Be my lover, Mr. Mudzan

Столпы вернулись в свою обитель к вечеру, когда на небе уже начались сумерки. По дороге никто из них не проронил ни слова, блуждая глубоко в своих мыслях. Это и не нужно было. Каждый думал об одном и том же. Добравшись, они тихо распрощались друг с другом и практически все пошли по своим комнатам. День был выматывающим. Столп Воды решил остаться на веранде, глядя на небо, где постепенно слабым сиянием зажигались звёзды. Прохладный вечерний воздух немного трезвил уставший разум, но внутри Гию был шторм. Он настолько был погружён в себя, что не заметил, как за спиной, в паре шагов, оказался Муичиро. — Ты признался ему? — тихо спросил Столп Тумана, разглядывая небо. — Да, — обессиленно произнёс Гию. Его плечи опустились. — Он тебе озвучил ответ? — Ещё нет. Муичиро подошёл ближе и положил руку на плечо друга. Он прекрасно понимал, что сейчас испытывает Столп Воды. Неизвестность, ожидание, боль и беспокойство. Тяжело хотеть быть с тем, кому ты, скорее всего, даже не нравишься. — Значит у тебя есть ещё шанс, Томиока, — юный Столп слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего, кроме усталости. Плечи Гию судорожно напряглись: шторм внутри него вышел за берега. Он резко, но на удивление бережно перехватил тонкое запястье Муичиро. Секунда — и Токито прижат спиной к стене дома. Гию шагнул вплотную, практически лишая их двоих пространства и воздуха. Его свободная ладонь упёрлась в стену чуть выше плеча Муичиро, отрезая любой путь к отступлению. В полумраке глаза Столпа Воды казались темнее самой страшной штормовой ночи — в них горели такая невыносимая боль и такое дикое, слепое желание заглушить её, что Муичиро даже не попытался высвободиться. — Недавно у нас был весьма интересный диалог, — Гию ухмыльнулся, глядя в глаза напротив.- Может быть проверим нравятся ли тебе парни? Муичиро даже не вздрогнул. В его больших, затуманенных глазах не отразилось ни капли испуга или возмущения — лишь глубокое, молчаливое понимание. Он видел Гию насквозь: видел, как тот отчаянно пытается спрятать свою боль за этой чужой, несвойственной ему циничной ухмылкой. Юный Столп мягко повёл плечом, устраиваясь поудобнее у стены, и едва заметно выдохнул. Прохладный воздух коснулся лица Гию. — Если тебе от этого станет легче, Томиока… — тихо, почти шёпотом произнёс Муичиро, и его свободная рука сжала одежду Столпа, притягивая ещё ближе к себе. — То давай проверим. Тем более, я тебе уже говорил: если захочешь повторить, то я буду не против. Слова Муичиро стали последней каплей. Ухмылка мгновенно исчезла с лица Гию. Больше он не планировал сдерживаться. Томиока рванулся вперёд, сминая чужие губы в отчаянном, голодном и страстном поцелуе. В этом жесте было всё: и страх неизвестности, и удушающее одиночество, и невероятная боль. Муичиро ответил сразу же, без секундного колебания. Его ладонь, до этого сжимавшая ткань хаори, переместилась на затылок Гию, пальцы запутались в тёмных растрёпанных волосах, притягивая Столпа Воды ещё ближе, ломая последние барьеры между ними. Столп Тумана отвечал так же горячо и самозабвенно, отдавая всего себя. Воздуха стало катастрофически не хватать. Не разрывая поцелуя, Гию скользнул руками вниз, подхватывая Муичиро под бёдра. Юный Столп, словно ведомый единым порывом, легко оторвался от пола, обвивая ногами его талию. Оставив позади холодную веранду и далёкие звёзды, Гию уверенно шагнул вглубь тёмных, уединённых покоев. Оказавшись внутри, он опустился на колени и бережно уложил Муичиро на мягкую постель. Но стоило спине Токито коснуться ткани, как Гию навис сверху, вновь накрывая его губы страстным, утягивающим в омут поцелуем. В темноте покоев звуки обострились: рваное, тяжёлое дыхание на двоих и шорох ткани. Муичиро, ведомый жаждой, резко разорвал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Его руки, до этого покоившиеся на затылке Томиока, спустились ниже. Пальцы юного Столпа лихорадочно, почти слепо начали стягивать плотную одежду с Гию. Тонкая ткань хаори полетела куда-то на пол, пуговицы на куртке практически были расстёгнуты. Муичиро действовал нетерпеливо, будто эти слои одежды были последней преградой, между ним и Гию. Столп Воды послушно подался вперёд, помогая ему, а также, перехватив инициативу, начал расправляться с одеждой самого Токито. Когда с верхней одеждой было покончено, их разгорячённые тела соприкоснулись. Гию снова прильнул к нему, упираясь ладонями по обе стороны от головы Муичиро и вжимаясь своим телом в его, ловя тихий, рваный выдох прямо с покусанных губ. — Муичиро, — немного отстранившись, дыша прямо в губы, тихо сказал Столп Воды, — это неправильно. — Я знаю, — так же тихо произнёс Столп Тумана, выдыхая горячий воздух прямо в его губы. В темноте покоев его затуманенные глаза казались бездонными озёрами, в которых не было и тени сомнения. Муичиро смотрел на Томиоку в упор, ловя каждый отголосок его внутренней борьбы. — Много чего «неправильного» происходит в нашем мире, — его голос звучал ровно, но в этой обволакивающей тишине он резал без ножа. — Наша жизнь, в особенности Столпов, слишком коротка. Мы можем не дожить до следующего рассвета. Муичиро медленно поднял ладони и обхватил лицо Гию двумя руками. Его пальцы, привыкшие к тяжёлой рукояти катаны, сейчас были удивительно мягкими и тёплыми. Этот жест мягко, но настойчиво заставил Столпа Воды остаться на месте, не позволяя отвернуться или спрятать взгляд. — Я предпочитаю жить здесь и сейчас, Томиока. Наслаждаясь моментом, пока у нас есть этот момент, — его пальцы мягко очертили скулы Гию, стирая остатки чужого напряжения. — Но я не буду тебя принуждать. Его губы тронула едва заметная, призрачная улыбка, в которой сквозь привычную отрешенность отчетливо сквозила тихая, затаенная грусть. Он медленно опустил руки, даря Столпу Воды ту самую свободу, о которой говорил. — У тебя есть выбор, Томиока. На то мы и люди. В комнате воцарилась оглушительная тишина. В этом безмолвии бешеное, загнанное сердцебиение Столпа Тумана казалось слишком громким — оно выдавало его с головой, разрушая иллюзию абсолютного хладнокровия. Муичиро всё ещё чувствовал чужое горячее дыхание на своих губах. Каждой клеточкой тела, каждым отчаянным вдохом ему не хотелось, чтобы Гию отстранился и ушёл. Ему хотелось удержать это мгновение и навсегда спрятаться в нём от всего жестокого мира. Но, несмотря на свои внутренние терзания, Токито готов был покорно принять любой выбор своего друга. Он готов был снова примерить привычную маску, хотя с каждым разом ему становилось всё тяжелее и тяжелее просто смотреть на Гию, просто находиться рядом и послушно оставаться для него всего лишь «другом». — Спасибо, Муичиро, — Столп Воды всё-таки отстранился. Его голос прозвучал почти безжизненно. Прежде чем окончательно разорвать эту осязаемую близость и уйти, Гию словно против воли метнул ещё один — последний, жадный и отчаянный — взгляд на полуоткрытые и покусанные губы Юного Столпа. Гию быстро встал и вышел из покоев: ему срочно нужен был отрезвляющий свежий воздух, способный затушить эмоции внутри. Муичиро так и остался лежать в полумраке, бессильно раскинув руки на смятых простынях. Наполовину обнажённое тело быстро окутал ночной холод, но он словно не замечал его. — Я буду ждать, Гию, — тихо, почти беззвучно произнёс он, глядя сквозь распахнутую дверь на далёкое, усыпанное холодными звёздами ночное небо.

