Фруктовая корзинка

Лимузин по просьбе Ская довёз его до парка, где он обычно гулял с детьми. Он не был готов сразу окунуться в свою обычную жизнь, ему нужно было выветрить из головы образы невероятной роскоши, аромат нероли и запах медикаментов, почтение и подобострастие в голосе сопровождающего. Боль в словах младшего брата… Из всего произошедшего сложнее всего было отказаться от брата, мелькнувшего в его жизни всего на миг. Они были мало похожи внешне, но боль Джеймса Скай принял как свою. Маленький принц тоже был ненужным. И жил с осознанием этого. Омега прошёлся по дорожкам туда-сюда и выбрал скамейку в тени. Неподалёку была детская площадка, и привычный его родительскому уху детский гомон помогал отвлечься и успокоиться. Как ни смотрел он на сложившуюся ситуацию, приходилось признать, что сделанный им выбор — единственно верный. Иначе было нельзя. Невозможно быть наполовину высочеством. Спустя полчаса он встал и пошёл домой. И с порога был атакован двумя маленькими «чокупилами», которые уже очень сильно соскучились по папочке. К счастью, даже в таком состоянии Скай не забыл и в парке у торговца купил два небольших леденца в виде разноцветной спиральки — сине-красную для Артита, а розово-лимонную для Аруна. И когда довольные близнецы рванули хвастаться своими чудесными конфетами садовнику, который стриг живую ограду на заднем дворе, к Скаю подошёл Прапай и обнял его, позволяя, наконец, расслабить напряжённые плечи. — Ты в порядке? — шёпотом спросил он мужа, окутывая его феромоном. — Да. Вечером поговорим. — Скай чуть отстранился и нежно поцеловал альфу в уголок губ. — Пойдём в кино, может быть? — Давай. Мультик про джунгли, фудкорт и небольшая прогулка никому не повредят! — воскликнул Прапай и принюхался, пытаясь понять, чист ли феромон. Но Скай почти не пах сейчас. Уже поздно вечером они смогли поговорить, уложив уставших и довольных кокосиков спать. Скай без утайки рассказал всё. Показал фото папы, пару листов его биографии, показал вторые экземпляры подписанных им сегодня документов. Упомянул о младшем принце, и Пай заметил, как дёрнулись вниз уголки его губ. — Мне нельзя говорить об этом ни с кем, но ты — половина моей души, и я не могу утаить от тебя это. Прости, но родителям я рассказать не имею права. — И не надо. — улыбнулся Пай, ласково перебирая чёрные пряди чёлки омеги. — И подумай, что ты скажешь Рейну. — Ой! Рейн!!! Он точно не отстанет от меня… — Просто скажи, что никого не нашли, и ты по-прежнему сирота. — Пай. Я хотел бы узнать, что случилось с папой. Как думаешь, это возможно? — Не знаю, но этого точно не стоит делать прямо сейчас. Второй принц всё ещё жив. И за тобой будут пристально следить, ожидая, что ты передумаешь и нарушишь заключённые соглашения. Подожди немного, персик, а потом мы придумаем, что делать. — Хорошо, пи Па-ай. Подождём. Второй наследный принц скончался от болезни через неделю. Словно единственное, что удерживало его в этом мире — поиски сына. В стране был объявлен траур, поминальные службы шли почти во всех храмах королевства, а в интернете, газетах и на телевидении то и дело мелькали фото и видео материалы о жизни и заслугах принца Эккатхата. Скай только уложил кокосиков на дневной сон и решил поработать над очередной картиной, когда у их дома остановилось жёлто-зелёное такси, из которого выскочил худощавый подросток в чёрном просторном худи с накинутым капюшоном. Он не стал звонить в звонок, а просто откатил немного ворота и просочился во двор дома, подбежал к двери и замолотил в неё кулаком. Услышав такой стук, Скай поспешил к входной двери и, открыв её, получил себе на шею рыдающую обузу со знакомым ароматом нероли. Приобняв плачущего омегу, Скай поволок его на кухню, сам принц едва переставлял ноги. Усадив брата на табурет, он включил чайник и налил холодной воды в стакан, который принёс гостю. — Тише, не плачь, попей воды и успокойся. — Джеймс вцепился в Ская как клещ и прижался заплаканным лицом к его животу. Только сейчас Скай понял, что так и не снял рабочий фартук, и попытался отодвинуть от себя принца, но куда там. Пришлось смириться, он гладил вздрагивающие плечи и размышлял, посадят его или расстреляют за нарушение королевского этикета. Только спустя минут десять Джеймс