A Dragon Kissed by Sun

      Неделю спустя       Джей понял, что его пребывание у Стены подходит к концу. Он старался проводить со своим двоюродным дедушкой столько времени, сколько мог. Он был единственным Таргариеном в Вестеросе, и принц хотел проводить время с ним. Старик был добрым, умным и довольно сильным для своего возраста. Он давал советы Джею по поводу предстоящей войны и пытался подсказать ему, когда следует проявить милосердие.       — Если ты одержишь победу, помни, что жизнь детей будет в твоих руках. Они так же невинны, как твои брат и сестра в тот день в Красном Замке, когда львы растерзали их. Ты можешь поступать, как хочешь, племянник, но прислушайся к моим словам. Проявление милосердия — это не слабость. Надеюсь, ты это помнишь.       Джон еще не был уверен, что он сделает с бастардами Серсеи Ланнистер. Если он выиграет войну и если когда-нибудь настанет день, когда Железный трон окажется в его руках. Тогда он не был уверен, насколько милосерден; он все еще помнил ночные кошмары, в которых ему снились Элия и его брат и сестра, когда он был маленьким; он все еще помнил их, и это воспоминание наполняло его кровь яростью — яростью, которая заставляла его сжечь Дом Ланнистеров и Баратеонов дотла.       Но пока что Джей не придавал особого значения этому будущему. Сначала ему нужно было вернуть Железный трон, а потом он решит, что делать с детьми Серсеи Ланнистер и Станниса Баратеона.       Нимерия была согласна со своим дядей, но не с Арианной.       Джей, они не проявили к нам милосердия. Узурпатор смеялся над телами Эйгона и Рейнис. Мы должны ответить тем же. Уничтожьте весь дом Баратеонов и убедитесь, что они прекратят свое существование. Всех их предайте мечу.'       И не помогало то, что принц Оберин, человек, которого он считал своим собственным отцом, казалось, был того же мнения, что и Арианна, заявив, что убьет всех Ланнистеров и Баратеонов, за исключением Джейме Ланнистера, поскольку он сейчас работает на них. Они могли бы использовать его, когда официально начнется война.       Алианна ясно дала понять, что не согласна с идеей убийства детей.       — Они не проявили милосердия к Элии. Эйгон и Рейнис были убиты. Они почувствуют настоящую расплату, прежде чем я отрублю им головы. — Оберин сердито зарычал, но девушка Старк его не испугалась.       — То, что с ними случилось, — трагедия, принц Оберин, но вы говорите не о справедливости, а о мести. — бесстрашно произнесла Алианна, прежде чем повернуться к Джею, который хранил молчание. — Если ребенка можно считать виновным в преступлениях, совершенных его родителями, его предками… Тогда каждый в этом мире в чем-то виноват, и все мы заслуживаем того, чтобы нас предали мечу за наши преступления. — Али закончила, глядя прямо на Джона, прежде чем покинуть комнату.       Находясь здесь, Джей тренировался с каждым братом Ночного Дозора, пока однажды к нему не подошел Аллистер Торн и еще двое из Ночного дозора.       — Отец, ты звал меня? — Спросил Джон, входя в комнату с сиром Артуром в дальнем конце Черного замка. Войдя, он заметил еще троих мужчин, стоящих в другом конце комнаты, и все они были одеты в форму Ночного дозора.       — Да. Они знают, мой король. — Его отец удовлетворенно улыбнулся, указывая на троих мужчин. Джейхейрис повернулся к ним лицом. Он вспомнил, что видел одного из них. Его звали Аллистер. Да, он помнил, как тот охранял дверь мейстера Эймона каждый раз, когда он приходил туда, чтобы поговорить с ним.       — Что я могу сделать для вас, добрые сиры?       Аллистер шагнул вперед и остановился в метре от него, глядя прямо ему в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли. Сомнение в его глазах медленно исчезло, и на лице появилось подобие улыбки.       — Я имел честь трижды беседовать с вашим отцом, Рейгаром Таргариеном, перед битвой при Трезубце. Ваши глаза. Это его глаза, ваша светлость, и я видел, как ваша гвардия следит за вами, или, лучше сказать, королевская гвардия. — Сказал Торн с печальной улыбкой. Седой мужчина и двое других солдат обнажили мечи.       Джей услышал, как рука сира Артура потянулась к рукояти его меча, но в этом не было необходимости, поскольку трое мужчин склонились перед ним, их мечи вонзились в деревянный пол.       — Ваша светлость. Мы были и всегда будем верны вашему Отцу, зная, что дом Таргариенов все еще жив, это приносит нам всем радость. — Покорно произнес тот, что справа, у которого не было левого уха.       — Мы служили вашему отцу и деду, мой король. Мы будем служить и вам, если вам когда-нибудь понадобится наша помощь. Мы будем служить вам и выполнять ваши приказы. — сказал тот, что слева.       — Встаньте, добрые сиры. — приказал Джейхерис, и все они повиновались, убирая мечи в ножны.       Хотя присутствие своих людей в Ночном дозоре было полезным, он мало что мог с ними сделать, но пообещал освободить их от Ночного Дозора, как только отберет Железный трон у Узурпатора.       Теперь, после недели пребывания в Ночном Дозоре. Джон знал, что завтра они уедут. Он пытался убедить мейстера Эйемона поехать с ним, но старик отказался, сказав, что его место в Дозоре, но он сказал, что был бы признателен, если бы Джей писал ему письма. Он обещал присылать письма каждый месяц, так как расстояние между Стеной и Дорном было довольно большим.       Но была одна вещь, которую принц смог сделать для своего дяди, прежде чем тот уехал, и именно по этой причине он оказался в покоях мейстера с командующим Ночного дозора, или, как его все называли, «Старым Медведем».       — Я все еще не понимаю, что вы хотите показать ему снаружи, почему не здесь? — Спросил Старый Медведь, когда Джон помогал мейстеру Эймону выйти из его комнаты.       — Я обещаю, что верну его обратно целым и невредимым. Не волнуйтесь, лорд-командующий. — Пообещал Джей, когда они вышли из Черного замка во внутренний двор.       Старый Медведь все еще выглядел неуверенным, прежде чем посмотреть на старого друга. — Эймон, ты хочешь, чтобы с тобой была охрана?       — Не стоит беспокоиться, Джиор. Я доверяю Джону. Он не причинит мне вреда. — Пренебрежительно сказал старый мейстер, когда принц помог ему взобраться на лошадь. Как только он это сделал, мейстер принялся искать, пока не схватил поводья лошади.       Раздался громкий приказ командира. Деревянные ворота Ночного дозора распахнулись, и на улицу выехали Джей и мейстер Эймон, за которыми по пятам следовал сир Артур.       — Мне все еще трудно поверить, что у тебя есть дракон. — Сказал мейстер Эймон с улыбкой, когда они ехали по земле, отъехав достаточно далеко от ворот.       — Подожди, пока не познакомишься с ней. Она самый красивый дракон в мире.       Мейстер Эймон весело усмехнулся, когда конь просто последовал за внучатым племянником; все, что ему нужно было сделать, это держать поводья. Прошли десятилетия с тех пор, как он в последний раз ездил верхом, и он должен был признать, что скучал по ощущению ветра на лице и по тому, как он чувствовал себя выше, когда сидел верхом на лошади; он мог только представить, каково это — летать с драконом.       После часа езды они остановились перед разрушенным домом на обочине Королевской дороги. Лорд-командующий разрешил мейстеру Эймону отлучиться на пять часов.       — Рейникс! — крикнул Джей, слезая с коня, зная, что они испугаются, как только она приблизится, в то время как сир Артур помогал старому мейстеру слезть с лошади.       Какое-то мгновение не было слышно ничего, кроме зимнего ветра, дующего им в уши, но тишина исчезла, когда лошади вскочили на ноги, громко фыркнув, и небо наполнил раскат грома.       — …Это она? — Спросил мейстер Эймон с растущей улыбкой. Внезапно он почувствовал себя намного моложе, чем когда-либо, и нашел в себе силы идти без посторонней помощи, стараясь приблизиться к звуку.       — Да, это она. — подтвердил Джон с сияющей улыбкой, когда Рейникс спустилась из облаков над ними, хлопая крыльями.       Земля содрогнулась, когда она приземлилась, в воздух поднялась снежная пыль, и лошади попятились в страхе перед драконом, но Рейникс не обратила на них внимания, когда приблизилась к Джею.       — Дорогой брат, я скучала по тебе.- сказала Рейникс с радостью и грустью, подавшись вперед и прижавшись носом ко всему телу принца, из-за чего он чуть не споткнулся и не упал.       — Я тоже скучал по тебе, дорогая сестренка. — сказал Джей с лучезарной улыбкой, обнимая её огромный нос. Он отвернулся и отступил в сторону, когда к ним торопливо подошел Эймон. На мгновение он стал похож на ребенка, который только что получил свой любимый подарок на день рождения.       — Сестра, это наш двоюродный дедушка, мейстер Эймон Таргариен. — Представила его Джон, и по выражению ее морды он понял, что она была шокирована, услышав это.       — Ты сказал, что твоя сестра стала драконом, но я не знал, что ты можешь с ней разговаривать. — С благоговением в голосе произнес Эймон, ощущая теплое дыхание дракона на своей старой коже. Он прочитал бесчисленное множество свитков и книг, в которых говорилось о драконах, но ни одна из них и близко не подходила к такому великолепному существу.       — Да. Я могу говорить с ней, а она может говорить со мной. Она говорит, что рада с вами познакомиться.       — Такое чудо. Я читал о драконах, но не думаю, что когда-либо раньше был случай, когда всадник разговаривал со своим драконом. — Изумленный Эймон протянул свою старую руку, пока не коснулся твердой чешуи дракона. Он тихо выдохнул. Чешуя была теплой на ощупь, как будто он прикасался к самому огню.       — Драконы — это Огонь, ставший плотью. — Пробормотал Эймон себе под нос, вспоминая, что однажды сказал ему отец, когда он гладил острую чешую дракона. Впервые за пятнадцать лет его глаза заблестели.       — Великолепно. Она — чудо света. Она прекрасна. — Сказал мейстер с сияющей улыбкой, выглядя на двадцать лет моложе. Он не знал, как она выглядит, но мог представить, что она самое прекрасное создание на свете.       Рейникс издала приятный звук. Джейхейрис улыбнулся, довольный тем, что сестра и его прадед поладили.       — Хочешь полетать, прадедушка? — Предложил Джейхейрис; Эймон кивнул, прежде чем осознал это.       С чувством предвкушения Джейхейрис и Эймон взобрались на Рейникс; принц помог старому мейстеру взобраться. В седле было еще одно сиденье, которое кузнец смастерил для Джея, поскольку ему нравилось брать Арианну с собой, когда Рейникс подняла голову и повернулась налево.       Драконица медленно расправила свои величественные крылья. Эймон ничего не видел, но это был лучший опыт в его жизни.       Рейникс оторвалась от земли, ее массивные крылья сильно ударили по воздуху, когда она подняла его тяжелое тело в небо. Джейхейрис крепко держал поводья, чувствуя, как ветер дует ему в лицо и треплет волосы.       По мере того, как они поднимались все выше и выше, деревья под ними становились все меньше и меньше, пока не превратились в крошечные точки вдали. Тень Рейникс нависала над лесом, окутывая окружающий ландшафт зловещей тьмой. Совершив изящный маневр, дракон взмыл к облакам.       