Глава 56 Каннибал
2 сентября 2025 г., 00:00
Дейнерис
Ее шаги были легкими по деревянному полу корабля, когда она шла к своей комнате, словно стараясь оставаться незамеченной, почти как кошка, медленно приближающаяся к мыши. Она не хотела, чтобы охранник Куви увидел, как она идет к комнате Кинвары. Охранник не сказал никому из них ни слова; теперь, когда она вспомнила, девушка не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь разговаривал или спал, но его бледная кожа цвета молока и сломанная челюсть пугали ее, его улыбка казалась кривой, шлем всегда закрывал его голову, Дейнерис подумала, не скрывает ли охранник что-нибудь, но она не хотела, чтобы он застал ее одну дома. Ночь.
Принцесса почувствовала, как ее сердце забилось где-то в горле, когда она приблизилась к покоям Кинвары. Было ли это от волнения? Она не была уверена, но это заставило ее содрогнуться всем телом; она почувствовала себя почти маленькой девочкой.
Сколько она себя помнила, только она и Визерис всегда убегали от головорезов, посланных Робертом Баратеоном и его псом Старком. Они всегда убегали. Дени вспомнила своего храброго старого рыцаря; он был добр к ней, но его забрала болезнь, и она была вынуждена покинуть Дом с Красной дверью и лимонным деревом снаружи.
Дени больше ничего не желала; Дом с Красной дверью был всем, чего она когда-либо хотела; она не была похожа на Визериса; она не мечтала о Вестеросе, о том, чтобы вернуть то, что им принадлежало. Виз рассказывал ей истории об этом месте, но для нее они были всего лишь сказками, местом, полным незнакомцев. Часть ее задавалась вопросом, не стоит ли ей уйти и вернуться в свои покои, если будет лучше избегать Кинвары.
Ее обещания вернуть им то, что они потеряли, звучали заманчиво. Слишком заманчиво, сказала себе Дейнерис. У каждого есть своя цена, что-то, что они хотят получить взамен; Дени поняла это; с того дня она до сих пор чувствовала зуд в ногах. Принцесса сомневалась, что жрица делала все это по доброте душевной.
Когда Дени с колотящимся сердцем осторожно остановилась перед деревянной дверью «Красной жрицы», она не могла не заметить красоту замысловатой резьбы, украшавшей ее поверхность. Дверь украшало завораживающее изображение ярко пылающего сердца.
Дрожащая рука Дени медленно поднялась, повторяя движение хрупкого листа, трепещущего на ветру, но она схватила ее за руку. Она больше не дрожала. Костяшки ее пальцев почти коснулись поверхности, но девушка заколебалась.
Дени вспомнила, как Кинвара смотрела на нее; один только ее взгляд заставлял ее чувствовать себя слабой, но в то же время в безопасности и согревал. Принцесса чувствовала себя в безопасности в лодке; головорезы не могли добраться до них, пока они были в лодке.
— Нам нужно узнать о ней побольше. — сказала себе Дени, понимая, что они не смогут узнать больше, если не попытаются узнать ее получше. Девушка хотела побольше узнать о ней, о женщине, которая спасла их с улицы, которая кормила их, давала им теплую одежду, оберегала их и обещала им власть и то, чего они лишились.
Дейнерис любезно попросила Миссандею помочь ей. Служанка расчесала длинные серебристо-золотистые локоны Дейнерис, аккуратно распутав все узлы. Успокаивающее прикосновение щетки к голове стало краткой передышкой от тяжелой ответственности, которая легла на ее плечи.
Поручив Миссандеи это дело, она приготовила теплую ванну с ароматными маслами и душистыми лепестками, деликатно плавающими на поверхности воды. Пока мерцающие свечи освещали комнату мягким светом, принцесса погрузилась в успокаивающие объятия ванны, закрыв глаза и позволив напряжению прошедшего дня рассеяться.
Выйдя из ванны, Дейенерис потянулась за махровым полотенцем, ее кожа блестела от капель воды, стекавших по ее гибкому телу. Она тщательно вытерлась, следя за тем, чтобы каждый сантиметр был тщательно обработан.
Когда ее тело высохло и освежилось, принцесса тщательно подобрала наряд для встречи с Кинварой. Ее пристальный взгляд упал на потрясающее темное платье, украшенное замысловатыми красными бретельками и элегантными красными рукавами. Платье было украшено небольшим вырезом, подчеркивающим изящный изгиб ключицы.
Дейнерис позволила Миссандеи продолжать оказывать ей неизменную поддержку, а ее верная служанка ловко заплела ей волосы в сложную прическу, известную как браавосская коса. Переплетающиеся нити образовывали изысканный узор, символизирующий как силу, так и женственность.