ослабил свои объятия и сам отстранился. Выпив предложенную воду, он тяжело вздохнул и осмотрелся, пытаясь понять, где находится. — Привет. Чай будешь? — Скай постарался поймать взгляд Джеймса. Интересно, откуда у него адрес? И будет ли это считаться виной Ская? — Н-нет. — икнул заплаканный принц. — Я… Я… Мне некуда пойти! — Хорошо. Подожди, я дам тебе салфетку. — Скай встал, взял из ящика стола новую салфетку из микрофибры, которыми обычно отмывал кокосиков от остатков трапезы, намочил холодной водой и вернулся к Джеймсу. — Вот, приложи на лицо. Станет легче. Джеймс послушно накрыл лицо салфеткой. Она была ярко-салатовой, и в сочетании с капюшоном, который омега так и не снял, дала странный и даже забавный эффект. Но Скаю было не смешно. На его кухне сидел член королевской семьи, о местонахождении которого явно никто не знал. И это могло серьёзно навредить его семье. Но состояние юноши его тоже очень беспокоило. — Кто-нибудь знает, где ты, Джеймс? — Скай накрыл ладонью ледяные дрожащие на столешнице пальцы. — Нет. — тихо послышалось из-под салфетки. — Я сбежал. Они… Я… Отец… — Не торопись. Сними салфетку и пойдём в гостиную, там будет удобнее. — Скай снял, наконец с себя рабочий фартук, помог Джеймсу встать и отвёл его в гостиную, усадив на диван, а сам сел рядом. Здесь действительно было удобнее, к тому же он мог слышать то, что происходит на втором этаже в детской. Усевшись, Джеймс тут же вцепился в старшего и прижался к нему. — Отец… Он умер, как поговорил с тобой, будто ты единственное, что держало… Будто он эти годы жил только из-за тебя. Я теперь лишний. У моего старшего дяди трое детей, двое альф. Есть кому наследовать за дедушкой. Я ненужный, и про меня забыли. Мне было страшно. Я три дня жил в кабинете отца. По ночам ходил на кухню и брал еду. Мылся. Я нашёл то, что о тебе собрали. И прочитал. И всё равно не понимаю, почему ты отказался. Я… Что со мной теперь будет? — Джеймс бормотал всё это тихо и едва различимо, а Скай внимательно слушал. И осторожно поглаживал принца по плечу, не рискуя проявлять бОльшую фамильярность. — Когда за тобой приедут… — За мной не приедут. — в голосе принца звучало огромное одиночество. — Я же сказал — я ненужный. Лишний ребёнок королевских кровей. — Но у тебя же есть родственники — дяди, кузены, королевская семья большая. — И каждый за себя. Если меня не сошлют в какое-нибудь дальнее семейство, чтоб не мелькал перед глазами, то выдадут как медаль какому-нибудь выслужившемуся вельможе в мужья. А что, породниться с королём через его внука — это вам не собака насрала! — Джеймс потихоньку переходил от отчаяния к злости. — Хорошо, но твоё отсутствие заметят и будут искать. — Скай хотел бы, чтобы гость успокоился, боясь, что тот вспылит и разбудит кокосиков. Но вместе с тем хотел и помочь Джеймсу. Правда, не знал — как. — Они меня не искали с самых похорон. Никого не интересовало, где я, что ем, сплю ли. Апартаменты второго принца Эккатхата опустели. Хорошо, хоть на замок не заперли. — Мой адрес ты нашёл в записях отца? — Да. Пришлось повозиться, чтобы незаметно выбраться из дворца, но я не первый раз сбегал. Справился. Вызвал такси и приехал. Мне страшно. А никого больше у меня нет. — А папа? — Папа умер шесть лет назад, рожая моего брата. Преэклампсия. А его семья решила, что это отец его заставил рожать. А папа хотел сыночка. Чтобы мне не было одиноко. — Прости, я сочувствую. Мне жаль, что с тобой так поступили. Это несправедливо. — Нет. — Джеймс изящно высморкался в рукав худи, заставив Ская чуть поморщиться. Кокосиков он учил пользоваться салфетками. — Вот с тобой и твоим папой поступили несправедливо. А я… Мы все там так и живём. А можно мне что-нибудь поесть? — внезапно он вскинул глаза на Ская и жалобно заморгал слипшимися от слёз длинными ресничками. — Конечно. Пойдём, я погрею тебе. Хочешь чего-нибудь конкретного? — Лапши! — Лапши? — Ну да. Такой, в стаканчике. — Будда милосердный! — Скай тихо засмеялся. — Кто бы мог подумать, но у меня кое-что есть, пошли. На кухне он снова включил греться чайник и выкопал с дальней полки стакан обычной заварной лапши со вкусом говядины. Заварил и поставил настаиваться, а сам всё же сделал им обоим две чашки чая с ромашкой и мятой. Заодно выставил