A Dragon Kissed by Sun

      Джейхейрис Таргариен       Когда Джей шел по лесу, он увидел Чардрево, невиданное прежде зрелище. Высокое и величественное, дерево тянулось ветвями к небесам, украшенное ярким гобеленом из красных листьев, которые с неземной красотой танцевали на легком ветерке. Кора дерева, бледная, как лунный свет, резко контрастировала с огненной листвой, создавая поразительное визуальное зрелище. Однако внимание Джона по-настоящему привлекла замысловатая резьба в центре дерева, где из узловатых сучков и бороздок на древесине проступало торжественное лицо. Легенды гласили, что Дети Леса искусно вырезали эти загадочные лица на каждом Чардреве.       Принц знал, что его мать верила в старых богов; в Дорне исповедовали веру в Семерых. Джей никогда не считал себя человеком, который уделял много внимания вере; он знал ее правила, и на этом все. Он мало практиковал ее, если вообще практиковал.       Пока Джон стоял перед Чардревом, его древний ствол, обветренный временем, был украшен малиновыми листьями. Воздух был спокоен, но его внезапно вывел из задумчивости слабый звук шагов, эхом разносившийся по зимнему пейзажу. Инстинктивно он повернулся и встретился взглядом с Арианной, которая грациозно приближалась к нему, и каждый шаг сопровождался мягким хрустом снега под ее сапогами.       Губы юноши растянулись в искренней улыбке, как только он увидел подругу, не в силах устоять перед ее пленительной красотой. Его взгляд неудержимо приковало к ее лицу, где глаза сверкали, как звезды на ночном небе. Но именно ее губы, о, эти сочные губы, обладали для него непреодолимым очарованием. Она манила его ближе, и в глубине души он знал, что никогда не устанет целовать их. Когда брюнетка приблизилась к нему, на ее лице отразилась милая улыбка.       — Мой принц, что вы здесь делаете совсем один? Что, если бы вас нашёл опасный зверь? — Арианна с улыбкой поддразнила его, игриво глядя в его фиолетовые глаза.       — Что ж, Призрак где-то рядом, и теперь я не один. — произнес Джон глубоким дорнийским голосом. Когда этот звук достиг ушей Арианны, он, казалось, проник в глубины ее души, отчего у нее перехватило дыхание и учащенно забилось сердце. Прилив тепла залил ее щеки, придав им розовый оттенок, который выдавал силу ее эмоций.       В этот момент у нее подкосились колени, она была поражена силой его голоса и завораживающим тембром, который держал ее в плену. Но не только его голос пленил ее. Пристальный взгляд Джея, подобный расплавленному золоту, пробил ее защиту. Притягивая ее к себе с непреодолимой силой притяжения. Когда его сильная рука обняла ее за талию, по спине у нее пробежала дрожь, и она почувствовала, что поддается магнетизму его присутствия. Она находила утешение, силу и чувство сопричастности в объятиях мускулистого тела любовника.       — Джей, — голос Арианны дрожал от удовольствия, когда она произносила его имя. Их страстные взгляды встретились, и они начали дразнящее путешествие поцелуев, начав с нежной щеки девушки и спускаясь вниз медленно, обдуманно, исследуя каждый дюйм ее нежной кожи. Прикосновение нежных губ Джона достигло кульминации, когда они достигли изящного изгиба шеи красавицы, где слились в сочном, продолжительном поцелуе, вызвавшем целый хор приятных звуков, сорвавшихся с ее приоткрытых губ. Желание Арианны усиливалось с каждым мгновением, вызывая боль между бедер, когда волны страстного желания захлестывали ее, погружая в состояние блаженной капитуляции.       — Я никогда не смогу насытиться тобой, Ари. — Джон говорил глубоким голосом, заставляя тело девушки дрожать в предвкушении. Когда его бархатистые слова заплясали в воздухе, симфония наслаждения прокатилась по ее спине, разжигая внутри огонь. Нежным прикосновением его руки скользнули вниз по тонкой ткани ее платья, открывая захватывающий вид на ее пышную обнаженную грудь.       