***

Танджиро, войдя в свою комнату и плотно закрыв за собой дверь, наконец-то смог расслабиться. Силы мгновенно покинули его. Плечи, которые он так упрямо и гордо держал перед Мудзаном, судорожно опустились, фальшивая маска холодного безразличия спала, обнажая его настоящие эмоции. Он буквально увалился на кровать, не переодевшись, и уставился в потолок. В ушах всё ещё звенела та мёртвая, удушающая тишина покоев Кибуцуджи, а перед глазами стояла победная, омерзительная усмешка Энму. «У нас была прекрасная ночь с Господином…» — эти слова до сих пор эхом звучали в голове, выжигая всё внутри. Танджиро крепко сжал зубы, чувствуя, как грудь сдавливает от невыносимой обиды и подступающего к горлу отвращения. Охотник прикрыл глаза, и в темноте перед ним сразу возник образ Кибуцуджи — его, как должно было быть по всем законам этого мира, злейшего врага. Но Танджиро понимал, что всё стало гораздо сложнее и запутаннее. Именно в тот момент, когда охотник оказался в Бесконечном Замке, во власти демона. Он соврал Мудзану о том, что обдумает предложение Гию, хотя глубоко внутри понимал: стоило бы. Сейчас, оказавшись в ловушке своих чувств, Танджиро осознал одну простую вещь. Ему срочно нужно менять тактику. Хоть он и пленник, но он — не вещь, с которой можно поиграть и выкинуть. Он останется самим собой, но заставит работать на себя те скрытые черты харатера, которые раньше прятал. Ему нужно стать ещё более уверенным, непоколебимым и дерзким. Отныне он будет брать от этой жизни всё, жадно наслаждаясь каждым отведённым ему моментом. Танджиро не будет стремиться стать к демону ближе. Напротив — теперь Мудзан сам отчаянно захочет быть ближе к нему. И вот тогда охотник ещё подумает, давать ли ему шанс. Отныне Кибуцуджи будет играть исключительно по его правилам. Танджиро улыбнулся своим мыслям и вскоре уснул.

***

На следующее утро Танджиро проснулся с первыми лучами солнца, которые активно просачивались сквозь окна. Он невольно улыбнулся новому дню — этот теплый свет напоминал ему о том, кем он является, и укреплял его решимость. Хотя внутри всё ещё бушевали злость и ревность. Охотник неторопливо поднялся, чтобы привести себя в порядок. Сходив в душ и одевшись, он почувствовал прилив уверенности. Танджиро немедленно позвал Доуму. Через пару минут в дверь раздался аккуратный, но нетерпеливый стук. Охотник открыл дверь, и Вторая Высшая Луна так и сиял от предвкушения, его радужные глаза так и лучились детским, почти неприличным любопытством. — О, Танджиро! Доброе утро! — Доума приветственно взмахнул рукой. — Как ты? — Я в порядке, спасибо.- Танджиро искренне улыбнулся. — А ты как? — Ох, я…признаться честно, до сих пор в шоке от вчерашних страстей. — демон хищно, но при этом восторженно улыбнулся. Доума плавно приблизился к уху охотника и заговорил уже шёпотом: — Я прекрасно помню наш недавний разговор о чувствах, демонах и можем ли мы любить… И знаешь, мне очень интересно посмотреть на то, что же будет дальше. — У меня есть к тебе просьба, — Вторая Высшая Луна отстранился, чтобы вновь смотреть на охотника, в чьём голосе было абсолютное спокойствие и игривая улыбка на лице. — Мне нужно поговорить с Мудзаном. Поможешь? — Ох, — Доума наигранно взялся за «сердце», на его лице отразился притворный ужас, сменившийся предвкушающей усмешкой. — Боюсь, наш Господин до сих пор находится под впечатлением от вчерашних событий, но… — демон приложил палец ко рту, и его радужные глаза хитро блеснули, — думаю, я смогу его переубедить. Танджиро не успел поблагодарить Вторую Высшую Луну, он в это