Глава 82 Справедливость,Огонь и Стена
3 марта 2026 г., 00:02
Ворота Королевской гавани со скрипом отворились с неохотным стоном, как будто сам город сдавался с большими колебаниями. Джейхейрис Таргариен сидел верхом на своем черном как ночь боевом коне, животное было размером почти с небольшой фургон и таким же внушительным, как и его всадник. Над ним широкими кругами парила Рейникс, ее алая чешуя переливалась в лучах утреннего солнца, как свежепролитая кровь. Он велел ей держаться на расстоянии — достаточно высоком, чтобы ее видели как напоминание о его могуществе, но не так близко, чтобы простые люди боялись неминуемого пожара.
— Дракону подобает возвращаться в свой драконий город, — заметил стоявший рядом с ним сир Артур Дейн, легендарный рыцарь, великолепный в доспехах королевской гвардии, с Рассветом за спиной. — Твой дед когда-то проезжал через эти самые ворота.
— Будем надеяться, что на этом сходство заканчивается, — ответил Джейхейрис достаточно тихо, чтобы его мог услышать только Артур.
Он выпрямился в седле. Ветер донес до него запах города — острую смесь соленой воды, сточных вод, специй и человеческих запахов, слишком тесно переплетенных друг с другом. Над головой Рейникс издала пронзительный крик, который эхом разнесся между городскими зданиями, вызвав заметную волну беспокойства в собравшейся толпе.
«Спокойно, сестра,» — мысленно обратился он к ней. Мы хотим, чтобы они преклонили колени, а не бежали.
Ее ответная мысль вспыхнула в его голове, как пламя: «Они должны бояться нас. Страх порождает уважение.»
«Как и милосердие,» — молча возразил он. Сегодня мы проявим и то, и другое.
Золотые плащи, открывшие ворота, теперь стояли двумя неровными рядами, опустив копья, с выражением едва скрываемого ужаса на лицах. Их командир — коренастый мужчина, чей желтый плащ казался слишком маленьким для его фигуры, — с видимой неохотой приблизился и опустился на одно колено перед лошадью Джейхейриса.
— Ваша светлость, — выдавил из себя мужчина, не отрывая взгляда от земли. — Городская стража Королевской Гавани сдается дому Таргариенов. Город ваш.
— Встаньте, командир, — произнес Джейхейрис, и его голос легко разнесся в напряженной тишине. — Как вас зовут?
— Янош Слинт, ваша светлость, — ответил мужчина, вставая, но по-прежнему избегая прямого зрительного контакта.
— Коммандер Слинт, ваши люди будут сопровождать нас в Красную Замок. Поддерживайте мир и не причиняйте вреда простым людям, и дом Таргариенов запомнит вашу службу.
Слинт низко поклонился. — Как прикажете, ваша светлость.
Когда они въехали в открытые ворота, Джейхейрис почувствовал странную легкость в груди. После долгих лет подготовки, создания союзов и укрепления власти, раскрытия своей личности перед королевством, он, наконец, въехал в город, построенный его предками. Справа от него ехал сир Герольд Хайтауэр, Белый Бык, с серьезным обветренным лицом под шлемом. Слева от него — сир Освелл Уэнт, на белых доспехах которого выделялся черный герб в виде летучей мыши. За ним следовали лорд Эддард Старк, Черная Рыба, и принц Оберин Мартелл — представители трех королевств, которые первыми встали на его сторону.
Улицы были заполнены людьми — сначала осторожными, затем осмелевшими, когда они поняли, что им не угрожает непосредственная опасность. Молодая девушка бросилась вперед, бросив красный цветок, который приземлился у копыт коня Джона. Он кивнул ей, и она просияла, прежде чем броситься обратно к матери.
— Они уже хорошо к тебе относятся, — заметил Оберин, подбегая к нему. — Хотя я не могу сказать, любовь ли это к возвращающимся драконам или просто облегчение от того, что безумное правление Серсеи закончилось.
— А это имеет значение? — Спросил Джейхейрис.
— Возможно, со временем это и случится, — ответил дорнийский принц, пожав плечами. — Но сегодня? Нет, сегодня победа.
По мере того, как они продвигались вглубь города, прием становился все теплее. Люди начали аплодировать, сначала неуверенно, затем с нарастающим энтузиазмом. Некоторые выкрикивали «Таргариен!», в то время как другие кричали «Король-дракон!» Некоторые даже кричали «Король Джейхейрис!», хотя он удивлялся, откуда они вообще знают его имя.
Улица стали оглашалась стуком молотков по металлу, когда они проезжали мимо, — кузнецы уже работали, создавая эмблемы в виде драконов, которые заменят оленя и льва. На улице Муки пахло свежим хлебом, и пекари раздавали маленькие буханки солдатам в их процессии. К тому времени, как они достигли подножия Высокого холма Эйгона, вокруг них, казалось, начался настоящий праздник.
Они радуются, потому что мы их не сжигаем, цинично подумал Джейхейрис. Как низко поставили планку те, кто был до нас.
Черная Рыба поравнялся с ним. — Подозрительный народ, не так ли? Только что проклинали Серсею, а в следующий момент возносят тебя. У городских жителей нет преданности, кроме как за следующим ужином.
— Тогда мы должны позаботиться о том, чтобы еды было много, — ответил Джейхейрис. — Сытый город редко восстает.
— Мудрость не по годам, — с редкой улыбкой признал Черная Рыба. — Твой отец гордился бы тобой.
Упоминание о Рейгаре вызвало неожиданную боль в груди Джейхейриса. Отец, которого он никогда не знал, принц, чьи действия ввергли королевство в войну. Он взглянул на Рейникс, ощущая ее присутствие в своем сознании.
Когда они начали подниматься к Красному замку, лорд Старк подвел свою лошадь поближе к Джейхейрису.
— Странно въезжать в этот город без крови на мечах, — тихо сказал Хранитель Севера. — Последний раз я был здесь во время Восстания.
— Ты помог свергнуть одного тирана, — ответил Джейхерис. — Некоторые могут сказать, что теперь ты помогаешь посадить на трон другого.
Выражение лица Неда оставалось серьезным. — Вовсе нет. Твой дед был сумасшедшим. А ты — нет.
— Пока, — язвительно заметил Оберин позади них. — Дайте ему время, лорд Старк. Говорят, безумие и величие — две стороны одной монеты.
— Тогда мы все должны позаботиться о том, чтобы его монета упала на величие, — ответил Нед, не поддавшись на уловку дорнийца.
Когда Красный Замок полностью предстал перед взором Джейхериса, у него на мгновение перехватило дыхание. Расположенная на вершине самого высокого холма в городе, крепость, построенная Эйгоном Завоевателем, с красными каменными стенами, которые, казалось, сияли в лучах утреннего солнца, была поистине впечатляющей. Массивные крепостные стены, башни, которые, казалось, пронзали небо, и безошибочно узнаваемый силуэт Большого зала, где ждал Железный трон, — все это было в точности таким, как он себе представлял, и все же каким-то образом более ошеломляющим при виде человека.
— Великолепно, не правда ли? — Спросил сир Герольд, заметив его реакцию. — Хотя по архитектуре он не так величествен, как Драконий Камень, и не так красив, как Хайгарден. Но здесь есть сила, которую невозможно отрицать.
Джейхейрис кивнул, снова почувствовав себя ребенком. — Мои предки построили это место, — тихо сказал он. — Огнем и кровью.
— И теперь их кровь возвращается, чтобы заявить свои права, — добавил Артур. — Колесо поворачивается, ваша светлость.
Их внимание привлекла суматоха впереди. Группа простых людей прорвалась сквозь строй Золотых плащей и бросилась навстречу процессии с распростертыми объятиями. На мгновение Джон напрягся, его рука инстинктивно потянулась к мечу, но затем он понял, что они протягивают подношения. Цветы, кусочки хлеба, маленькие безделушки.
— Король-дракон! — скандировали они. — Истинный король возвращается!
Джейхейрис поднял руку в знак признательности, вызвав бурные аплодисменты толпы. Наверху Рейникс ответила ревом, от которого задрожали основания зданий вокруг них.
— Осторожнее, — с ухмылкой предостерег Оберин. — Любовь простых людей непостоянна. Когда-то они тоже болели за Роберта.
— Тогда мне придется заслужить их неизменное расположение, — ответил Джейхейрис, расправляя плечи.
Когда они приблизились к последнему отрезку пути, ведущему к воротам Красного Замка, Джон ощутил странное смешение эмоций — триумф, да, но и тревогу тоже. Несмотря на всю свою подготовку, на всю свою праведную уверенность в том, что этот трон принадлежит ему по праву рождения и завоевания, он не мог не задаться вопросом, что ждет его в этих стенах из красного камня. Со сколькими призраками прошлого Таргариенов он столкнется? Сколько ошибок он захочет повторить?
«Мы здесь, сестра», — подумал он, обращаясь к Рейникс, когда она опустилась ниже, отбрасывая свою массивную тень на процессию. Спустя столько времени мы вернулись домой.
Ее ответная мысль вызвала прилив удовлетворения, от которого у него потеплело в крови: Дом. Наш по праву. Наш благодаря огню. Наш по крови.
Ворота Красного Замка были открыты перед ним, путь к его трону наконец-то был свободен.
Джейхейрис спешился у подножия Высокого холма Эйгона. Он передал поводья мальчику-конюху, который подошел к нему с широко раскрытыми от страха и благоговения глазами. Мальчику было не больше десяти.
— Осторожнее с ним, — посоветовал Джейхейрис, проводя рукой в перчатке по шее своего жеребца. — Он кусается, когда хочет пить.
Мальчик энергично закивал, как будто то, что ему доверили королевского скакуна, было наивысшей честью, которую он мог себе представить. Возможно, так оно и было.