«Нам нужно узнать о ней побольше», — сказала себе Дени, когда, наконец, трижды постучала в дверь; звук эхом разнесся по коридору, как удар колокола, достигая каждого уголка.
Она услышала шаги, приближающиеся к двери с другой стороны, пока ее не открыла Кинвара, у которой было очень довольное выражение лица, прекрасная улыбка сияла на ее безупречном лице, ее красные глаза почти сверкали, как и рубин на ее шее, принцесса внезапно почувствовала, что застыла, когда жрица сжала пальцы, приглашая ее внутри.
Дейнерис вошла внутрь, ничего не сказав; она не верила, что может что-то сказать прямо сейчас; она прошла мимо жрицы в центр спальни и услышала, как за ней закрылась дверь. Девушка почувствовала внезапный жар, которым, казалось, наполнилась комната; она чувствовала его своей кожей, словно языки пламени танцевали на ее коже.
Принцесса украдкой оглядела роскошные покои; ей никогда не доводилось бывать в таких теплых покоях; ковер приятно щекотал ей ноги; казалось, она парит в облаках.
Языки пламени изящно кружились и мерцали на огнеупоре — удлиненной металлической трубе, напоминающей настоящее произведение искусства в виде огромного железного цветка, распускающегося на вершине. Это великолепное зрелище освещало комнату, создавая чарующее свечение, которое намного превосходило яркость любой обычной свечи. Когда огонь, зажженный внутри аппарата, испустил свое сияние, интригующий аромат раздразнил ее чувства; незнакомый, но манящий аромат наполнил воздух. В отличие от обычного оранжевого, пламя излучало яркий малиновый оттенок, напоминающий кровь, иногда в его огненных глубинах вспыхивали проблески неожиданного изумрудно-зеленого оттенка.
Огонь танцевал, его длинные руки тянулись к ней, отбрасывая по комнате завораживающие тени. Несмотря на искушение заглянуть в его мерцающие глубины, Дейнерис решительно отвела взгляд, прежде чем пламя успело поглотить ее. На изящном столе лежала единственная книга, корешок которой был аккуратно выровнен по краю.
Продолжая отводить глаза, принцесса обнаружила, что ее внимание приковано к трем прекрасным гобеленам, украшающим окружающие стены, каждый из которых рассказывает свою уникальную историю. На первом гобелене было яркое изображение мощного пожара, пожирающего целый город. Оттенки оранжевого, красного и желтого танцевали вместе, почти заставляя языки пламени оживать внутри сплетенных нитей.
На втором гобелене были изображены три красные жрицы, облаченные в струящиеся малиновые одежды, склонившиеся перед огромным костром. Его пламя взметнулось к небу, окрасив все небо в завораживающий малиновый оттенок.
На последнем гобелене была изображена Красная жрица, сидящая верхом на мужчине и целующаяся, их половые органы прижаты друг к другу, красный рубин на ее шее сверкает, как красная звезда.
Дени отвела взгляд, и посмотрела на Кинвару, которая все это время молчала и наблюдала за ней; улыбка не сходила с ее прекрасного лица. Девушка почувствовала, что ее дыхание участилось, когда в комнате стало еще жарче. Это было похоже на теплое объятие, которое Дейнерис не хотела прерывать.
— З-зачем вы звали меня, миледи? — Красная жрица заинтриговала ее, и было приятно находиться в ее присутствии, но могла ли она действительно доверять кому-то вроде нее? Визерис предупреждал ее о них.
«Они сжигают людей за своего Бога», — сказал он ей.
— Чтобы поговорить. — Слова слетели с ее языка, сладкие, как мед, а красные глаза все время смотрели на Дейнерис. — Ты знаешь, как мы нашли тебя, моя принцесса?
Девушка покачала головой, вместо того чтобы заговорить; слова отказывались слетать с ее губ.
— Владыка Р’глор посылал мне видения в пламени, моя принцесса. Я делаю то, что велит мне Владыка. — Ответила Кинвара, описывая круги вокруг Дейнерис. — Вы с братом были одни и без защиты. Владыка Р’Глор никогда бы не пожелал смерти последним Таргариенам. — Ответила она, остановившись позади принцессы, и ее длинные тонкие пальцы вцепились в серебристые волосы, мягкие, как шелк, и прекрасные, как золото.
Почему твой бог не послал тебе видения раньше? Дейнерис хотела спросить, если бы только они были спасены раньше; у них все еще были бы корона и кольца их матери; у девушки все еще был бы сир Дарри, старый добрый королевский гвардеец, который всегда рассказывал ей красивые истории и защищал их обоих.
Несмотря на то, что они годами переезжали из города в город, Дейнерис все еще чувствовала грязь под своими руками и голод. Золотые Мечи не стали бы смеяться над ее братом, называя его «Королем Попрошайкой».