из холодильника дой-паки с любимым пюре кокосиков. — Я пару раз ел лапшу, только не такую, а в макашнице. Меня угощали. — Друзья? — Нет. — лицо Джеймса, только что оживлённое блеском любопытных глаз и улыбкой, снова померкло. — Друзей у меня нет. Так, приятели. Дети слуг отца. Я пообещал им денег, если они покажут мне настоящую жизнь. — Мне жаль, что у тебя нет друзей. А кузены? — Мы конкуренты. И даже если я никогда не хотел власти и всего этого, кто мне поверит? — А чего ты хотел? — Жить с родителями далеко от дворца. Ходить гулять, в кино, в зоопарк, в океанариум. Хотел рисовать… — Ты рисуешь? — голос Ская даже дрогнул, выдавая его любопытство. — Немного. Не так, как ты. — Ты знаешь? — Я же говорил, я всё прочитал. И про твоё настоящее тоже. И картины в интернете смотрел. Я как ты не смогу, наверное, никогда. — Тебе и не надо, как я. Тебе нужно как ты. — Скай поставил лапшу перед принцем и дал вилку и палочки, не зная, как по королевскому этикету едят заварную лапшу по тринадцать бат за стаканчик. Принц открыл крышечку и вдохнул ароматный пар. Затем он вооружился палочками и немного неловко подцепил лапшу, подув на неё. И потащил в рот. Он был так сосредоточен на этом простом действии, что Скай не удержался от смешка. Джеймс зыркнул на него, но лапшу в рот сунул и потянул в себя. Кончик самой длинной мазнул его по носу, едва не попав в глаз. — Перехватывай её палочками и придерживай. А ещё поднеси стаканчик ко рту — будет меньше брызг. — Скай протянул принцу коробку бумажных салфеток, чтобы тот промокнул брызги на лице и одежде. — Куфно! — Джеймс подцепил себе вторую порцию лапши, теперь уже держа стаканчик ближе к губам. — ОШТРО! — Прости, я не посмотрел на крышечке! Погоди, я дам тебе соевого молока, запьёшь. — Скай достал из холодильника упаковку своего любимого напитка и протянул Джеймсу, а тот растерянно посмотрел на старшего — мол, всё понятно, но как это пить? Пришлось воткнуть трубочку в фольгированное отверстие и вернуть пострадавшему от коварной лапши. С молоком и осторожностью Джеймс осилил всю лапшу и в награду получил чай и шоколадную конфету. Ровно в тот момент, когда конфета исчезла, по лестнице вразнобой зашлёпали маленькие ножки. — Папотька! Мы встали! Кучи мутики! — скандировал Артит, а Арун с трудом волок за собой того самого кролика, которого когда-то подарил Скаю Прапай. С тех пор плюшевый ужастик повидал многое, но теперь был отдан в безраздельное владение омежке. И не дай Будда кому-то попытаться этого кролика взять — Арун святотатцу спуску бы не дал. — Папотька. Это кто? — Артит встал рядом с коленом Джеймса и попытался заглянуть ему в лицо, а тот отчего-то распереживался и отвернулся. — Это дядя Джеймс. Он пришёл к нам в гости. — Скай подошёл и взял на руки альфочку, позволив Аруну оседлать распростёртого на полу кухни кролика больше его самого размером. — Дядяди? — Дядя Джеймс. — Дядяди, кучи мутики! — скомандовал Артит и запыхтел, пытаясь вернуть себе свободу. Скай нахмурился показательно: — А что мы делаем после сна? — Цулуемся? — альфочка вытянул губы трубочкой. — Умываемся. За мной! — он понёс Артита в ванную, а Арун пошлёпал следом, волоча кролика за ухо и собирая им все углы. Джеймс тихо хихикал им вслед. Он не любил маленьких детей, похожих на фарфоровых куколок, выдрессированных и словно опоенных чем-то, которых он видел раньше на великосветских раутах. Но эти близнецы были такими живыми и непосредственными, что удержаться от смеха было просто невозможно. Дядяди? Ему очень понравилось его новое имя. Закончив умывание, Скай вернул детей на кухню и вручил им согревшиеся дойпаки, позволив самим скрутить с них крышечки. — Дядяди? — на Джеймса уставился Артит. Он сделал большие глаза, а потом нахмурил бровки. Бестолковый дядя, похоже, успел всё забыть. — Кучи мутики! — Артит. Дядяди тебя не понимает. — Скай погладил сына по голове. — Пачиму? — удивился альфочка. — Потому что он взрослый. — А ты? — А я твой папа и понимаю тебя. — Тогда кучи мутики! — Он про что? — не выдержал Джеймс. — Мультики. — вздохнул Скай. — Им Кхаймук показал. Теперь Артит требует их от меня каждый день. — Они… они твои? — Мы папины. — отозвался Арун. — Ты касивый. Ты насс? — Ага. — тихо и с надеждой произнёс Джеймс.