С этой точки обзора Красный замок возвышался над ними во всей своей величественной красе.
— Впечатляет, не правда ли? — Сказал Оберин, подходя и становясь рядом с ним. — Хотя я все равно предпочитаю Водные сады. Там меньше крови в растворе.
Джон слабо улыбнулся. — Ты бы нашел кровь в растворе септы, если бы это соответствовало твоему настроению, отец.
Это слово вырвалось само собой, как это часто случалось между ними. Взгляд Оберина на мгновение смягчился. Несмотря на всю их сложную историю — ложь о его происхождении, годы обмана — связь между ними оставалась нерушимой. Принц Дорна воспитал его как своего собственного сына, и ни кровь, ни корона не могли этого изменить.
— Короли не должны говорить правду так откровенно, — съязвил Оберин, хотя в его голосе звучала теплота. — Это нервирует простых людей.
— Я вспомню об этом, когда стану королем, — ответил Джейхерис. — А пока я просто завоеватель.
— Завоеватель, которому лучше начать восхождение, если он хочет занять свой трон до наступления темноты, — крикнул Черная Рыба у них за спиной, уже поднимаясь по мощеной дорожке, которая вилась к воротам замка.
Их свита начала подъем, тропа была круче, чем казалась снизу. Люди в золотых плащах выстроились вдоль дороги, опускаясь на одно колено, когда Джейхейрис проходил мимо. На их лицах отражалась смесь эмоций — облегчение, преобладающее среди них, смешивалось со страхом и неуверенностью. За последние годы эти люди служили нескольким хозяевам: Эйрису, Роберту, Серсее. Теперь они преклонили колено перед другим, без сомнения, задаваясь вопросом, как долго продержится этот.
— Твой отец однажды поднимался на этот холм, — тихо сказал сир Артур, шагая рядом с ним. — После турнира в Харренхолле, когда Эйрис вызвал его. Он поднимался с высоко поднятой головой, хотя и знал, что его ждет.
Джон взглянул на рыцаря. — И что его ожидало?
— Обвинения. Подозрение. Твой дед начал видеть врагов повсюду, особенно в своем сыне. — Фиалковые глаза Артура, так похожие на глаза Джейхейриса, стали далекими в воспоминаниях. — Но Рейгар никогда не отступал от своего долга, даже когда этот долг уводил его от отца, которому он служил, к женщине, которую он любил.
— Моя мать, — тихо произнес Джейхейрис.
Артур кивнул. — Кажется, ради Лианны Старк стоило бросить вызов королевству. У тебя такие же глаза, как у Таргариенов.
Нед Старк подошел ближе. — Моя сестра была бы горда видеть тебя сейчас, — сказал он, и его северный акцент от волнения стал сильнее обычного. — Хотя, возможно, она была бы обеспокоена кровопролитием.
— Война оставляет кровавые следы, лорд Старк, — ответил Джейхейрис. — Даже необходимые.
— Да, — согласился Нед. — Но то, что последует за этим, определит, была ли кровь потрачена разумно.
Они достигли более широкого участка пути, где стены резко поднимались с обеих сторон, создавая естественное препятствие, которое защитники могли бы удержать против сотен людей всего несколькими бойцами. Здесь оставшиеся Золотые плащи собрались в большем количестве, образовав две линии, через которые могла пройти процессия. Они одновременно преклонили колени, когда Джейхейрис приблизился.
— Стража замка сдается королю Джейхейрису Таргариену, Третьему его имени, — объявил их капитан, седой ветеран со шрамом на левой щеке.
— Встань, — приказал Джейхейрис. — Теперь ты служишь королевству, а не человеку. Помни это.
Последний подход к главным воротам Красного Замка пролетел быстро. Две массивные бронзовые двери были открыты, трехголовый дракон дома Таргариенов все еще виднелся под слоями потускневшего покрытия, которое Роберт приказал скрыть, но не полностью удалить.
Пройдя через эти ворота, Джон оказался во внешнем дворе Красного Замка. Пространство было обширным, достаточно большим, чтобы собрать несколько сотен латников. В настоящее время здесь собралось взволнованное собрание персонала замка и мелкой знати, которые остались после падения Серсеи — те, кто был слишком незначителен, чтобы бежать, слишком практичен, чтобы умереть за безнадежное дело, или просто застигнуты врасплох стремительностью событий.
Стюард в ливрее Ланнистеров приблизился и поклонился так низко, что его лоб едва не коснулся земли. — Ваша светлость, — пробормотал он, запинаясь. — Замок готов к вашему приезду. В Крепости Мейгора приготовлены покои.
— В покоях короля? — Спросил Джейхейрис.
— Да, ваша светлость. Покои королевы Серсеи… её личные вещи были вывезены.
Джон кивнул. — А ее тело?
Управляющий заметно сглотнул. — Собрано и подготовлено к любым похоронным обрядам, которые вы сочтете уместными, ваша светлость.
— Пусть ее останки отправят на Утёс Кастерли, — решил Джейхейрис. — Какой бы она не была, она была Ланнистером. Пусть покоится со своими предками.
Шепот удивления пронесся среди тех, кто был достаточно близко, чтобы слышать. Этот первый акт милосердия был совсем не таким, как многие ожидали от вернувшегося дракона.
Когда толпа расступилась, Джейхерис заметил приближающуюся знакомую фигуру — Тириона Ланнистера, все еще запыленного после вчерашнего проникновения, темные круги под его разноцветными глазами свидетельствовали о том, что он не спал. Позади него шел Джейме Ланнистер, его золотистые волосы потускнели от грязи, но белый плащ каким-то образом оставался безупречным.
— Ваша светлость, — обратился Тирион, отвешивая поклон, который получился одновременно пристойным и слегка непочтительным. — Могу я первым поприветствовать вас в вашем чрезмерно большом, продуваемом сквозняками и гротескно дорогом новом доме?
— Лорд Тирион. Как я понимаю, мы должны поблагодарить вас за относительно бескровную передачу власти.
— Меня? О, я просто показал, как пройти через канализацию. Вряд ли это можно назвать темой для песен. — Выражение лица Тириона стало серьезным. — Хотя я сожалею о том, как все закончилось с моей сестрой. Вопреки распространенному мнению, я на самом деле не желал ей смерти.
— Просто посадил бы в тюрьму, сослал и подвергал унижениям? — Предположил Оберин, приподняв бровь.
— Ну, да. Очевидно. — Тирион пожал плечами. — Семья — сложная вещь.
Джейме выступил вперед с серьезным выражением лица. — Ваша светлость, есть дела, требующие немедленного внимания. Петир Бейлиш заключен в темницу, как вы и приказали. Он пытался сбежать, когда мы его перехватили — с довольно значительным количеством золота короны, должен добавить.
— Мизинец, — задумчиво произнес Джейхейрис, чувствуя неприятный привкус этого имени на языке. — Человек, который отравил Джона Аррена. Сегодня его интригам приходит конец.
— Действительно, — согласился Джейме. — Он довольно… громко говорил о различных сделках, которые, по его словам, он может заключить. Обещает информацию, богатство, связи.
— Отчаянные слова обреченного человека, — пренебрежительно заметил Джейхейрис. -Мы разберемся с ним после того, как я осмотрю трон.
Тирион прочистил горло. — Кстати, о троне: Большой зал подготовлен для вашего осмотра. Хотя я должен предупредить вас, что описания редко передают его истинную ценность… уникальную эстетическую привлекательность.
Они двинулись вглубь замкового комплекса, минуя небольшие дворики и крытые переходы. Слуги поспешно расступались перед ними, опустив глаза. Королевская гвардия образовала защитное кольцо вокруг Джейхейриса, хотя, казалось, в этих сдавшихся стенах было мало угрозы.
Пока они шли, Джон поймал себя на том, что пытается примирить окружающую его реальность с тем видением, которое он вынашивал так долго. Годы подготовки, скрытия своей личности, тщательного формирования альянса — все это привело к этому моменту. И все же теперь, когда он стоял в самом сердце королевства, на которое претендовал, он чувствовал себя странно покинутым, как будто наблюдал за своими действиями во сне.
— Ты выглядишь обеспокоенным, — тихо заметил Нед Старк, шагая рядом с ним.
— Не обеспокоенным, — поправил Джейхейрис. — Созерцательным. Я всю свою жизнь готовился к захвату этого замка. Я меньше всего задумывался о том, что будет после взятия.
— Вот где начинается настоящее королевское правление, — сказал Нед. — Любой дурак с достаточно большой армией может победить. Правление требует мудрости.
— И ты веришь, что я обладаю такой мудростью, дядя? — Спросил Джейхейрис с искренним любопытством. Их отношения все еще складывались — скрытый племянник и благородный лорд, который хранил свою тайну в течение шестнадцати лет.
— Я верю, что у тебя есть потенциал для этого, — осторожно ответил Нед. — У тебя интеллект Рейгара и сострадание Лианны. Станет ли это мудростью… покажет время.
Тирион, который во время этого разговора вел себя необычно тихо, указал на пару массивных дверей впереди. — Вас ждет Большой зал, ваша светлость. А вместе с ним и сам Железный трон.
Массивные двери в Большой зал распахнулись с громким скрипом. Джейхейрис остановился на пороге, оглядывая обширный зал, который на протяжении трех столетий был средоточием власти. Его свита замолчала позади него, позволяя ему насладиться моментом первой встречи.
Солнечный свет струился сквозь высокие витражи, отбрасывая калейдоскопические узоры на каменный пол — преимущественно красный и черный, цвета дома Таргариенов все еще присутствуют, несмотря на попытки Роберта стереть их наследие. Зал был длиннее, чем Джейхейрис себе представлял, со сводчатыми потолками, достаточно высокими, чтобы мужской крик еще несколько секунд отдавался эхом, прежде чем затихнуть.