Джей, не теряя времени, принялся нежно ласкать пышные округлости груди Ари. Когда его пальцы заскользили по ее нежной коже, с ее губ сорвалась целая симфония стонов, эхом разнесшихся по воздуху. Каждым пылким поцелуем принц боготворил ее груди, даря им преданность и обожание, которых они действительно заслуживали. Его губы, словно огненный след, обводили каждый контур и впадинку, пока не наткнулись на ее дерзкие, твердые соски. Там его умелый язык нежно лизал и дразнил, посылая волны удовольствия по телу девушки, проявляющиеся в изысканной симфонии стонов, наполнявших Божественный лес. Охваченная экстазом, она инстинктивно положила руки на голову Джея, вплела пальцы в его волосы, притягивая его ближе к своей обнаженной груди.       Губы юноши нежно коснулись другой груди Арианны, лаская ее с обожанием и благоговением. Воздух был наполнен дразнящей смесью тепла и предвкушения, а прохладное прикосновение окружающего воздуха вызвало дрожь по обнаженному телу девушки, обострив ее чувства. С каждым нежным движением руки Джона, нежно скользящей по контурам ее платья, удовольствие Арианны усиливалось. Возбуждение достигло своего пика, когда пылкое посасывание ее соска принц вызвало в ней бурный отклик, заставив ее издать неконтролируемый страстный стон, который эхом разнесся по воздуху.       Несмотря на то, что Арианна была пьяна от вожделения, она помнила, где они находятся, и, почувствовав прилив непоколебимой решимости, собралась с силами, чтобы сформулировать свои мысли дрожащим шепотом: — Здесь? — В ее голосе, хотя и кротком, звучала уверенность, поскольку она понимала серьезность обстановки. В глубине души она понимала, что благоразумнее всего искать убежища, находить утешение в четырех стенах. И все же, дерзкая грань ее стремления к чему-то более дерзкому, первобытное желание, чтобы Джей овладел ею на этом самом месте, не обращая внимания на любопытные взгляды или общественные нормы.       — Здесь! — Это слово сорвалось с губ Джон, неся с собой необузданное, первобытное желание, от которого по спине девушки пробежали мурашки. Он притянул ее к себе быстрым, страстным движением, его руки запутались в ее локонах, и он наклонился для поцелуя. Их губы встретились в порыве страсти, сливаясь в страстном танце языков и общего дыхания. В этот момент доминирование Джея было неоспоримым, его язык смело исследовал глубины рта любовницы, оставляя ее бессильной сопротивляться его пылу. Каждый стон, срывавшийся с губ Арианны, был свидетельством ошеломляющего удовольствия, которое она получала от его властного присутствия.       Нежным, но в то же время обдуманным движением его руки грациозно скользнули от завораживающего изгиба ее грудей к гибкой спине, обводя нежные контуры позвоночника. Демонстрируя свое обладание и желание, он нежно, но в то же время крепко сжал обе щеки, идеально совпав с пылким соприкосновением их губ. В ответ она охотно отдалась опьяняющему поцелую, активно отвечая взаимностью, позволяя ему страстно исследовать глубины ее рта своим дразнящим языком, в то время как его руки продолжали нежно и настойчиво сжимать ее ягодицы.       Когда он произнес команду «На колени», в его словах прозвучала неоспоримая властность, не оставляющая места для переговоров или сомнений. В ответ она грациозно опустилась, ее тело изогнулось, как нежный цветок, отдаваясь его желаниям. С непоколебимой решимостью ее руки инстинктивно потянулись вперед, нетерпеливо распутывая замысловатую ткань его бриджей, в то время как он, в свою очередь, сосредоточился на расстегивании пуговиц, украшавших его камзол. Его голос, полный гордости и нежности, прошептал: — Ты такая хорошая девочка, Ари.       В считанные мгновения его брюки исчезли, обнажив его тело. С предвкушением, его пульсирующая плоть выступила наружу. Она нежно обхватила его внушительную длину руками, восхищаясь его упругостью и бархатистой текстурой. Уголки ее губ приподнялись в озорной улыбке. Начав с головки его члена, она покрыла нежными поцелуями его кончик, наслаждаясь вкусом его плоти. Медленно, с чувственной нежностью, она двигалась вниз с дразнящей точностью, одаривая обожающими поцелуями и нежными прикосновениями языка каждый дюйм его пульсирующего мужского естества. Ее исследование не знало границ, когда она спускалась все ниже и ниже.       