же мгновение растворился в воздухе, оставив после себя едва заметный холодок. Личная аудиенция с Мудзаном Кибуцуджи не заставила себя долго ждать. Пространство вокруг Танджиро со звуком бивы внезапно исказилось, и уже через пару минут охотника перебросило к массивным дверям покоев. Танджиро даже не пришлось браться за ручку — двери уже были открыты, приглашая внутрь. Охотник уверенно переступил порог и увидел сидящего на кровати в расслабленной позе Мудзана. Он слегка откинулся назад, облокотившись ладонями по обе стороны на постели, и пристально наблюдал за вошедшим парнем. — Сегодня нам не помешают, — слегка улыбнувшись произнёс Мудзан. После этих слов массивные двери за спиной охотника с грохотом закрылись, отсекая любых непрошеных гостей. Танджиро остался стоять возле входа, внимательно разглядывая демона. Кибуцуджи был в той же одежде, что и вчера, и пару дней назад. На его лице не было привычной хитрой или торжествующей улыбки — на удивление, он выглядел слишком спокойным, почти застывшим. Танджиро сразу же уловил резкий запах алкоголя. Глядя на демона, у охотника невольно сжалось сердце. — Ты пьян? — прямо спросил Танджиро. Он скрестил руки на груди и слегка облокотился о закрытую дверь, всматриваясь в алые глаза напротив. — Не хочу показаться грубым, — усмехнувшись, тихо сказал демон, и в его вкрадчивом голосе прорезались опасные, хмельные нотки, — но это не твоё дело. Зачем ты пришёл? О чём хотел поговорить? — Да, ты прав, — Танджиро опустил голову и его голос предательски дрогнул. Однако он тут же вернул себе самообладание и продолжил: — Я хотел с тобой поговорить о своей свободе. — О свободе? — тихо, с хрипотцой в голосе переспросил демон. — О какой свободе идёт речь? — Я хочу видеться с друзьями. Я им пообещал, что вернусь. — Как интересно, — пальцы демона судорожно сжались, сминая дорогую ткань простыней. В его глазах полыхнул опасный, пьяный блеск. — Ещё что-то? — Вообще-то да. — Охотник оттолкнулся от двери, засунул руки в карманы и вальяжно пошёл в сторону демона. На его лице снова играла та самая игривая улыбка. — Я буду твоим гостем, но я хочу дышать полной грудью. Мне нужна свобода действий. Если я захочу покинуть твою обитель и пойти развлечься, то я сделаю это…и всё в таком духе. Танджиро остановился на приличной дистанции от Мудзана. Он продолжал смотреть на демона выжидающе. Охотник прекрасно понимал, что вряд ли тот согласится на его условия, особенно сейчас, особенно после их недавней эмоциональной игры, но ему нужно попробовать. Он хочет видеться с друзьями, он хочет расти и развиваться дальше, заниматься чем-то новым, исследовать этот мир. Он ведь ещё так юн. — Я готов рассмотреть твоё идиотское предложение, но только если ты вернёшь мне должок. Прямо сейчас. Ты ведь не забыл, правда? — демон хитро прищурился, в упор глядя на охотника. В его глазах, подёрнутых хмельной пеленой, скрывался страх. — Без проблем. — уверенно сказал Танджиро, на лице которого не дрогнул ни один мускул. — Мне приступать прямо сейчас? — Да… — голос Мудзана дрогнул. «Неужели ему настолько нужен Гию, что он готов отсосать мне прямо сейчас?» Танджиро сделал медленный, уверенный шаг вперёд, плавно сокращая ту самую дистанцию, разделявшую их. Снаружи он казался воплощением абсолютного спокойствия, но это была лишь безупречная иллюзия. Внутри парня бушевал настоящий пожар: его собственное сердце бешено колотилось в груди, а кровь приливала к лицу от сжигающего, непреодолимого желания, которое он так отчаянно пытался скрыть. Он безумно, до дрожи в теле хотел