Фруктовая корзинка

Рейн вернулся домой воодушевлённый, запланировав на завтра поездку за колечками. Ведь в его представлении предложение так и делалось — на одном колене с колечком в протянутой руке. И первые три раза Пхаю делал именно так, глядя на любимого снизу вверх, протягивая очень красивый титановый ободок, украшенный полоской натурального дерева с искоркой аквамарина, инкрустированной в неё. Рейн же решил купить своё колечко, пусть без камушка, но ведь и дарить он его будет альфе, а альфы всякие камушки не слишком уважают. Он закрывал глаза и представлял себе это простое суровое кольцо, внутри которого будет выгравировано его имя. И розовел щеками от смущения и неясной истомы. И мысленно поторапливал такси на пути домой. Зайдя в дом, он растерялся, потому что на столе тесной группкой горели несколько свечей, в воздухе разливался слабый аромат жасмина, оттенённый следами феромона альфы. Пхаю определённо был дома, но отчего-то везде был погашен свет, словно он не дождался Рейна и лёг спать. Но он бы никогда не оставил свечи гореть на столе без присмотра, Пхаю был очень серьёзным человеком, и в вопросах безопасности быта в том числе. Рейн залип на колыхающемся от сквознячка пятне света от свечей и даже не заметил, как со стороны кухни подошёл Пхаю с бутылкой вина и двумя бокалами. — Привет, любимый, ты у Ская был? — Привет. — неожиданно для себя Рейн произнёс это очень тихо и робко, словно это была их самая первая встреча. — Был… — Давай выпьем по бокалу и поговорим. Хорошо? — Пхаю звучал очень мягко, но уверенно, и Рейну вдруг пришло в голову, что альфа решил с ним расстаться. Заледеневшее сердце проломило диафрагму и ухнуло в пятки, намертво приставшие к полу. Однако, поставив на стол у дивана вино и бокалы, Пхаю привлёк к себе омегу и бережно усадил рядом с собой на диван, развернувшись к нему вполоборота. Он разлил белое вино по бокалам и вручил один Рейну. Тот, чувствуя, что страх его так и не отпустил, растерянно поднёс бокал ко рту и ополовинил, а затем попытался что-то произнести, но смог только пискнуть. Глядя на его реакцию, пылающие щёки и подрагивающие пальцы, альфа улыбнулся и тоже отпил вина, а затем… Он соскользнул с дивана, встав на одно колено и оставил свой бокал на столе, туда же поставил и тот, который отобрал из ослабевшей руки Рейна. К этому моменту рыжик уже совершенно перестал что-то понимать и лишь растерянно хлопал глазами, ожидая, что будет дальше. А дальше альфа взял ледяные пальчики и накрыл их второй ладонью, согревая. — Я хотел бы сперва извиниться перед тобой. Я был неправ, задавая вчера тебе очень важный вопрос и приняв от тебя то, что не было на него ответом. Я понял это не сразу, потому что слишком обрадовался. Прости, что поступил так… — Пхаю наклонился и прикоснулся лбом к руке Рейна, — необдуманно. Я люблю тебя. Рейн полностью потерялся в этих мерцающих сумерках, голова кружилась, ладошке, зажатой в двух сильных руках, стало совсем жарко, и он подумал, что сейчас она станет потной. И хотел было выдернуть руку, но ему просто не позволили. Пхаю снова поднял голову и посмотрел на своего омегу, будто видел его впервые. Отблеск свечей сиял в его глазах, и Рейн покорно тонул в них, любящих и бездонных. — Прощаю. — едва слышно прошелестел омега. И получил в ответ ослепительную улыбку, погашенную поцелуем его всё ещё пленённой руки. — Тогда. Я попрошу тебя ещё об одном. Ты выйдешь за меня? — услышанное мгновенно превратило Рейна в полный беспорядок, заставило потерять сдержанность и громко всхлипнуть вместо ответа, но Пхаю был терпелив и продолжал удерживать любимого за руку, стоя перед ним на одном колене. — Да? — наконец, выдавил из себя омега и уронил набежавшие слёзки на внезапно побледневшие и похолодевшие щёки. — Да! ДА! — а потом после короткой паузы добавил шёпотом, пряча лицо, склонив голову к плечу: — Да. Его тут же заключили в бережные объятия, и он разрыдался на плече у альфы, вдыхая пьянящий аромат дождя. — Тише, тише, маленький мой, — Пхаю, наконец, поднялся и сел на диван, усадив на колени Рейна и покачивая его, как ребёнка, потом дотянулся до бокала на столе и вручил его всхлипывающему омеге. — Вот, выпей. Не