Фруктовая корзинка

Втроём с папочкой Ю омеги заседали уже третий час. Рейн и сам не ожидал от себя такой дотошности, но его романтическая натура даже от маленького камерного бракосочетания хотела идеальности. Вдвоём с Пхаю они договорились, что брак заключат по западному образцу, регистрация будет выездная в арендованном ресторане, за столом соберутся только самые близкие, причём - без старшего поколения. Рейн понимал, ради кого Пхаю жертвует всеми обычаями своего сословия, и был безмерно благодарен, что ему не придётся проходить ни через оглашение, ни через официальную помолвку и брак в присутствии всех аристократических фамилий Бангкока, но… Тема родителей и семьи, от которых отказывался Пхаю, рыжика не отпускала. Он устроился на работу и не к Пхаю, как планировал в самом начале учёбы, а в совсем другую, очень небольшую компанию, которая находилась недалеко от офиса компании Пхаю. И уже успел зарекомендовать себя как ответственного и компетентного работника, за что оправданно собой гордился. Но даже вполне неплохо зарабатывая, он всё ещё оставался никем в глазах высшего света. Безродный омежка в погоне за родовитой роднёй и связями — сказали бы многие и многие. И Рейну нечем было возразить. Он прекрасно знал, что кхун Вайю относился к нему, как к сыну, и всё же продолжал надумывать. Видимо, потому и капризничал сейчас, грустя над очередным каталогом. Ресторан они выбрали вдвоём с Пхаю, это было прекрасное заведение европейской и тайской кухни, небольшой зал, но весьма уютное и с прекрасным обслуживанием. Рейн настоял на том, чтобы оплатить все расходы на себя самостоятельно и включил сюда в том числе и оформление зала. Потому и запросил помощи у папочки Ю. — Вот, посмотри, Рейн, прелестная фотозона в жёлто-зелёных тонах, арка из подсолнухов и они же в качестве настольных украшений. Разве не мило? — Кхун… — рыжик наткнулся глазами на укоризненный взгляд старшего омеги и исправился. — Папа, вам не кажется, что это… — Рейн. — Скай взял его ледяную лапку и сжал в своей руке, отогревая. — Ты загоняешься. Розы были слишком белыми, гортензии чрезмерно голубыми, фрезии пошло-розовыми, а лотосы — выпендрёжными. — Я так сказал? — Рейн прикусил губу и виновато повесил нос. — Я не хотел… — Мы знаем. — Вайю мягко обнял его за плечи, и Рейну стало тепло-тепло. Он шмыгнул носом. — Ты очень волнуешься и хочешь как лучше.  Но может тогда стоит переключиться на что-то другое? — А? На что? — Съездите с Пхаю погонять на трек, а мы со Скаем сделаем пару-тройку подборок, из которых тебе будет проще выбрать. Закрой глаза и скажи, что бы ты хотел увидеть? Рейн послушно закрыл глаза, и… — Я хочу шарики. Белые и золотые. И фрезии тех же цветов, совсем небольшие букеты, чтобы люди за столами видели лица друг друга. Я хочу тихую музыку, фортепиано и скрипку. И классические костюмы. А потом — огромный торт и весёлые танцы до самой ночи. — он открыл глаза и облизал пересохшие губы. — Разве так можно? — Конечно! — Вайю улыбался. — Именно так и нужно. Иди, малыш, позвони своему парню и езжайте развеяться. — А я? — Скай улыбнулся свёкру. — Я тоже могу развеяться?  — Само собой, кокосиков сейчас от деда и тягачом не оттащишь. Поэтому поезжай и ты. Поцелуй за меня сына, хорошо? — Конечно, папа. — Скай тепло обнял Вайю, в очередной раз отметив, что в его волосах снова прибавилось седины. Но деятельный омега не позволял себе слабостей и до сих пор был весьма энергичен. Он помахал мальчикам рукой и окунулся в очередную свадебную подготовку. Пусть даже его самого на этом празднике не будет, он хотел, чтобы всё было сделано так, как описал это мечтательный, чистый и честный мальчик, который за эти годы стал ему почти родным. Спустя пару дней Рейн оказался в ещё более сложном положении — ему нужно было выбрать один из трёх великолепных вариантов оформления, чтобы перейти, наконец, к выбору одежды и украшений. Все три