A Dragon Kissed by Sun

      Дейнерис       Деревянная клетка стояла на поляне, немного в стороне от основного лагеря, в окружении четырех суровых стражников, которые стояли по стойке «смирно». Это было грубое сооружение, сделанное из наспех скрепленных бревен, укрепленных железными полосами, — скорее загон для животных, чем тюрьма, в чем, как подозревала Дейенерис, и был смысл. Некогда могущественный Роберт Баратеон, узурпатор и убийца драконов, превратился в зверя в клетке.       Принцесса медленно приближалась, сопровождаемая сиром Освеллом Уэнтом и четырьмя дорнийскими солдатами, ее темно-красные юбки подметали пыльную землю. Охранники выпрямились при ее приближении.       — Ваша светлость, — сказал капитан, склонив голову. — Лорд Старк сказал, что вы можете прийти. Нам остаться?       — Оставьте нас, — приказала Дейнерис мягким, но не допускающим возражений голосом. — Но оставайтесь в пределах слышимости. Я сомневаюсь, что Узурпатор сможет причинить мне вред через эти решетки, но если он попытается…       — Мы выпотрошим его на месте, — закончил стражник, и его северный акцент придал угрозе почти небрежный оттенок. — Просто позовите, ваша светлость.       Они отошли на почтительное расстояние, и принцесса обратила свое внимание на клетку. На первый взгляд она казалась пустой, если не считать соломы, разбросанной по грязному полу. Затем она заметила его — массивную фигуру, привалившуюся к дальней стене, наполовину скрытую тенью.       — Ты пришла поглазеть на павшего оленя, королева драконов? — Голос Роберта был низким и хриплым от долгого бездействия или от выпитого, а может, и от того, и от другого. — Или вы, Таргариены, предпочитаете медленно смаковать свою месть?       Дейнерис подошла ближе, чтобы лучше видеть. Роберт Баратеон все еще был крупным мужчиной, хотя его легендарная сила давно растолстела. Его черная борода была тронута сединой и покрыта коркой чего-то, что могло быть вином или засохшей кровью. Его запястья были закованы в тяжелые железные кандалы, прикрепленные цепями к болту, вбитому глубоко в землю. Однако его голубые глаза были проницательными и ясными, когда он с вызовом посмотрел на нее.       — Я пришла взглянуть на человека, который разрушил мою семью, — ответила Дейнерис, и ее голос прозвучал тверже, чем она ожидала. — Человека, который улыбался, когда тела жены и детей моего брата представили покрытыми плащами Ланнистеров.       Роберт пошевелился, цепи звякнули, когда он наклонился вперед. Его лицо было в синяках, один глаз заплыл и наполовину закрылся — это свидетельствовало о том, что его схватили не без сопротивления.       — Да, я отпраздновал смерть Рейгара, — признался он, показав удивительно белые зубы сквозь спутанную бороду. — Я раздавил его грудь так, что рубины рассыпались по трезубцу. Я бы не задумываясь сделал это снова. — Он сплюнул на солому рядом с собой. — Но дети… — Что-то изменилось в выражении его лица, вспышка того, что могло быть сожалением. — Это был подарок Тайвина. Непрошеный, нежеланный.       — И все же ты прославился их убийствами, — бросила вызов Дейенерис, подходя еще ближе. — Ты восседал на троне моей семьи, когда кровь младенцев еще не высохла на камнях.       Смех Роберта был горьким и закончился влажным кашлем, сотрясшим его массивное тело. — Это то, что тебе говорили в изгнании? Что я танцевал на детских могилах? — Он покачал головой. — Меня даже не было в этом чертовом городе, когда псы Тайвина сделали свое дело. К тому времени, как я прибыл, мертвые были завернуты и трон уже ждал своего часа. — Он прислонился спиной к деревянным прутьям. — Я признаю, что было ошибкой не казнить Лорча и Клигана. Надо было отрубить им головы, как только я увидел эти свертки.       Дейнерис почувствовала легкое замешательство. Это был не тот злорадствующий монстр, с которым она была готова встретиться лицом к лицу. — А Элия? Ты тоже оплакивал ее, когда пил вино на пиру по случаю своей коронации?       — Я не знал эту женщину, — ответил Роберт, пожав плечами, отчего его цепи загремели. — Дорнийская принцесса. Они сказали, что она болезненная. — Его взгляд скользнул по Дейенерис, задержавшись на ее лице. — Знаешь, ты похожа на нее.       — На Элию? Удивленно спросила Дейнерис.       — Нет, — Роберт покачал головой. — Твою маму. Королеву Рейллу.       Имя ее матери, которая умерла при родах, прозвучавшее из уст Узурпатора, произвело на Дейенерис неожиданный шок. — Ты знал мою мать?       Роберт снова поерзал, словно пытаясь найти более удобную позу, прислонившись к грубому дереву. — Не совсем. Раз или два мы перекинулись парой слов на турнире в Харренхолле, на официальных мероприятиях. Она была… — он сделал паузу, словно подыскивая подходящее слово, — …тихой. С печальными глазами. У нее всегда был такой вид, словно она несла бремя своего сумасшедшего мужа.       Дейенерис потеряла дар речи. После целой жизни, в течение которой она собирала воедино обрывки информации о своей матери из все более ненадежных воспоминаний Визериса и почтительных, но далеких воспоминаний сира Барристана, даже это скромное предложение Роберта Баратеона показалось ей странно значительным.       — У нее была твоя внешность, — продолжил Роберт, очевидно, восприняв ее молчание как приглашение. — Эти серебристо-золотые волосы, эти странные фиолетовые глаза. Но никогда не было твоего огня. Эйрис выжег это из нее задолго до того, как я поднял свой молот на твой дом.       Гнев снова вспыхнул в принцессе, горячий и внезапный. — Ты не имеешь права так говорить о ней. Ты, который подослал убийц к её детям, которые убили бы меня в колыбели, если бы смогли добраться.       При этих словах Роберт нахмурился. — Убийцы? Я так и не отправил ни одного.       — Лжец! — Дейенерис сделала шаг вперед, прижав руки к бокам и сжав их в кулаки. — Мы с Визерисом бегали с места на место по Вольным городам из-за твоих ножей. Из-за тебя мы называли себя Королем и королевой нищих.       Роберт расхохотался. — Это то, что сказал тебе твой брат? Семь чертей, он, должно быть, такой же сумасшедший, как и его отец. — Он снова подался вперед, натянув цепи на запястьях. — Я хотел твоей смерти, да. На совете я не скрывал этого. «Убей драконов», — сказал я. Но Джон Аррен каждый раз отговаривал меня. — Его голубые глаза, все еще свирепые, несмотря на пленение, смотрели прямо на нее. — Сказал, что для меня будет позором убивать детей. Сказал, что король не должен бояться младенцев за морем.       — Ты думаешь, я поверю, что ты пощадил нас из милосердия? — Недоверчиво спросила Дейнерис.       — Милосердие? — Роберт фыркнул. — Нет. Скорее, лень. Было проще пить, охотиться и трахаться, чем спорить с Джоном об убийцах. — Он пожал плечами. — Может быть, кто-то другой послал за вами убийц — Варис, возможно, или кто-то из других гадюк Малого Совета. Но это было не по моему приказу.       Дейнерис изучала его, пытаясь найти ложь на его лице. Она увидела только горькую покорность судьбе и угасшую ярость. — Ты говоришь правду, — сказала она с явным удивлением в голосе.       — Верь во что хочешь, — ответил Баратеон. — Я никогда не был большим любителем врать. Спроси Неда — прискорбное положение вещей, когда твой враг знает тебя лучше, чем твои союзники. — Он потянулся, цепи ограничивали его движения. — Я бы убил вас, если бы вы высадились в Вестеросе во время моего правления. Послал бы армию, а не головорезов. Но я никогда не беспокоился о вас за морем.       Принцесса стояла молча, переваривая это открытие. В течение многих лет призрак убийц Роберта определял ее детство — причина ночных побегов из съемных домов, растущей паранойи Визериса, постоянного страха. Подвергать эту уверенность сомнению сейчас было дестабилизирующим фактором.       — Если не ты, то кто? — наконец спросила она, обращаясь скорее к себе, чем к нему.       — Это мог быть любой, у кого были деньги и мотив, — ответил Роберт, почесывая бороду скованными руками. — Паук всегда вел свою собственную игру, но вот уже два года, как его нет. Или, может быть, вашему брату просто нужно было кого-то обвинить в своих неудачах. — Он снова посмотрел на нее своими голубыми глазами. — У вас есть драконы и армии. Я прикован в клетке и жду, когда ваш племянник решит, как мне умереть. Неужели теперь так важно, кто посылал ножи, которые так и не нашли своей цели?       В этот момент Дейнерис ясно увидела Роберта Баратеона — не демона из ее детских кошмаров и не славного воина из песен, а человека, сломленного собственными желаниями и троном, к которому он никогда по-настоящему не стремился.       — Возможно, и нет, — признала она. — Но правда важна даже сейчас.       — Правда, — эхом отозвался Роберт, прислоняясь к стене клетки. — В «Игре престолов», «Королева драконов», этого очень мало. Но если вы хотите правду, то вот вам одна: я никогда не хотел этот уродливый железный стул. Я хотел заполучить Лианну Старк и отомстить за нее. Корона была всего лишь… последствием.       — И все же ты на него сел.       — Да. Кто-то же должен был. — Он обвел свою клетку скованными руками. — И посмотри, какую пользу это мне принесло.       Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь отдаленными звуками лагеря и редким звяканьем цепей Роберта, когда он менял позу.       — Я полагаю, ваш племянник планирует убить меня, — наконец сказал Роберт, его тон был как само собой разумеющееся.       — Этого требует справедливость для моей семьи, — ответила Дейенерис.       Роберт кивнул, не выказывая удивления. — Скажи ему, что я предпочту меч огню. Чистая смерть — это все, о чем человек может просить в конце концов.       — Я передам ему, — пообещала Дейенерис, собираясь уходить.       — И, девочка, — окликнул Роберт, когда она отвернулась, заставив ее оглянуться. — У твоей матери был нежный смех. Редкий, как летний снег, но он был. По крайней мере, это ты должна о ней знать.       Дейнерис долго смотрела на него, впитывая в себя этот неожиданный подарок из самого неожиданного источника. Она кивнула ему в знак признательности, прежде чем развернуться и уйти, а в голове у нее роились противоречивые мысли.       Охранники последовали за ней, и она чувствовала взгляд Роберта на своей спине, пока не скрылась за поворотом тропинки.       Джейхейрис       Утреннее солнце отбрасывало длинные тени на раскинувшийся лагерь, который петлей окружал Королевскую Гавань. Джейхейрис Таргариен стоял на вершине небольшого холма, его туника цвета индиго развевалась на ветру, когда он обозревал плоды своего завоевания — тысячи палаток, раскинутых концентрическими кольцами вокруг города, знамена развевались на ветру. Пронзенное копьем солнце Дорна порхало рядом с лютоволком Старка и прыгающей форелью Талли.       — Прекрасный вид, не так ли? — Голос Оберина Мартелла прервал размышления Джейхейриса, когда дорнийский принц приблизился, его оранжевые шелка ярко выделялись на фоне тусклых зеленых и коричневых тонов военного лагеря. — Двадцать тысяч копий из Дорна, пятнадцать тысяч волков с Севера, двенадцать тысяч рыб из Речных земель — и все это окружает одну очень испуганную львицу.       Губы Джейхейриса изогнулись в полуулыбке. — А сколько змей, дядя?       — Лишь одна, — ответил Оберин, рассеянно вертя в руках копье. — Но я насчитал по меньшей мере сотню воинов — как в бою, так и в постели. — Он подмигнул, и морщинки вокруг его глаз озорно изогнулись.       — Я в этом не сомневаюсь, — сказал Джейхейрис, переводя взгляд обратно на городские стены, где нервно расхаживали Золотые плащи, их желтые плащи были видны даже с такого расстояния. — Они напуганы.       — Такими, какими они и должны быть. Страх заставляет людей совершать глупости. Или умные поступки, если у них осталась хоть капля здравого смысла. — Оберин указал на стены. — Держу пари, половина этих желторотых говнюков уже подумывает о том, чтобы бросить свои копья и открыть ворота.       