Ее руки дрожали от гнева. Она подумала о мужчине, который смеялся над ними, о его золотых доспехах, которые почти издевались над ними, но Дейенерис подумала о Драконе, которого она видела, о его темной чешуе, но на этот раз она представила, как дракон обволакивает человека пламенем за то, что он смеялся над Таргариенами, и его смех переходит в крики.
— Владыка Р’глор посылал мне видения, когда это было необходимо, моя принцесса. Я сожалею о том, что вам двоим пришлось пережить, но вы находитесь под защитой Красной Веры. Вы в безопасности, — с сожалением произнес Кинвара прямо ей в ухо. Дейнерис дважды моргнула; она не помнила, чтобы та была так близко к ней, чтобы ее рука лежала на ее обнаженном плече, теплая и мягкая, как прикосновение пламени.
— Под защитой? Откуда твой бог знал, что мы не умрем с голоду? — Она не стала дожидаться ответа. — Один бандит — это все, что было нужно? У нас не было никого, кто мог бы нас защитить. — Принцесса не знала, откуда взялся гнев и почему она обрушила его на Кинвару, но ее слова о том, что ее Владыка присматривал за ними, раздражали ее; она вспомнила ту беспокойную ночь, когда они спали с пустыми желудками. Почему ее бог допустил, чтобы все это произошло?
— Владыка Р’глор — тот, кто посылает нам видения, моя принцесса. Ты помнишь ночи, когда ты была голодна, но не забывай ту ночь, когда ты выжила; Король-Олень хотел убить вас обоих с самого вашего рождения; головорезы так и не нашли тебя и твоего брата. Вы были вдвоем, но каким-то образом убийцы так и не нашли вас. Возможно, он всегда молча наблюдал за вами обоими. — Слова Кинвары не убедили Дейнерис; ее слова звучали успокаивающе и мило, но девушка почувствовала горечь и напомнила себе о том, что всегда говорил ей брат.
Таргариены — Боги среди людей; эти слова заставили ее оглянуться на Кинвару. Может ли она читать мои мысли? Принцесса удивилась, когда мягкая рука жрицы коснулась пальцем подбородка Дени; этот жест заставил ее взглянуть в красные глаза Кинвары, смотревшие на нее в ответ, почти как у охотника, который только что нашел свою добычу. Дени вздрогнула, ее колени внезапно ослабли, и она тяжело задышала. Жрица была на голову выше ее.
Ее прикосновения? Спрашивала себя Дейнерис; каждое ее прикосновение было приятным и нежным, как теплое одеяло, которое защищало ее. Так ли чувствует себя влюбленная? Дейенерис задавалась вопросом. Она ничего не знала о любви, поцелуях и других романтических вещах.
Она вспомнила, как сир Дарри рассказывал ей истории; он сидел на своем деревянном стуле так близко, что Дейнерис могла обнять его, лежа в постели; в его объятиях она всегда чувствовала себя в безопасности. Он рассказывал ей истории о великом рыцаре, который спас свою принцессу от морского дракона. Еще одна история о мужчине, который влюбился в «Белую красавицу», как ее называли в сказке, даже имени не было, но мужчина спас ее и влюбился, и они поцеловались. Дени вспомнила, как старый рыцарь поцеловал ее в лоб, прежде чем пожелать спокойной ночи, и не выходил из комнаты, не сказав ей, что она в безопасности.
— Моя принцесса, ты можешь не верить в Владыку, но этот дракон — твоя судьба, — сказала Кинвара, убирая палец от подбородка. Дейнерис едва не вздохнула от разочарования; ее ноги двигались сами по себе, делая шаг навстречу жрице, тепло которой она ощущала. Это было приятно.
— Почему этот Дракон — моя судьба? Визерис — Наследник. — Дени быстро опровергла это резким, как валирийская сталь, голосом; она удивилась, откуда взялся этот голос; казалось, Кинвара была довольна ее вопросом. На ее прекрасном лице появилась обожающая улыбка, она потянулась и схватила Дейнерис за руку, ее ладони были больше, чем у нее, и обхватили ее нежную ладонь.
Ее рука чувствовала себя хорошо; принцесса крепко сжала ее, прежде чем осознала, что сделала, и это, казалось, понравилось жрице, которая отвела ее к огню.
Дейнерис почувствовала жар пламени на своем лице, когда остановилась у пламени. Кинвара смотрела на огонь; принцесса наблюдала, как жрица говорит что-то на иностранном языке, которого девушка не понимала; как только она произнесла свои слова, огонь ожил, стал ярче и сильнее; на мгновение Дейнерис показалось, что он достигнет потолка.
— Наш Владыка дает нам видения из пламени; это говорит нам о том, что нам нужно знать для будущего этого мира. — сказала ей Кинвара, и впервые ее голос звучал торжественно, а не мягко, ее красные глаза смотрели на пламя, и пламя отражалось в ее красных глазах.