предложения выглядели потрясающе, и омежка готов был расплакаться от чувства вины — если он выберет один, значит два других окажутся хуже, значит папа Вайю старался зря? — Знаешь, я бы выбрал второй. — сказал Скай, которого вновь позвали на помощь. А Арун, который прилип к папиному боку, задумчиво уставился на распечатки. — А я хотю такое. — Артит указал на первый вариант, больше золотой, чем белый. — Дедуська, я тозе зенюсь? — Однажды наверное да. — улыбнулся Вайю. — Тогда дай это мне. Я вот так зенюсь. — Хорошо, держи. — Скай аккуратно сложил лист и отдал его Артиту. — А я тогда вот так зенюсь! — Арун тут же вцепился в третий вариант. — Ну вот мы, кажется, и выбрали, Рейн. Теперь у тебя только вот этот лист. — рассмеялся Скай, складывая листок для Аруна. Знал бы он, что через двадцать лет ему вручат этот почти выцветший и помятый лист со словами: “Папа, я хотел бы, чтобы всё было вот так”. *** Помимо всего прочего, Скай продолжал обучать Джеймса живописи. Как и он сам, Джеймс не любил правила, но Скай настаивал на изучении всех классических техник, а уже потом хотел вернуться к вырабатыванию личной техники. Но Джеймс, подобно ветру, был неудержим, и каждый раз всё делал по-своему. Упрямый и иногда вздорный, он легко заводился, но тут же успокаивался, стоило старшему брату заботливо растрепать его непослушную чёлку. С того момента, как за нечаянным ужином встретились Джеймс и Нэт Сирапхоп, он, как и искусство, стал неотъемлемой темой бесед Ская и Джеймса. Скай был уверен, что Джеймсу этот Нэт понравился, но принц протестовал, стоило даже намекнуть на какого-либо альфу. Особенно этого. За ужином тогда выяснилось, что почти сразу после рождения Нэт перебрался с семьёй в Тайвань, где и жил, переняв однажды дело отца. Пока отец Нэта не передал ему компанию полностью, но позволил заниматься заключением международных контрактов, что было действительно актом большого доверия и говорило о том, что довольно молодой альфа (всего на пару лет старше принца) весьма компетентен в бизнесе. Прапаю новый партнёр нравился, а Скаю понравилось, как вёл себя брат. Румянец так и не покинул щёчки Джеймса, хотя теперь его подпитывала не злость. Нэт постоянно посматривал на принца, а тот по большей части сидел, уставившись в тарелку и полыхая ушами. Когда же Нэт попрощался со всеми и поцеловал руки Скаю и Джеймсу, принц встрепенулся, извинился и слинял в ванную. А вышел только тогда, когда Скаю позвонил его сопровождающий, волнуясь за высокородного подопечного. С тех пор Скай то и дело напоминал Джеймсу о Нэте, чтобы вновь увидеть, как блестят его глаза.  Сегодня они должны были поработать над завершением второй картины принца и обсудить то, что он бы хотел написать в следующий раз. Джеймсу не нравилось копировать и срисовывать, а Скай считал такой подход полезным для закрепления навыков. В детской же вовсю готовился сюрприз для дядиди. Близнецы даже папу в комнату не пустили, только спускались иногда на кухню, чтобы выпросить то кусок хлеба, то пару кастрюль. Скаю было ужасно любопытно, но он поклялся детям, что первым сюрприз увидит именно Джеймс. — Положи вот сюда побольше тени. А здесь попробуй добавить красного. — он указывал на участки, которые требовали доработки. С тенями Джеймс согласился, а вот по поводу красного заартачился. — Не хочу. Мне не нравится. Я это не так представлял. — Хорошо. Но посмотри, это ведь твой фон даёт красный рефлекс вот сюда. Впрочем, мне всё равно нравится. — Честно? — Честно. Кокосики готовят тебе сюрприз с самого утра. И у меня для тебя тоже есть кое-какая новость. — Скай улыбнулся. Позавчера Прапай рассказал, что Нэт приезжает на несколько недель, собираясь как можно глубже вникнуть во все детали будущей сделки и поездить по различным предприятиям для ознакомления. И конечно же, одним из заданных молодым бизнесменом вопросов был о Джеймсе. Скай немного опасался, что