И там, в дальнем конце зала, на возвышении с каменными ступенями, стоял Железный трон.
Даже с такого расстояния было видно, что это Железный трон.
— Ну и что? — подсказал Оберин из-за его спины. — Мы продолжим, или ты планируешь править с порога?
Колкость разрушила чары. Джейхейрис шагнул вперед, его шаги гулко отдавались по каменному полу. Казалось, зал создан для того, чтобы подчеркивать каждый шаг, превращая обычную прогулку в торжественную процессию.
— Это не совсем Водные сады, не так ли? — тихо сказал он Оберину, когда они подошли ближе. — И менее ароматный, к тому же.
— И значительно меньше голых женщин, слоняющихся без дела, — с усмешкой согласился Оберин. — Эту трагедию нам придется исправить, как только ты устроишься поудобнее.
Артур Дейн шел рядом с ними, его белый плащ шуршал по камням. — Черепа драконов хранились вдоль этих стен, — сказал он, указывая на пустое пространство, где когда-то возвышались массивные трофеи дома Таргариенов. — Роберт приказал перенести их в подвалы под замком.
— Нам следует распорядиться, чтобы их принесли сюда, ваша светлость? — Спросил сир Герольд. — Теперь, когда замок снова ваш?
Джейхейрис обдумывал этот вопрос, когда они дошли до середины зала. — Нет, — решил он. — Драконы вернулись во плоти и крови. Больше нет необходимости смотреть на черепа, чтобы вспомнить, какими божественными были драконы. — Он взглянул вверх, представляя себе массивную фигуру Рейникс, парящую над ним. — Этим черепам место на Драконьем Камне, где мечта о драконах никогда не угасала.
Они продолжали идти вперед, и с каждым шагом Железный трон все больше раскрывал свою странную, угрожающую красоту. Он был выкован из тысячи мечей поверженных врагов Эйгона, раскален в драконьем огне и превращен в трон власти, который, как говорили, убивал недостойных, восседавших на нем. Глядя на зазубренные края и острые углы, Джейхерис вполне мог в это поверить.
— Это довольно… неудобно, не так ли? — Заметил Тирион, ковыляя рядом с ним. — Хотя, я полагаю, в этом-то все и дело. Никто не должен чувствовать себя слишком комфортно, управляя королевством.
— Это больше похоже на чудовищное кресло, чем на трон, — сказал Джейхейрис, выражая свое разочарование. — Больше опасности, чем достоинства.
Он вспомнил истории, которые Оберин рассказывал ему в детстве, — сказки о великом престоле повелителей драконов, описанном в таких выражениях, что оно напоминало гору мечей, трон такой высоты, что даже Мейегор Жестокий был вынужден карабкаться, чтобы добраться до него. Реальность, представшая перед ним, была впечатляющей, да, но в человеческом масштабе. Покоряемой.
Джейхейрис остановился у подножия возвышения. К трону вели семь ступеней, которые, возможно, символизировали семь королевств, или семь ликов бога, или просто чувство симметрии, присущее архитектору.
— Продолжай, — тихо позвал Нед Старк из-за его спины. — Вот почему мы сражались. Вот почему люди умирали.
— Вот почему люди умирали, — эхом отозвался Джейхейрис. — И именно поэтому выживет больше людей, если я буду править так, как намереваюсь.
Он поднялся на первую ступеньку, затем на вторую. С каждым разом в его голове вспыхивали воспоминания: Оберин, раскрывший свое истинное происхождение, когда ему было девять лет; рождение Рейникс в огне и крови; его первые уроки боевых искусств с Артуром Дейном; его ночи с Арианной, ее улыбка в темноте; день, когда он разослал воронов по всем великим домам, объявляя о своей помолвке. намереваясь заявить о своих правах по рождению.
На шестой ступеньке он остановился и снова повернулся лицом к залу. С этой выгодной позиции он мог видеть зал целиком — и представить, что он заполнен придворными и просителями, которые взирают на него в поисках справедливости и руководства.
«Займи его», — прозвучал в его голове голос Рейникса, теплый и настойчивый. Это принадлежит нам по праву. Огнем и кровью. Завоеванием и рождением.
«Пока нет, сестра», — пробормотал он вслух. «Скоро».
Словно вызванные его словами — или, возможно, их общей кровью, — двери в дальнем конце зала снова открылись. Дейнерис Таргариен вошла, видение в черном и малиновом.
Мужчины расступались перед ней, кланяясь, когда она проходила мимо. Даже Оберин, который редко проявлял почтение к кому-либо, склонил голову в знак уважения.
Принцесса остановилась у подножия возвышения, глядя на Джейхейриса своими фиалковыми глазами, так похожими на его собственные. В уголках ее рта заиграла улыбка — не политическая улыбка, которую она демонстрировала союзникам и вассалам, а что-то более искреннее, почти заговорщицкое.
— Племянник, — позвала она, и ее голос легко разнесся в акустическом пространстве. — Я вижу, ты нашел самое неудобное кресло в нашей семье.
— Тетя, — признал он, возвращая ей улыбку. — Я просто восхищался его… практичным дизайном.
— Действительно, практично, — согласилась она, поднимаясь по ступенькам, чтобы присоединиться к нему. — Эйгон позаботился о том, чтобы ни один король не забывал, что править не значит чувствовать себя комфортно.
— Что ты думаешь, тетя? — Тихо спросил Джон. — Это все, что ты себе представляла?
Дейнерис изучала трон, слегка наклонив голову. — Он меньше, чем в моих мечтах, — призналась она. — Не такой величественный. И все же… — Она замолчала, ее взгляд был отстраненным.
— И все же это все еще имеет силу, — закончил он за нее.
Она кивнула, и ее пристальный взгляд встретился с его взглядом. — Не в самом металле. В том, что он символизирует.
— Единство Семи королевств, — сказал Джейхейрис.
— Под властью Таргариенов, — добавила Дейнерис с яростной гордостью в голосе.
— Это должен быть ты, — внезапно сказала принцесса, указывая на трон. — Ты сын Рейегара. Прямая мужская линия.
— Мы будем править вместе, — ответил Джейхерис, решение было принято давным-давно. — Ты, я, Арианна. Новый тип правления для новой эпохи.
Девушка улыбнулась настоящей улыбкой, которая превратила ее лицо из царственного в сияющее. — Но сегодня первое место принадлежит тебе. Королевству нужно снова увидеть короля на троне.
Джейхейрис повернулся к Железному трону, глубоко вздохнув. Оставалось сделать последний шаг.
— Завтра, — решил он. — Когда соберутся все лорды. Когда пленники предстанут перед нами для суда. Сегодня мы подготовимся. Завтра будем править мы.
Бросив последний взгляд на трон, построенный его предками, Джейхерис спустился по ступеням, Дейнерис шла рядом с ним. Завоевание было завершено.
На Следующий День
В зале Малого Совета было душно, несмотря на его размеры. Джейхейрис сидел во главе, слушая, как Верховный септон — тучный мужчина с множеством подбородков и водянисто—голубыми глазами — бубнит о священных традициях коронации. Тяжелый хрустальный кулон мужчины гипнотически раскачивался при каждом выразительном жесте.
— …и таким образом, ваша светлость, помазание семью елеями должно происходить в точном порядке, установленном Бейелором Благословенным, — объяснил Верховный септон густым и сладким голосом, похожим на мед, слишком долго пролежавший на солнце. — Сначала лоб — для мудрости, затем губы — для честной речи, сердце — для храбрости…
— Да, я понимаю этот символизм, — перебил Джейхейрис, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало раздражение. — Но мы обсуждаем коронацию, которая должна состояться быстро, а не идеализированную церемонию, подготовка к которой заняла бы недели.
Верховный септон быстро заморгал, его многочисленные подбородки задрожали от негодования. — Ваша светлость, Вера совершает эти священные обряды со времен Эйгона Завоевателя…
— И Эйгон был поспешно коронован после завоевания, — вставила Дейнерис со своего места справа от Джейхериса. — Как сейчас мой племянник.
— Суть в том, Верховный септон, — продолжил Джейхейрис, наклоняясь вперед, — Что я должен быть официально признан королевством как можно скорее. Три дня, не больше.
— Три дня! — Мужчина выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. — Но одни только приготовления…
— Будут упрощены, — твердо сказал Джейхейрис. — Я уважаю традиции Веры, но Вестеросу сейчас стабильность нужна больше, чем пышные зрелища.
Оберин, развалившийся в кресле у окна, усмехнулся. — Вера всегда отличалась удивительной гибкостью при смене власти, ваша светлость. Я уверен, что наш добрый септон сумеет выработать… рациональный подход. Не так ли?
Взгляд Верховного септона метнулся между ними, прежде чем снова остановиться на Джейхерисе. То, что он увидел в этих фиолетовых глазах, казалось, убедило его. — Конечно, ваша светлость. Три дня. Это будет сделано, хотя некоторые элементы должны оставаться неприкосновенными, чтобы церемония была признана Верой.
— Согласен, — кивнул Джейхейрис. — Обсудите детали с моими распорядителями. А теперь, с вашего позволения, нам нужно обсудить другие вопросы.
Как только Верховный септон удалился, шурша богатыми одеждами и демонстрируя оскорбленное достоинство, настроение в зале заметно изменилось. Джон оглядел своих ближайших советников: Дейнерис, Оберина, Неда Старка, Черную Рыбу, сира Артура и сира Герольда, стоявших на страже у двери, и Тириона Ланнистера, чье присутствие было решением Джейхейриса, несмотря на некоторые возражения.
— Завтра, — сказал Джон без предисловий, — мы начинаем судебные процессы.
— Судебные процессы подразумевают определенную юридическую процедуру, — заметил Тирион, взбалтывая вино в своем кубке. — Я полагаю, что на самом деле вы имеете в виду «судебные решения»?