— Я не верю в такие вещи. Люди могут верить в Богов, в старых богов, в семерых, но если бы боги были «справедливы», они бы никогда не отняли у меня маму. — Сказала Дейнерис, и в конце ее голос звучал сдавленно. Она прикусила нижнюю губу, ее глаза наполнились слезами, когда она попыталась сдержать их.
Она не могла вспомнить ее. Визерис сказал ей, что она умерла, рожая ее, во время самого сильного шторма, известного в истории Вестероса. Принцесса часто просила Визериса описать, как выглядела их семья. Дейнерис мечтала о том, чтобы они все были вместе, но она не смогла бы представить их, если бы не знала, как они выглядят.
Брат описывал их мать как самую красивую и умную женщину в мире, с нежным лицом и длинными серебристыми волосами, которые могли блестеть на солнце.
Когда она была маленькой, то часто целовала кольцо своей матери, иногда разговаривала с ним, представляя, что это ее мать, но когда они его продали. Дейнерис поняла, что ее мать, женщина, которую она никогда не знала, действительно умерла. Визерис был единственным, что у нее осталось в этом несправедливом мире.
Рейегара Таргариена, старшего брата, которого она никогда не знала, Визерис всегда описывал по-разному; что касалось их матери, то ее брат всегда говорил о ней с любовью; что касалось Рейгара, то он говорил о нем с гордостью и тоской. Визерис говорил о нем как о самом красивом принце, который когда-либо жил в Вестеросе, рассказывая ей, какой он умный и какой у него прекрасный голос, способный заставить девушек плакать.
Он мог говорить о старшем брате до глубокой ночи, иногда Визерис продолжал говорить о нём даже после того, как Дейнерис засыпала; не раз принцесса просыпалась среди ночи и слышала, что Визерис все еще говорит о Рейгаре, пока не говорила ему, что им нужно поспать.
Но, как и любой великий человек, Рейгар был соблазнен Лианной Старк и убит Робертом Баратеоном и его псом Старком. Молот пробил ему грудь, и его рубины разлетелись в воздухе, как красные слезы.
Визерис всегда колебался, когда речь заходила об их отце, говорил, что он был болен. Он редко его видел, но он говорил, что их отец был справедлив к Вестеросу до самого конца.
— Войны — это часть жизни, моя принцесса. Война, продажа людей в рабство… — Слова застряли у Кинвары в горле, она так и осталась с открытым ртом; казалось, она хотела сказать что-то еще, но в конце концов закрыла рот. Дейнерис заметила в ее глазах слабый отблеск гнева, но он исчез, как облачко дыма.
— Люди — это не «просто», моя принцесса. Вестерос — это змеиная яма; на каждую отрубленную вами голову, на ее месте появятся еще две, и две новые будут сладко врать, чтобы получить желаемое. Эйгон Завоеватель, силой захватил Вестерос со своими двумя женами-сестрами, но произошла трагедия: Рейнис пала, все, что потребовалось, — это удачный выстрел, и Эйгон и Висенья уже никогда не были прежними. Если ты хочешь вернуть то, что потеряла, и обезопасить себя и своего брата, тебе нужна сила. — Кинвара посмотрела на нее; ее глаза сверкали, как драгоценные камни.
«Мне нужна власть», — подумала Дейенерис, отводя взгляд; она не понимала, почему жрица не разговаривает с Визерисом. Он был наследником, а не она; однажды он сядет на Железный трон; он принадлежал ему. Принцесса знала, что однажды выйдет замуж за Визериса, но даже тогда она станет королевой. Она не была похожа на Висенью: она не была ни мечницей, ни драконьей всадницей.
Дени не умела обращаться с ножом, она никогда не держала его в руках. Девушка не чувствовала себя готовой и не думала, что у нее когда-нибудь будет власть. Как я могу обладать властью? Принцесса удивилась; у нее не было дракона, она не имела настоящего образования и научилась писать и читать у сэра Дарри и Визериса.
Но она помнила, что обещала ей Кинвара. Защитить себя и Визериса. Дени повторила эти слова; они показались ей приятными, прежде чем она снова посмотрела на жрицу, чья мягкая рука все еще держала руку Дейнерис.
— Как я могу обрести силу? — Спросила принцесса приглушенным голосом. Кинвара удовлетворенно и торжествующе улыбнулась, прежде чем подпереть правую щеку рукой. У Дени перехватило дыхание, когда тепло разлилось по ее голове, вызывая головокружение, тепло, которое заставило ее почувствовать себя в безопасности; она уткнулась лицом в руку, почти желая уснуть. Это было так приятно.
Но принцесса почувствовала, что ее голова повернута лицом к огню. Губы Кинвары коснулись ее уха, и по телу Дени пробежала приятная дрожь. Она чувствовала себя беспомощной в обществе Кинвары и не была уверена, что это плохо.