С предельной заботой и преданностью она позаботилась о том, чтобы ни одна часть его мужского достоинства не осталась без внимания. Грациозно, деликатно она отодвинула его пульсирующий член в сторону, открывая для себя мир наслаждения. Ее язык умело ласкал его мошонку, уделяя каждой из них дразнящее внимание, наслаждаясь возникающими ощущениями. Ритм ее движений был симфонией желания, когда она чередовала их, одаривая каждого равным обожанием. Наконец, с озорным блеском в глазах, она слегка отстранилась, сосредоточив все свое внимание на макушке его мужского достоинства, ее язык танцевал на его бархатистой вершинке, дразня, мучая.       В неожиданный момент его рука быстро легла ей на затылок, его хватка была твердой, но властной. Охваченный первобытным желанием, он смело прижался к ее приоткрытым губам, его естество смешалось со сладким вкусом ее капитуляции. Симфония наслаждения эхом отдавалась в ее теле, каждый стон был свидетельством опьяняющего очарования его доминирующего присутствия.       Она охотно отдалась волнующему ощущению его крепкого члена, который нежно исследовал глубины ее рта. В запутанном переплетении их желаний она наслаждалась глубоким чувством преданности, которое заставляло ее исполнять каждое его желание. В конце концов, он был ее королем; ей нравилось, как он смотрел на нее, как улыбались ей его глаза; ей нравилось в нем все; она без проблем служила ему и исполняла каждое его желание.       Джей крепко сжал роскошные пряди ее черных волос, непокорные локоны, в то время как его руки умело направляли ее голову, плавно синхронизируя ее движения со своими собственными ритмичными толчками. Он погрузил свой затвердевший член глубже в теплое святилище ее жаждущего рта, проникая в глубины ее горла, заставляя волны экстаза захлестывать ее, разжигая симфонию необузданного наслаждения в самом ее существе.       Когда Арианна почувствовала, что охвачена страстью, она не смогла подавить непроизвольный стон, сорвавшийся с ее губ. Грубость, с которой он проявлял себя в эти интимные моменты, была для нее источником огромного удовольствия.       С непоколебимой решимостью он продолжал крепко держать ее, ритмично и многократно двигая бедрами, заставляя свой отвердевший член настойчиво погружаться в глубины ее горла. Охваченная симфонией противоречивых ощущений, она обнаружила, что вынуждена полагаться на свои носовые проходы для драгоценного дыхания, когда смесь рвотных позывов и беззастенчивых стонов смешалась, переплетая удовольствие и капитуляцию.       Она смотрела ему в глаза со смесью желания и уязвимости, ее темные, пленительные глаза наполнились слезами, когда ее захлестнул мощный коктейль ощущений. Слюна стекала по ее подбородку, обозначая покорность и неконтролируемое удовольствие. Он терзал ее нежное личико с неумолимой силой, погружая свою мощную мужественность глубоко в ее горло. Каждое энергичное проникновение сопровождалось ритмичной симфонией его яичек, ударяющихся о ее дрожащий подбородок, разжигая в ней первобытный огонь, который уничтожал все запреты.       — Я люблю твою шею, Арианна, — его слова были пронизаны неприкрытым голодом. Когда он нежно теребил ее роскошные локоны, его движения повторяли энергичный ритм ласк, доставлявших ей огромное удовольствие. Среди пьянящей симфонии их совместного экстаза стоны принцессы гармонировали с мелодией их желаний.       Ее голос превратился в мелодичную симфонию страстных вздохов и постанываний. По мере того как его убежденность становилась все сильнее, он крепко схватил ее, направляя ее рот все глубже на свою внушительную длину, достигая глубины, где ее нежные губы нежно ласкали самое основание его члена.       — Самая красивая девушка в семи королевствах опустилась передо мной на колени, — прорычал он, улыбаясь в ее похотливое лицо. — Ты хорошая девочка. — Его слова были полны похвалы и обладания. Благодарность разлилась по его венам, заставляя его прижимать ее голову к своему пульсирующему члену. Арианна наслаждалась глубиной своего удовольствия, ее губы и язык умело исследовали каждый дюйм его пульсирующего мужского естества, не оставляя нетронутым ни единого следа.       Сгорая от жгучего желания, она жаждала ощутить вкус его плоти. Ее голова ритмично покачивалась, отдаваясь волнующему танцу удовольствия и покорности. Она ускорила ритмичные покачивания головой, умело маневрируя взад и вперед по всей длине его пульсирующего члена.       — Отличная работа, принцесса, — воскликнул он, широко раскрыв глаза и пристально глядя в ее глаза, в которых кипела смесь восхищения и желания. Не останавливаясь перед напряженностью момента, она продолжала расточать пульсирующую мужественность своего любовника изысканным сочетанием всасываний, облизываний, поцелуев и дразнящих поглаживаний, умело применяя свой опыт, чтобы посылать волны неописуемого удовольствия по его венам.       — Да, именно так. — И его пальцы инстинктивно крепче сжали ее темные локоны. В самый разгар этого интимного момента воздух пронзило внезапное предупреждение. — Арианна, это приближается! Настойчивый голос Джея передавал ощущение надвигающегося удовольствия, и она различила в нем едва уловимую дрожь предвкушения.       Он выпустил поток своей спермы, наполнив ее рот. Она умело глотала бархатистый нектар, наслаждаясь каждой восхитительной каплей, которая танцевала на ее языке. С каждым глотком ее захлестывали волны удовольствия, ее стоны экстаза смешивались с восхитительным вкусом его оргазма.       Время, казалось, остановилось, пока она старательно поглощала его эссенцию, ее горло с ненасытным голодом поглощало неумолимый поток. Словно созданная самими богами, эссенция дразнила ее чувства. Когда его охватил последний прилив желания, он оторвался от ее жадного рта; она показала ему, что выпила все до последней капли его семени.       — Ари, ты хорошая девочка, ты заслужила награду. — похвалил красавицу Джон с неподдельной нежностью в голосе. Когда его слова достигли ушей Арианны, ее охватил прилив предвкушения, заставив ее вздрогнуть от волнения.       Джей легко приподнял ее, словно она была легкой, как перышко, и теперь их тела были так близко друг к другу. Их губы слились в страстном поцелуе, что Ари издала страстный стон, полностью отдаваясь ему. Когда он прижал ее к древнему Чардреву, их окутала аура первобытного желания, усиливая ее страстное желание. Одна только мысль о том, что он овладеет ею прямо здесь, в священном присутствии дерева, пробудила в ней глубокую жажду, которая превосходила любой предыдущий опыт наслаждения.       — Возьми меня, мой король. Возьми меня как шлюху. — умоляла Арианна.       Он расположился у самого порога ее половых губ. Однако вместо того, чтобы погрузиться в глубины, он решил подразнить ее чувства, дразня ее дразнящими прикосновениями своего мужского достоинства, чувственно скользя им по нежным контурам ее женственности.       Брюнетка, чувствуя, как нарастает ее разочарование, всхлипывала, прислонившись к крепкому стволу Чардрева, ее тело жаждало долгожданной кульминации. Наконец, наступила напряженная пауза, и головка его пульсирующего члена вторглась в ворота ее страстного святилища, вызвав волну блаженной капитуляции.       — О, да! — простонала она от удовольствия, когда он продолжил свое страстное исследование. С каждым ритмичным толчком она чувствовала, как по ее венам разливается пьянящий прилив желания. Мощное вторжение его пульсирующего мужского естества разжигало в ней огонь.       Он протянул руку и крепко сжал ее груди, наслаждаясь ощущением, когда они покачивались в совершенной гармонии с его энергичными толчками в ее тело.       Голосом, полным восхищения и желания, принц нежно прошептал Ари во время их интенсивного секса: — Я обожаю твою грудь, Ари. — Когда их тела слились воедино, изысканное наслаждение Ари проявилось в симфонии стонов, резонирующих с каждым прикосновением и лаской принца.       