Со стороны Черноводной донесся звук горна, привлекший внимание обоих мужчин. Дюжина кораблей с «морским коньком» Дома Веларионов маневрировали на позиции, завершая блокаду, которая формировалась с рассвета.       — Лорд Монфорд, похоже, стремится доказать свою состоятельность, — заметил Джейхейрис.       — Веларионы всегда были готовы поддержать драконов, — ответил Оберин. — Хотя они были подозрительно тихими, пока не появился ты. — Его тон был дразнящим, но правду в нем нельзя было отрицать.       — Лучше поздно, чем никогда, — дипломатично заметил Джон. — Теперь ни припасы не будут доставлены, ни Ланнистеры не смогут выбраться.       Над головой промелькнула тень, на мгновение затемнив склон холма. Рейникс кружила над ними, ее алая чешуя блестела в утреннем свете, как свежепролитая кровь, размах крыльев теперь был достаточно велик, чтобы погрузить половину лагеря в темноту, когда она летела низко.       — Твоя сестра с каждым днем становится все более впечатляющей, — заметил Оберин, прикрыв глаза рукой, и посмотрел вверх.       Джейхейрис усмехнулся, что было редкостью. — Она хочет летать. Жажда крови не покидает ее со вчерашнего дня.       Словно услышав его слова — а возможно, так оно и было, ведь они сообщались таким таинственным образом, — Рейникс спикировала ниже, создавая порывы ветра, от которых ближайшие знамена бешено затрепетали. Она издала рев, который эхом разнесся по равнинам, заставив лошадей в панике заржать, а мужчин инстинктивно потянуться за оружием.       — Полегче, девочка, — пробормотал Джейхейрис, хотя она была слишком далеко, чтобы расслышать. — Прибереги это для крепости.       — У твоей сестры правильная идея, — сказал Артур Дейн, приближаясь с молчаливой грацией, которая не вязалась с его доспехами. «Рассвет» висел у него на бедре, его бледный клинок был спрятан в ножнах, но, тем не менее, его присутствие ощущалось. — Демонстрация силы сейчас может спасти от крови позже.       Принц кивнул своим королевским гвардейцам. — Сир Артур. Какие новости от разведчиков?       — Город надежно оцеплен, ваша светлость. С рассвета у ворот никакого движения. Наши люди докладывают, что слышали споры среди Золотых плащей — похоже, верность короне становится… дорогим удовольствием. — В его фиалковых глазах, так похожих на глаза Джейхейриса, мелькнуло веселье.       — А что с нашим другом лордом Старком? — Спросил Джейхейрис.       — Северные войска завершили окружение западного подхода. Лорд Старк разместил истребителей скорпионов на переднем крае — людей со стенами из щитов, обученных нападать на любых скорпионов, которые могут появиться в городе. — В голосе Дэйна слышалось невольное уважение. — Волки действуют тщательно.       — Они сражаются за семью, — тихо сказал Джейхейрис. — Как и все мы.       С этой точки зрения Королевская Гавань выглядела почти мирной — ее красные каменные стены отражали утренний свет, далекие шпили Красного Замка вздымались к небу, словно обвиняющие пальцы. Но Джейхейрис знал, что это не так. В этих стенах росло отчаяние.       Рейникс совершила еще один круг, пролетев над городскими стенами так низко, что несколько Золотых плащей распластались на зубцах. Она снова взревела, и принц почувствовал, как по их связи пробежала волна удовлетворения.       — Мне нужно подняться наверх, — внезапно сказал он. — Посмотрим, что она увидит.       Оберин приподнял бровь. — Собираешься приготовить «золотые плащи» на завтрак? Я слышал, что они жилистые, но на вкус напоминают курицу, если их натереть на крупной терке.       Джейхейрис бросил на него взгляд, который заставил бы замолчать большинство мужчин. Оберин лишь улыбнулся шире.       — Я хочу посмотреть на их оборону сверху, — объяснил Джейхейрис. — Рейникс думает, что у Железных ворот что-то происходит.       — Ты и этот дракон, — удивленно покачал головой Оберин. — Как будто у вас один разум. Это нервирует.       — Да, — просто ответил Джейхейрис. Он свистнул, и резкий, пронзительный звук прорезал утренний воздух. Рейникс немедленно отреагировала, резко накренившись и снижаясь к нему.       — Ваша светлость, — сказал Артур, его рука инстинктивно потянулась к рукояти меча «Рассвет», — Возможно, осторожность…       — Мы уже далеко за пределами осторожности, сир Артур, — прервал его принц. — Мы у ворот Королевской Гавани с тремя армиями и двумя драконами. Осторожность — это роскошь для тех, кто еще не объявил войну.       Он шагнул вперед, когда Рейникс приземлилась с удивительной для зверя ее размеров деликатностью, вонзив когти в мягкую землю. Она опустила крыло, создавая для него площадку, чтобы он мог взобраться к ней на спину. Прежде чем сесть, Джейхейрис повернулся к Оберину и Артуру.       — Когда я вернусь, собери военный совет. Пришло время обсудить, как взять город, не сжигая его дотла.       С этими словами он взобрался на спину Рейникс, устроившись между ее темно-красными хребтами. Достаточно было легкого прикосновения к ее шее, и она взмыла в воздух, мощно взмахнув крыльями, отчего вокруг Оберина и Артура закружилась пыльца.       С высоты стал очевиден истинный масштаб их достижений. Королевская Гавань была ловушкой, со всех сторон окруженной объединенной мощью трех королевств. Силы Старков были легко различимы сверху, их аккуратные ряды палаток, выстроенные в оборонительные порядки, напоминали Джейхерису волчьи зубы. Войска Талли удерживали подступы с юга, их сине-красные знамена добавляли красок пейзажу. А его собственная дорнийская армия, возглавляемая Мартеллами и поддерживаемая домами Дорна, образовала восточную линию, отрезав любой подход из Черноводной бухты вместе с флотом Велариона.       «Рейникс» резко накренилась, открывая вид на гавань, где корабли лорда Монфорда Велариона образовали идеальную блокаду. Флаги с изображением морского конька гордо развевались на каждой мачте, а небольшие лодки патрулировали между большими боевыми галерами, следя за тем, чтобы ничто не могло ускользнуть.       — Они в ловушке, как крысы, — эхом прозвучал в его голове голос Рейникс, ее удовлетворение было заметно даже в мыслях. — Маленькие золотые солдатики на стенах трясутся в своих сапогах.       — Что ты видел у Железных ворот? — Спросил Джейхейрис вслух, зная, что она услышит его, несмотря на ветер.       — Люди спорят. Мечи обнажены друг против друга. Некоторые хотят бежать, другие держат их на мушке.       Джон велел ей подлететь поближе, и Рейникс низко пролетела над Железными воротами. Как и обещала, среди Золотых Плащей, похоже, началась потасовка. Даже с такой высоты Джейхерис мог видеть, как люди толкают друг друга, их желтые плащи ярко выделялись на фоне серого камня. Командир, отличавшийся более изысканным шлемом, что—то кричал, обнажив меч и указывая на людей, которые, казалось, пытались покинуть свои посты.       — Может, мне сжечь их? — С надеждой спросил Рейникс. — Всего лишь небольшое пламя. Чтобы узнать, что нас ждет.       — Нет, — твердо ответил Джейхейрис. — Нам нужен город в целости и сохранности. И люди внутри не должны сгореть.       Он чувствовал ее разочарование, но также и молчаливое согласие. Она была кровожадной, но не непослушной.       Когда они возвращались к лагерю, Джон заметил еще одно знакомое зрелище — огромного черного дракона, взгромоздившегося на вершину холма к северу от лагеря. Каннибал, дракон Дейенерис, грелся на солнце, его чешуя поглощала утренний свет, словно пустота. Даже на расстоянии принц мог оценить огромные размеры зверя — он был почти вдвое больше Рейникс, а его крылья могли укрыть тенью целые деревни.       — Старик наблюдает, — прокомментировала Рейникс, и намек на юношескую ревность окрасил ее мысли. — Он считает себя королем неба.       — На данный момент, возможно, — согласился Джейхейрис. — Но ты все еще растешь.       Радость Рейникс от его слов отразилась на их связи, когда она начала спускаться к командирскому шатру, где должен был собраться совет.       Командирский шатер Джейхейриса стоял в центре лагеря — шатер из шелка цвета индиго с трехглавым драконом Дома Таргариенов, вышитым по бокам серебряной нитью. Когда он спешился с Рейникс, то увидел приближающуюся Дейнерис. На ней было черно—алое платье, сшитое в вестеросском стиле, но с явным восточным колоритом в вышивке — по подолу плясали языки пламени, пожиравшие ткань по мере подъема.       — Племянник, — позвала она, и ее голос разнесся по всему пространству между ними. — Твой дракон становится все великолепнее с каждым днем.       Драконица приободрилась от комплимента, расправив крылья во весь размах, прежде чем расправить их за спиной. Из ее ноздрей повалил дым, когда она посмотрела на Дейнерис умными золотистыми глазами; она выглядела так, словно пыталась показать себя во всей красе принцессе.       — Она выпендривается перед тобой, — сказал Джейхейрис с редкой улыбкой. — Хотя ей все еще горько, что Каннибал превосходит ее.       — Как будто размеры — это все, — ответила Дейнерис с озорным блеском в фиалковых глазах. — Каннибал, может, и крупнее, но Рейникс обладает быстротой, которой не хватает моему старому зверю.       Рейникс одобрительно заурчала, волоча хвост по грязи.       — Ты присоединишься ко мне внутри? — Джейхейрис жестом указал на свою палатку. -Нам нужно многое обсудить, прежде чем соберется совет.       Дейнерис кивнула, шагая рядом с ним. Стражники отдавали честь, когда они проходили мимо — смесь дорнийских копейщиков и воинов Старков.       Внутри шатер был обставлен скудно, за исключением большого стола, занимавшего центральное место, на котором были разложены карты Королевской Гавани и ее окрестностей. Фигурки, изображающие королевские войска, окружали деревянное изображение города. На столике поменьше стояли кувшин с дорнийским красным и несколько кубков.       Джейхейрис налил вина им обоим, передав кубок Дейенерис, прежде чем поднять свой. — За последнюю стадию нашего завоевания.       — Пусть это будет быстро и решительно, — ответила она, прикоснувшись своим кубком к его, прежде чем сделать глоток. Выражение ее лица стало задумчивым, когда она отставила вино в сторону. — Я видела, что ты сделал с претендентом и его войсками. Впечатляющая работа.       — Он не ожидал увидеть дракона, — ответил Джейхейрис, облокачиваясь на стол. — Мало кто ожидал, пока не столкнется с ним лицом к лицу.       — И что насчет этого заявления, которое он сделал? Что он был Эйгоном Таргариеном, первенцем Рейгара? — Взгляд принцессы был проницательным, когда она изучала его.       Джон сжал челюсти. — Ложь. Рейникс подтвердила это. Она помнит… все. — Он сделал большой глоток вина, костяшки его пальцев, сжимавших ножку кубка, побелели. — Она была там, когда Эйгон умер. Не было ни подмены, ни спасения. Только Гора и его люди.       Глаза девушки слегка расширились. — Она помнит? Ты имеешь в виду…       — Она Рейнис, — тихо сказал Джейхейрис. — Душа моей сестры, возрожденная в драконьем огне. Она помнит, как погибла от рук Лорча.       Между ними повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками лагеря за стенами палатки.       — Джон Коннингтон придерживается другого мнения, — наконец произнесла Дейнерис мягким голосом. — Он убежден, что этот мальчик был сыном Рейегара. Он заплакал, когда я сказала ему, что «Эйгон» был убит в битве.       — Коннингтон любил моего отца, Артур сказал мне об этом. Герольд и Освелл сказали то же самое. — Ответил Джейхейрис, ставя свою чашку. — Он хотел верить, что спас сына своего друга. Я поговорю с ним. Теперь, когда лжедракон мертв, возможно, он сможет служить истинным наследникам.       — Возможно, — согласилась Дейенерис, хотя в ее тоне сквозило сомнение. — Он был Десницей моего отца и твоего деда. Его знания могут оказаться ценными.       Джейхейрис кивнул, его взгляд скользнул по карте. — А что с Долиной?       При этих словах выражение лица Дейнерис посуровело. — Настолько надежно, насколько вообще может быть надежно предательство. Лиза Аррен — или Талли, как ее следует называть — призналась в отравлении Джона Аррена по приказу Петира Бейлиша.       — Кого?       — По-видимому, Мастера над Монетой, — ответила ему Дени.       — Человек, из-за которого убили Джона Аррена, был Мастером над Монетой!       — Тот самый, — подтвердила Дейнерис, проводя пальцем по карте в том месте, где была отмечена Долина. — Она утверждает, что они были любовниками с детства. Ее сын вовсе не сын Джона Аррена — он бастард Бейлиша.       Джейхейрис тихо присвистнул. — И Роберт Баратеон сделал этого человека мастером над монетой?       — По словам Лизы, Мезинец годами сеял хаос, натравливая Старков на Ланнистеров, нашептывая яд в уши Семи королевствам. — Дейнерис подошла к карте, и ее палец завис над Королевской Гаванью. — Она утверждает, что он намеревался поджечь королевство и править на пепелище.       — И теперь он сидит в Красном Замке, консультируя Серсею Ланнистер, — задумчиво произнес Джейхейрис, и его фиолетовые глаза потемнели. — Я думаю, это положение кажется ему все более неудобным.       — Если он еще не сбежал, — парировала Дейенерис. — Крысы первыми покидают тонущие корабли, а этот город едва держится на плаву.       Джейхейрис покачал головой. — Такие люди, как Бейлиш, не убегают. Они приспосабливаются. Они находят способ стать ценными для того, кто придет следующим. — Его голос зазвучал тверже. — Но не в этот раз. Как только мы возьмем город, его голова украсит пику рядом с головой Серсеи.       Дейнерис холодно улыбнулась. — В этом мы полностью согласны.       Она обошла стол, изучая деревянные фигурки, изображающие их войска. — Тиреллы тоже призвали войска, хотя до их прибытия еще несколько дней. Я полагаю, леди Оленна с большим энтузиазмом отнеслась к нашему делу после того, как вы продемонстрировали, на что способна Рейникс.       — Королева Шипов распознает выгодные вложения, как только увидит их, — ответил Джейхейрис с оттенком веселья. — Хотя я сомневаюсь, что она была счастлива, когда лорд Тарли сказал ей, что его сын женится на Маргери Тирелл. Маргери и остальные Тиреллы не могут ни на что претендовать.       — Кстати, о претензиях, — сказала Дейнерис, меняя тему, — что ты собираешься делать с Робертом Баратеоном?       Лицо Джейхейриса потемнело. — Пока что он жив. — Он подошел к столу и переставил несколько фигурок. — После этого… Я еще не решил. Смерть была бы справедливой, но, возможно, слишком милосердной.       — Я навещала его прошлой ночью, — призналась Дейенерис. — Он..... не такой, как я ожидала.       Джон приподнял бровь. — И что?       — В моих глазах он должен быть монстром. Человек, который разрушил нашу семью, который праздновал смерть моих племянницы и племянника. — Она нахмурилась, выглядя обеспокоенной. — Но он всего лишь человек. Сломленный, озлобленный человек, который утверждает, что никогда не посылал убийц за Визерисом и мной.       — И ты ему веришь? — Спросил Джейхейрис с явным удивлением в голосе.       — Я не знаю, чему верить, — призналась принцесса. — Он сказал, что Джон Аррен всегда выступал против этого, но его это никогда не беспокоило. — Она покачала головой. — Это не меняет того, что он сделал с нашей семьей, но это заставило меня задуматься, какую еще ложь мне рассказывали о наших врагах.       Джон на мгновение замолчал, обдумывая это. — Мы отделим правду от вымысла, как только сядем на Железный трон, — наконец сказал он. — И будем вершить правосудие соответствующим образом.       Их прервала суматоха снаружи — громкие голоса, лязг доспехов. Джейхейрис подошел к пологу палатки, отодвинул его в сторону и увидел сира Артура Дэйна, оживленно беседующего со стражником северян.       — Что это? — Позвал Джейхейрис.       Сир Артур повернулся с серьезным выражением лица. — Ваша светлость, с юга приближаются всадники. Разведчики лорда Старка доложили, что это сир Джейме Ланнистер, и он привел с собой спутников, включая своего брата.       Принцесса подошла к Джейхейрис. — Бес присоединится к нам? — в ее голосе слышалось недоверие.       — Сир Артур, прикажите доставить их сюда под охраной. Давайте послушаем, что скажут братья Ланнистеры.       — Немедленно, ваша светлость. — Сир Артур слегка поклонился и зашагал прочь, его белый плащ развевался за спиной.       Эддард Старк       Утреннее солнце осветило деревянную клетку, когда Нед Старк приблизился. Охранники Старка выпрямились при его появлении. Нед поприветствовал их кивком, выражение его лица под густыми бровями было непроницаемым.       — Оставьте нас, — приказал он, его северный акцент был сильнее обычного. То ли от волнения, то ли от усталости, даже он не мог сказать.       Милорд, — капитан заколебался, — пленник…       — Роберт Баратеон был моим другом до того, как стал вашим пленником, — прервал его Нед. — Я сталкивался с опасностями и похуже, чем человек, закованный в цепи. А теперь уходите.       Стражники отступили, хотя Нед заметил, что они остались в пределах видимости — преданные, но не желающие оставлять своего лорда без защиты, даже по его приказу. Север слишком хорошо помнил уроки Безумного короля.       Роберт зашевелился в деревянной клетке при звуке знакомых шагов. Он дремал, привалившись массивным телом к грубо обтесанным бревнам, но тут же открыл глаза — голубые глаза встретились с темными карими, и лицо Баратеона просияло, как звезда.       — Нед! — Голос Роберта прогремел, его лицо расплылось в широкой улыбке, которая казалась неуместной, учитывая обстоятельства. — Клянусь богами, я знал, что ты придешь! Как поживает твоя красавица с каменным лицом? Все еще заставляет тебя спать на краешке кровати, когда ты вызываешь у нее неудовольствие?       Нед Старк резко остановился, на мгновение застигнутый врасплох этим приветствием. Он ожидал гнева, обвинений, горечи предательства, но никак не такого веселого приветствия, как будто они встретились в таверне, а не в лагере для военнопленных. На мгновение он увидел перед собой не взъерошенного пленника, а молодого человека, который когда-то был ему ближе, чем брат.       — Роберт, — наконец произнес он, тщательно контролируя свой голос. — Я вижу, плен не испортил твоего настроения.       Смех Баратеона был искренним, хотя и несколько отрывистым. — Чтобы сломить меня, потребуется нечто большее, чем деревянные палки и цепи Таргариенов, Нед. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. — Он погремел кандалами, как бы подчеркивая свою мысль. — Хотя я бы не отказался от приличного вина, если у вас есть с собой. Эта моча, которой меня поят… Он скорчил гримасу отвращения и сплюнул на землю.       Нед невольно почувствовал, как дернулся уголок его рта. Он сунул руку под плащ и вытащил маленький бурдюк с вином.       — Не твоё любимое «Золото Арбора», но вполне сносный северный сорт, — сказал он, подходя к решетке и пропуская через нее кожуру.       Роберт жадно схватил вино, вытащил пробку зубами и сделал большой глоток. Немного вина пролилось ему на бороду, но он, казалось, не замечал этого и не обращал внимания.       — Боги, как хорошо, — выдохнул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Всегда говорил, что вы, северяне, знаете, как разогреть кровь мужчины, если не его постель. — Он сделал еще один глоток, прежде чем приглядеться к Неду повнимательнее. — Ты выглядишь усталым, старый друг. Как поживают твои дикие щенки? Я слышал, юный Робб вырос таким же твердым, как его отец.       Нед обнаружил, что прислонился к решетке, и знакомый ритм разговора вернул его в прошлое. — С Роббом все в порядке. Теперь она командует мужчинами вдвое старше себя. Санса с каждым днем становится все красивее.       — Как и ее мать, — вставил Роберт, подмигнув.       — Арья остается… Арьей, — продолжил Нед, и слабая улыбка тронула его губы. — Еще более дикая, чем когда-либо. Бран взбирается на все, что попадается на глаза, к большому разочарованию Кэт. И Рикон…       — Настоящая волчья стая, — одобрительно кивнул Роберт. — Всегда завидовал тебе в этом, Нед. Настоящая семья. По его лицу пробежала тень, которую он быстро скрыл, сделав еще один глоток из бурдюка.       Между ними повисло молчание, тяжелое от всего того, что осталось невысказанным. Наконец Нед заговорил, понизив голос.       — Ты знаешь, почему я здесь, Роберт.       — Чтобы попрощаться с покойником, — ответил Роберт, но его добродушие так и не отразилось в глазах. — Чтобы увидеть лицо друга, которого ты предал, или короля, который предал тебя. Я полагаю, это зависит от того, где ты находишься.       — Ты никогда не был создан для того, чтобы стать королем, — тихо сказал Старк.       — Семь кругов ада, разве я этого не знаю? — Роберт издал лающий смешок, в котором не было веселья. — Я был создан для битвы, а не для этого изогнутого кресла с мечами. — Он наклонился вперед, звякнув цепями. — Помнишь, как мы впервые встретились в «Орлином гнезде»? Тощий парень-северянин, сам благородство и лед. Боги, как же ты меня разозлил.       Несмотря ни на что, Нед поймал себя на том, что улыбается при воспоминании. — А ты был шумным, хвастливым повелителем бурь, который не мог пройти мимо служанки, не шлепнув ее по заднице.       — Времена были попроще, — размышлял Баратеон, передавая бурдюк обратно через решетку. — Джон Аррен пытался вбить немного здравого смысла в наши тупые головы, пока мы мечтали о славе.       — Ты обрел свою славу, — заметил Нед.       — И ты обрел свою честь, — парировал Роберт. — В конце концов, оба принесли нам много пользы.       Еще одно молчание, на этот раз одновременно приятное и болезненное от потери.       — Мои дети, Нед, — внезапно произнес Роберт, понизив голос до такого уровня, который Нед редко слышал от него, — почти до мольбы. — Что с ними будет?       Нед твердо встретил его взгляд. — Джоффри не твой. Никто из них.       — Эта золотоволосая шлюха? — Роберт фыркнул. — Теперь я это знаю. Я слышал, как дорнийские солдаты говорили об этом, они насмехались надо мной каждый день, говоря, что я ужасный король и ужасный человек, не знающий куда свой член засунуть. Я должен был это заметить — признаки были налицо. — Он пошевелился, загремев цепями. — Но Томмен и Мирцелла… они невиновны. И мои бастарды…       — У тебя их много, — сухо заметил Нед.       — Да, они разбросаны по Семи королевствам, как семена на ветру, — без стыда признал Роберт. — Но в них течет моя кровь, Нед. Истинный род Баратеонов. Они не заслуживают смерти за грехи своего отца.       Нед долго рассматривал его. Он понял, что пришел сюда не для того, чтобы противостоять своему бывшему другу или искать оправдания своим действиям, а для того, чтобы помириться с человеком, который когда—то был ему как родной.       — Я буду говорить за них, — наконец сказал он. — Томмен и Мирцелла будут защищены. Что касается твоих бастардов… Он остановился — Я позабочусь о том, чтобы для них было все предусмотрено.       Облегчение отразилось на лице Роберта — искренняя эмоция, которая пробилась сквозь браваду. — Ты лучший человек, чем я когда-либо был, Нед Старк.       — Нет, — покачал головой Старк. — Просто другой человек.       Роберт допил вино и отбросил пустой бурдюк в сторону. При свете дня к нему, казалось, вернулась часть былой силы, он расправил массивные плечи, несмотря на цепи.       — И еще кое-что, — сказал он, понизив голос. — Не дай мне сгореть, Нед.       Старк нахмурился. — Что?       — Огонь, — уточнил Роберт, и на его лице промелькнул неподдельный страх. — Когда Безумный король приказал Джону Аррену привести нас к нему, это было сделано не только ради наших голов. Это был бы костёр, Нед. Как Брандон и твой отец. Как и все остальные. — Его кулаки сжались, цепи натянулись сильнее. — Я воин, Нед. Я всегда был воином. Я хочу умереть как один из них. От меча.       На лице Неда отразилось понимание. Конечно, Роберт сражался на войне, чтобы спастись от огня одного из Таргариенов, но в конце концов столкнулся с огнем другого. В этом была определенная горькая ирония.       — Я поговорю с Джейхейрисом, — пообещал Нед. — Он не Эйрис. В нем больше от матери, чем от деда.       — Твоя сестра, — тихо сказал Роберт. — Лианна. Это имя повисло между ними — женщина, которая стала катализатором всего последующего, воспоминания о которой преследовали их обоих по разным причинам.       — Она бы возненавидела то, кем мы стали, — сказал Нед через мгновение. — Нас обоих. Тебя с твоим пьянством и распутством, меня с моей непоколебимой честью.       — Она бы столкнула нас лбами и велела перестать быть такими чертовыми дураками, — согласился Роберт с грустной улыбкой. — Боги, она была жестокой. — Он пошевелился, и цепи загремели, когда он выпрямился во весь рост. — Как ты думаешь, Нед, она когда-нибудь любила меня? Правда?       Такого вопроса Роберт никогда раньше не задавал, за все годы их дружбы. Нед тщательно обдумывал свои слова.       — Она восхищалась твоей силой, — наконец сказал он, решив быть честным в том, что могло стать их последним разговором. — Твоим смехом, твоей смелостью. Но Лианна была необузданной, Роберт. Как и сам Север. Я не думаю, что какой-либо мужчина смог бы по-настоящему покорить ее сердце.       Роберт медленно кивнул, принимая правду. — Возможно, именно поэтому я так сильно любил ее. Единственное, чего я не мог завовевать. — Он поднял глаза и встретился взглядом с Недом. — Я был бы для нее ужасным мужем, не так ли?       — Самым ужасным, — согласился Нед, но без злобы. — А она в ответ сделала бы тебя несчастным.       Они оба рассмеялись, и звук растворился в сгущающихся сумерках. На мгновение они снова стали молодыми — два мальчика в Орлином гнезде, делящиеся мечтами и планами под бдительным присмотром Джона Аррена.       — Вот так все и заканчивается, — наконец сказал Роберт. — Между нами не поле битвы, а несколько деревянных прутьев.       Старк кивнул, внезапно потеряв дар речи из-за комка в горле. Он просунул руку сквозь прутья и протянул ее. Роберт мгновение смотрел на нее, прежде чем крепко сжать своими скованными руками.       — В другой жизни, брат, — тихо сказал Роберт.       — В другой жизни, — повторил Нед.       Больше не требовалось слов. Они сказали все, что нужно было сказать, и то, что осталось, было за пределами слов — связь двух мужчин, которые делили молодость и войну, победы и потери, любовь к одной и той же женщине и расходящиеся пути, которые привели их сюда, по разные стороны тюремной клетки.       Нед отпустил руку Роберта и отступил назад, на его лице снова появилась обычная стоическая маска. Он повернулся и пошел прочь, не оглядываясь, зная, что если он это сделает, то увидит не павшего короля, а смеющегося молодого человека, который когда-то был ему братом во всем, кроме крови.       Позади него Роберт Баратеон смотрел ему вслед и впервые с момента своего пленения почувствовал что-то похожее на умиротворение.       Джейхейрис       Послеполуденное солнце безжалостно палило в лицо четырем всадникам, приближавшимся к лагерю Таргариенов. Несмотря на жару, они шли ровным шагом, хотя самому маленькому из них было явно неудобно сидеть в специально изготовленном седле.       — Я начинаю сомневаться в целесообразности поездки прямиком в логово дракона, — заметил Тирион Ланнистер, вытирая пот со лба шелковым платком, который когда-то был малиновым, а теперь стал пыльно-коричневым. — Особенно если в этом логове находятся настоящие драконы. Эти Таргариены довольно прямолинейны.       — Заткнись, — прорычал Сандор Клиган, сидя на своем массивном черном боевом коне. Половина его лица была изуродована кривыми шрамами, а его постоянное хмурое выражение лица только усилилось по мере того, как они приближались к лагерю. — Слишком поздно передумывать, если только ты не мечтаешь вернуться вплавь в Королевскую Гавань.       — Для плавания нужны конечности определенной длины, которых, к сожалению, мне не хватает, — сухо ответил Тирион. — Кроме того, я всегда хотел увидеть дракона вблизи. Желательно, конечно, не в то время, когда он меня переваривает.       Джейме Ланнистер, ехавший впереди их небольшого отряда, оглянулся на своего брата. — Никого не съедят, — твердо сказал он. — Его король дал мне слово, что ты получишь безопасный проход, чтобы высказать свое мнение.       — И все мы знаем, как надежно Таргариены держат свои обещания, — пробормотал Тирион, но достаточно тихо, чтобы услышал только Подрик Пейн, ехавший рядом с ним.       Молодой оруженосец бросил на него нервный взгляд. — Милорд, возможно, нам не следует…       — Шутка о нашем возможном жертвоприношении? Закончил за него Тирион. — Мой дорогой Под, если я не могу смеяться перед лицом смерти, я бы предпочел вообще не встречаться с ней лицом к лицу. Хотя, осмелюсь предположить, что ты, возможно, переживешь эту встречу, несмотря ни на что. Ты слишком безобиден, чтобы тебя можно было сжечь.       Они взобрались на небольшой холм, и перед ними раскинулся военный лагерь Таргариенов в полном масштабе — тысячи палаток, расставленных аккуратными рядами, знамена, развевающиеся на ветру, солдаты, строящиеся в боевом порядке. А за всем этим вдалеке возвышались стены Королевской Гавани, казавшиеся Тириону меньше и более уязвимыми, чем он когда-либо видел.       — Семь кругов ада, — пробормотал Сандор, останавливая коня рядом с Джейме. — Все гребаное королевство пришло постучаться в дверь Серсеи.       — Не все королевство, — мрачно поправил Джейме. — Только всех, с кем ей удалось поссориться, что, по общему признанию, составляет значительную его часть.       Подрик прищурился, указывая на далекий холм. — Это…       — Дракон. Да. — Голос Джейме звучал ровно. — Черный, его называют Каннибалом. Дракон Дейнерис Таргариен.       Словно в подтверждение слов Джейме, над головой взмыла вторая фигура, поменьше — красный дракон с черными крыльями, кружащий над лагерем, как огромный, покрытый чешуей ястреб.       — Два дракона, — выдохнул Тирион со смесью благоговения и ужаса в голосе. — Истории оживают.       — У истории есть зубы, — мрачно заметил Сандор. — И она дышит огнем.       Их приближение не осталось незамеченным. Когда они продолжили путь к лагерю, навстречу им выехал отряд всадников — дюжина конных солдат во главе с фигурой в сверкающих белых доспехах.       — Артур, — пробормотал Джейме.       Всадники приблизились, окружив их свободным строем, который не был ни откровенно угрожающим, ни особенно приветливым. Сир Артур откинул шлем, открывая черты, поразительно похожие на черты Джейхейриса Таргариена — те же фиалковые глаза, но на более старом, обветренном лице.       — Сир Джейме, — коротко кивнул Артур. — Ты вернулся раньше, чем ожидалось, и с… компанией. — Его взгляд скользнул по остальным членам их компании, задержавшись на Тирионе с нескрываемым любопытством.       — Мой брат хотел поговорить с его светлостью, — официально ответил Джейме. — Вместе с Сандором Клиганом и оруженосцем моего брата, Подриком Пейном.       — Бес, Цареубийца и Пёс, — заметил один из всадников — дорниец, судя по акценту и коже медного оттенка. — Всего лишь нужен Паук, и у нас будет полный зверинец подпевал Узурпатора.       — А ты похож на гадюку, — любезно ответил Тирион. — Может, сравним яды? Я нахожу разговоры более смертоносными, чем яд, хотя, по общему признанию, они менее эффективны.       Дорниец разразился лающим смехом. — О, этот мне нравится, Дейн. У него больше зубов, чем можно предположить по его размеру.       — Хватит, Оберин, — сказал Артур Дейн. Он повернулся к Джейме. — Его светлость примет вас, но ваши спутники будут разоружены перед входом в лагерь.       — Понятно, — согласился Джейме, отстегивая меч и передавая его одному из стражников.       Тирион, Сандор и Подрик также сдали свое оружие — Сандор с особенно кислым выражением лица сдавал свой массивный двуручный меч.       — Позаботься о ней как следует, — прорычал он дорнийскому солдату, который получил его. — Почеши луку, и я скормлю тебе твои собственные яйца.       — Твое обаяние ничуть не ослабло, Клиган, — заметил Тирион, когда их сопровождали по периметру лагеря, привлекая пристальные взгляды солдат, которые прервали свои обязанности, чтобы посмотреть, как проходят печально известные Ланнистеры.       Перед ними возвышалась командирская палатка, более крупная, чем остальные, ее ткань цвета индиго была украшена трехглавым драконом дома Таргариенов. У входа в нее стояли стражники.       Артур Дейн спешился и жестом предложил им сделать то же самое. — Его светлость и королева Дейнерис ожидают вас внутри, — объявил он, и его тон ясно давал понять, что любое неподобающее поведение будет быстро и бесповоротно исправлено.       — Королева Дейенерис? — Тирион вопросительно поднял бровь, глядя на Джейме. — Ты забыл упомянуть эту конкретную деталь.       — Считай это неожиданным дополнением к нашему и без того опасному положению, — пробормотал Джейме, когда их вели ко входу в шатер.       Внутри было прохладнее, чем ожидал Тирион, плотная ткань спасала от полуденной жары. В центре стоял Джейхейрис Таргариен в своей тунике цвета индиго, а сама палатка была темнее. Рядом с ним, столь же величественная в черном и красном, стояла Дейенерис Таргариен — меньше ростом, чем представлял себе Тирион, но с неоспоримым присутствием, которое, казалось, заполняло все пространство вокруг нее.       Бес на мгновение потерял дар речи — редкое явление в его жизни. Двое Таргариенов, стоявшие перед ним, были так поразительно похожи на портреты и описания, которые он читал, что ему показалось, будто он попал в учебник истории. Фиалковые глаза, почти неземная красота — было легко понять, как их предки убедили королевство, что они не просто люди.       — Ваша светлость, — нарушил молчание Джейме, слегка поклонившись. — Я вернулся, как и обещал, и привел с собой своего брата Тириона, а также Сандора Клигана и Подрика Пейна.       Джейхейрис молча изучал их, выражение его лица ничего не выражало. Когда он, наконец, заговорил, его голос был на удивление мелодичным — как у певца, подумал Тирион, хотя и низким от властности.       — Сир Джейме. Когда вы вручали мне свой меч, вы упомянули, что ваш брат может оказаться полезным. Признаю, я был настроен скептически, но, похоже, вы были искренни. — Он перевел взгляд на Тириона. — Печально известный Бес Утёса Кастерли.       — Ваша светлость хорошо информированы, — ответил Тирион, отвешивая поклон, который получился одновременно и подобающим, и слегка театральным. — Хотя в наши дни я предпочитаю думать о себе как о отрекшемся сыне Тайвина Ланнистера. Название, которое я нахожу значительно более раскрепощающим, хотя и несколько менее прибыльным.       Тень улыбки тронула губы Джейхейриса. — И ты пришел, чтобы предложить… что именно? Информацию? Свои услуги? Или, может быть, просто свою голову, чтобы избавить нас от необходимости искать ее?       — Возможно, все вышеперечисленное, — ответил Тирион, выпрямляясь. — Хотя я бы предпочел, чтобы последний предмет был прикреплен к моим плечам, если это возможно. Мне очень понравилось такое расположение.       — У него есть знания, которые могут оказаться ценными, — вставил Джейме. — О городе, о Красном Замке… как покончить с этим без ненужного кровопролития.       Дейнерис шагнула вперед, ее фиалковый взгляд был острым и оценивающим. — Вам следует поблагодарить своего брата, лорда Тириона. Без его вмешательства вы, вероятно, были бы уже мертвы за преступления вашей семьи против дома Таргариенов.       — Я регулярно благодарю его, ваша светлость, хотя обычно за небольшие одолжения — за то, что он добрался до верхних полок, запугал кредиторов и тому подобное. — Легкомыслие Тириона скрывало искреннюю благодарность, которую он испытывал к Джейме, чья преданность никогда не ослабевала, несмотря ни на что.       — Если ты хочешь сохранить свою голову, — сказал Джейхейрис, — тебе нужно доказать, что твоя ценность превышает удовлетворение, которое мы получим, лишившись ее. Встань на колени.       