Мудзана. Охотник подошёл к кровати вплотную, возвышаясь над застывшим демоном. Он медленно опустился на колени, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Танджиро оказался прямо между разведённых коленей Мудзана, чувствуя, как от того исходит жар. Его ладони уверенно легли на бёдра демона, слегка сжимая ткань брюк. Дыхание Мудзана мгновенно перехватило. Алкоголь, ярость и это сокрушительное зрелище окончательно лишили его остатков самообладания. Демон судорожно вздохнул и медленно запустил пальцы в растрёпанные волосы Танджиро. Он слегка потянул их назад, заставляя охотника сильнее запрокинуть голову, чтобы впиться своим потемневшим взглядом в его дерзкие и сосредоточенные глаза. — Ты правда готов отсосать мне… — Мудзан прикусил губу. — Ты правда думаешь, что я не понимаю ради кого ты это делаешь? — Я делаю это, чтобы ты дал мне свободу, — уверенно ответил Танджиро, продолжая снизу вверх смотреть в потемневшие алые глаза. — Дал свободу, — задумчиво, словно пробуя это слово на вкус, произнёс демон. — Ты хочешь эту свободу, чтобы видеться со своим дружком, не так ли? — Какая тебе разница, Мудзан? — самообладание Танджиро дало трещину, но он отчаянно старался говорить уверенно, хотя в его голосе сквозь злость прорезались нотки той самой скрытой страсти. — Я добровольно вернулся к тебе. Я буду жить здесь. Ты можешь делать со мной всё что захочешь: заниматься любовью, держать на цепях… Взамен я прошу всего лишь свободу. Да, я хочу видеться с друзьями. Да, я хочу наслаждаться жизнью. Это равноценный обмен, неправда ли? Это стало последней каплей для демона, эмоционально опустошённого за эти дни и ночи. Больное воображение Мудзана играло с ним злую шутку: в словах Танджиро он видел скрытый смысл. Охотнику был нужен другой. Это приводило в моментальную ярость и желание разрушать. Демон готов был прямо сейчас сорваться и убить это человеческое отродье. Для Мудзана это были новые, совершенно не изученные эмоции. Они не были свойственны демонам, только людям…и это пугало его ещё больше. Мудзан резко переместил пальцы с макушки Танджиро на его затылок, жёстко и властно притягивая парня к себе, а в следующую секунду молниеносно повалил его на кровать. Нависая сверху, он одной ногой раздвинул ноги Танджиро, намертво блокируя любые движения. Горячее, вперемешку с алкоголем, дыхание, обожгло губы охотника. Его руки были по обе стороны от лица, зажаты демоном. — Мой ответ — нет. — Мудзан еле сдерживал себя, чтобы не сорваться и не трахнуть его прямо сейчас. — Что? — едва слышно спросил охотник. Его треснувшее самообладание окончательно растаяло, уступая место запретному влечению. Он заворожённо смотрел то на желанные губы демона, то в его безумно-яростные алые глаза. — Ты не будешь видеться с ним. — Отпусти меня, — тихо, почти шёпотом сказал Танджиро. Парень отчаянно, из последних сил боролся с диким, затапливающим разум желанием податься навстречу этому опасному демону. — Отпустить тебя? — Мудзан хищно усмехнулся, но в следующее мгновение его лицо вновь стало пугающе серьёзным, а хватка на запястьях охотника сжалась ещё крепче, впечатывая его руки в матрас. — И не подумаю. С трудом сдерживаемое вожделение и удушающая ревность окончательно затмили разум Мудзана Кибуцуджи. Не в силах больше контролировать себя, он резко подался вниз. Демон впился в губы охотника грубым, требовательным и отчаянным поцелуем, словно пытался силой выжечь из его мыслей любое упоминание о ком-то другом. Это не было нежностью — он яростно заявлял свои права. Мужчина кусал его губы, до боли сминая их и