— Называйте это как хотите, — ответил Джейхейрис. — Те, кто сражался против нас, столкнутся с последствиями своего выбора.
— Начиная с моего отца, я полагаю? — Спросил Тирион, и его разноцветные глаза ничем не выдали его чувств по этому поводу.
Джейхейрис кивнул. — Тайвин Ланнистер организовал убийства моих брата и сестры и принцессы Элии. Его смерть была обещана Дому Мартеллов в течение шестнадцати лет.
— А Роберт? — Тихо спросил Нед. — Какая судьба ожидает человека, который был королем?
— Это зависит от самого Роберта, — наконец ответил Джон. — В отличие от Тайвина, он не приказывал убивать детей. Его преступление состояло в том, что он претендовал на трон, который ему не принадлежал.
— А Станнис? — спросил Черная Рыба. — Среднему Баратеону присуща определенная честность.
— Неуместная преданность по-прежнему наказуема, но не в такой степени, как злоба, — сказал Джон. — Я выслушаю, что он скажет, прежде чем принимать решение.
Дейенерис наклонилась вперед. — А Мизинец? Человек, который отравил Джона Аррена и пытался сделать своего бастарда правителем Востока?
Холодная улыбка тронула губы Джейхейриса. — Что касается него, я думаю, мы все согласны с этим приговором.
— Огонь, — удовлетворенно сказал Оберин. — Достойный конец для человека, который играл со столькими языками пламени.
Тирион прочистил горло. — Прежде чем мы устроим всеобщую казнь, возможно, нам следует обсудить положение в городе? Простой люд может оказаться менее восприимчивым к новому королю, если они будут голодать, наблюдая за сожжением знати.
Черная Рыба кивнул. — Бес прав. Из-за блокады поставок продовольствия Ланнистерами склады Королевской Гавани почти опустели.
— Я уже отдал приказ об отправке обозов с припасами от Тиреллов, — сказал Джейхейрис. — Лорд Уиллас заверил меня, что первые повозки прибудут к вечеру. Тем временем, я разрешил использовать золото короны для закупки всех припасов, оставшихся в городе, по справедливым ценам для распределения.
— Мудрое первое действие, — одобрительно сказал Нед Старк. — Правосудие имеет значение, но пустые желудки порождают бунт быстрее, чем недовольство.
Их прервал стук в дверь. Вошел сир Освелл.
— Ваша светлость, маленькие птички лорда Вариса были арестованы, как и было приказано, — доложил он. — Большинство из них были детьми, как и предполагалось. Им предоставили еду и новое жилье под охраной.
— Хорошо, — кивнул Джейхейрис. — Убедись, что они понимают, что они не пленники. Как только мы убедимся, что они не настроены против нас, они смогут вернуться к своим семьям или поступить на королевскую службу.
— А пленники с Драконьего Камня? — Спросила Дейнерис, имея в виду домочадцев Станниса.
— Они прибыли час назад, — подтвердил сир Освелл. — Станнис Баратеон, его жена, дочь и чужезеиная жрица содержатся отдельно, как и было приказано.
— Красная женщина, — задумчиво произнес Оберин. — Я слышал любопытные истории о ее способностях. Возможно, прежде чем ее отправят обратно в Эссос, мне следует расспросить ее о некоторых… приемах.
Джейхейрис бросил на него предупреждающий взгляд. — Ее спросят о ее влиянии на Станниса, не более того. Мы устанавливаем справедливость, а не потакаем любопытству.
— Жаль, — драматично вздохнул Оберин. — Всему, чему я мог бы научиться у жрицы Р’глора…
— Кстати, об обучении, — вмешался Тирион, — я изучал финансовые отчеты короны. — Он похлопал по стопке бухгалтерских книг, лежащих рядом с ним. — Похоже, наш друг Мизинец был весьма изобретателен в обращении с королевским золотом. Корона по уши в долгах перед моей семьей, Железным банком и другими кредиторами.
— Долги будут выплачены, — твердо сказал Джейхейрис. — Хотя, возможно, условия будут пересмотрены в случае необходимости.
— Долг Ланнистерам можно считать частично прощенным, — Тирион предложил осторожно. — В знак нашей… верности.
Джейхерис внимательно посмотрел на него. — Щедрое предложение, лорд Тирион. Я подумаю над ним.
Заседание продолжалось еще час, обсуждались назначения в Малый Совет, распределение земель и титулов нелояльных домов, а также организация предстоящих судебных процессов. Джейхейрис больше слушал, чем говорил, тщательно взвешивая каждое предложение и рекомендацию. Когда он наконец встал, давая понять, что совет окончен, солнце уже начало садиться, отбрасывая длинные тени на зал.
— Завтра в полдень, — объявил он, — тронный зал будет подготовлен. Все лорды и леди, находящиеся в настоящее время в Королевской Гавани, будут присутствовать. Вынесение приговора начнется с Тайвина Ланнистера.
Когда члены совета начали расходиться, Дейнерис задержалась. — Тебе нужно отдохнуть, племянник, — тихо сказала она. — Завтра будет долгий день.
— Я так и сделаю, — заверил он ее. — После того, как позабочусь кое о чем напоследок.
Она изучала его лицо, казалось, понимая без слов. Мягко коснувшись его руки, она удалилась.
Джейхейрис шел по тихим коридорам Красного замка, его шаги эхом отдавались от камня, который был свидетелем столетий правления Таргариенов. Стражники, расставленные через равные промежутки, кланялись, когда он проходил мимо, но он едва обращал на них внимание, его мысли были сосредоточены на том, что ждало его впереди.
Сейчас Большой зал был пуст, освещаемый лишь несколькими разбросанными факелами и угасающим светом, проникающим сквозь витражи.
Джон медленно приблизился к Железному трону, обводя взглядом его изогнутые контуры. Ранее, в присутствии других людей, он сопротивлялся его притяжению.
Он поднялся по семи ступеням. Наверху он повернулся и опустился на трон мечей, ощущая холод металла сквозь одежду. Трон, казалось, обнимал его — не с удобством, а по-хозяйски. Неудивительно, что Эйгон так задумал; ни один король не должен спокойно относиться к власти.
С этой точки зрения зал простирался перед ним, огромный и пустой. Завтра он будет полон людей — кто-то в страхе, кто-то с надеждой, и все будут ждать, каким королем он окажется.
— Что бы ты сказал, отец? — прошептал он в пустоту. — Мама? Это то, что ты себе представляла, когда зажгла королевство своей любовью?
Ответом ему была тишина, но в этой тишине, всего на мгновение, ему показалось, что он услышал шепот — тонкий и пронзительный, как шелест ветра в сухой траве: «Сожги их всех».
Джейхейрис сжал подлокотники трона, чувствуя, как острые края впиваются в его ладони. Он узнал этот голос по рассказам Артура и Герольда о последних днях его деда. Эйрис, Безумный король.
— Нет, — сказал он вслух, и его голос прозвучал твердо в пустом зале. — Никогда. Он мне никогда не нравился.
Призрачный голос затих, то ли побежденный его решимостью, то ли просто плод его воображения, он не мог сказать. Но решимость осталась. Да, завтра он отправит правосудие, но там, где оно заслужено, правосудие будет сочетаться с милосердием. Реставрация Таргариенов не начнется с беспорядочного огня.
— Эйриса Таргариена больше нет, — сказал он пустому залу, и теперь его голос звучал увереннее. — И его безумие умерло вместе с ним.
Словно в ответ, из—за стен замка донесся отдаленный рев — Рейникс подтвердила его заявление. В его голове прозвучал ее голос, ясный и сильный: «Мы — это не он». Мы — нечто большее. Мы — лучше.
Джейхейрис Таргариен
Три дня преобразили Большой зал. То, что было похожим на пещеру пустым пространством, когда Джейхейрис впервые вошел в него, теперь наполнилось жизнью и напряжением. Со стропил свисали знамена с трехглавым драконом дома Таргариенов, их красно-черная расцветка обрела популярность после почти двух десятилетий господства оленей и львов. Витражи были вымыты, позволяя разноцветному свету струиться по собравшимся дворянам и рыцарям, которые заполнили зал, чтобы стать свидетелями первых приговоров новому режиму.
Джейхейрис восседал на Железном троне, одетый в черное и индиго, на его лбу покоился тонкий обруч из валирийской стали — не полная корона его предков, которая должна была появиться после его официальной коронации, но, тем не менее, символ власти. Зазубренные края трона давили на него сквозь одежду, постоянно напоминая о мудрости Эйгона: ни один правитель не должен сидеть удобно.
Справа от него, у подножия трона, стояла Дейенерис, великолепная в платье из черного шелка, украшенного малиновой вышивкой. Слева от него, в той же позе, стояла Арианна Мартелл, прибывшая из Дорна только вчера, ее оливковая кожа была дополнена золотыми украшениями, которые переливались при каждом едва заметном движении. Трое из них — будущие правители Семи королевств, хотя корону будет носить только он — выступили единым фронтом перед королевством.
Под возвышением двор расположился в соответствии с новой структурой власти. Отряд Старков во главе с лордом Эддардом занял почетное место в первом ряду. Мартеллы, включая принца Оберина. Оставшееся пространство занимали представители Пределов, Речных Земель и даже условно лояльных Штормовых земель.
А в глубине, под усиленной охраной, ждали пленники.
— Приведите Тайвина Ланнистера, — приказал Джейхейрис, и его голос легко разнесся по акустически оформленному залу.
Толпа расступилась, когда бывшего стража Запада вывели вперед. Несмотря на цепи и унижение плена, Тайвин Ланнистер шел с той же властной уверенностью, которую всегда демонстрировал. Его некогда золотистые волосы поседели, но зеленые глаза под густыми бровями оставались проницательными. На нем были те же доспехи, в которых он был взят в плен в Харренхолле, хотя с них были сняты позолота и эмблемы со львами.