Тирион недолго колебался, прежде чем опуститься на одно колено — неловкое движение для гнома, но он справился с ним со всем достоинством, на какое был способен.       — Я, Тирион из дома Ланнистеров, настоящим клянусь в своей службе и верности Джейхейрису Таргариену, Третьему его имени, и Дейенерис Таргариен. — Официальные слова звучали странно на его языке, но он произнес их четко. — Мои знания принадлежат вам. Я могу дать вам совет. Моя жизнь… что ж, я надеюсь сохранить это, но оно тоже ваше, если вы этого потребуете.       Джейхерис долго рассматривал его, прежде чем кивнуть. — Встаньте, лорд Тирион. Твоя клятва принята, хотя твоя преданность будет проверена, прежде чем ей можно будет доверять.       Когда Тирион поднялся на ноги, Джейхерис обратил свое внимание на остальных. — А что насчет тебя, Клиган? Ты достаточно верно служил Ланнистерам, пока не перестал. Почему я должен верить, что ты с такой же готовностью не откажешься от моего дела?       Покрытое шрамами лицо Сандора исказилось то ли в улыбке, то ли в гримасе — с ним часто было трудно отличить одно от другого. — Я служу тем, кто мне платит, и убиваю тех, кого нужно убить. Все просто. — В его глазах, обычно холодных и отстраненных, промелькнуло что-то похожее на уважение, когда он посмотрел на Джейхейриса. — В прошлом году ты убил моего брата на турнире в Хайгардене. Мой брат наконец-то получил по заслугам.       — Я долго ждал этого, — кивнул Джейхейрис. — И что теперь?       — А теперь я предлагаю тебе свой меч, если ты хочешь его получить. — Сандор пожал своими массивными плечами. — Я не испытываю любви к твоей семье, и у тебя нет причин доверять мне. Но я умею убивать, а до окончания войны нужно еще многое сделать.       Джейхейрис повернулся к Подрику, который стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. — А ты, мальчик?       — П-Подрик Пейн, ваша светлость, — пробормотал он, пытаясь поклониться, из-за чего чуть не врезался в Тириона. — Я оруженосец лорда Тириона. Я бы… Я бы хотел остаться таким, если вам будет угодно.       Тирион бросил на Подрика благодарный взгляд. Преданность мальчика была одной из немногих констант в его все более бурной жизни.       — Очень хорошо, — сказал Джейхейрис через мгновение. — Итак, лорд Тирион, сир Джейме утверждает, что вы обладаете знаниями, которые могут помочь нам захватить Королевскую гавань без длительной осады. Говорите.       Бес подошел к столу с картами, жестом попросив разрешения, прежде чем переставить некоторые фигуры. — В Королевской Гавани есть определенные… уязвимые места, о которых большинство не знает, — начал он, с привычной легкостью входя в роль советчика. — Потайные ходы, скрытые входы, туннели под стенами и в самого Красного Замка.       — О проходах Серсея тоже должна была знать, — заметила Дейенерис. — И, вероятно, охранять.       — Да, кое-что, — согласился Тирион. — Но не все. У моей сестры много достоинств, но глубокая образованность не входит в число ее достоинств. В течение многих лет, проведенных в Королевской Гавани, я изучал секреты Красного Замка — отчасти из интеллектуального любопытства, отчасти из здорового желания, чтобы мне не перерезали горло во сне.       Он указал на конкретные места на карте Королевской Гавани. — Здесь, здесь и здесь — входы в туннели, построенные Мейгором Жестоким. Забытые большинством, но все еще проходимые. Они ведут прямо в недра Краснго Замка. Небольшой отряд — умелые бойцы, передвигающиеся бесшумно — может проникнуть внутрь, пока основная армия служит отвлекающим маневром у ворот.       — А что будет, если мы окажемся внутри? — Спросил Джейхейрис, изучая карту с новым интересом.       — Захватите Серсею, — просто ответил Тирион. — Отрубите голову, и за ней последует тело. Золотые плащи не питают особой любви к моей сестре — они сражаются из страха, а не из преданности. Заковав ее в цепи, они распахнут ворота и преклонят колени так быстро, что у них затрещат хребты.       Джейхейрис и Дейенерис обменялись взглядами.       — Ты предлагаешь нам послать людей в змеиное гнездо, — медленно произнесла Дейенерис, — по приказу Ланнистера.       — По словам Ланнистера, который не любит свою сестру и имеет все основания желать скорейшего окончания этой войны, — поправил Тирион. — Город падет в любом случае — мы все это знаем. Вопрос только в том, сколько невинных людей погибнет в процессе. — Он перевел взгляд с Джейхейрис на Дейенерис и обратно. — Проберитесь в Красный Замок, и сможете ликвидировать Серсею. Сожгите город, и уподобитесь вашему деду.       Его слова повисли в воздухе, вызов и предупреждение слились воедино. Выражение лица Джейхейриса на мгновение потемнело, но гнев сменился задумчивостью, когда он обдумал предложение Тириона.       — Малый Совет рассмотрит этот план, — наконец сказал он. — Сир Артур, позовите лорда Старка и Черную Рыбу. Мы с Дейенерис выслушаем это предложение во всех подробностях. — Он жестом подозвал стражников. — Отведите Клигана и оруженосца в комнаты под присмотром. Сир Джейме и лорд Тирион останутся.       Когда в палатке не осталось никого, кроме ключевых игроков, Бес позволил себе вздохнуть с облегчением. Его голова осталась на плечах, что было успехом по его нынешним, по общему признанию, низким стандартам.       Командный шатер за какой-то час превратился из зала для аудиенций в военную рубку. Теперь в центре внимания был большой стол с картой, вокруг которого, как фигуры на шахматной доске, были расставлены ключевые фигуры кампании Джейхейриса. Сам король Таргариен стоял во главе, по бокам от него — Дейенерис. Справа от него стоял Эддард Старк, его длинное лицо было суровым и задумчивым, когда он изучал деревянные фигуры, изображающие их войска. Стоявший рядом с лордом Старком Черная Рыба — Бринден Талли — наклонился вперед, его обветренные руки уперлись в край стола, а серо-голубые глаза сосредоточенно сузились.       На противоположной стороне, несколько поодаль, стояли Джейме и Тирион Ланнистеры, золотой лев и низкорослый львенок, оба остро осознавали свое шаткое положение среди этого сборища бывших врагов.       — Позволь мне уяснить это хорошенько, — сказал Черная Рыба, нарушив молчание, воцарившееся после подробного объяснения Тирионом своего плана. — Ты предлагаешь отправить небольшой отряд через канализацию и забытые проходы прямо в Красный Замок, основываясь на картах, которые ты выучил наизусть, и проходах, которые ты лично исследовал?       — Да, в этом вся суть, — подтвердил Тирион, не дрогнув, встретив скептический взгляд старого рыцаря.       — А что, если эти проходы охраняются? Или разрушены? Или просто созданы, чтобы заманить нас в ловушку? — Голос Черной Рыбы был хриплым — он прощупывал, проверяя план на наличие слабых мест, как сделал бы любой хороший командир.       — Некоторые из них могут охраняться, хотя я сомневаюсь в этом — большинство Золотых плащей нужны на стенах, — ответил Тирион. — Что касается разрушенных проходов, это рискованно, да. Но, пройдя по большинству из них сам, я могу подтвердить их структурную целостность. Мейгор строил на века. — Он помолчал, и слабая улыбка тронула его губы. — А что касается предательства… что ж, если бы я хотел заманить вас в ловушку, я мог бы придумать гораздо более убедительную, чем отправка горстки людей в темноту, в то время как основная часть ваших сил остается в безопасности снаружи.       Нед Старк, который молчал на протяжении большей части обсуждения, наконец заговорил. — Зачем вообще помогать нам, Ланнистер? Ваша семья может потерять все, если мы добьемся успеха.       — Моя семья все равно потеряет все, — прямо ответил Тирион. — У вас есть драконы. Вопрос не в том, победите ли вы, а в том, сколько людей погибнет до того, как вы это сделаете. — Он указал на деревянные фигурки, изображающие население Королевской Гавани. — Я провел в Королевской Гавани много времени, и там есть один из моих любимых борделей. Я бы предпочел не видеть, как он превратится в пепел и кости.       — Внезапный приступ совести у Ланнистера, — сухо заметил Черная рыба. — Как необычно.       — Не совесть, — поправил Тирион. — Прагматизм. Город будет вашим. Лучше, если это будет достойный город, чем дымящиеся руины.       Джейхейрис, который внимательно слушал, наклонился вперед. — Ты говоришь, эти туннели ведут прямо под Красный Замок. Как близко к покоям Серсеи?       — Достаточно близко, — ответил Тирион. — На нижних уровнях, рядом с камерами, где хранятся драконьи черепа, есть проход. Оттуда прямой путь к королевским апартаментам — при условии, что ваши люди знают, как передвигаться бесшумно и избегать патрулей.       — И ты веришь, что Серсея сдастся, когда ее загонят в угол? — Спросила Дейенерис, в ее голосе слышался скептицизм.       — У моей сестры много достоинств, — осторожно произнес Тирион, — но мученица — не одно из них. Она ценит свою жизнь превыше всего — за исключением, возможно, своих детей. При правильном подходе, да, она может сдаться, чтобы спасти себя.       Джейме неловко поежился от такой оценки, но не стал возражать. Когда все взгляды обратились к нему, он прочистил горло. — Я знаю свою сестру лучше, чем кто-либо другой, — сказал он ровным голосом, несмотря на весомость признания, прозвучавшего в его словах. — Если я участвую в этом проникновении, я верю, что смогу убедить ее сдаться, а не сражаться насмерть.       — Ты веришь, что сможешь убедить ее? — недоверчиво переспросил Черная Рыба.       По лицу блондина пробежала тень боли, которую он тут же скрыл. — Да, — просто ответил он. — Потому что, несмотря ни на что, она послушает меня, даже если не послушает никого другого. И потому что в глубине души она знает, что эта битва проиграна.       Нед Старк пристально посмотрел на Джейме своими суровыми серыми глазами. — И мы должны верить слову цареубийцы? Человека, нарушившего свою самую священную клятву?       Старое обвинение повисло в воздухе, как клинок. На мгновение Тириону показалось, что его брат может огрызнуться в ответ со своим обычным защитным сарказмом. Вместо этого Джейме твердо встретил взгляд Старка.       — Вы правы, что не доверяете мне, лорд Старк, но я предоставляю информацию уже больше года. Я уже предал Серсею, прибыв сюда. Все мосты, ведущие к моей прежней жизни, превратились в пепел. Все, что у меня осталось, — это мое слово, каким бы запятнанным оно ни было.       Простота признания, казалось, застала Неда врасплох. Он долго смотрел Джейме в глаза, прежде чем кивнуть, что означало признание, если не прощение.       Джейхейрис молчал во время этого разговора, его фиалковые глаза переводились с одного говорящего на другого. Теперь он выпрямился, привлекая к себе внимание, не повышая голоса.       — Прямое нападение на Королевскую Гавань увенчалось бы успехом, — сказал он спокойным тоном. — Но какой ценой? Тысячи погибших, включая невинных. Город поврежден, возможно, восстановлению не подлежит. — Он указал на карту. — Ходят слухи, что у Серсеи Ланнистер по всему городу расставлены тайники с Диким Огнём — отчаявшаяся женщина, которой нечего терять, может предпочесть сжечь все, лишь бы не сдаваться.       — Словно Эйрис, — пробормотал Джейме так тихо, что его услышал только Тирион.       Черная Рыба задумчиво погладил свою седую бороду. — Туннели дают шанс покончить с этим с минимальным кровопролитием, — признал он. — Если — и это существенное «если» — они так доступны, как утверждает Бес.       — Лорд Тирион, — твердо поправила Дейенерис.       Черная Рыба склонил голову в знак согласия. — Лорд Тирион, — поправил он. — Хотя риск для группы проникновения был бы значительным.       — Война — это риск, — заметил Нед Старк. — Вопрос в том, стоит ли идти на этот конкретный риск.       