— Посмотри на пламя, моя принцесса, — сказала жрица; ее мягкий и сладкий голос заставил Дейнерис почти застонать от удовольствия, но она слушала ее, не отрывая глаз от языков пламени, танцующих перед ее лицом.
Внезапно пламя начало приобретать очертания; она увидела, как зеленое поле становится красным от крови, вороны и черви пируют на телах, кричащие люди, которым вороны выклевывают глаза, золотой Лев Дома Ланнистеров, гордо возвышающийся над всеми, дракон Дома Таргариенов на земле.
Оглушительный рев эхом разнесся по темноте. Это был большой черный дракон, его глаза светились в ночи, как угли. Без всякого предупреждения он выдохнул огонь.
Несмотря на страх перед гигантским существом, Дени храбро стояла на своем и не позволяла себе отступить. Размах крыльев дракона был настолько широк, что он почти закрывал луну и звезды, отбрасывая зловещую тень на землю внизу. Когда дракон приземлился перед ней, земля сильно задрожала, отчего принцесса споткнулась и чуть не упала.
Лунный свет отражался от чешуи Дракона, создавая сверкающий и завораживающий эффект, который полностью заворожил Дени.
Дракон напугал ее, и все животные, большие и маленькие, в панике бросились врассыпную. Птицы, сидевшие на верхушках деревьев, взлетели в унисон, создавая симфонию хлопанья крыльев, которая эхом разнеслась по лесу. Однако среди этого хаоса ее взгляд упал на Дракона, который стоял высокий и гордый, с изумрудными глазами, которые мерцали в темноте, как Дикий Огонь.
Дейнерис почувствовала знакомое теплое дыхание на своем теле. Когда он наклонил свою массивную голову ближе, девушка почувствовала жар, исходящий от его ноздрей, и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Несмотря на ночную тьму, Дени могла различить очертания его огромного тела, освещенного лунным светом. Он был величиной с замок, с острыми, как бритва, когтями и величественными крыльями длиной в два корабля.
Глядя на свирепого Дракона перед собой, принцесса не могла не испытывать благоговения и изумления. С сияющей улыбкой на лице она окликнула его по имени -Каннибал.
Джейхейрис
Еще одна ночь, еще один пир. Сколько он себя помнил, он бывал на пирах, и этот ничем не отличался. Другой замок, те же пиры. В такой момент Джей хотелось улизнуть и оказаться где-нибудь в другом месте, но его отец решил, что на этом празднике нужны все они. Джон не был уверен, почему. Этот праздник был похож на любой другой; он хотел спросить отца, но тот весь день молчал; для человека, который любил разговаривать и играть в словесные игры, принц знал, что что-то должно было случиться.
Он спросил Нимерию, но его старшая сестра рассказала ему то же, что и остальные. Их отец был зол и отказывался говорить кому-либо о причинах; в то время Джей знал, что его отец был не из тех, кто сдается под давлением, поэтому расспросы только усугубят ситуацию.
Обара предложила спросить у их матери, Элларии, но она тоже молчала и отказалась рассказывать им, что происходит; в этот момент Джон хотелось оказаться где-нибудь еще, кроме этого проклятого праздника. Большой зал Винтерфелла был затянут дымом и пропитан запахом жареного мяса, кабанов и оленей; высоко в зале Джей слышал звуки огня, ревущего в камине, и пьяные разговоры между солдатами и рыцарями, все они сидели в конце зала.
Принц наблюдал за сиром Родриком, так его звали, он, казалось, был погружен в свои дела, что—то бормоча нескольким дорнийским и северным солдатам, Джей не мог слышать их пьяных разговоров, но он видел смех, один из них хлопал ладонями по столу. Он широко раскрыл рот от смеха, и тут на пол упала тарелка, разбившись вдребезги.
Джей взглянул на Арью; маленькая девочка Старк, казалось, скорее боролась со своей едой, чем ела ее; несчастное свежеприготовленное мясо на ее тарелке страдало от ее гнева, по всей его поверхности были проделаны отверстия вилкой. «Слишком похожа на Нимерию», — с усмешкой подумал юноша; он был слишком мал, чтобы помнить, но его старшая сестра, безусловно, была самой необузданной из них; даже Обара, с ее грубыми чертами лица, не могла сравниться с Нимерией.
Санса Старк разговаривала с двумя другими девушками; они часто хихикали друг с другом; она была похожа на девочку, напившуюся сказок, которая видела Юг как прекрасное место с дамами и рыцарями, которые спасали дев, где не случалось ничего плохого. Джей не обменялся с ней ни словом; в ее глазах он все еще был бастардом из дома Мартеллов.