Чувствуя, как ветер проносится у него в голове, он ничего не видел, но его воображение рисовало ему прекрасную картину. Бескрайние поля простирались во все стороны, их пышная зелень тянулась к облакам, словно пытаясь коснуться неба, пологие холмы и бескрайние просторы травы завораживали красотой открывшегося перед ним пейзажа. С высоты ее обзора стены Черного Замка вырисовываются вдалеке, как крошечный игрушечный замок.       — Джейхейрис, спасибо Тебе. — сказал он со слезами на глазах, когда Рейникс взлетела выше. Эймон все время улыбался. Он понял, почему его предки всегда так говорили.       — Подобно своим драконам, Таргариены не отчитывались ни перед Богами, ни перед людьми.       Дейенерис Таргариен       На лбу у нее выступил пот, в горле пересохло, как в пустыне. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так. Но, несмотря на страх, который она чувствовала в своем сердце, она больше не хотела съеживаться от страха.       «Во мне течет драконья кровь», — напомнила она себе.       — Не беспокойся, моя принцесса. Каннибал не причинит тебе вреда. — ободряюще сказала Кинвара, подойдя к ней сзади и положив руку на плечо.       Дейенерис хотелось верить ей, но это был тот самый дракон, который пожирал других драконов и каждое драконье семя, пытавшееся на него взобраться.       Прошла неделя с тех пор, как они прибыли в Красный Храм. Верховный жрец Красного Бога счел Дейенерис достойной и сказал ей, что она может стать всадницей Каннибала.       Несмотря на протесты своего брата, она согласилась с их планом найти Каннибала, чтобы стать его наездницей. Она не знала, откуда у нее взялась смелость, но она нашла, и теперь она была здесь, перед ними, в стране, окутанной туманом, где часто можно было увидеть Каннибала.       — Дени, нам не обязательно это делать, мы можем просто вернуться. — сказал Визерис, сильно волнуясь. Он знал, что Таргариены летали на драконах; все это знали, и он бы так не беспокоился, если бы это был любой другой дракон, кроме Каннибала.       — Дейенерис Бурерожденная будет летать на Каннибале, принц Визерис. Я видел это в пламени. Она станет первой наездницей Каннибала с момента его рождения четыреста лет назад. — Заявила Кинвара с гордостью в голосе, пытаясь успокоить брата.       Глаза Дейенерис расширились при мысли о том, что Каннибал действительно может быть таким старым. Она хотела заверить брата, что все хорошо, но слова застряли у нее в горле, когда она услышала громкий раскат грома в небе.       Когда Дени стояла у реки, глядя на мерцающие звезды в темном ночном небе, она во всю глотку выкрикнула имя «Каннибал».       Ее голос эхом разнесся по пустынной глади реки и окрестностям, эхо отразилось от деревьев и холмов вдалеке. На несколько секунд воцарилась тишина, пока Дени стояла, переводя дыхание и ожидая ответа. Внезапно над головой прогремел громкий раскат грома.       Внезапно одна из лошадей начала ржать и паниковать, заставив принцессу с беспокойством повернуться к нему лицом. Она почувствовала, что шерсть у него взмокла от пота, а глаза стали дикими от страха. — Успокойся. — успокаивающе произнесла она, нежно поглаживая его по голове, но конь издал громкий испуганный вопль, прежде чем пуститься наутек, оставив Дени. Она смотрела, как конь убегал все дальше и дальше, его силуэт терялся вдали.       Оглушительный рев эхом разнесся по темноте. Это был большой черный дракон, его глаза горели, как угли в ночи. Без всякого предупреждения он выдохнул огонь, и зеленое пламя охватило лошадь, опаляя ее плоть и расплавляя кости. Лошадь умерла мгновенно, даже не издав ни единого крика агонии. Дракон быстро схватил лошадь за шею своими массивными челюстями и одним быстрым движением проглотил бедное животное целиком, не оставив после себя ничего, кроме следа пепла и дыма.       Несмотря на страх перед гигантским существом, Дени храбро стояла на своем и не позволяла себе отступить. Кинвара, Визерис и другие солдаты, которые сопровождали их, медленно отступали от Дейенерис.       