Джейхейрис еще некоторое время изучал карту, прежде чем поднять взгляд, и в его глазах читалось решение. — Мы приступаем к осуществлению плана проникновения, — объявил он. — Небольшая команда во главе с сиром Джейме войдет через туннели, пока наши войска будут проводить демонстрацию у ворот в качестве отвлекающего маневра.       — Кто еще должен пойти? — Спросила Дейнерис.       — Люди, которые могут передвигаться бесшумно и убивать быстро, — предложил Черная Рыба. — Некоторые из моих лучших разведчиков Талли, возможно, несколько дорнийцев — они искусны в ближнем бою.       — Я тоже должен пойти, — сказал Тирион, привлекая удивленные взгляды сидящих за столом. — Я лучше всех знаю отрывки, и Серсея, возможно, будет более склонна поверить Джейме, если я буду там в качестве своего рода заложника.       — Или она может убить тебя на месте, — заметил Джейме.       Тирион пожал плечами. — Это вполне вероятно, но я готов рискнуть. Кроме того, я всегда хотел осмотреть систему подземелий Красного Замка изнутри — чисто академический интерес, как вы понимаете.       — Это не шутка, Ланнистер, — прорычал Черная Рыба. — На этом задании погибнут люди.       — Я прекрасно понимаю, — ответил гном отрезвляющим тоном. — Именно поэтому я не стану посылать других по пути, по которому не хочу идти сам.       Джейхейрис на мгновение задержал на нем взгляд, и в его взгляде появилось уважение. — Очень хорошо. Сир Джейме поведет нас, а лорд Тирион будет проводником. Черная Рыба отберет пятерых своих лучших людей, а я добавлю пятерых дорнийских бойцов. — Он повернулся к Неду. — Лорд Старк, не могли бы вы выделить людей для этого предприятия?       Нед кивнул. — Я пошлю пятерых своих лучших людей.       — Когда? — Спросила Дейнерис.       — Сегодня ночью, — решил Джон. — Когда в городе стемнеет и Золотые плащи будут в самом изнуренном состоянии. На рассвете наши армии начнут подготовку к штурму, привлекая внимание к стенам, в то время как группа проникновения войдет в туннели.       Черная Рыба одобрительно кивнул. — Отличная стратегия. Если она сработает, мы возьмем Красную крепость с минимальными потерями. Если она провалится… Он взглянул на братьев Ланнистеров. — У нас все еще есть драконы.       — Тогда решено, — решительно произнес Джейхейрис. — Выберите своих людей, соберите снаряжение. Вы отправляетесь в полночь.       Когда совет разошелся, Тирион обнаружил, что стоит рядом со своим братом, наблюдая, как остальные выходят из палатки.       — Ты знаешь, что это безумие, — тихо сказал Джейме. — Серсея никогда не сдастся мирно.       — Возможно, и нет, — согласился гном. — Но это наш лучший шанс покончить со всем этим, не превратив Королевскую Гавань во второе поле боя.       Лицо Джейме было мрачным, когда он смотрел на карту. — Ради всех нас, брат, я надеюсь, что ты прав.       Снаружи палатки солнце садилось за стены Королевской Гавани, отбрасывая длинные тени на лагерь. Завтра эти стены либо мирно откроются для нового правителя, либо станут погребальным костром для тысяч людей.       Серсея Ланнистер       Ночь опустилась на Королевскую Гавань, словно погребальный саван. В королевских покоях свечи в подсвечниках оплывали, отбрасывая танцующие тени на стены, увешанные выцветшими багряными красками Ланнистеров. В комнате пахло вином и страхом — кислое, едкое сочетание, ставшее для слуг таким же привычным, как и все более сумасбродные требования их королевы.       Серсея Ланнистер стояла на своем балконе, сжимая в пальцах хрустальный кубок, третий — или это был четвертый? — вечер. Ее волосы, некогда пышный золотистый каскад, рассыпались по плечам, наспех причесанные, но лишенные обычного блеска. Ее платье из малинового шелка было безупречным, что резко контрастировало с ее растрепанным видом — как будто она могла поддерживать иллюзию контроля только с помощью ткани, в то время как мир вокруг нее рушился.       За стенами в темноте горели бесчисленные лагерные костры. Каждый огонек символизировал врагов — копья дорнийцев, мечи северян, стрелы Талли, — и все они были готовы нанести удар. И над всеми ними — величайшая угроза: драконы, настоящие драконы, легендарные существа, вернувшиеся, чтобы разрушить все, что она построила.       — Еще вина, — приказала она, не оборачиваясь, чувствуя, что слуга нервно топчется у двери. Пустая бутыль на столе позади нее говорила сама за себя.       — Ваша светлость, из подвалов сообщают, что это… это последняя бутылка Золота Арбора, — запинаясь, пробормотала служанка, приближаясь с преувеличенной осторожностью, как к дикому животному.       Серсея медленно повернулась, прищурив зеленые глаза. — Последняя? Это слово было произнесено с опасным недоверием.       — Тот самый… блокада, ваша светлость. Уже неделю в город не поступает ни одного груза.       Что—то похожее на смешок вырвалось у нее — ломкий, отрывистый звук, в котором не было веселья. — Значит, я должна встретить конец Дома Ланнистеров трезвой? Боги более жестокие, чем я себе представляла. — Она осушила кубок и швырнула его мимо головы слуги, где он разбился о стену, рассыпавшись осколками хрусталя. — Тогда принеси дорнийского красного. Принеси что угодно. И пришли ко мне моего сына.       Слуга поспешно поклонился и удалился, в каждом его торопливом шаге сквозило облегчение от того, что он остался цел и невредим.       Оставшись одна, Серсея вернулась к созерцанию вражеских костров. — Как светлячки, — пробормотала она себе под нос, — которые скоро погаснут. — Ее пальцы пробежались по контуру маленького ключика, висевшего на цепочке у нее на шее, — ключа от тайников с лесными пожарами, ее последнего хода.       Робкий стук в дверь прервал ее мрачные мысли.       — Войдите, — позвала она, придав своему лицу выражение, напоминающее материнскую теплоту, когда дверь со скрипом отворилась.       Появился Томмен, маленький и беззащитный в своей ночной рубашке, его золотистые волосы были взъерошены после сна. Тень королевского гвардейца — сир Борос Блаунт, толстый и бесполезный — маячил позади него.       — Оставь нас, — рявкнула Серсея на Блаунта, который, казалось, с облегчением поклонился и удалился. Дверь закрылась с тихим стуком, который, тем не менее, заставил Томмена подпрыгнуть.       — Мама? — спросил я. — спросил он тихим голосом. — Что-то не так? Уже очень поздно.       Серсея метнулась к нему и опустилась на одно колено, чтобы оказаться на уровне его глаз. Она взяла его лицо в ладони, изучая его черты с таким вниманием, которое явно выбило его из колеи. В нем было так много от Ланнистера — золото волос, форма подбородка, — но в его глазах была мягкость, которой не было у нее. Мягкость, не подходящая для игры, в которую они играли.       — Все в порядке, сладенький, — солгала она сладким голосом. — Я просто хотела тебя увидеть. Неужели это так странно?       — Нет, но… — Томмен нервно взглянул на разбитый кубок, остатки которого блестели на полу, как упавшие звезды. — Ты злишься?       — Только не с тобой. Только не с тобой. — Она убрала волосы с его лба, и этот жест нежности противоречил лихорадочному блеску в ее глазах. — Ты знаешь, что нас окружает, Томмен? Ты понимаешь, что ждет за нашими стенами?       Он нерешительно кивнул. — Всадники драконов. И их армии.       — Враги, — поправила Серсея, ее голос стал тверже. — Волки, змеи и предатели, которые хотели бы, чтобы мы были уничтожены. Они отняли бы у нас все — наш дом, нашу корону, само наше имя. Она незаметно сжала его плечи. — Но я им не позволю. Ланнистеры всегда платят свои долги, а они накопили их невообразимо много.       Глаза Томмена расширились, страх сменился замешательством. — Что… что произойдет?       Серсея улыбнулась, но это выражение не отразилось в ее глазах. — Огонь, милая. Прекрасный, очищающий огонь. — Она встала и направилась к буфету, где, словно по волшебству, появилась бутылка свежего вина — дорнийского красного, как она и просила. Она щедро налила жидкость, в свете свечей она была темной, как кровь. — Ты знал, что Дикий Огонь горит так жарко, что может расплавить камень? Даже драконье пламя не может сравниться с ним.       — Дикий Огонь? — Голос Томмена дрогнул на этом слове. — Как в историях о Безумном короле?       Что-то опасное промелькнуло на лице Серсеи. — Его назвали безумцем. Возможно, он просто видел яснее, чем другие. Возможно, он понимал, что иногда нужно сжечь мир, чтобы переделать его. — Она сделала большой глоток, и красное вино запачкало ее губы, как свежая рана. — У нас достаточно лесного пожара, чтобы превратить весь этот город в погребальный костер. Пусть они придут со своими драконами. Мы все сгорим вместе.       Томмен отступил на шаг, его нижняя губа задрожала. — Но… люди. Город…       — В городе полно предателей, — заявила Серсея, повысив голос. — Я вижу, как они смотрят на меня сейчас. Я слышу их шепот. Они открыли бы ворота в мгновение ока, если бы осмелились. Они заслуживают огня не меньше, чем наши враги.       Слеза скатилась по щеке Томмена. — Мама, ты пугаешь меня.       Неприкрытый страх в его голосе, казалось, пробился сквозь безумие Серсеи, пусть и на мгновение. Она моргнула, сосредоточившись на лице сына, как будто впервые за этот вечер увидела его отчетливо. С видимым усилием она смягчила выражение лица и отставила вино.       — О, мой милый мальчик, — прошептала она, снова опускаясь на колени, чтобы обнять его. — Тебе нечего бояться. Мама всегда защитит тебя. Что бы ни случилось, мы встретим это вместе, как и подобает львам.       Томмен позволил обнять себя, хотя его тело оставалось напряженным от беспокойства. — Дядя Джейме вернется, чтобы помочь нам?       Вопрос был невинным, но для Серсеи он прозвучал как пощечина. Она напряглась, отстранилась и посмотрела на Томмена со странной смесью ярости и боли.       — Твой дядя — предатель, — сказала она, каждое слово было четким и холодным. — Он бросил нас. Бросил меня. Сейчас он с нашими врагами и, без сомнения, шепчет им на ухо наши секреты. Ее ногти впились в плечи Томмена, заставив его вздрогнуть. — Но это ничего не меняет. Он мне не нужен. Нам никто не нужен, кроме друг друга.       Резкий стук в дверь прервал ее все более безумную речь. — Что? — резко спросила она, поднимаясь на ноги и инстинктивно протягивая руку за вином еще раз.       Дверь открылась, и показался Квиберн, его черная мантия, казалось, скорее поглощала свет свечей, чем отражала его. Его лицо было серьезным, хотя в глазах читалось странное возбуждение — взгляд человека, зачарованного крушением, свидетелем которого он стал.       — Ваша светлость, — сказал он с легким поклоном. — Я подумал, что вам следует знать. Среди Золотых плащей неспокойно. Несколько человек попытались покинуть свои посты у Железных ворот. Командир Слинт приказал их казнить, но…       — Но? — подсказала Серсея опасно мягким голосом.       Взгляд Квиберна на мгновение метнулся к Томмену, прежде чем вернуться к Серсее. — Верность людей… хрупка. Они видят драконов. Они считают армии. Они знают, что их ждет.       — Они ничего не знают, — прошипела Серсея. — Если они дезертируют, то погибают. Все очень просто.       — К сожалению, ваша светлость, страх смерти становится менее действенным, когда люди верят, что смерть неизбежна в любом случае. — Тон Квиберна оставался бесстрастным, как будто он обсуждал интересный медицинский случай, а не потенциальный крах обороны города. — Они начинают прикидывать, какая смерть может быть менее… мучительной.       Лицо Серсеи исказилось от ярости. — Тогда напомни им, что предатели умирают с криками. Покажи им головы тех, кто пытался бежать. Повесьте их на крепостных стенах, чтобы все видели!       — Как прикажете, — ответил Квиберн с еще одним легким поклоном. — Хотя я должен добавить, что простой люд тоже становится беспокойным. Началась нехватка продовольствия, и поползли слухи о драконах. Некоторые открыто говорят о капитуляции.       — Сдаешься? — Смех Серсеи был диким, безудержным. «Капитуляции не будет. Пока я дышу, я не сдамся». Она снова вышла на балкон, вино выплеснулось через край ее кубка, и она указала на далекие лагерные костры. «Пусть они придут. Пусть они все придут. Они не найдут ничего, кроме огня и крови — их драгоценные слова Таргариена обернулись против них».       Квиберн обменялся встревоженным взглядом с Томменом, который стоял бледный и дрожащий у кровати. — Возможно, молодому королю следует вернуться в свои покои, ваша светлость? Уже поздно.       — Нет, король останется со мной.       Джейме Ланнистер       Полночь в Королевской Гавани принесла с собой густую, как бархат, тьму, нарушаемую лишь рассеянными факелами вдоль городских стен и далеким созвездием вражеских лагерных костров за ними. Улицы были пусты, комендантский час был введен нервничающими Золотыми плащами, которые жались к своим сторожевым кострам, вместо того чтобы патрулировать в тени. Даже крысы, казалось, двигались с опаской, словно чувствуя, в каком опасном состоянии находится город.       У подножия Высокого холма Эйгона, где канализационные туннели впадали в залив Блэкуотер, темнота рассеялась. Из мрака материализовались фигуры — тринадцать человек, двигавшихся вдоль береговой линии, их оружие было завернуто в ткань. Возглавлявший их Джейме Ланнистер был тщательно обтянут черной кожей, хотя ничто не могло скрыть его выдающийся рост и осанку.       — Семеро чертей, воняет еще хуже, чем я помнил, — пробормотал Тирион, его голос был едва слышен из-за мягкого плеска волн о камни. — И у меня были такие яркие воспоминания.       — Можешь возвращаться в лагерь вплавь, — сухо ответил Джейме, присаживаясь на корточки, чтобы осмотреть железную решетку, закрывавшую вход в туннель. — У остальных есть дела.       Один из разведчиков Талли — Денис, худощавый седеющий мужчина с бесшумной походкой человека, всю жизнь выслеживавшего добычу, — двинулся вперед с набором изящных инструментов. — Ржавый, но не опечатанный, — пробормотал он, возясь со старинным замком. — Дай мне минутку.       Небольшая группа ждала в напряженном молчании. Помимо братьев Ланнистеров,       Талли выделил пятерых своих самых опытных разведчиков, которые передвигались по лесам подобно теням и могли убивать шепотом. Нед Старк прислал двух своих телохранителей — ветеранов восстания Роберта, которые знали, как бесшумно передвигаться в доспехах. А дорнийский отряд состоял из четырех человек, отобранных самим Оберином, — жилистых, быстрых бойцов с кривыми кинжалами и глазами, привыкшими к темноте.       Со слабым щелчком, который в тишине показался оглушительным, замок поддался. Дэнис осторожно открыл решетку, ее петли, к счастью, работали бесшумно благодаря воде, которая постоянно омывала их.       — Я иду первым, — настаивал Тирион, делая шаг вперед, прежде чем кто-либо успел возразить. — Я знаю эти туннели лучше, чем кто-либо из вас, и у меня меньше всего шансов стукнуться головой о потолок.       Джейме нахмурился, но кивнул. — Держись поближе. Один неверный поворот здесь может привести к тому, что мы заблудимся, пока наши кости не соединятся с фундаментом.       Перед ними открылся проход из гладкого камня, исчезающий в абсолютной темноте. Тирион достал маленький фонарь с колпаком и приоткрыл его ровно настолько, чтобы слабый свет падал не более чем на несколько футов вперед. — Следуйте друг за другом, — проинструктировал он. — Ступай только туда, куда ступаю я. Некоторые из этих камней шатаются, как трактирная девка после семи кружек эля.       — Ланнистер, как всегда, очарователен, — пробормотал один из дорнийцев, Марон.       — Я приберегаю свое обаяние для менее тяжелых обстоятельств, — парировал Тирион, ныряя в туннель. — И для женщин с сомнительными стандартами.       Проход был тесным — Бесу едва хватало высоты, чтобы стоять в полный рост, из-за чего остальным приходилось пригибаться или ползти по частям. Стены были влажными, скользкими от многолетней плесени и кое-чего похуже. Дважды они замирали, когда мимо пробегали крысы, от их резких движений сердца учащенно бились, а руки тянулись к оружию.       Казалось, что прошли часы, но на самом деле прошло не более двадцати минут, прежде чем туннель расширился и превратился в перекресток. От него ответвлялись три прохода, каждый из которых был идентичен в своей пугающей темноте.       — Теперь начинается самое интересное, — прошептал Тирион, внимательно изучая стены. — А, вот и они. Он указал на едва заметную надпись, выгравированную на камне — маленький стилизованный дракон, едва различимый под многолетним слоем грязи. — Знак Мейгора. Сюда.       Они продолжили путь по кошмарному лабиринту, постепенно поднимаясь по мере того, как туннели прокладывали себе путь через холм к Красному Замку. Воздух стал немного свежее, хотя все еще был насыщен многовековой затхлостью.       — Прекрати, — внезапно прошипел Джейме, поднимая руку. — Послушай.       Над ними, приглушенный, но безошибочно узнаваемый, раздавался ритмичный топот ног в доспехах — над головой проходил патруль. Они затаили дыхание, пока звук не затих, а затем двинулись дальше с удвоенной осторожностью.       Наконец туннель закончился вертикальной шахтой с железными перекладинами, вделанными в стену, уходящей в темноту. Тирион поднял фонарь повыше, осветив небольшую каменную площадку высотой около двадцати футов.       — Хранилище драконов, — прошептал он. — Где хранились черепа Таргариенов до того, как Роберт приказал их перенести. Оттуда мы можем попасть на нижние уровни Цитадели.       — Ты первый, — сказал Джейме одному из мужчин Старка — Харвину, крепкому, уравновешенному парню с руками, похожими на стволы деревьев. — Убедись, что все чисто.       Харвин кивнул, пристегнул меч к спине и начал подъем. Ступеньки заскрипели, но выдержали его вес. Наверху он исчез на платформе и через мгновение вернулся, чтобы подать сигнал «все чисто».       Один за другим они поднимались, Тирион шел последним, несмотря на его протесты, что «если лестница рухнет, я бы не хотел, чтобы одиннадцать человек приземлились на меня сверху». Джейме протянул руку, чтобы поднять брата на последние несколько ступенек.       Хранилище драконов представляло собой похожее на пещеру помещение, теперь пустое, но сохранившее величие своего предназначения. Пыль покрывала пол, нетронутый, за исключением редких крысиных следов.       — Здесь нет патрулей, — заметил Денис, разглядывая толстый слой грязи. — Не раньше, чем через несколько месяцев, а может, и лет.       — Роберту никогда не нравились напоминания о драконах, — тихо сказал Джейме. — Слишком много призраков.       Тирион подошел к маленькой, непритязательной двери в дальней стене. — Она ведет на служебную лестницу, — объяснил он. — Когда-то слуги пользовались ею, чтобы не попадаться на глаза знатным посетителям хранилища. Она приведет нас на главные уровни, рядом с королевскими апартаментами.       Когда они приготовились продолжить, один из дорнийцев — Дезиэль, самый молодой в их группе, — заговорил. — Что, если это сработает? Что, если мы захватим королеву, не поднимая тревоги? Что тогда?       — Тогда мы используем ее, чтобы покончить с осадой до ее начала, — ответил Джейме напряженным голосом. — Так или иначе.       Лестница была узкой и круто уходила вверх, так что им снова пришлось карабкаться по ней гуськом.       Верхний конец лестницы открывался в маленькую нишу, скрытую за гобеленом. Джейми осторожно отодвинул тяжелую ткань, за которой оказался тускло освещенный коридор. Единственный факел, горевший в канделябре посередине зала, давал достаточно света, чтобы ориентироваться.       — Бальный зал королевы находится в той стороне, — прошептал Тирион, указывая налево. — За ним королевские покои. В этот час Серсея почти наверняка будет в своих покоях.       — Стража? — Спросил Марон, уже держа в руке изогнутый кинжал.       — Скорее всего, двое у ее двери, — ответил Джейме. — Возможно, больше, учитывая обстоятельства.       Они молча двигались по коридору, периодически замирая от отдаленных звуков — кашля охранника, скрипа доспехов, слабого эха голосов.       Когда они приблизились к перекрестку, ведущему в бальный зал королевы, Харвин внезапно поднял кулак, приказывая немедленно остановиться. Голоса стали громче — из соседнего коридора приближался патруль. Спрятаться в пустом коридоре было негде.       Джейме быстро принял решение, указав на дверь справа от них. Они быстро прошли внутрь и оказались в помещении, напоминавшем небольшой зал для аудиенций, к счастью, пустом. Сквозь щель в двери они наблюдали, как мимо прошли четверо в Золотых плащах, до них долетали обрывки их разговора.       — …говорит, что она сошла с ума…       — …Дикий Огонь, ты можешь в это поверить? Весь этот чертов город…       — …честно говоря, я бы предпочел рискнуть и сразиться с драконами…       Когда патруль проходил мимо, Джейме обменялся обеспокоенным взглядом с Тирионом. — Дикий Огонь? — беззвучно произнес он одними губами.       Выражение лица Тириона потемнело. — Нам нужно поторопиться, — прошептал он.       Они продолжили свой осторожный путь, обойдя бальный зал королевы по другому служебному коридору, который запомнился Тириону. По мере приближения к королевским апартаментам напряжение росло. Каждый проверил свое оружие, готовясь к предстоящему столкновению.       Наконец, они добрались до прихожей, ведущей в покои Серсеи. Как и ожидалось, перед ее дверями по стойке «смирно» стояли двое королевских гвардейцев — сир Борос Блаунт и сир Меррин Трант, ни один из которых не отличался особым мастерством или храбростью.       — Позвольте мне разобраться с этим, — пробормотал Джейме, оправляя одежду и выходя на открытое место, прежде чем кто-либо успел его остановить.       Блаунт и Трант вздрогнули, их руки потянулись к мечам, прежде чем они узнали друг друга.       — Сир Джейме? Блаунт ахнул, его поросячьи глазки расширились от шока. — Но… вы же…       — Предатель? Враг? — Улыбка Джейме была пронзительной, когда он подошел к ним, его меч все еще был в ножнах, его поведение было непринужденным. — Ну же, братья. Вы знаете меня лучше.       Трант оправился от удивления, и его узкое лицо посуровело. — Отойди, цареубийца. Королева предупредила нас, что ты можешь прийти. Сказала, что ты отвернулся от своей крови.       — Правда? — Джейме продолжил приближаться, остановившись за пределами досягаемости меча. — И вы поверили ей? Женщине, которая в каждой тени видит заговор? — Он печально покачал головой. — Я пришел, чтобы помочь ей, глупцы. Чтобы вытащить ее отсюда до того, как прилетят драконы.       Блаунт заколебался, взглянув на Транта. — Драконы…       — Будут здесь к рассвету, — закончил за него Джейме. — Город окружен. Золотые плащи дезертируют. А моя сестра сидит там и напивается до бесчувствия, планируя сжечь город, но не сдаваться.       — Ты лжешь, — прорычал Трант.       — Правда? — Джейме приподнял бровь. — Спросите себя: когда город падет, а он падет, как вы думаете, кого драконы сожгут в первую очередь? Верных королевских гвардейцев, которые встали между ними и Серсеей Ланнистер? Или людей, достаточно мудрых, чтобы отойти в сторону?       Момент нерешительности — вот и все, что требовалось для открытия. Из теней прихожей вылетели два тонких дротика, поразив рыцарей в узкую щель между шлемом и нагрудником. Яд подействовал быстро — Трант и Блаунт едва успели почувствовать укол, как ноги у них подкосились, и они рухнули на пол.       — Мертвы? — Спросил Джейме, когда дорнийцы вышли из укрытия.       — Да, зачем они нам нужны живыми? — Дорниец спросил, наклонив голову, и Джейме не нашелся, что ответить.       — Позволь мне пойти первым, — тихо сказал он. — Одному.       Тирион тронул брата за руку. — Джейме…       — Она не причинит мне вреда, — настаивал блондин, хотя что-то в его глазах говорило о том, что он не до конца верит собственным словам. — И, возможно, она с большей готовностью сдастся, если к ней обратится… семья.       