Когда он достиг открытого пространства перед троном, стражники заставили его опуститься на колени. Он подчинился, но его спина оставалась прямой, а взгляд — ровным, и он встретил взгляд короля, не дрогнув.
— Тайвин из дома Ланнистеров, — начал Джон чистым и размеренным голосом. — Вы обвиняетесь в государственной измене против короны, в организации убийств принцессы Элии Мартелл, принцессы Рейнис Таргариен и принца Эйгона Таргариена во время разграбления Королевской Гавани. Как вы ответите на эти обвинения?
В зале воцарилась напряженная тишина. Ответ Тайвина задаст тон всем последующим судебным разбирательствам.
— Я не признаю власть этого суда, — ответил Тайвин, и его голос был сильным, несмотря на возраст и обстоятельства. — Я также не признаю вас королем.
Среди собравшихся дворян пробежал ропот. Даже сейчас они проявляют неповиновение.
— Признаете вы мою власть или нет, это не меняет сути вашего положения, — невозмутимо ответил Джейхейрис. — Ваши армии разбиты. Власть вашей семьи ослаблена. И вы стоите на коленях в цепях перед Железным троном.
— Цепи могут быть разорваны, — возразил Тайвин. — Троны могут быть свергнуты. Я видел, как поднималась и падала династия за династией. Таргариены правили три столетия, прежде чем Роберт Баратеон сокрушил последнего дракона Трезубцем.
— Последний дракон? — Джейхейрис позволил себе слегка улыбнуться. — Оглянитесь вокруг, лорд Тайвин. Драконы вернулись. Ваш гамбит провалился.
— Возможно, — согласился Ланнистер, хотя выражение его лица оставалось решительным. — Но я сделал свой выбор, зная о последствиях в случае неудачи. Я не буду молить о пощаде и не буду извиняться за то, что защищал интересы своей семьи.
— Интересы твоей семьи? — Выкрикнул Оберин, шагнув вперед с едва сдерживаемой яростью. — В интересах ли семьи было, чтобы мою сестру изнасиловали и убили? Чтобы ее детей зарезали, как животных?
Тайвин перевел взгляд на дорнийского принца. — Война отвратительна, принц Оберин, ты получаешь любое возможное преимущество, ты должен знать это лучше меня. Я выбрал сторону победителя, как я и предполагал. Если бы не их смерть, мы бы увидели именно то, что видим сейчас — еще одного претендента на титул Таргариена.
Джейхейрис наклонился вперед на троне, стараясь избегать острых углов. — Вы говорите об убийстве детей так, словно обсуждаете военную стратегию.
— Потому что именно так оно и было, — прямо ответил Тайвин. — Чувствам нет места в войне или политике. Ты сам усвоишь этот урок, если будешь править достаточно долго.
Холодный гнев закипел в груди Джейхейриса. Это был человек, который приказал убить Рейнис — сестру, душа которой теперь обитала в Рейникс. Это был тот, кто чуть не погубил его семью.
— Тебе есть что еще сказать в свое оправдание? — Спросил Джейхейрис, хотя уже знал ответ.
Тайвин выпрямился еще больше, отчего-то выглядя царственно, несмотря на свои цепи. — Нет, не в свое оправдание. Но я дам тебе совет, хотя и сомневаюсь, что ты к нему прислушаешься. Контролируй свой род, мальчик. Самой большой угрозой для Таргариенов всегда были они сами. Рано или поздно в твоем роду появится еще один Эйрис. И на этот раз новому Эйрису не понадобится дикий огонь, чтобы сжечь всех своих врагов — у него будут настоящие драконы.
После этого заявления в зале воцарилась мертвая тишина.
— Тайвин Ланнистер, — произнес Джейхейрис, и в его голосе прозвучали нотки официального осуждения. — За твои преступления против дома Таргариенов, дома Мартеллов и королевства я приговариваю тебя к смертной казни. Приговор будет приведен в исполнение завтра на рассвете.
Выражение лица Тайвина не изменилось. Иного он и не ожидал. — Как ты собираешься это сделать? Обезглавить? Повесить? — В его глазах появился опасный блеск. — Или сжечь, как предпочел бы твой дедушка?
— Ты предстанешь перед драконьим правосудием, — подтвердил Джейхейрис. — Как и подобает преступникам против повелителей драконов.
— Тогда мы закончим тем, с чего начали, — сказал Тайвин, и в его голосе послышалось что-то похожее на удовлетворение. — Лев, поглощенный огнем. История любит повторяться.
Когда стражники уводили Ланнистера, Джейхейрис заметил выражение лица Тириона Ланнистера — сложную смесь эмоций, которую даже умный гном не смог полностью скрыть. Какие бы сложные чувства ни существовали между ним и его отцом, зрелище того, как Тайвин с таким достоинством встречает смерть, явно произвело на него впечатление.
— Приведите Станниса Баратеона, — приказал Джон после минутной паузы.
Там, где Тайвин вел себя вызывающе, Станнис был тверд — человек, сделанный скорее из железа, чем из плоти и крови. Его лицо было изможденным, челюсти сжаты так сильно, что мышцы заметно выступали под кожей. В отличие от льва, он был одет в простую одежду, так как при поимке с него сняли доспехи.
— Станнис из дома Баратеонов, — начал Джейхейрис. — Вы обвиняетесь в государственной измене за то, что, получив мое письмо, подняли свои знамена в поддержку незаконных притязаний вашего брата. Как вы ответите на эти обвинения?
Голос Станниса, когда он раздался, был подобен гравию. — Я исполнял свой долг так, как я его понимал. Роберт был королем по праву завоевания. Я присягнул ему как его брат и подданный.
— И все же тебе так и не удалось присоединиться к битве, — заметил Джейхейрис. — Твои собственные знаменосцы отвернулись от тебя.
Станнис громко скрипнул зубами, прежде чем ответить. — Похоже, дом Веларион вспомнил о старой верности. Лорд Монфорд и другие заточили меня в моем собственном замке, прежде чем я смог отплыть, чтобы присоединиться к Роберту. — Он крепче сжал челюсти. — Знаменосцы должны быть верны своему лорду, а не бросать его при первых признаках появления драконов.
— И что теперь? — Спросил Джейхейрис. — Кому ты предан?
— Вопрос решен, — сухо ответил Станнис. — Драконы победили. Мой брат повержен. Дом Баратеонов пал. Больше нечего сказать.
Прагматичный ответ, подумал Джон, и удивительно дипломатичный для человека, известного своим жестким чувством справедливости. Возможно, плен научил Станниса Баратеона ценить гибкость.
— О какой милости ты попросил бы для себя или своей семьи? — Спросил Джейхейрис.
Впервые на суровом лице Станниса промелькнули эмоции. — Моя жена и дочь не несут никакой вины в этом деле. Ширен невиновна ни в каком преступлении. Она не должна страдать из-за выбора своего отца.
Беспокойство за свою дочь — искреннее, насколько мог судить Джейхейрис — выдало человека, скрывающегося за железной внешностью. Он уже принял решение относительно Ширин Баратеон, но ему было любопытно узнать о Красной жрице.
— А что насчет леди Мелисандры?
Станнис еще сильнее сжал челюсти. — Она верила, что я какой-то предсказанный принц. Она ошибалась. Ее судьба меня не касается.
— Понятно, — сказал Джейхейрис, изучая стоящего перед ним человека. — Станнис Баратеон, за твои преступления против короны я приговариваю тебя к облачению в черное. Ты будешь служить на Стене до конца своих дней. Ваша дочь Ширин останется наследницей Штормового Предела и дома Баратеонов под опекой лорда Велариона до достижения совершеннолетия.
На лице Станниса отразилось удивление — он явно ожидал смерти, а не изгнания. — А моя жена?
— Леди Селиса может выбрать: вернуться к своей семье в крепость Брайтуотер или остаться в Штормовом Пределе с вашей дочерью, — объявил Джейхейрис. — Красную жрицу сопроводят в Волантис на следующем корабле и запретят возвращаться в Вестерос, иначе она будет приговорена к смертной казни.
Станнис склонил голову, и этот жест, казалось, стоил ему немалых усилий. — Я… благодарю вас за ваше милосердие к моей семье, ваша светлость.
Когда Баратеон уводили, Джейхерис почувствовал реакцию двора на свое решение — некоторое одобрение, некоторое удивление. Милосердие было не таким, какого многие ожидали от вернувшегося принца Таргариенов, особенно по отношению к Баратеонам.
— Приведите Томмена и Мирцеллу, — приказал Джейхейрис.
Вперед вывели двух золотоволосых детей, их лица были бледными и испуганными. Томмен, которому было не больше девяти лет, заметно дрожал. Мирцелла, которая была на несколько лет старше, сохраняла самообладание, хотя ее глаза выдавали страх. Никто из них не носил цепей, на чем настоял Джейхерис.
— Томмен и Мирцелла, — начал он, намеренно опустив их фамилию, — вы были воспитаны как Баратеоны, как дети короля Роберта. Однако улики и свидетельские показания показали, что вы на самом деле являетесь детьми Серсеи Ланнистер и Тайгетта Ланнистера.
По залу пронесся шепот. Для многих присутствующих это была новая информация. Джейхейрис поднял руку, призывая к тишине.
— Вы не несете никакой вины за обстоятельства своего рождения, — продолжил он более мягким тоном, чем раньше. — Ни за действия вашей матери, ни за действия человека, который утверждал, что он ваш отец. Поэтому вы не будете наказаны.
На их юных лицах отразилось облегчение, хотя замешательство осталось.
— Томмен, ты будешь воспитываться в Дорне, где станешь оруженосцем лорда Андерса Айронвуда. Когда ты достигнешь совершеннолетия, ты женишься на леди Сильве Сантагар. Мирцелла, ты тоже отправишься в Дорн, чтобы стать фрейлиной принцессы Арианны Мартелл. По достижении совершеннолетия ты выйдешь замуж за Коррена, сына сира Дезиэля Далта.