С радостным возгласом она заявила: — Я принадлежу только тебе! — Услышав эти слова, Дже зарычал и стал долбить ее еще быстрее, заставляя ее стонать еще громче.       С каждым обдуманным движением и сильным погружением в глубины ее естества он демонстрировал свое завораживающее превосходство. Сила его прикосновений разжигала в ней пылающий ад. Когда наслаждение нахлынуло на нее, пронизывая каждую клеточку ее существа, она почувствовала неукротимую силу, поднимающуюся глубоко внутри, неудержимую волну экстаза, которая затмевала все предыдущие ощущения. Симфония наслаждения сорвалась с ее губ, когда она достигла оргазма, более сильного, чем когда-либо прежде.       Безжалостные толчки Джона отдавались в воздухе, их ритм усиливался, казалось, целую вечность. Внезапно отодвинувшись, он высвободил свое пульсирующее мужское достоинство из глубины ее теплых объятий. Арианна быстро оказалась перед головкой члена, когда он извергал поток спермы на ее безупречное лицо. Она застонала, прежде чем начать вытирать сперму с лица указательным пальцем; медленно слизала ее с пальца и делала то же самое, пока не проглотила все до последней капли его спермы.       После блаженной кульминации в воздухе разнесся задыхающийся голос Ари, в котором слышались озорные нотки. — Знаешь, — промурлыкала она, и в ее глазах появился дьявольский огонек, — наверное, нам стоит пригласить Алианну. Я не думаю, что она сказала бы «нет», — когда волны удовольствия утихли, в голосе принцессы зазвучала вновь обретенная уверенность, вызвав у Джона глубокий, низкий стон. Его реакция была симфонией желания и одобрения.       — Ты думаешь, она сказала бы «да»? — Спросил принц, в его голосе слышалось предвкушение, когда он наблюдал за любовницей. С озорным блеском в глазах она медленно приоткрыла свои сочные губы, демонстрируя самую пленительную улыбку, которая могла бы соблазнить любого. В тот же миг по венам Джея пробежал разряд электричества, заставив его сердце учащенно забиться, а тело отреагировать неоспоримым первобытным возбуждением.       — О, она будет умолять об этом. Просто оставь меня с ней на несколько мгновений, и к вечеру мы обе будем лежать обнаженными в твоей постели. — Когда Арианна грациозно опустилась на колени, с ее губ сорвалось страстное обещание, эхом разнесшееся по воздуху. С очаровательной уверенностью ее рука нежно ласкала контуры его соблазнительного мужского достоинства, разжигая в нем волну желания. Когда ее язык облизал губы в едва уловимом предвкушении, она не могла больше ждать.       — О, Ари! Голос юноши превратился в низкий, прерывистый стон, в симфонию наслаждения и удивления, когда губы Арианны умело обхватили его пульсирующий член, ее движения были плавными и отточенными. Одним смелым движением она без усилий взяла весь его член в свой теплый, манящий рот, и это ощущение вызвало волну электрического экстаза, пробежавшую по телу принца.       Оберин Мартелл       «Винтерфелл,» — подумал Оберин, — он никогда не думал, что увидит это место; оно было слишком холодным для него». До восстания принц никогда не хотел оказаться в такой ледяной пустыне, как на Севере; его кровь была теплой, слишком теплой для этого места, но Оберин обнаружил, что привыкает к такой температуре гораздо быстрее, чем он думал.       Этого нельзя было сказать обо всех его дочерях, особенно Обаре; она терпеть не могла холод. Не проходило дня, чтобы она не жаловалась на холод и не говорила, что хочет вернуться в Дорн.       Тиена часто дразнила Обару, говоря, что она ведет себя так, будто она самая крутая, но даже небольшого количества снега было достаточно, чтобы победить ее. Нимерия была единственной, кого холод беспокоил не так сильно, как других его дочерей.       Нима была, пожалуй, самой необузданной из них; с тех пор как она приехала сюда, она проводила все свое время, знакомясь со всеми в Винтерфелле и часто шпионя за людьми. Нимерия сказала бы, что Винтерфелл важен для ее брата, и она сделала бы все необходимое, чтобы он сел на трон. Нима также проводила время с леди Арьей; по ее словам, девочка была точь-в-точь как дорнийка, за исключением того, что в ней не было присущей им страсти.       — Как ты думаешь, Джон будет хорошим королем? Я до сих пор помню, как он бегал за мной и умолял показать ему фокусы с моим копьем. — с оттенком грусти в голосе произнесла Обара, вращая копье рукой.       — Джон — наш брат, он будет лучшим королем, которого когда-либо видел Вестерос. — заявила Нимерия со страстью в глазах и голосе.       — Олень не уступит трон просто так, он никогда не позволит другому Дракону сесть на него. — добавила Обара с хмурым выражением лица. Оберин радостно улыбнулся, когда речь зашла о его дочерях. Обара всегда любила быть жесткой, но Оберин помнил, как однажды глупый дорниец оскорбил Джона, назвав его «ублюдком», когда тому было всего шесть. Уже на следующий день Обара много раз избил мужчину на тренировочном дворе, и если бы не Нимерия, Обара убила бы его.       — Отец, может, мне стоит отправиться в Королевскую Гавань? — внезапно предложила Тиена, и ее голос был сладок, как мед; некоторые называли его мелодичным. Оберин заинтригованно посмотрел на дочь.       — Зачем?       — Паук мертв, я могу пробраться в город и использовать свой яд, чтобы избавиться от нескольких маленьких львов. — предложила Тиена с невинным выражением в голосе и на лице.       Оберин вздрогнул: его дочь умела казаться невинной, когда говорила об убийстве детей. — Нет, — быстро отказался Оберин; его дочь посмотрела на него так, словно спрашивала: «Почему бы и нет?»       — Потому что это опасно. Если они каким-то образом узнают тебя, то тебя посадят в тюрьму, и война может начаться раньше, чем мы думали, — рассудил Оберин; его дочь не выглядела довольной, но, тем не менее, согласилась с его решением.       — Я не думаю, что нашему брату будет приятно узнать, что дети были убиты, и он поймет, что это сделала ты. Я не думаю, что он захочет, чтобы их казнили после того, как… — Нимерия замолчала, давая понять, о чем она говорит; Оберин слегка заворчал, пытаясь успокоиться с помощью кубка дорнийского вина. То, что случилось с Элией и ее детьми, все еще вызывало в нем ярость.       — Джон должен знать, что иногда нужно сделать необходимое, чтобы укрепить свою власть. — настаивала Обара с легким стоном.       — Нет. Мы никоим образом не причиним Джону вреда; дети останутся в живых, если Джон не прикажет иначе. — властно произнесла Нимерия, вставая и глядя на своих сестер. Обара закатила глаза, а Тиена просто кивнула, не задумываясь.       Оберин отвлекся от своих мыслей, когда подошел к двери. С каждым громким стуком он чувствовал, как по его венам пробегает искра веселья. Дверь распахнулась, открывая стоическую фигуру лорда Старка. Едва заметным жестом аристократ пригласил Оберина войти. Оберин грациозно переступил порог, позволив двери с тихим стуком захлопнуться за собой.       — Даже не «Доброе утро», лорд Старк. Я думал, мы союзники, — поддразнил его принц Оберин с самодовольной ухмылкой, проходя дальше в гостиную; лорд Старк сердито посмотрел на него. Он выглядел усталым.       — Ты живешь под моей крышей и ешь мою еду. Я уверен, что этого достаточно, — возразил лорд Старк со своей собственной ухмылкой; Оберин не мог не согласиться с этим, тем более что в Зимнем городе была одна из лучших шлюх, которых Оберин когда-либо видел, особенно Роз; она была красавицей с большой грудью, которой и Оберин, и Эллария беззастенчиво пользовались каждый день, много-много раз.       — Это справедливо, — беззаботно сказал Оберин, усаживаясь на стул перед столом лорда Старка.       — Что вы хотели обсудить со мной, лорд Старк? — Когда Оберин протянул ему кубок, наполненный алым вином, в его голосе, когда он задавал свой вопрос, послышались нотки любопытства. Благодарный лорду Старку за заботливое приготовление, Оберин слегка улыбнулся, наливая щедрую порцию ароматной жидкости в свою чашку. Глубоко вдохнув, он насладился богатым букетом, окутавшим его чувства. Несмотря на то, что вино в его бокале было не его родины, изысканный вкус все еще танцевал на его небе, оставляя неизгладимый след наслаждения. Быстрым движением Оберин без усилий осушил чашу на одном дыхании, наслаждаясь каждой каплей, стекающей по его горлу. Он осторожно смахнул остатки алого эликсира с губ, используя рукав в качестве импровизированной салфетки.       — Будущая жена моего племянника, нам нужно обсудить, на ком он собирается жениться, я посмотрел на лучших невест Вестероса, и леди Маргери Тирелл могла бы стать идеальной невестой. — Лорд Старк рассуждал, глядя на Оберина.       — Позвольте мне прервать вас на этом, — внезапно прервал лорда Старка Оберин, подавшись вперед. — Мой сын не из тех, кто кого-либо слушает, вы знаете, как он относится к моей племяннице. Вы действительно думаете, что он захочет жениться на ком-то еще, если бы не нынешняя ситуация, она бы уже носила его детей. — Оберин говорил с гордостью, с постоянной самодовольной улыбкой на лице, особенно когда лорд Старк раздраженно смотрел на него.       — Это еще кое-что, что я хотел бы обсудить, я знаю, что Дорн отличается от других королевств, и Север находится далеко от Дорна, но даже я знаю репутацию принцессы Арианны. Принцу Джейхейрису не стоит жениться на ней, последнее, что ему нужно, — это чтобы люди сомневались в законности его детей, — прямо сказал лорд Старк. Оберин хлопнул рукой по столу, но лорд Старк не выказал ни малейшего намека на страх.       — Я согласен, что моя племянница, возможно, проявляла распущенность, но с тех пор, она не делила постель ни с кем другим. — заявил Оберин, свирепо глядя на лорда Старка, но Оберин каким-то образом удержался от опрометчивых поступков, зная, что он был союзником Джейхейриса в войне.       — Откуда ты знаешь? — Спросил лорд Старк.       — Мои дочери. — Это было все, что сказал Оберин, заработав смущенный взгляд лорда Старка.       — Мои дочери — хорошие подруги Арианны, но они безумно любят Джона, и если бы моя племянница попыталась сделать что-то подобное без разрешения Джея, они бы сразу сказали мне. Поверьте мне, моя племянница не делила постель ни с кем другим. — искренне призналась Оберин. Лорд Старк, казалось, все еще имел что-то против этого, но, тем не менее, он верил словам Оберина. — Я все еще думаю, что для моего племянника было бы лучше жениться на леди Маргери Тирелл, чтобы обеспечить поддержку Королевства большим количеством солдат и продовольствия, или, может быть, даже на принцессе Дейенерис, чтобы придать ему больше легитимности. — предложил лорд Старк, наливая себе стакан воды. Оберин фыркнул, увидев это. Он выпил воды, но лорд Старк не обратил на него внимания.       — Если вы знаете, где найти принцессу Дейнерис, то я весь внимание. Никто еще не нашел ее, она исчезла, насколько нам известно, она и принц Визерис стали пищей для червей. — сказал принц Оберин, понимая, что, возможно, было бы лучше, если бы принц Визерис больше не сосал воздух; Оберин знал, что Дорану не понравилось бы, если бы Визерис был все еще жив.       Принцесса Дейнерис могла выйти за кого-нибудь замуж, но принц Визерис мог напрямую угрожать Джейхейрису, что Оберину не нравилось.       Как раз в тот момент, когда лорд Старк приготовился ответить, тяжелая деревянная дверь с громким стуком распахнулась, заставив присутствующих обратить на нее свое внимание. В этот момент в дверном проеме появился мейстер Лювин, на лице которого отразилось глубокое беспокойство. Решительным шагом он быстро направился к лорду Старку, его торопливые шаги эхом отдавались по всему залу. Тишина в комнате стала почти осязаемой, когда мейстер Лювин протянул руку, безмолвно протягивая Неду потрепанный свиток.       — Что такое? — С оттенком беспокойства спросил Оберин, когда Старый мейстер, ничего не сказав, покинул кабинет; Нед прочитал письмо, и его лицо побледнело еще больше.       — Джон Аррен хочет, чтобы я присутствовал в Королевской Гавани. — сказал лорд Старк, комкая письмо в руке.       — Зачем?       — У них есть информация о ком-то в Эссосе, кто называет себя Эйгоном Таргариеном.