глядя, Рейн опрокинул в себя вино и перехваченно вздохнул, чувствуя, как пьяно плывёт голова от всего, что на него за сегодня свалилось. И совсем не от вина, нет. А потом посмотрел на безымянный пальчик, на котором откуда-то взялось уже давно знакомое колечко с аквамарином в чёрном дереве, оправленном в титан. — Ой! — ничего более оригинального он выдать не смог, а Пхаю рядом с его растопыренной пятернёй помахал своей с таким же кольцом, только камень в полоске почти белого дерева был тёмно-серым, как нахмуренное в сезон дождей небо. — Я люблю тебя. — только и успел сказать рыжик прежде чем его губы заняли глубоким и жарким поцелуем. Он ни секунды не сомневался в своём согласии в этот раз, совершенно не переживал о семье Пхаю, о том, что тому, возможно, придётся разорвать отношения с родителями ради того, чтобы его собственная семья была счастлива. Рейн впервые не думал о ком-то ещё, он был счастлив для себя самого. И для своего альфы, конечно. Для своего мужа — мысленно поправил он сам себя, прежде чем Пхаю унёс его в спальню, торопясь закрепить помолвку страстным и безудержным сексом. Пресыщенный страстью и уставший от волнений, Пхаю уснул сразу же после душа, а Рейну снова мешали хаотично плавающие в голове мысли. Можно ли ему теперь называть альфу папочкой, пробуждая в нём неистового сексуального демона? Или всё же лучше нежно шептать ему «Муженёк» в особенно страстные моменты? Стоит ли похвастаться однокурсникам колечком или скрыть от них эту несомненно важную новость в жизни каждого омеги? Им оставалось проучиться вместе буквально пару месяцев, и они бы разбежались как круги на воде, а дружба Рейна с известным художником и истинным одного из самых богатых людей королевства и без того прибавляла рыжику хлопот. А уж что стало бы с его приятелями, узнай они, что его жених… Рейн вытянул над собой руку с колечком, заставив его сверкнуть в тусклом свете ночника. Жених. Муж. Свадьба… Соскочив на миг с темы размышлений о том, как бы отнеслись его сокурсники к его будущему мужу, узнай о его положении, Рейн позволил себе немножечко важно напыжиться… Рейн Митхипатхана. Звучало вроде бы красиво. Он довольно прикрыл глаза, и перед ними тут же всплыл кислолицый свёкрушка Витхун. Но рыжик не позволил себе скатиться в уныние и вытряс его из головы. А потом понял, что должен срочно сообщить о произошедшем Скаю. Он как был, голенький, выполз из кровати и, подхватив телефон, спустился вниз, чтобы не будить альфу. — М-м-м. — трубку Скай взял аж после восьмого гудка. Рейн уж думал, что Скай занят чем-то по хозяйству и приготовился позже извиниться за беспокойство. — Рейн, я тебя убью. — Скай-Скай-Скай! Я выхожу замуж!!! — он выпалил в трубку свою самую-срочную-на-свете-новость и замер, ожидая реакции. Но интонации голоса друга не изменились вообще. — Что, прямо сейчас? В половине третьего ночи в сре… прости, в четверг? — лениво осведомился друг, и Рейн только сейчас додумался взглянуть на время. Он отнял трубку от уха и с ужасом увидел на экране издевательски подмигивающие ему 02:28. Половина третьего ночи… А он звонит другу, у которого муж и двое маленьких детей!!! — Прости-и-и! Я даже не посмотрел! — Я так и понял. Так когда свадьба? — Я… А я не знаю. Я не спросил, а Пхаю уже спит… — Рейн услышал, как Скай душераздирающе зевнул в трубку, а потом какое-то бурчание, не сразу догадавшись, что это, по-видимому, Прапай ворчит на то, что ему мешают спать ночные разговоры. — Прости-прости, спите спокойно, я больше не буду мешать. — Большое спасибо. — успел съязвить Скай прежде, чем Рейн отключился. Спать рыжику всё ещё не хотелось. Он снова зажёг свечи на столе, сходил на кухню за газировкой и забрался на диван с ногами. Вкладка за вкладкой на экране смартфона замелькали современные свадебные тренды — белое, сиреневое, фисташковое, слоновой кости, айвори… А потом усталая голова клонилась всё ниже и ниже к подлокотнику дивана, недопитая банка была аккуратно отставлена на стол к погашенным заранее свечам, которые отвлекали своим потрескиванием и колеблющимся светом… И Рейн, свернувшись клубочком, уснул. Разбудило его то, что внезапно стало тепло. Улёгшись спать