Арианна выступила вперед, обращаясь непосредственно к детям. — Не бойтесь, малыши. Дорн хорошо относится к своим подопечным. Вы найдете новый дом среди нас.
Мирцелла сделала небольшой реверанс. — Спасибо, ваша светлость, принцесса Арианна.
Когда детей уводили, Джейхейрис заметил одобрение на лице Оберина. Это было его предложение — держать отпрысков Ланнистеров поблизости, но выдавать замуж за представителей второстепенных семей, где они не могли представлять угрозы.
— Приведите леди Лизу Аррен, — приказал Джон.
Когда Лизу Талли привели на допрос, контраст с предыдущими заключенными был как никогда разителен. Если Тайвин и Станнис сохраняли достоинство, то Лиза была жалкой женщиной. Ее каштановые волосы немытыми прядями свисали вокруг лица, покрытого пятнами от слез. Она постоянно заламывала руки, ее взгляд метался по залу, как у загнанного в угол животного.
— Лиза из дома Талли, вдова Джона Аррена, — начал Джейхейрис. — Вы обвиняетесь в убийстве своего мужа, бывшего Десницы короля, путем отравления его слезами Лиса по приказу Петира Бейлиша. Вас также обвиняют в том, что вы ложно представили незаконнорожденного сына Петира Бейлиша как законнорожденного наследника Долины. Как вы ответите на эти обвинения?
— Ложь! — внезапно закричала она, заставив нескольких стражников вздрогнуть. — Все это ложь! Мой милый Робин — сын Джона! Его истинный наследник!
— Это не то, что вы говорили в Орлином гнезде, — напомнил ей Джейхейрис. — Вы признались, что отравили своего мужа по приказу лорда Бейлиша, когда моя будущая жена заявила, что первый больше не будет Мастером над Монет, и что Робин был сыном Мизинца, зачатым, когда ваш муж служил Десницей в Королевской Гавани.
— Я была сбита с толку! Напугана! — Голос Лизы сорвался на истерику. — Это… это чудовище, — она указала трясущимся пальцем на Дейенерис, — угрожало мне своим драконом! Разве у меня был выбор, кроме как сказать то, что она хотела услышать?
Выражение лица Дейнерис оставалось бесстрастным. — Тебе не понравилось, когда я сказала, что Петир Бейлиш больше не будет Мастером над Монетой, а потом, испугавшись, ты сказала леди Кейтилин Старк, что твой сын — сын Петира.
— Где мой сын? — Спросила Лиза, ее настроение резко изменилось. — Что ты сделала с моим милым Робином?
— Мальчик в безопасности, — заверил ее Джейхейрис. — Его забрали из Орлиного гнезда и передали на попечение лорда Джона Ройса, который будет управлять Долиной до тех пор, пока сын Джона Андар, который станет верховным лордом Долины, не женится.
— Нет! — закричала Лиза, бросаясь вперед, но ее удержали стражники. — Вы не можете забрать моего сына! Он — лорд Долины! Сокол должен летать!
— Робин Аррен — или, точнее, Робин Стоун — не является лордом Долины, — твердо заявил Джейхейрис. — Он незаконнорожденный, рожденный в результате твоего романа с Петиром Бейлишем. Он будет воспитан как подопечный дома Ройсов, получит образование, соответствующее его положению, но он не унаследует Долину.
Лиза упала на колени, безудержно рыдая. — Пожалуйста, — умоляла она, — накажите меня, если нужно, но не забирайте моего сына. Он болен, ему нужна мать.
— Лиза Талли, — провозгласил Джейхейрис, — за твои преступления против мужа и королевства я приговариваю тебя присоединиться к Молчаливым сестрам. Остаток своих дней ты проведешь в молитвах и служении, размышляя о своих грехах.
— Нет! — закричала она, когда охранники подняли ее на ноги. — Нет, вы не можете! Петир спасет меня! Петир любит меня! Он обещал, что мы будем вместе!
— Петир Бейлиш ничего не может тебе обещать, — холодно ответил Джейхейрис. — Как ты сейчас увидишь.
Когда Лизу, все еще звавшую сына и возлюбленного, выволокли из зала, Джон подал знак следующему пленнику. — Приведите Петира Бейлиша.
Мизинец подошел к нему без истерики своей бывшей возлюбленной или вызывающего вида Тайвина Ланнистера. Напротив, он шел с почти непринужденной уверенностью, как будто присутствовал на заседании небольшого совета, а не на собственном суде. В отличие от остальных, на нем была чистая одежда — простая, но хорошо сшитая. Его знакомая брошь с изображением пересмешника была снята, но в остальном он выглядел почти как всегда.
— Петир Бейлиш, — начал Джейхейрис, — бывший Мастер над Монетой при Роберте Баратеоне. Вы обвиняетесь в организации убийства Джона Аррена путем манипулирования Лизой Талли с целью отравления ее мужа. Вы обвиняетесь в крупной краже из королевской казны. Вас обвиняют в намеренной дестабилизации ситуации в королевстве ради вашего собственного продвижения. Как вы ответите на эти обвинения?
Улыбка Мизинца была легкой, но безошибочной. — Какой впечатляющий список, ваша светлость. Интересно, кто предоставил такие… красочные свидетельства о моей деятельности?
— Леди Лиза призналась в вашей причастности к смерти Джона Аррена, — ответил Джейхейрис. — Казначейские книги раскрывают вашу растрату. А что касается дестабилизации положения в королевстве… Ваши собственные бумаги, найденные в ваших покоях, довольно подробно описывают ваши манипуляции.
— А-а, — кивнул Мизинец, словно оценив ход достойного противника в сайвассе. — Что ж, в таком случае, полагаю, отрицать это было бы бессмысленно.
— У тебя есть что сказать в свою защиту? — Спросил Джейхейрис, хотя и не ожидал ничего ценного.
— Защита? Нет. — Мизинец обвел взглядом зал, оценивая, прикидывая даже сейчас. — Но я мог бы предложить кое-что более ценное. Информацию. Секреты, которые были бы чрезвычайно полезны новому королю, стремящемуся укрепить свое правление.
— Такие, как? — подсказал Джейхейрис.
— Местонахождение значительных фондов короны, которые я… сохранил в тайне. Подробности о сторонниках Роберта, которые даже сейчас замышляют заговор против вас из-за Узкого моря. Известно о некоторых лордах в этом самом зале, которые уже начали делать ставки против вашего правления. — Улыбка Мизинца стала чуть шире. — Мой разум остается моим самым ценным достоянием, ваша светлость. Было бы расточительством уничтожать его, не воспользовавшись его содержимым.
Джон откинулся на спинку трона, глядя на Бейлиша с холодным презрением. — Вы принимаете меня за человека, который ведет переговоры с предателями, лорд Бейлиш. Какие бы секреты вы ни хранили, они умрут вместе с вами.
Впервые на лице Мизинца промелькнула неподдельная тревога. — Это было бы недальновидно, ваша светлость. Я могу…
— Петир Бейлиш, — прервал его Джейхейрис, — за ваши преступления против королевства я приговариваю вас к смертной казни в пламени. Вы манипулировали Лизой Талли, обещая ей любовь и власть. Вы отравили Джона Аррена с ее помощью. Вы обокрали корону и пытались натравить великие дома друг на друга. Королевство истекает кровью из-за ваших амбиций.
— Ваша светлость, — попытался еще раз Мизинец, его самообладание слегка пошатнулось, — подумайте о том, что я предлагаю. Знание — сила…
— По моему опыту, лорд Бейлиш, — вмешалась Дейнерис, и ее голос был подобен инею на валирийской стали, — люди, которые делятся секретами, сгорают так же легко, как и те, кто этого не делает. Единственная разница — это цвет пепла.
Когда стражники потащили Бейлиша прочь, его маска уверенности, наконец, слетела, обнажив отчаяние, скрывавшееся за ней. — Я нужен тебе! — крикнул он. — Тебе нужно то, что я знаю!
— Мне нужна справедливость в королевстве, — твердо ответил Джейхейрис. — Ничего больше.
После суда над Мизинцем появился Киван Ланнистер. В отличие от своего брата Тайвина, Киван был более сдержанной фигурой — по-прежнему гордый, но без непримиримого неповиновения Тайвина.
— Киван из дома Ланнистеров, — начал Джейхейрис. — Вы обвиняетесь в поддержке незаконного восстания вашего брата против короны. Как вы ответите на эти обвинения?
— Я не отрицаю своей верности моему брату и моему дому, — ровным голосом ответил Киван. — Но я бы попросил вашу светлость помнить, что верность своей семье сама по себе не является преступлением, даже если эта верность привела к действиям против короны.
Джейхейрис кивнул. — В ваших словах есть доля правды, сир Киван. Вы последовали примеру своего брата, как поступали всю свою жизнь. Вы не были организатором преступлений против моей семьи.
В глазах Кивана на мгновение промелькнуло облегчение. — Я прошу только о том, чтобы пощадили моего сына Ланселя. Он молодой человек, не имеющий никакого отношения к этому конфликту.
— Киван Ланнистер, — провозгласил Джейхейрис, — за вашу роль в восстании против дома Таргариенов я приговариваю вас к облачению в черное. Вы будете служить на Стене до конца своих дней. Ваш сын Лансель унаследует все ваши земли и титулы, и он присягнет на верность непосредственно короне.
Киван склонил голову. — Спасибо за ваше милосердие, ваша светлость. Я буду честно служить на Стене, а мой сын будет верно служить вам.