Но Арианна рассказала им. Леди Кейтилин пригласила её провести время с леди Сансой и двумя ее подругами; Джей не помнила их имен, да и не хотела их запоминать.
Когда Ари прибыла с Нимерией и Тиеной, Санса приняла этих двух дам за сестер Арианны, но когда они представились своими полными именами, Арианна сказала, что леди Санса застыла и вместо этого смотрела на них с открытым ртом, как рыба, вытащенная из воды. Джон пожалел, что его не было рядом, чтобы посмеяться; его сестрам было все равно, как их называют другие, за исключением Обары; она ненавидела все, что звучало даже близко к оскорблению ее самой и ее семьи.
Принц очнулся от своих мыслей, когда что-то потерлось о его колени под столом; он увидел красные глаза, смотрящие на него, высунутый язык, прежде чем уткнуться носом в его колено.
— Проголодался? — Спросил Джей, прежде чем его взгляд упал на свою тарелку. Чувство голода покинуло его два часа назад, когда он съел цыпленка целиком вместе с Призраком. Но его друг, казалось, все еще был голоден.
— Держи, Призрак. — Джон повернул голову. Арианна дала Призраку жареное куриное крылышко; страшный волк откусил его у нее из рук, его пасть была похожа на яму; он едва прожевал его, прежде чем проглотить.
Принцесса хихикнула, когда волк нежно коснулся ее пальцев, прежде чем повернуться и посмотреть на Джея, который все еще стоял с открытым ртом.
— Мы его избаловали. — пробормотал Джей с улыбкой; он огляделся; никто не обращал на него внимания; он схватил всю тарелку и уронил еду под стол. Призрак жадно поглощал все подряд, вскоре к нему присоединилась Весна, к ней присоединился красный лютоволк, и Призрак не пытался ее остановить.
— Что не так с дядей Оберином, Джей? — Спросила его Арианна, понизив голос. Джон проследил за ее взглядом и увидел, что его отец пьет; он сидел на стуле, как человек, который уже был наполовину пьян; от него несло алкоголем, его нижняя челюсть блестела красным и желтым от вина и пива; он собирался выпить еще один кувшин, Эллария смотрела на него с беспокойством, в то время как сир Артур безуспешно пытался забрать кувшин у него из рук.
— Я не знаю, но отведу его в комнату, если он слишком напьется. — ответил Джон. Он не хотел, чтобы его отец унижал себя, а в Большом зале Винтерфелла он не хотел, чтобы северяне думали о его отце как о пьянице, который не может себя контролировать. Это место принадлежало королю.
Вскоре Джей и Арианна перестали обращать внимание на Оберина. Вместо этого принцесса обсудила с ним возможность разговора с леди Дейзи и леди Мейдж.
— Дом Мормонтов — уважаемый дом Севера. Когда ваш дядя объявляет, что Север поддержит вас, лучше, если они узнают вас; не все солдаты готовы сражаться за дело, которое им безразлично; все они хотят вернуться в свои дома и семьи. Если они поверят, что борьба за тебя того стоит. Они отдадут за тебя свои сердца. — Дже посмотрел на нее; ее лицо озаряла прекрасная улыбка; ее прекрасные белые зубы и полные губы вызывали у него желание наклониться и поцеловать их, но он сдержался и приподнял бровь. Джей был заинтригован.
— Возможно, я уже знаком с леди Дейзи. Я спаринговал с ней на тренировочной площадке. Думаю, ей не терпится узнать обо мне все, — сказал Джей глубоким голосом, улыбаясь; Арианна хихикнула, игриво хлопнув его по плечу. Джон заметил, как она оглядела зал, прежде чем тихонько придвинуть свой стул поближе к его.
— Я думаю, тебе тоже стоит посетить Стену. — внезапно сказала ему Арианна, застав его врасплох; он не понимал, зачем ему понадобилось идти к Стене, месту насильников и воров.
— Зачем? Там нет ничего, на что стоило бы посмотреть, если только вы не хотите увидеть саму Стену.
— Я знаю, но Стену уважают на Севере, многие лорды Севера все еще уважают тех, кто служит Стене, но я слышал перешептывания. Стена в довольно плохом состоянии. Я думаю, вам следует подарить им золотые монеты. Достаточно скоро все на Севере услышат о твоем добром поступке, что убедит лордов поддержать тебя, когда придет время, они поверят, что твоя поддержка пойдет Северу на пользу. — Спросила Ари, и ее голос изменился, став серьезным, чего принц, сколько себя помнил, никогда не слышал. Арианне всегда нравилось дразнить всех, особенно его, поэтому то, что она говорила таким тоном, застало его врасплох.