внизу совершенно голым, он и не подумал о том, что может замёрзнуть и простыть. А сейчас плыл в тёплых объятиях Пи (мужа-мужа-мужа!) наверх в спальню. Судя по бликам на стене, было очень-очень раннее утро. Он тихо чихнул, почувствовав, как засвербило в носоглотке, и обнял Пи (мужа-мужа-мужа!) за шею. — Ну, и почему ты от меня сбежал? — нахмурившись, посмотрел на него муж-муж-муж. Но его глаза выдавали с головой — в них не было ни следа упрёка, они улыбались. — Я не сбежал. — Рейн кашлянул. — Я просто хотел позвонить Скаю. — Позвонил? — Угу, только они спали. Я на время не посмотрел. Пхаю уложил своего рыжика в постель и хорошенечко укрыл. А сам лёг рядом, обняв. — И почему потом не вернулся? — Я совсем не хотел спать и… Я не хотел разбудить и тебя… Сел посмотреть разное, и уснул. — Рейн снова закашлял и шмыгнул носом. — И кажется, кто-то простыл. — вздохнул Пхаю, нежно поцеловав недотёпу в висок. — Останешься сегодня дома. Я сварю тебе бульон, закажу лекарства. Никуда не ходи, если поднимется температура — охлаждающий пластырь в аптечке. — Угу. — послушно отозвался Рейн, чувствуя, как по телу слабостью и легким недомоганием расползается болезнь. — Хорошо, что свадьба не завтра… — Почему? — Пхаю не удержал смешка, его малыш сейчас был невозможно трогательным, пытаясь тихонечко закопаться в альфью подмышку. — Ну вот нам жениться, а я сопливый… — сквозь дремоту с трудом и еле слышно пробормотал рыжик и хлюпнул носом. — Это да конечно. — согласился Пхаю. Рейн проболел целую неделю, со всеми причитающимися ему привилегиями — влажным кашлем, красным носом и болью во всех суставах при температуре. Пхаю уже собирался уложить его в больницу, но рыжик протестовал как мог, клятвенно обещая поправиться. И обещание своё сдержал, ведь Скай до сих пор ещё не видел его прекрасное колечко с аквамарином. Ну фото с кольцом, конечно же, было выслано ещё в то самое первое утро, но фото и руками пощупать — это же две большие разницы! Поэтому едва поправившись, Рейн снова рванул к другу. На этот раз это было в первой половине дня после того, как он получил справку для университета о том, что с завтрашнего дня может посещать занятия в полном объёме. В гостиной Скай раскладывал по отдельным коробочкам одежду близнецов — маечки, носочки, трусики, а оседлавший своего дорогого кролика Арун поднывал как больной зуб: — Дядяди, когда плиедед дядяди? — Привет, Скай, привет, Арун, а где Артит? — из-за дивана в качестве ответа медленно и как-то уныло выкатился мячик. — ДядяЛей, когда плиедед дядяди? — А это кто? — озадачился Рейн, впервые за три года видящий близнецов в такой грусти, а Ская — в раздражении. — Это Джеймс, мой… — Скай вовремя остановился. Нельзя было говорить Рейну о его родственниках, но первое слово уже было сказано. — Мой ученик. Я взял ученика, очень перспективного. Он уже приезжал ко мне, но это было просто знакомство, поэтому мы не рисовали. Он очень понравился детям, и вот уже неделю они постоянно ноют, что хотят дядюди обратно. А он пока занят и не может приехать. — Дядяди-и-и-и, — заунывно затянул Арун, а из-за дивана более низким голосом подхватил Артит — Дядяди-и-и-и! Скай поморщился и продолжил складывать вещи. А Рейн внезапно почувствовал ревность. Раньше он был единственным дядей кокосиков, а теперь внезапно получил конкурента в лице неведомого дядиди. — Арун, иди к дяде Рейну, давай поиграем во что-нибудь. — он поманил к себе омежку, но тот помотал головой. — Хотю дядюди, он класивый. — А я что ли некрасивый? — опешил Рейн. — Дядяди насс. — пояснил Артит и вылез из-за дивана. — Дядяди класивый. Дядялей тоза. Где дядяди? — О, Будда, дай мне сил. — вздохнул Скай и составил коробки с вещами на лестницу, чтобы захватить их потом наверх. — Идём пить чай, я пирог с персиками испёк, он уже остыл, наверное. — А дядяди будет? — тут же поинтересовался Арун, и Скай погрустнел. Новостей от Джеймса никаких не было, но в новостях мельком показали его рядом с королём и детьми первого наследника. По всей видимости… Дверь открылась, и на порог дома шагнул Джеймс, красивый, роскошно одетый в дорогой шёлковый костюм, с большим пакетом в руках. — Привет, можно к вам в гости?