Великий мейстер Пицель также должен был предстать перед судом за то, что приказал Безумному королю открыть ворота, когда прибыл дом Ланнистеров, но сегодня утром его нашли в своих покоях, он подавился кусочком большого фрукта, и его нашли мертвым в своих покоях. Такая трагедия.
— А теперь, — объявил Джейхейрис, и его голос снова стал серьезным, — приведите Роберта Баратеона.
В большом зале воцарилась тишина, когда ввели последнего пленника. Роберт Баратеон — некогда Демон Трезубца, некогда король Семи королевств — шел между своими стражниками с высоко поднятой головой.
Внешность Роберта несколько улучшилась с тех пор, как две недели назад Джейхейрис посетил его клетку. Его борода была подстрижена, волосы вымыты и расчесаны, одежда чистая, хотя и простая. Но огонь в его голубых глазах остался прежним — вызывающим, напряженным, наполненным духом, который плену каким-то образом не удалось притупить.
Джейхейрис наблюдал за его приближением, вспоминая их разговор в сумерках за пределами клетки. Странный момент единения, который они испытали, несмотря на все, что было между ними. Неожиданный смех. Осознание того, что, возможно, они оба гонялись за призраками.
Роберт остановился перед Железным троном, не поклонившись и не преклонив колена. Стражники напряглись, но Джейхейрис жестом приказал им отступить. Этот страшный суд должен был состояться стоя, как мужчина с мужчиной.
— Роберт из дома Баратеонов, — начал Джейхейрис, — бывший лорд Штормового предела, бывший король Семи королевств. Вы обвиняетесь в мятеже против Дома Таргариенов и узурпации Железного трона. Как вы ответите на эти обвинения?
Смех Роберта эхом отразился от сводчатого потолка.
— Да, я взбунтовался, — провозгласил Роберт, и его голос, как всегда, звучал мощно, пронизывая зал, словно боевой молот броню. — Я восстал против короля, который сжигал людей заживо, в то время как их сыновья душили себя, пытаясь спасти их. Я восстал против безумца, который требовал моей головы и головы Неда Старка только за то, что они существовали. — Его голубые глаза скользнули по залу, призывая любого возразить ему. — И я победил. Я собственноручно раздавил грудь твоего отца в битве под Трезубцем. Занял трон, потому что кто-то должен был занять это проклятое место после смерти Эйриса.
По толпе пронесся ропот. Некоторые ожидали раскаяния от поверженного врага. Вместо этого они услышали рев оленя, в котором не было раскаяния даже после поражения.
— Ваше восстание было построено на лжи, — спокойно ответил Джейхейрис. — Вы поверили, что мой отец похитил и изнасиловал Лианну Старк. Это не так. Они любили друг друга. Они поженились тайно. Я их законный сын.
Роберт перевел взгляд на Неда Старка.
— Похоже на то, — признал Роберт, поворачиваясь обратно к Джейхерису. — Хотя, знал ли я тогда, что это ложь, сейчас не имеет большого значения, не так ли? — Его голос слегка понизился, настолько, что только самые близкие могли расслышать искренние эмоции за его бахвальством. — Я верил, что ее похитили против ее воли. Я любил ее, или думал, что любил. Королевство проливало кровь за эту веру.
— Вера, которая привела к гибели тысяч людей, — отметил Джейхейрис. — Включая моего отца, моего деда и бесчисленное множество невинных людей.
— Война есть война, — ответил Роберт, хотя в его голосе и не было прежнего огня. -Невинные всегда умирают. Неважно, кто это начинает и почему.
— А после? — Джейхейрис надавил. — Когда Гора и Эмори Лорх представили вам тела моих брата и сестры и их матери, завернутые в багряную одежду Ланнистеров? Во что вы тогда поверили?
Тень стыда промелькнула на обветренном лице Роберта. — Я был королем, — сказал он, его голос звучал тише, но не менее твердо. — Короли принимают трудные решения. Они должны придерживаться их, даже если они неправы.
— Короли делают выбор, который показывает, что они за люди на самом деле, — поправил Джейхейрис. — Что я и должен сделать сейчас.
После уже вынесенных приговоров — «Драконий огонь» для Тайвина Ланнистера и Петира Бейлиша, «Стена» для Станниса и Кивана, «Молчаливые сестры» для Лизы Талли — никто не мог предположить, какая судьба ожидает короля-узурпатора, положившего конец правлению Таргариенов.
Роберт расправил плечи, словно готовясь к удару. — Ну что? Продолжай в том же духе, парень. Я знаю, что за этим последует. По крайней мере, сделай это быстро. Чистая смерть от меча — это все, о чем человек может мечтать в конце концов.
Их взгляды встретились через разделявшее их пространство — фиолетовый и синий, дракон и олень, новый король и старый.
— Роберт Баратеон, — произнес Джейхейрис чистым и сильным голосом. — За твои преступления против дома Таргариенов я приговариваю тебя к облачению в черное. Ты будешь служить на Стене до конца своих дней.
Среди собравшейся знати пробежал шок. Немедленно раздался шепот, распространяющийся по залу подобно дикому огню. Это было, пожалуй, самым большим сюрпризом из всех судебных решений. Сам Роберт выглядел ошеломленным, его рот слегка приоткрылся, прежде чем он пришел в себя.
— Стена? — повторил он с явным недоверием в голосе. — Не огонь?
— Не огонь, — подтвердил Джейхейрис. — Моя мать любила своего брата Неда. Ради него и в знак признания того, что твое восстание началось с искренней веры в то, что ты мстишь за нее, я сохраняю тебе жизнь.
Но они оба знали, что за этим кроется нечто большее. Я не стану убийцей родственников, если смогу этого избежать.
Смех Роберта на этот раз был мягче, с оттенком чего-то похожего на удивление. — Ты действительно больше волк, чем дракон, не так ли? Несмотря на эти фиолетовые глаза.
— Я и то, и другое, — ответил Джейхейрис. — Каким я должен быть, чтобы править справедливо.
Роберт медленно кивнул, и в его глазах появилось странное уважение. «Ночной дозор,» — подумал он. «Сражатся с одичалыми, а не с мятежниками. Обменял золотую корону на черную». — Он снова рассмеялся, на этот раз более искренне. — Нед всегда говорил, что в Дозоре есть честь. Полагаю, я узнаю, был ли он прав.
— У вас будет хорошая компания, — заметил Джейхейрис. — Станнис присоединится к вам там, как и Киван Ланнистер.
— Боги, помогите одичалым, — усмехнулся Роберт, к которому отчасти вернулось его прежнее расположение духа. — Благодаря моему молоту, упрямству Станниса и тактике Кивана, они даже не поймут, что их поразило.
По рядам тех, кто находился достаточно близко, чтобы слышать этот разговор, прокатился взрыв удивленного смеха.
— Дозору не помешали бы сильные мужчины, — признал Джейхейрис. — Даже уже не молодые.
— Следи за тем, кого ты называешь стареющим, парень, — парировал Роберт, хотя в его словах не было особого энтузиазма. — Я все еще могу махать молотком лучше, чем большинство мужчин вдвое моложе меня.
Когда стражники двинулись, чтобы увести Роберта, он остановился, оглянувшись на Джейхериса с неожиданной серьезностью. — Томмен и Мирцелла, — тихо сказал он. — Что с ними стало?
— Томмен и Мирцелла отправятся в Дорн, — ответил Джейхерис. — Они будут воспитываться в благородных домах и, когда достигнут совершеннолетия, найдут подходящую пару. К ним будут относиться с достоинством, несмотря на обстоятельства их рождения.
На лице Роберта отразилось явное облегчение. — Спасибо, — просто сказал он, и было ясно, что эти слова стоили ему немалых усилий.
Когда Баратеона, наконец, увели, зал наполнился разговорами, дворяне и рыцари обсуждали неожиданное милосердие, проявленное к бывшему королю. Джейхейрис поднялся с Железного трона, свершив судный день.
Дейнерис подошла к нему, когда он спускался с возвышения. — Олень уедет на Стену, пока лев горит, — тихо заметила она. — Некоторые назовут это слабостью.
— Пусть, — ответил Джон. — В милосердии есть сила, когда оно заслужено. Роберт боролся с безумием и жестокостью, даже если он боролся по неправильным причинам. Тайвин организовал убийство детей ради политической выгоды. Приговоры соответствуют преступлениям.
Арианна присоединилась к ним. — Ты удивил их всех сегодня, — сказала она, кивнув в сторону все еще оживленной знати. — Они ожидали огня и крови. Ты подарил им правосудие, приправленное милосердием.
— Огонь и кровь имеют свое место, — признал Джейхейрис. — Как мы увидим завтра, когда Тайвин Ланнистер и Петир Бейлиш встретят свой конец. Но король, который правит только страхом, правит королевством, полным врагов, ожидающих его падения.
— А король, который правит со слишком большим милосердием? — Спросила Дейнерис.
— В конце концов, его считают слабым, — закончил за нее Джейхейрис. — Главное — баланс. Справедливость там, где это необходимо, милосердие там, где это заслужено, сила всегда.
Он оглядел Большой зал, лордов и леди, которым вскоре предстояло официально преклонить перед ним колени во время его коронации. На Железный трон позади него. На знамена Таргариенов, которые снова свисали со стропил, красное и черное вернули себе свое место.
Дракон вернулся в Королевскую Гавань. Колесо власти совершило полный оборот. Но на этот раз Джейхейрис Таргариен, Третий Своего Имени, твердо решил, что ошибки прошлого останутся в прошлом. Его правление начнется не с беспорядочного огня, а с взвешенного правосудия — новой эры для возрожденной династии.
— Идемте, — сказал он Дейенерис и Арианне. — Нам нужно подготовиться к коронации и восстановить королевство.