Джей кивком головы показал, что согласен с ней. Они продолжали обсуждать другие способы заручиться поддержкой на Севере и Юге; девушка предложила, чтобы он нашел предлог посетить Дрифтмарк, когда они вернутся на Юг. Джон вспомнил о Доме Веларионов; они преклонили колени перед Домом Баратеонов, но Арианна быстро убедила его, что они могли бы изменить свое мнение, если бы узнали, что у Рейгара есть еще один Законнорожденный сын и что у него есть Дракон.
Они больше часа обсуждали планы на Вестерос. Почти как король и королева, они давно забыли о пиршестве и радостно обсуждали все, что хотели; их слова тонули в звоне оловянных тарелок и кубков и в шуме пьяных разговоров, иногда начиналась драка, но лорд Старк быстро приказывал им замолчать. охранники вытолкнут вас на улицу.
Их беседа не прекращалась до тех пор, пока не началась вторая часть застолья и не принесли еще еды.
Суп был приготовлен с яйцами и лимонами, а также с длинными зелеными перцами, фаршированными сыром и луком. Были поданы пироги с миногами, каплуны, глазированные медом, и рыба-усач, добытая со дна реки Зелёной, такая крупная, что потребовалось четверо слуг, чтобы подать ее на стол. После этого подали аппетитное рагу из змей, кусочки семи разных сортов которых тушили на медленном огне с драконьим перцем, кровавыми апельсинами и капелькой яда, чтобы блюдо было вкусным. Джон знал, что рагу было очень острым, хотя и не пробовал его. Затем подали шербет, чтобы охладить язык. На сладкое каждому гостю подали сахарную пудру. Когда корж был разломан, внутри оказался сладкий заварной крем, а также кусочки сливы и вишни.
На праздничном столе можно увидеть огромные буханки хлеба, целые горы ветчины и целые сырные круги.
Джей и Арианна ели вместе, и им было приятно, что никто не обращал на них внимания.
После крабов им подали рыбу, запеченную с лимонами, картофельным пюре и вином; из сладостей на второе были предложены только яблочные пироги, на что Джон и Ари не жаловались.
Принц почувствовал, как его рот наполняется разными вкусами; казалось, что оно тает во рту, когда он проглатывал его, а затем запивал вином.
Жонглеры показывали фокусы, а некоторые играли на музыкальных инструментах; Джей узнал в них жену дорнийца. Юноша был уверен, что сможет спеть лучше, чем они.
Через час начались танцы; лорды и леди встали, готовые танцевать друг с другом. Увидев возможность, Джон встал со своего места и протянул руку принцессе, которая с улыбкой приняла ее и сжала его ладонь.
— Спасибо, мой прекрасный принц, — сказала Арианна, прежде чем пожать ему руку; он улыбнулся и повел ее в центр Большого зала.
Они начали танцевать, и Джей прижимал ее к себе, пока они продолжали танцевать; в течение минуты никто другой не имел для них значения, но пришло время сменить партнеров.
К их удивлению, из всех присутствующих на празднике людей. Дейзи подошла к ним, и они удивились, откуда она взялась. Ариа покосилась на нее; Мормонт была ростом с принца.
— Могу я пригласить вас на следующий танец, милорд? — спросила Дейзи; из-за северного акцента ее голос звучал еще более кокетливо.
— Конечно, он может, Дейзи. Не опаздывай, — ответила вместо него Арианна; она невинно улыбнулась и поцеловала его в щеку, прежде чем вернуться на свое место.
Леди Мормонт схватила Джона за руку, и он последовал за ней, игнорируя всех танцующих, включая Робба Старка и Нимерию. — Вы когда-нибудь танцевали по южному, миледи?
— Нет, вы готовы научить меня?
— Я бы не возражал, но я никогда не видел тебя танцором; я думал, тебе нравятся булавы? — Спросил Джей, когда их ноги сами по себе двигались по каменному полу; прямо сейчас он вел, а она с улыбкой следовала за ним.
— Леди может нравиться и то, и другое, милорд. Моя мать научила меня танцевать, а отец — крушить черепа. Пока они продолжали раскачиваться в такт ритму, их тела двигались идеально синхронно, он крепче обнял ее за талию, тепло его руки успокаивало. С каждым шагом она чувствовала непреодолимое желание прижаться к нему, приблизить свою голову к его. Синхронно с этим движением ее длинные темные локоны присоединились к танцу, элегантно кружась и покачиваясь на ветру.
— Мне очень нравится Север, особенно его красота. — сказал Джей, улыбаясь. Дейзи улыбнулась в ответ; улыбка выглядела очень красиво на ее лице.
— Неужели на Юге нет красавиц?
— В каждом месте есть своя красота, но Север совершенно дикий. — Сказал Джон, когда они продолжали танцевать, наслаждаясь танцем еще больше.
— Мне нравится красота Юга, милорд, — сказала Дейзи низким, хрипловатым голосом; принц вздрогнул, ее щеки порозовели, что еще больше подчеркнуло ее дикую красоту.