Когда дракон приземлился прямо перед ней, земля сильно задрожала, из-за чего девушка споткнулась и чуть не упала.       Однако она восстановила равновесие и замерла в благоговейном страхе, глядя на великолепного зверя. Лунный свет отразился от чешуи дракона.       Дракон вспугнул всех животных, больших и маленьких, и они в бешенстве бросились врассыпную. Птицы, сидевшие на верхушках деревьев, разом взлетели. Ее взгляд упал на дракона, который стоял, высокий и гордый, с изумрудными глазами, мерцавшими в темноте, как дикий огонь.       Дейенерис почувствовала знакомое теплое дыхание на своем теле. Когда он наклонил свою массивную голову ближе, принцесса почувствовала жар, исходящий от его ноздрей, и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Несмотря на ночную тьму, Дени могла различить очертания его огромного тела, освещенного лунным светом. Он был величиной с замок, с острыми, как бритва, когтями и величественными крыльями длиной в два корабля.       Глядя на свирепого дракона перед собой, девушка не могла не испытывать благоговения и изумления. С сияющей улыбкой на лице она окликнула его по имени «Каннибал».       Дракон поднял свою массивную голову к небу, узнав имя. Когда он посмотрел на Дени, дракон издал оглушительный рев, который эхом разнесся на мили вокруг, заставив землю задрожать у них под ногами. Звук был таким мощным, что, казалось, сотрясал сам воздух. Девушка стояла на своем, чувствуя прилив возбуждения.       С любопытным блеском в глазах она неуверенно протянула руку, страстно желая ощутить кончиками пальцев колючую чешую Каннибала.       — Гида, Каннибал. Гида (Спокойно, каннибал. Спокойно), — твердо сказала Дени черному дракону. Ответом дракона было низкое урчание, исходившее из глубины его горла, звук, похожий на рычание.       Когда принцесса посмотрела на Каннибала, она почувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди. Ее глаза расширились от ужаса, когда зверь разинул пасть, обнажив ряды острых, как бритва, зубов и бушующий внутри огненный ад.       — Дени. Беги! — Визерис вскрикнул, готовый броситься к ней, но солдаты быстро остановили его, и Кинвара посмотрела на него своими красными глазами.       — Он не тронет ее. — Заявила она, прежде чем снова переключить свое внимание на Даникса.       Дейенерис увидела, как зеленое пламя разгорается у него в горле. Она почувствовала, как холодный пот выступил у нее на лбу.       — Дохаэрагон. Каннибал. Дохаэрагон (Тише. Каннибал. Тише), — Слова эхом разносились в воздухе, пока дракон пристально наблюдал за ней своими пронзительными зелеными глазами. Сначала его рот оставался открытым, но затем он закрыл его, словно обдумывая ее просьбу. Дейнерис почувствовала, как ее сердце бешено колотится, едва не вырываясь из груди, когда она вспомнила тот момент, когда Каннибал чуть не сжег ее заживо. Несмотря на затянувшийся страх, она не могла не почувствовать облегчения, когда дракон наконец выполнил ее приказ.       Дракон присел на корточки на своих мощных лапах; его голова склонилась к принцессе, словно приглашая ее взобраться ему на спину. С возбужденным блеском в глазах Дейенерис глубоко вздохнула, прежде чем осторожно положить руки на грубую чешую дракона и медленно подняться наверх. Ее сердце забилось быстрее от предвкушения, когда она почувствовала тепло тела Каннибала под собой. Когда она достигла вершины, то у нее перехватило дыхание от восхищения перед захватывающим видом на бескрайнее небо над головой. Каннибал расправил свои массивные крылья.       Ее пальцы крепко сжали грубую чешую дракона, пока она осматривала горизонт. Она знала, что Каннибал ждет ее команды.       — Совегон (Лети), — выкрикнула она, крепче сжимая чешую дракон. С могучим ревом дракон начал двигаться. Его массивные лапы глухо ударили по земле, и от каждого шага по земле прокатывались ударные волны. Она знала, что будет дальше.       Мощно взмахнув крыльями, Каннибал взмыл в воздух, взмывая к облакам. Дейенерис почувствовала, как ветер пронесся мимо нее, разметав волосы по лицу.       Вместе они поднимались все выше и выше, пока не воспарили над миром.       Два года спустя       Красный Замок       300 год от З.Э.       Роберт застонал и отпил еще вина из своего кубка, но сладость так и не появилась. Обычно в это время дня он был по уши погружен в очередную шлюху, но не в этот день. Джон Аррен. Его приемный отец лежал больной в своей постели, и мейстер сказал ему, что он может этого не пережить.       Поэтому, вместо того чтобы отвлечься как обычно, на этот раз он решил, что вино будет его развлечением.       Отпивая вино из чаши, он ожидал, что у него разболится голова, или он почувствует онемение, что угодно, лишь бы забыться, но даже после еще четырех чаш вина. Это не заставило его забыть о том, что его приемный отец умирал на своей кровати, а его брат, почти весь в крови, был так далеко, как только можно было находиться на этом чертовом Севере.       Роберт сильно закашлялся, когда кто-то постучал в дверь, и изо рта у него потекли винные брызги. — Открой уже эту чертову дверь. Какого хрена ты стучишь? — В гневе закричал Роберт.       Дверь открылась, и показался мейстер Пицель, похожий на мертвеца, с мрачным выражением лица. Роберт уже знал, какие слова слетят с его старческих губ, когда он с трудом поднялся со стула.       — Ваша светлость. Джон Аррен скончался. — Пицель мрачно сообщил ему об этом.       Роберт на мгновение закрыл глаза, вспоминая, как впервые встретил этого человека, как впервые накричал на него и как впервые по-настоящему разозлился на него. Хорошие были времена, пробормотал король себе под нос, прежде чем открыть глаза.       — Тогда позаботься обо всем. Убедись, что Молчаливые сестры позаботятся о нем, — приказал Роберт, проходя мимо старого мейстера и выходя из комнаты. Он направился к комнате Джона и, несмотря на то, что знал, что ответа не будет, все же постучал в дверь, прежде чем войти.       И там лежал он. Роберт ожидал, что мужчина откроет глаза и накричит на него за то, что он снова сделал какую-нибудь глупость, но он знал, что больше никогда их не откроет.       — Ты очень заботился о нас, старик. Все, что у меня сейчас есть, — это благодаря тебе. Когда этот сумасшедший ублюдок приказал тебе выдать ему меня и Неда. Ты не послушал его, но сражался за нас. Я никогда не забуду тот день, когда ты сказал мне, что никогда не позволишь этому Безумному Ублюдку сжечь нас с Недом. — С грустью произнёс Роберт, медленно шагая вперед и печально смеясь, пока не навис над Джоном, стоящим возле его кровати.       Роберт опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ним, и заглянул ему в лицо.       — Спасибо тебе за все. Ты был лучшим приемным отцом для меня и Неда. Самым лучшим. Даже лучше, чем мой собственный отец. Да упокоится твоя душа с миром.       Неделю спустя       — На СЕВЕР! Ты что, с ума сошел?! — Кричала на него Серсея, расхаживая по комнате, как змея, готовая нанести удар, и посылая кинжалы в своего мужа, который изо всех сил старался не обращать на нее внимания.       — Я потерял рассудок в тот момент, когда женился на тебе, женщина. — Роберт зарычал на нее в ответ, раздраженный ее выходками.       Серсея фыркнула, и у нее был такой вид, словно она хотела перерезать ему горло.       — Мой отец должен быть Десницей короля, и ты это знаешь. Люди в Королевской Гавани до сих пор вспоминают те дни, когда Тайвин Ланнистер правил Вестеросом. Гораздо лучше, чем Безумный король. — Похвасталась она с той же гордой улыбкой, что, казалось, была у всех Ланнистеров.       — Эти слова умерли в тот момент, когда твой Отец разграбил Королевскую Гавань. Все, чем его запомнили в Королевской Гавани, — это то, что он уничтожил этот город и управлял им лучше, чем Безумный король… — Король расхохотался так, что у него заболел живот, прежде чем оглянуться на Серсею, которая смотрела на него с отвращением. — Я уверен, что даже Лансель способен на это, так что больше не оскорбляй своего отца подобным образом. — сказал Роберт, отчитывая ее, как ребенка.       Серсея кипела от злости. Иногда ей ничего так не хотелось, как пырнуть его ножом в живот, просто чтобы посмотреть, сколько грязи у него внутри. Но она знала, что Роберт не согласится сделать ее отца Десницей Короля, но кто-то другой все равно мог взять на себя эту роль.       — Джейме.       — А? — В замешательстве переспросил Роберт, не понимая, почему она вдруг заговорила о Цареубийце. — А что насчет него?       — Сделай его Десницей Короля. — Серсея продолжила с самодовольной улыбкой, словно похлопывая себя по спине за то, что ей пришла в голову эта хорошая идея.       Роберт посмотрел на жену так, словно она сошла с ума, и, зная, что она дочь Тайвина, это могло быть правдой. — В тот день, когда я сделаю Джейме, мать его, Ланнистера, Десницей Короля, я съем свои собственные яйца. — С отвращением в голосе заявил король.       Серсея сморщила нос и повернулась на каблуках, чтобы выйти из комнаты, когда дверь без стука открылась, и показался мейстер Пицель, который выглядел бледнее обычного и держал в трясущихся руках свиток.       — Ты? Почему ты сначала не постучал? — Спросила Серсея, бросив суровый взгляд на старого мейстера, который был немного ошеломлен и, казалось, не знал, что сказать.       — Не обращай внимания на эту Сумасшедшую. Чего ты хочешь? — Спросил Роберт, устав от этих глупостей, если только мейстер Пицель не приносил ему новостей с Севера или со своего брата, который решил сослать себя на Драконий Камень. Иногда Роберт искренне задумывался, вышли ли они со Станнисом из одного чрева.       — Ваша светлость. Я только что получил это письмо. На нем стоит подпись Таргариенов. — Эти слова заставили замолчать даже Серсею, но Роберт быстро взял себя в руки, вскочив как одержимый; он рывком вырвал свиток из его дрожащих рук. Как он и говорил, на свитке была печать Дома Таргариенов.       Если бы кто-то играл в игры, он бы послал их задницы на Стену. Не задумываясь, он сломал печать и прочитал содержание письма вслух.       Для семи королевств Вестероса меня зовут Джейхарис из Дома Таргариенов и Дома             Старков. Я законнорожденный сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк. Слухи о том,       что мой отец похитил и изнасиловал Лианну Старк, не соответствуют действительности.       Она вышла за него замуж в «Богороще и вере Семерых» и стала его второй женой; их       преосвященство Торхейт благословил их брак. У меня есть доказательства их брака, как       у истинного наследника Железного трона. Я прошу Роберта Баратеона сдаться сейчас       или навлечь на себя гнев Дома Таргариенов. Огонь и кровь — вот девиз моего Дома, и       это будет известно Лжекоролю, если он не сдастся. Я жду от вас ответа в течение двух       недель. Последние семнадцать лет Дорн знал меня как Джона Сэнда, сына Оберина             Мартелла, но я никогда не был незаконнорожденным. Это твой последний шанс,                   Узурпатор. Сдавайся, или вся твоя семья узнает, почему слова девиз моего дома — это       Огонь и Кровь.       Джейхейрис Таргариен, Истинного Король Вестероса.       В этот момент Роберт издал крик, который был слышен по всему Красному Замку.       — Драконье отродье.