На Следующий День
Рассвет окрасил руины Драконьего логова в красные тона, как будто сами стены кровоточили. Джейхейрис стоял на наспех сооруженной деревянной платформе, с которой открывался вид на обширное круглое пространство. Когда—то это было величайшее сооружение в Королевской Гавани после самого Красного замка — массивный купол, построенный для размещения драконов Таргариенов. Теперь он лежал в руинах, его обвалившийся потолок открывал вид на небо, а осыпающиеся стены свидетельствовали о забытой славе. Однако сегодня он снова будет служить своей первоначальной цели: стать местом обитания драконов.
Каннибал и Рейникс устроили себе временное пристанище среди руин, находя утешение в древних камнях, которые все еще хранили следы их рода. Черный зверь — дракон Дейенерис — лежал, свернувшись, как огромная змея, на вершине самой высокой неповрежденной секции стены. Рейникс придвинулась ближе; она казалась воплощением плоти.
Они боятся нас, брат, прошептал ее голос в голове Джейхейриса. Как и должно быть.
Одного страха недостаточно, подумал он в ответ. Они должны понимать, что такое справедливость.
Справедливость. Отмщение. Какая разница, когда проливается кровь?
У Джейхериса не было ответа на этот вопрос, по крайней мере, такого, который удовлетворил бы дракона. Вместо этого он обратил свое внимание на собирающуюся толпу. Сотни людей собрались, чтобы посмотреть на казнь — дворяне должны были присутствовать, а простолюдинов влекло темное любопытство. Королевская гвардия образовала защитное кольцо вокруг королевского помоста, на котором стояли Джейхейрис, Дейенерис и Арианна по бокам от него. Оберин Мартелл стоял чуть в стороне, на его лице застыло выражение предвкушения. Для него это было шестнадцатью годами становления, включая северных и многих южных лордов, но лорд Старк отсутствовал, и Джейхейрис мог это понять, как и Тирион Ланнистер и Джейме Ланнистер.
По толпе пронесся ропот, когда ввели пленников. Петир Бейлиш шел первым, его запястья были связаны перед ним, его сопровождали четверо в золотых плащах. Развязность, которая несла его по жизни, теперь покинула его; он больше шаркал, чем ходил, его глаза отчаянно метались в поисках какого-нибудь спасения, которого не существовало. Позади него размеренными шагами приближался Тайвин Ланнистер, его спина была прямой, несмотря на цепи, а лицо бесстрастным, как камень.
— Выведите вперед Петира Бейлиша, — приказал Джейхейрис, и его голос разнесся по всему Драконьему логову.
Стражники вытолкнули Мизинца в центр разрушенной арены, а затем отступили на безопасное расстояние. Теперь он стоял один — маленькая фигурка на огромном пространстве, казавшаяся карликом по сравнению с огромными руинами и обитавшими в них чудовищами.
— Петир Бейлиш, — позвал Джейхейрис. — Вы были признаны виновным в убийстве, государственной измене и преступлениях против государства. Вчера вы были приговорены к смертной казни через сожжение. У вас есть какие-нибудь последние слова?
На мгновение к Мизинцу вернулась маска самообладания. Он выпрямился, расчетливый ум, скрывающийся за этими серо-зелеными глазами, явно работал даже сейчас.
— Ваша светлость, — начал он на удивление ровным голосом, — я верой и правдой служил этому королевству многие годы. Навыки, которые вы называете интригами, — это те самые таланты, которые нужны вашему совету. Королевству нужны люди, которые понимают правила игры, которые знают, как на самом деле распределяется власть. Его глаза встретились с глазами Джейхейриса. — Живой я могу принести больше пользы, чем мертвый. Один последний шанс — это все, о чем я прошу.
Он все еще играет, с презрением заметила Рейникс в сознании Джейхейриса. Даже на грани забвения.
— Сегодня ваши игры заканчиваются, лорд Бейлиш, — ответил Джейхейрис. — Королевство найдет свой путь и без ваших особых талантов.
Он кивнул Дейнерис, и та шагнула вперед. Едва заметным движением руки Каннибал спрыгнул со своего насеста. Массивный черный дракон расправил крылья, на мгновение заслонив восходящее солнце, а затем взмыл в воздух со скоростью для существа его размеров.
Когда тень упала на лицо Мизинца, на него снизошло озарение. Его самообладание окончательно пошатнулось.
— Пожалуйста! — закричал он, падая на колени, цепи звякнули о камень. — Ваша светлость, помилуйте! У меня есть информация! Секреты, которые могут обеспечить ваше правление на десятилетия вперед! Имена заговорщиков, местонахождение спрятанного золота…
— Время торговли прошло, — тихо сказал Джейхейрис, хотя и знал, что Бейлиш не слышит его за собственными отчаянными мольбами.
Каннибал сделал круг раз, другой, хищник, наслаждающийся моментом. Лицо Дейенерис оставалось бесстрастным, но Джон видел, как напряглись ее челюсти, как слегка сузились глаза, когда она молча общалась со своим конем.
Голос Мизинца сорвался на крик. — Я был верен Королевству! Пожалуйста…
— Дракарис, — прошептала Дейнерис.
Слово было произнесено мягко, но эффект был катастрофическим. Челюсти Каннибала раскрылись, и из них хлынул ад. Поток зеленого пламени с красным оттенком устремился вниз, мгновенно поглотив Мизинца. Его крик пронзил утренний воздух — звук такого первобытного ужаса, что несколько зевак отвернулись. Это продолжалось всего несколько секунд, прежде чем его поглотил рев пламени.
Джейхейрис, не дрогнув, смотрел, как сгорает человек, устроивший столько хаоса. Плоть растаяла на костях Мизинца, как воск на свече, а его прекрасная одежда исчезла в одно мгновение. На краткий, ужасный миг его силуэт остался стоять, почерневшая фигура посреди адского пламени, а затем он превратился в обугленную груду, от того, что осталось, поднимался дым.
Толпа дружно ахнула, одни в ужасе, другие с мрачным удовлетворением. Это было драконье правосудие — быстрое, абсолютное, ужасное на вид.
«Один долг выплачен», — мысленно прошептала Рейникс. Остается еще один.
Джейхейрис слегка кивнул, затем повысил голос. — Приведите Тайвина Ланнистера.
Если Мизинца сломил страх, то Тайвина, похоже, это не остановило. Бывший Десница короля подошел к тому месту, где все еще тлели останки Бейлиша, его лицо ничего не выражало. Он выпрямился во весь рост, с его запястий свисали цепи, и посмотрел прямо на Джейхейриса.
— Лорд Тайвин Ланнистер, — объявил Джейхейрис. — Вы были признаны виновным в организации убийств принцессы Элии Мартелл и ее детей, принцессы Рейнис и принца Эйгона Таргариенов. Вы приговорены к смертной казни через сожжение. У тебя есть какие-нибудь последние слова?»
Зеленые с золотыми крапинками глаза Тайвина, не дрогнув, выдержали взгляд Джейхейриса. Он молчал, и его презрение было красноречивее любого последнего заявления. Это тоже было своего рода вызовом — отказ доставить им удовольствие услышать, как он умоляет или оправдывается.
Джон почувствовал, как предвкушение Рейникс разрастается в его сознании подобно буре. Для нее это было так лично, как не касалось казни Мизинца.
Сестра, подумал он, обращаясь к ней. Он твой.
Рев Рейникс сотряс все Драконье логово. Она взмыла в небо, мощно взмахнув крыльями, и ее темно-красная чешуя засверкала в утреннем свете. В отличие от методичного кружения Каннибала, она немедленно нырнула вниз, ее траектория была прямой и целеустремленной.
Даже сейчас Тайвин не дрогнул. Он смотрел на опускающегося дракона, выражение его лица не изменилось, он смотрел смерти в лицо так же, как смотрел жизни — непреклонно, непокоренно.
Джейхейрису не нужно было отдавать команду. Это была месть Рейникс. Ее пламя вспыхнуло ярче, чем у Каннибала, ярко—малиновое. Оно полностью охватило Тайвина, жар был таким сильным, что камень под ним начал светиться, но криков не было слышно.
Но Рейникс еще не закончила. Поскольку пламя все еще бушевало, она опустилась еще ниже, невероятно широко раскрыв пасть. Она рванулась вперед, вонзая зубы в горящее тело Тайвина. Хруст костей был слышен даже сквозь рев огня. Она подняла голову, унося с собой всю верхнюю половину тела Тайвина, оставив только обугленные ноги и бедра, которые рухнули на землю.
Кровь, пар и расплавленный жир стекали с челюстей Рейникс, когда она с диким удовольствием проглотила свой кусок. Она еще раз покружила над собравшейся толпой, демонстрируя силу, которая не нуждалась в толковании, прежде чем тяжело приземлиться на свой насест среди руин.
«Правосудие», — промурлыкал ее голос в голове Джейхейриса. Сладкое правосудие.
Толпа застыла в ошеломленном молчании. Даже те, кто был свидетелем смерти Мизинца, были потрясены невероятной жестокостью конца Тайвина. На лице Оберина Мартелла отразилось мрачное удовлетворение, по щекам беззвучно катились слезы — слезы о своей сестре, наконец-то отомщенной.
— Да погибнут все, кто убивает невинных ради власти, — провозгласил Джейхейрис, и его голос разнесся по безмолвному Драконьему логову. — Пусть помнят о справедливости, а милосердие ценят еще больше из-за его отсутствия здесь сегодня.
Толпа расступилась перед ними, когда они спустились с платформы. Какие бы сомнения ни питали некоторые лорды по поводу возвращения драконов, никто не осмеливался высказать их сейчас. Страх имеет свое место в управлении — Джон понимал это. Но когда дымящиеся останки Тайвина Ланнистера исчезли из виду, он молча повторил свою клятву, что страх никогда не будет его главным орудием.
«Даже в мести должна быть справедливость», — подумал он про себя. Даже в пожаре должна быть цель.
Довольное мурлыканье Рейникс было его единственным ответом.