Остальные переглянулись, прежде чем неохотно кивнуть. Джейме глубоко вздохнул, расправил плечи и толкнул дверь в покои Серсеи.       Серсея Ланнистер Королева стояла в дальнем конце комнаты, возле своего балкона, спиной к дверям, когда они открылись, ее силуэт был очерчен лунным светом, струившимся через открытую арку. На ней было платье темно-красного цвета, золотистые волосы рассыпались по плечам, в руке с побелевшими костяшками пальцев она сжимала кубок с вином.       — Еще вина, — приказала она, не оборачиваясь. — И пошлите за Квиберном. Мне нужно знать, не…       Она резко остановилась, почувствовав что-то неладное. Тишина позади нее была неправильной — слишком тяжелой, слишком выжидающей. Она медленно обернулась, и на мгновение ее сердце замерло в груди при виде Джейме, стоящего в дверном проеме.       Но он был не один.       Рядом с ним, едва доставая брату до локтя, стоял Тирион. Бес. Мерзкий маленький монстр, который, появившись на свет, убил их мать. Потрясение Серсеи мгновенно переросло в горячую ярость, прогнав винный туман, затуманивший ее разум за несколько мгновений до этого.       — Вы, — выплюнула она, переводя взгляд с одного брата на другого. — Вы оба. Предатели. Убийцы родственников.       Своим предательством они убили Джоффри.       — Серсея, — ровным голосом ответил Джейме, входя в комнату вместе с Тирионом. Оба двигались так, словно приближались к умирающему животному.       Ее смех был таким ломким, что им можно было резать стекло. — Блудные братья возвращаются. Пришел посмотреть, что осталось от твоей семьи, прежде чем твои хозяева-драконы сожгут нас всех? — Она подняла свой кубок в шутливом тосте. — Вы как раз вовремя, чтобы попасть на погребальный костер, дорогие братья.       «Они пришли, чтобы убить меня», — подумала она, и ее охватило странное спокойствие. Пусть они попробуют.       — Погребальный костер не нужен, Серсея, — говорил Джейме, его руки — из плоти и крови — были разведены в жесте мира. — Город все еще можно спасти. Тебя все еще можно спасти.       — Спасти? — повторила она, и ее губы скривились в усмешке. — Так вот как ты это называешь? Сдаться драконьему всаднику и его дорнийским шлюхам? Доживать свои дни в качестве пленницы или, что еще хуже, объекта жалости? — Она допила вино одним долгим глотком, затем швырнула пустой кубок. Он пролетел мимо головы Джейме и разбился о дверь, разбрызгивая алые капли, похожие на кровь, по белому камню. — Я бы предпочла сгореть.       — А Томмен? — Спросил Тирион, его разноцветные глаза смотрели на нее с умом, который всегда нервировал ее. — Ты бы предпочла, чтобы он тоже сгорел?       Что-то сжалось внутри Серсеи при упоминании о ее младшем сыне. Милый Томмен, нежный Томмен — единственный из ее детей, который никогда ее не разочаровывал. Не то что Джоффри с его ликующей жестокостью, которую даже она не могла контролировать, или Мирцелла с ее мягким сердцем.       — Не смей произносить его имя, — прошипела она Тириону. — Ты, который убил нашу мать. Ты, которая убила бы всех нас, если бы у нее была такая возможность.       — Сегодня никому не нужно умирать, Серсея, — сказал Джейме, делая еще один осторожный шаг к ней. — Город падет — ты это знаешь. Но он может пасть без кровопролития. Томмен может быть в безопасности.       Пока он говорил, Серсея заметила, что мужчины вошли и рассредоточились вдоль стен ее покоев, блокируя все выходы, кроме балкона за ее спиной. Ночной воздух холодил ее кожу, донося отдаленные звуки вражеского лагеря — тысячи и тысячи людей ждали, чтобы разрушить все, что она построила. — В безопасности? — она рассмеялась, и в ее смехе послышались истерические нотки. — Как будто дети Элии Мартелл были в безопасности? Ты что, брат, за дурака меня принимаешь?       — В тебе много чего есть, сестра, — ответил Тирион на удивление мягким голосом. — Но ты никогда не была дурой. Ты знаешь, когда игра проиграна. Ты знаешь, когда фигуры должны быть принесены в жертву, чтобы спасти короля — или, в данном случае, твоего сына.       Рука Серсеи потянулась к горлу, где на тонкой цепочке висел маленький ключик. — Ты знаешь, что это такое?       Лицо Джейме потемнело от узнавания. — Серсея, не надо…       — Ключ к тайникам Дикого Огня, — продолжила она, словно он ничего не говорил. — По моему приказу они размещены по всему городу. Одно мое слово, и Королевская Гавань превратится в погребальный костер, способный сравниться с пламенем любого дракона. Она улыбнулась, наслаждаясь тревогой, охватившей незваных гостей. — Возможно, я уже отдала приказ. Возможно, свечи уже догорают, пока мы разговариваем.       — Ты бы не стала, — Джейме сделал еще один шаг к ней, теперь уже достаточно близко, чтобы она могла разглядеть темно-зеленые искорки в его глазах — глазах, так похожих на ее собственные, на зеркало, в которое она смотрелась всю свою жизнь. — Нет, пока Томмен в городе.       — Правда? — с вызовом спросила Серсея, хотя мысль о том, что Томмена поглотит дикий огонь, заставила ее желудок сжаться. — Когда милосердие вознаграждалось, Джейме? Когда капитуляция означала что-то, кроме смерти и позора?       На мгновение на лице блондина промелькнуло что—то похожее на жалость, и это, больше чем что-либо другое, разожгло огонь ее гнева. Как он смеет жалеть ее? Он, который бросил ее ради дела Таргариенов? Он, который никогда по-настоящему не понимал игру, постоянную борьбу за то, что принадлежит ей по праву?       — Все кончено, Серсея, — тихо сказал Тирион. — Драконы здесь. Город окружен. Золотые плащи покидают свои посты с каждым часом. Победы быть не может — только разные степени поражения. Выбери ту, которая позволит Томмену и Мирцелле выжить.       Их слова пробивали броню ее ненависти, обнаруживая, что мать стоит ниже королевы. Серсея почувствовала, что ее решимость колеблется, к ней возвращается знакомый холодный расчет. Возможно, есть способ, подумала она. Возможно, я могла бы договориться о безопасном проходе для Томмена, для себя самой. Возможно…       Но потом она вспомнила. Письмо, которое прислал им мальчик Таргариенов.       Я возьму то, что принадлежит мне, Огнем и Кровью.       Эти слова что-то прояснили в сознании Серсеи, избавив ее от минутной слабости. Пощады не будет. Ни для нее, ни, в конечном счете, для Томмена. Та же участь, которая постигла детей Таргариенов, постигнет и ее.       Ее решение окрепло, как закаленная сталь. «Если нам суждено умереть, — подумала она, — мы умрем на моих условиях».       Прежде чем кто-либо успел среагировать, она метнулась в сторону и рывком распахнула дверь, ведущую в соседнюю комнату. — Томмен! — резко позвала она. — Иди сюда. Сейчас.       Послышалось какое-то движение, и затем появился Томмен, которого явно разбудили ото сна. Его волосы были растрепаны, а глаза широко раскрыты от смущения и страха, когда он увидел вооруженных людей в комнате своей матери.       — Мама? — дрожащим голосом спросил он. — Что происходит? Дядя Джейме? Дядя Тирион?       Серсея схватила его и грубо притянула к себе. Одной рукой она прижимала его к груди, а в другой сжимала кинжал, спрятанный в складках платья, — оружие, которого никто из них до этого момента не замечал. — Скажите своим людям, чтобы они бросили оружие, — приказала она братьям Ланнистерам, ее глаза были дикими. — Скажите им, чтобы отошли от двери.       — Серсея, — голос Джейме был сдавленным. — Что ты делаешь? Он всего лишь ребёнок.       — Он мой сын, — прошипела она, прижимая кинжал достаточно близко к коже Томмена, чтобы оставить на ней ямочки, но не пробить поверхность. — Я буду защищать его. И я буду защищать его от них, от тебя, от всех, кто хочет отнять его у меня.       Томмен застыл в ее объятиях, слезы беззвучно текли по его лицу, его взгляд метался между Джейме и Тирионом в немой мольбе.       — Опустите оружие, — приказал Джейме остальным, не отрывая взгляда от Серсеи. — Отойдите от двери.       Мужчины неохотно подчинились, хотя и оставались напряженными, готовыми нанести удар при первой же возможности.       — И что теперь? — Спросил Тирион, тщательно контролируя свой голос. — Ты не можешь сбежать из города, Серсея. За воротами следят, гавань блокирована.       — Сбежать? — Смех Серсеи был леденящим душу. — Ты думаешь, дело в этом? — Она начала медленно, шаг за шагом, отступать к открытому балкону. Ночной воздух шевелил ее волосы. — Выхода нет. Есть только выбор, как все закончится.       Понимание промелькнуло в глазах Джейме, и неприкрытый страх сменился его тщательным самообладанием. — Серсея, нет. Не делай этого. Подумай о Томмене.       — Я думаю только о Томмене, — ответила она, продолжая медленно отступать. Ее мысли вернулись к Джоффри. Его нет. Она не смогла спасти Мирцеллу. Но она могла спасти его. -Как ты думаешь, они оставят его в живых? Последнего львенка? Мальчика, которого назвали королем? Они убьют его, Джейме. Если не сегодня, то завтра, или послезавтра, или еще через день. Тихий яд, подушка на лице, пока он спит. Вот что случается со свергнутыми королями.       — Король дал свое слово, — настаивал Джейми, продвигаясь вперед, в то время как она отступала. — Томмен будет под опекой и защитой. Он невиновен.       — В этой игре нет невинных, — сказала Серсея, и на нее внезапно снизошло озарение. Теперь она чувствовала себя почти трезвой, ее разум был остер, как валирийская сталь. — Есть только победители и проигравшие, и мы проиграли, братья. Мы упустили момент, когда драконы вернулись в Вестерос.       Они уже добрались до балкона. За спиной Серсеи не было ничего, кроме открытого воздуха и долгого падения на камни внизу. Ночной ветер хлестал ее волосы по лицу, и она чувствовала соленый привкус на губах — это были слезы, о которых она и не подозревала.       — Отпусти Томмена, — настаивал Тирион, его разноцветные глаза смотрели на нее с проклятым пониманием. — Это не его битва, Серсея. И никогда не была.       — Заложник? — Серсея улыбнулась, сломленная, ужасная улыбка. — Нет, Тирион. Это не переговоры. Это конец.       Она взглянула на Томмена, и выражение ее лица смягчилось. «Моя последняя радость», — подумала она. Мой милый, нежный лев. — Закрой глаза, сладенький, — прошептала она. -Это будет быстро. Как будто засыпаешь.       Испуганный взгляд Томмена встретился с взглядом блондина. — Дядя Джейме, — прошептал он тонким от страха голосом. — Помоги мне.       Что-то сломалось в Джейме при этих словах. Отчаянным рывком он преодолел оставшееся расстояние между ними. Глаза Серсеи расширились, и она дернула Томмена назад, так что ее тело перевалилось через перила балкона.       То, что произошло дальше, казалось, разворачивалось медленно, как будто время тянулось намного медленнее. Руки Джейме — его сильные руки, которые держали в руках мечи и поддерживали ее бессчетное количество ночей, прежде чем он покинул ее, — схватили Томмена за руку и дернули его вперед. Мальчик упал в объятия своего дяди, в безопасности.       Но Серсее не за что было зацепиться. Ее глаза встретились с глазами близнеца в последний раз — зеленые встретились с зелеными зеркальными отражениями, которые когда-то были неразрывными частями единого целого. В этом прощальном взгляде было все: ярость, предательство, потеря, а за всем этим — проблеск того, что могло быть облегчением.       Затем она почувствовала, что падает.       «Я должна была стать великой», — подумала она, и у нее перехватило дыхание. Я должна была править.       Ее последняя осознанная мысль была не о Джейме, не о Тирионе, не о Мирцелле и даже не о Томмене. Это была мысль о самом Железном троне, сделанном из мечей побежденных. Она никогда не сидела на нем, по крайней мере формально, но она правила из его тени. Он принадлежал ей во всем, кроме названия.       «Трон», — подумала она, когда тьма бросилась на нее. Он всегда должен был принадлежать мне.       Затем камни поднялись ей навстречу, и Серсея Ланнистер — дочь Тайвина, сестра Джейме и Тириона, мать королей — больше ничего не видела.