Боль ей к лицу

Коридоры сменяли друг друга, заставляя Лили мельком ловить картины, которые висели на стене. Давно она не видела света от люстр, давно не слышала множества голосов вокруг себя. Сейчас всё казалось таким удивительным, что она и забыла, насколько ей не нравилось это место при приезде. Карла шёл впереди. Его широкая спина закрывала ей весь обзор того, что происходило впереди. — Куда мы идём? — немного хриплый голос раздался в зале. Эхо разнесло этот вопрос. В темнице таких стен не было. Непривычно. — В твою комнату, — Карла явно был на своей волне. Причина, по которой её отпустили, оставалась неизвестной. К девушке просто пришли и поставили перед фактом. Каждый, кто провёл взаперти большое количество времени, был бы рад свободе, пусть даже условной. Но у принцессы это вызвало чувство тревоги. Рядом с ними проходили благородные дамы в роскошных длинных платьях. Дорогой шёлк бросался в глаза Лили, однако, сколько бы это ни стоило, он казался девушке безвкусным. Все эти чёрные кружева, обшитые разными видами страз, корсеты, затянутые так, будто девушкам достаточно было сделать резкое движение, чтобы их кости встали в противоположное своему естественному положение. И, конечно же, шлейф. У Йольфов шлейфы были только на свадьбах. И то не длиннее одного метра. Модой этого дома Лилиана была недовольна. Тихо хихикая, благородные барышни подошли ближе к ним. Чувство дискомфорта Лилиана не испытала. Наоборот. Было в них что-то красивое, несмотря на ужасные платья. Хотя сейчас Лили не могла особо выступать в качестве советника — сама выглядела не лучше подвальной мыши. — Неожиданно вы её выпустили, — начала одна. — А я-то думала, что она вечно проживёт под землёй, — закончила вторая. В их речи было неприятное попискивание. И хоть принцесса совсем недавно убедила себя в их привлекательности, они явно не соответствовали её мыслям. — Это приказ короля Гисбаха, — голос Карлы немного изменился перед женщинами, но это было явно ради приличия. — Не обсуждается. Лицо Лилианы немного поменяло окрас, становясь серовато-бурого оттенка. Уставившись на Карлу, она не могла поверить в эти слова. Гисбах приказал отпустить её… Какой ценой? Что ей придётся отдать за эту мнимую свободу? Девушки энергично закивали в знак согласия. Против слов Гисбаха не пошёл бы даже его родной сын, а уж придворные дамы — тем более. Их головы им дороже. Карла ждал разрешения удалиться из диалога, но, не дождавшись, силой дёрнул Лилиану за руку, заставляя её идти за собой. Им оставалось идти совсем недолго. Один поворот — и вот она, очередная «дорогая комнатка» для «дорогих гостей», которых потом эти прекрасные хозяева дома запрут в подвале. Однако Лили уже не пугалась собственных мыслей про эту семью. Моменты её смелости были спонтанными и нелепыми, но они у неё всё же были. — Это правда? — Лили одёрнула его руку от себя. — Что? — мужчина резко остановился и уставился на неё. Как бы плохо она ни выглядела, она — принцесса Йольфов. Отдавшая престол королева. Не ей бояться королей. — Гисбах отдал приказ отпустить меня? Зачем? Каких ещё эмоций он от меня ждёт? — девушка говорила всё громче. Они уже стояли возле её комнаты. Достаточно было открыть дверь — и диалог считался бы «приватным». Но принцесса не намеревалась бояться осуждений придворных. — Если король отдал такой приказ, значит, так нужно. Он сам решает, и не тебе это менять, — голос Карлы ломал её. Казалось, он после каждого слова ставил точки, чтобы ещё больше её пугать. Однако такой она была внутри. Снаружи же Лилиана должна была стоять, словно гипсовая статуя. — Я не собираюсь ничего менять. Но и на ваши законы мне плевать. Мне нужна моя свобода, а не ваша, — в голосе Лили стали звучать демоны. — Свобода? Ты слишком часто о ней говоришь и, видимо, потеряла смысл этого слова, — наследник схватил девушку за горло. Холодные пальцы сжались, окутывая её неприятным теплом. Его змеиные глаза поймали Лили. Теперь она была полностью в плену тихого страха, который пробивался даже через призму её попыток скрыть это. Карла явно чувствовал это. На его лице появилась издевательская ухмылка. Снова. — Прекрати выкрикивать громкие слова. Зажатой, испуганной крысе, которая даже не пыталась выбраться из тюрьмы, не суждено знать свободы. Сердце закололо, словно оно путалось в шипах. Слова были точны. Карла мог и сам не знать, насколько точно он попал в цель. Будущий король, никак иначе. — Твоя воля — подчинение прародителям. Тем, кто гордо носит это звание, а не трусливо прячет его за придуманными прозвищами. Это походило на самый жуткий спектакль, на который с удовольствием смотрели бы все желающие. Карла так это и понял, и, словно пушинку, забросил девушку внутрь комнаты. Лилиана больно ударилась об пол. Но это уже не имело значения. Основная боль была на шее. Казалось, если бы не лишние зрители, он бы просто сломал ей горло. Это парализовало. Карла страшно силён. К встречам с ним нужно быть готовой. Нужно возвращаться в форму. Принцесса поднялась на ноги, стараясь делать вид полного отсутствия страха. Однако её руки дрожали. Прятать их за спиной — один из лучших вариантов. — Но и не тебе, — словно ответила она на его первые слова. Сглотнув, Лили взяла себя в руки. Перед врагом нельзя мяться. Он не должен чувствовать, что страх берёт верх. «Будь упрямой. Эта черта прекрасна в тебе. Так совершенствуй её», — словно шумом в ушах пронёсся голос сестры. Часто она говорила это в самые нужные моменты её жизни. И будь она рядом, эти слова прозвучали бы вновь. Буду. — Никто здесь не знает об этом, но тебе ли меня упрекать? Человеку, который боязливо прячет глаза, когда рядом король. Ты сам скоро будешь сожран страхом, так почему бы тебе не замолчать о слабостях других? Взгляд Карлы стал страшнее. Лили нашла слабую точку у парня. У Шина — Карла. У Карла — отец. Это было похоже на естественный процесс, когда сильный пожирал слабого. Звонкий хлопок, и удар снова пришёлся по принцессе. Теперь она ухватилась за изножье кровати. Однако это её не уберегло. Пощёчина была почти такой же сильной, как его удушье. Лилиана не хотела прощать это. Первое, что попало под руку, полетело в сторону Карлы. К её тихой радости, это был увесистый канделябр, заполненный плавленым воском. Карла увернулся. Однако его недовольство было безграничным. — Смирись, — сказал он. — Ты пленница. Чем раньше ты к этому привыкнешь, тем лучше. Дверь захлопнулась, не дав ей возразить.