Она прижалась к нему, пока они танцевали, и он чувствовал, как ее грудь прижимается к его груди. Внезапно Мормонт притянула его к себе, ее губы коснулись его уха, и она соблазнительно прошептала:
— Пойдем со мной сегодня вечером, ночь намного приятнее провести в компании.
Вскоре они закончили свой танец, но вместо того, чтобы откинуться на спинку стула, к Джей и Дэйзи подошла пожилая женщина. В отличие от юной Мормонт, она была ниже ее ростом, но у нее было лицо воина, седые волосы достигали плеч, и она была одета в кольчугу; она взглянула на Дейзи, прежде чем посмотреть на него.
— Я вижу, вам нравится танцевать с моей дочерью, милорд. — Сказала пожилая леди хриплым голосом. Она была одета так, словно ехала на битву.
— Да, миледи. Меня зовут Джон Сэнд. — Сказал Чжэ, склонив голову. Пожилая леди посмотрела на него, изучая его лицо.
— Джон Сэнд. — Она тщательно повторила имя. — Ты очень похож на своего отца, твоя мать, должно быть, была с Севера. Только кто-то с Севера может быть таким красивым. — Сказала она, к большому удивлению Дейзи.
— Мой отец всегда говорил, что она любила кататься на лошадях. Леди Мейдж бросила на принца долгий взгляд; ее глаза метнулись к Призраку, стоявшему позади него, прежде чем снова посмотреть на него.
— Я понимаю. — Внезапно пробормотала она, но продолжила, глядя на свою дочь. — Не позволяйте моей дочери обманывать вас, молодой человек. Она может казаться милой, но на самом деле она горькая, как лимон. — Дейзи посмотрела на мать широко раскрытыми глазами; ее лицо покраснело от смущения. Джон изо всех сил старалась не рассмеяться, но не смог.
— Мама! — Крикнула Дейзи, совершенно сбитая с толку, внезапно почувствовав себя маленькой девочкой. Но леди Мейдж не обратила внимания на свою дочь, глядя через плечо Джона.
— Твоему отцу нездоровится, — Принц развернулся; он быстро извинился перед Дейзи и леди Мейдж, прежде чем броситься к отцу. Нимерия быстро пришла ему на помощь, как и Обара. Лицо их отца покраснело от гнева и алкоголя, он все еще держал в руке кубок, когда схватил сира Артура за шею; его слова были бессвязными, но Джон оттащил отца от Артура, и тот начал вырываться из его хватки.
— Отец, отец. Мы увидимся в твоих покоях. — С горечью сказал Джей, обнимая его за плечи; Нимерия сделала то же самое с другой его рукой, помогая ему выйти из Большого зала с тем достоинством, которое у него еще оставалось. Призрак последовал за Джоном.
— Отец, зачем ты так напился? — Спросила Нимерия с горькой усмешкой; Джон знал, как сильно она не любит людей, которые слишком много пьют. Она никогда не хотела видеть своего отца таким.
— Я—я—я—я… — Оберин попытался, но не смог ничего сказать; Принц устало вздохнул; они больше не задавали вопросов. Вместо этого они проводили его в его комнату, стараясь не привлекать ничьего внимания.
Вскоре они добрались до его комнаты и уложили его на гору подушек. Эллария быстро вошла внутрь, подошла к кровати и легла рядом с ним, поглаживая его по голове; его отец заснул, произнося слова, которых он не понимал.
— Что с ним не так? Почему он так напился? — Нимерия выплюнула это слово с ядом; ей не нравились люди, которые напивались, и она чувствовала себя униженной из-за того, что ее отец лежал на своей кровати, ничем не отличаясь от Короля-оленя. Внезапно он сел на кровати, свесив голову через спинку, и его вырвало прямо на ковер; запах алкоголя заставил Нимерию сморщить нос от отвращения. Дже отвернулся, не желая видеть, как его отца выворачивает наизнанку.
— Вы двое можете идти. Я позабочусь о нем. — Пообещала Эллария Нимерии и быстро выскочила из комнаты. Джей бросил на отца последний взгляд; казалось, ему было стыдно за себя, но он все еще был пьян.
— Спасибо мама. — сказал Джон с теплой улыбкой; она горько улыбнулась ему, когда он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Нимерия ждала его снаружи, закутавшись в тяжелый плащ, защищавший ее от резких зимних ветров; кроме них, двор казался пустым; Призрак был где-то поблизости, возможно, играя с Весной.
— Джон, когда ты поговоришь с лордом Старком?
— Завтра. Он представит Али своей семье, и я поговорю с ним наедине. Спокойной ночи, милая сестренка. Поцеловав ее в щеку, как она поцеловала его, он ушел, с нетерпением ожидая завтрашнего дня.
