я обнимаю его крепко-крепко. – Я не хочу тебя потерять, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Не могу позволить, чтобы тебя забрали, ты знаешь, это все ради твоего блага.       - У них большая семья…       Я действительно все понимаю. У Саши еще не прошел этот период смирения. Я бы хотела, чтобы все было иначе. Саша ни в чем не виноват – плохие люди часто делают плохие вещи, последствия которых потом приходится разгребать окружающим. Но как это отражается на детях!       - Я знаю, Сашенька, я знаю. Я бы хотела все изменить, но я не могу.       Не могу выдавить из себя большее. Если все пройдет гладко, через год я оформлю опеку на себя, а Саша пойдет к психотерапевту.       - Да, я знаю. Я им никому ничего не говорил про маму или дядю Пашу. Тетя Катя спрашивает про тебя, не нужна ли тебе помощь, про твою работу. Знаешь, Ваня, она говорит, тебе стоит больше следить за собой, ходить куда-нибудь там…       Саша не выглядит особо расстроенным, но я не знаю, что творится у него в голове. Отхлебывает еще чая из своей чашки и поворачивается ко мне, почесывая руку на правом запястье. Зеленые глаза смотрят в мои. Для меня нет ничего красивее этого – в его глазах и есть мой смысл жизни.       - Ты это говоришь, потому что хочешь остаться в квартире одному и устроить здесь вечеринку, да? – шучу я.       Мы оба знаем, что я не могу позволить себе развлекаться. Глупые телешоу – вот мое единственное хобби.       - Ага, типа того. Знаешь, тетя Катя меня натолкнула на одну мысль…       - Какую? – опять начинаю нервничать я.       - Она сказала, что я должен быть так благодарен маме, что она присылает нам с тобой деньги, на которые мы можем жить. Я знаю, что ты много работаешь, я не знаю никого, кто бы так много трудился… Я надеюсь, ты не подумала, что я избалованный ребенок, когда ты сказала, что не сможешь повести нас в игровой центр. Тетя Катя говорит, я должен всегда благодарить за свою жизнь маму, когда она приезжает домой, поэтому я хочу сказать тебе спасибо. Ты же заботишься обо мне.       Довольно много запинаний, но мое сердце тронуто. Я почти растаяла с блаженной улыбкой на губах.       - Солнышко, я же очень люблю тебя. Спасибо за такие слова!       Мне хочется еще раз обнять брата, но он хмурит лоб и вырывается из-за стола. Лимит нежности на сегодня исчерпан, разговоры по душам окончены.       - Это все, что сказала Оксана Евгеньевна на собрании? Ты мне все рассказала? Или еще что-то?       Опять эта дотошность. Хотя, скорее, подозрительность. Но разве я когда-либо что-нибудь скрывала от Саши? Миссия невыполнима.       - Она говорила, что многие ребята плохо написали проверочную работу по математике, но ты не входишь в их число. И раздел геометрии ты пока понимаешь.       И это не может не радовать. Я-то с математикой ему ничем помочь не смогу.       - Да, у меня пока нет проблем с учебой, - дожевывает печенье Саша. – Помоешь мою кружку? Я хочу еще порисовать сегодня.       - Иди, - встаю я, вспоминая, что мне еще нужно делать задания по этому ненавистному английскому языку.