заставляя Танджиро задыхаться от этого внезапного напора. Для Танджиро, который внутри уже сгорал от дикого желания и злости, этот поцелуй стал сокрушительным ударом. Маска безразличия окончательно раскололась. Он обязательно заставит Мудзана изменить свой выбор, но не сейчас. Охотник тихо простонал в чужие губы и инстинктивно подался всем телом вверх, навстречу демону, полностью принимая эту порочную и опасную близость. Почувствовав эту отчаянную, горячую податливость и ответный напор, Мудзан окончательно потерял связь с реальностью. Пальцы демона разжались, выпуская тонкие запястья Танджиро из жесткого плена. Но эта свобода длилась лишь секунду. Освободившиеся ладони демона тут же переместились на талию охотника, до боли прижимая его бедра к матрасу. Танджиро, тяжело и прерывисто дыша вперемешку с поцелуями, наконец смог поднять свои руки. Он сразу же запустил пальцы в черные, растрепанные волосы Мудзана, крепко сжимая их и удерживая демона у своих губ. Поцелуй становился всё глубже и чувственнее. Демон решил пойти дальше: он медленно сместил одну ладонь с талии охотника ниже. Его когтистые пальцы плавно, дразняще скользнули по бедру Танджиро и уверенно опустились прямо к его паху, слегка надавливая через брюки. Это мгновенно прошибло тело Танджиро мощнейшим разрядом тока. Охотник судорожно втянул носом воздух и не смог сдержать рвущийся наружу звук. Короткий и невероятно сладкий стон сорвался с его губ, выдыхаемый прямо в рот Мудзану, заполняя собой всё пространство между ними. Пальцы Танджиро в волосах демона судорожно сжались, сильнее притягивая его к себе. Этот сладкий, беззащитный стон заставил Мудзана утробно зарычать от дикого возбуждения. Тяжело дыша, он нехотя отстранился от искусанных, влажных губ Танджиро, но лишь для того, чтобы переместить свое внимание ниже. Демон спустился к обнажившейся, беззащитной шее охотника. Он припал к ней со всей накопившейся, безумной страстью, покрывая горячую кожу чередой жадных, собственнических поцелуев. Он намеренно, глубоко и сильно втягивал нежную кожу, оставляя на ней яркие, багровые засосы — доказательства того, что охотник принадлежит только ему. Танджиро под ним выгнулся в пояснице, запрокидывая голову ещё сильнее. Из его горла вырывались рваные, прерывистые вздохи, пока ладонь Мудзана продолжала дразняще ласкать его через ткань брюк, доводя до полного исступления. — Ты хочешь свободы? — тихо, обжигая горячим дыханием кожу и касаясь губами только что оставленных следов, спросил демон. — Ты её получишь. — Что? — Танджиро судорожно выдохнул, чувствуя, как его новые отметины отзываются жгучей дрожью во всём теле. Он заставил себя сфокусировать взгляд на затуманенных алых глазах напротив. — В чём подвох? Мудзан на мгновение замер, а затем его губы медленно тронула хищная, пугающе довольная усмешка. Хмельная ярость окончательно уступила место холодному, торжествующему превосходству. Демон плавно отстранился, поднимаясь над Танджиро, но его взгляд продолжал гипнотизировать охотника, лениво скользя по его раскрасневшемуся лицу и спускаясь к истерзанной шее. — Подвох? — Мудзан тихо хмыкнул, и в его голосе прозвучала опасная издёвка. — Никакого подвоха, Танджиро. Ты волен делать всё, что тебе хочется. Ты можешь даже сейчас отправиться к своим друзьям. — демон победно улыбнулся, разглядывая своё творение на шее парня. Демон вальяжно перекинул ногу через Танджиро, освобождая его из физического плена, и встал с кровати направляясь к столику с выпивкой. Мудзан налил себе алкоголь и медленно подошёл к окну, всматриваясь в это прекрасное, недосягаемое утро. — А теперь можешь идти, — бросил он, даже не оборачиваясь. — Спасибо, — сказал Танджиро, медленно поднимаясь с измятых простыней. Тело всё ещё горит от недавних обжигающих прикосновений, а возбуждение никуда не ушло, напоминая о себе каждым прерывистым вздохом. На его шее отчётливо темнеют свежие, болезненные отметины. Но, перешагивая через эту предательскую физическую слабость, Танджиро заставляет себя сделать уверенные шаги прочь из покоев демона, навстречу той самой свободе. Выйдя, парень вновь расслабляется, уступая место физической слабости. Он облокачивается о дверь, стоя на негнущихся ногах. Охотник прикрывает глаза, трогая новые горячие следы, и прикусывает губу. — Ой-ёй… Какая любопытная картина, — раздался вдруг совсем рядом приторно-сладкий, до ужаса весёлый голос. Танджиро распахнул глаза и прямо перед ним, небрежно облокотившись о противоположную стену коридора, стоял Доума. Его радужные глаза весело искрились в полумраке, а на губах играла неизменная, безмятежная улыбка. Его взгляд — острый, сканирующий и невероятно проницательный — лениво скользнул по тяжело дышащему Танджиро, безошибочно задерживаясь на багровых, ещё влажных отметинах на его шее. — Как поговорили, Танджиро? — двусмысленно улыбнулся Доума. — Успешно? Ты выглядишь просто восхитительно…помятым. — Да, — Танджиро искренне улыбнулся, глядя на Вторую Высшую Луну. — Разговор прошёл удачно. Спасибо за помощь. Доума на мгновение удивлённо приподнял свои густые брови, а его радужные глаза округлились. Он явно рассчитывал, что парень начнёт смущаться, отводить взгляд или оправдываться, но эта чистая, обезоруживающая улыбка Танджиро застала его врасплох. Впрочем, замешательство длилось всего секунду — демон тихо и весело рассмеялся. — Надо же! Какой ты сегодня чертовски смелый, — Доума сделал шаг ближе, заговорщически понизив голос, но в его тоне сквозило искреннее восхищение. — Рад, что мой скромный вклад принёс плоды. Наш Господин в последнее время в плохом расположении духа, но раз ты стоишь здесь, — он вновь двусмысленно улыбнулся, метнув взгляд на шею охотника, — никто ещё не убит и ничего не разрушено, то ты сотворил настоящее чудо! — Благодарю, — усмехнувшись, сказал охотник, сильнее прижимаясь спиной к холодным дверям. Предательская дрожь в коленях усилилась, удерживать равновесие становилось всё труднее. Кожа горела, а возбуждение затянулось в тугой и горячий узел ниже живота. — Какие планы на сегодня? — Вторая Высшая Луна игриво улыбался, а глаза горели от искреннего предвкушения. — Будем покорять мир? — Конечно, будем. — сказал охотник на выдохе. — Но сейчас…я, пожалуй, начну свой день с тренировки. — Как интересно, — Доума искренне удивился. — Если захочешь — присоединяйся, — Танджиро наконец оттолкнулся от двери, стараясь вернуть себе прежний, собранный вид и унять дрожь в ногах. — Только мне нужно время, чтобы привести себя в порядок. — Ох, Танджиро…планируешь меня уничтожить? — Вторая Высшая Луна буквально сгорал от любопытства. — Всегда хотел потренироваться с достойным соперником, — охотник на прощание улыбнулся и направился в сторону сада, где совсем недавно они с Доумой беседовали. Остановившись на повороте этого бесконечного лабиринта, он бросил через плечо: — Буду ждать. Фигура Танджиро растворилась в полумраке коридора. Доума проводил его долгим, смеющимся взглядом, а затем небрежно облокотился обратно о стену. На его лице расплылась довольная и предвкушающая улыбка. Кажется, этот день обещал быть куда более захватывающим, чем он думал.