Джеймс из упрямства откажется, но надеялся на то, что едва уловимая симпатия и любопытство принца не позволят ему увернуться от очередного ужина. — Пойдём посмотрим? — Джеймс едва кисти на пол не поронял. Любовь близнецов делала его бесконечно счастливым, как и любовь брата. Он старался впитать самые малые крохи внимания своих близких, будучи практически лишён этого во дворце. И сейчас, услышав о сюрпризах, он мгновенно загорелся интересом. — Тук-тук, дети. — Скай постучал в закрытую дверь, за которой что-то ещё роняли, громко шептались и хихикали. Затем раздалось громкое “Бам-м-м”, и голос Артита разрешил войти… Судя по обстановке, близнецы разорили не только свои кроватки и спальню родителей, но и пару гостевых спален. Посредине большой детской возвышалась гора подушек, но в ней читался некий смысл, правда, взрослые никак не могли уловить — какой. Выпрошенные кастрюли украшали две черноволосые головёнки, постоянно сползая то вбок, то на лицо. Спереди и сзади к близнецам были привязаны маленькие декоративные подушки. Скай подумал, что “Элис в стране чудес”, которого они с кокосиками читали перед сном, произвела на детей куда большее впечатление, чем он предполагал. — Дядяди, иди к нам. — Артит поманил Джеймса рукой с зажатой в ней ручкой от швабры. — Иди, дядяди, мы это тебе делали. — объявил Арун, обводя рукой гору подушек. — А что это? — принц осторожно вступил в детскую, а Скай достал телефон и врубил запись. Прапай ему не простит, если он это не снимет. — Двоец! — гордо выдали карапузы. — Что? — Джеймс растерянно заморгал. Гора перед ним выглядела ненадёжно, и он не знал, нужно ли на неё влезть или забраться внутрь. — Двоец. А ты пинц! — Это дворец. А ты принц. — перевёл Скай, с трудом сдерживая смех. А потом его лицо вытянулось тоже — дети не могли знать о том, что Джеймс принц, он никогда им об этом не говорил. И при них тоже. — Папа ага! А мы — ицаи. — Рыцари… — Скай продолжал снимать. — А почему же я принц? — спросил Джеймс и сел на пол перед своим “дворцом”, всё ещё не рискуя к нему приближаться. — Ты касивый. — пояснил Арун. — Умный. — добавил Артит. — И мы будем тебя засисять. — Арун схватился за всунутую под пояс, которым были привязаны подушки, узкую полочку из игрового набора кухни. Она, по-видимому, выполняла сейчас роль рыцарского  меча. — И от кого же вы будете меня защищать? — улыбнулся Джеймс, обнимая двух своих “ицаей”. — От въягов. От зладеев. — одновременно произнесли близнецы и поцеловали принца в щёки. А Артит серьёзно добавил: — А потом я на тебе зенюсь. — Не, я! — возразил Арун. — Ты не мозис.  — Папа, пачиму я не могу? — омежка ужасно расстроился, а у него были такие планы на бело-золотую свадьбу! — Никто на мне не женится. — возразил Джеймс и пощекотал Аруна, чтобы тот снова улыбался. — Когда вам разрешат жениться, я уже буду старый. — Ну и сто. — заявил Артит и стукнул ручкой швабры в пол как посохом. — Ну и сто, сто сталый. Сё лавно зенюсь. Но давай иглать. — И что я должен сделать? — Лезь во двоец и сизи там. А мы тебя засисяем. — Атит! Нам нузен дакон! — Арун кинулся к полкам с мягкими игрушками и отыскал там длинную подушку-обнимашку собаку. — Вот, это будет дакон. И мы засисим дядюди, а потом будем на нём зенисся по оцеледи.  — Тогда я пойду и приготовлю рыцарям и принцу магический победный обед из трёх блюд и одного десерта. — заявил Скай и оставил могучих рыцарей наедине со свирепым драконом. Спустившись вниз, он немного отредактировал запись и отправил её Прапаю, представляя, как тот будет веселиться. Он и сам с удовольствием пересмотрел ролик, пока закипала вода для супа. А потом принялся готовить обещанный обед. Про новый приезд Нэта он рассказал Джеймсу, когда сытые кокосики ушли валяться на травке заднего двора. Ожидаемо, братишка вздёрнул нос, наморщил его и сказал, что он наверняка не сможет приехать, потому что будет очень занят во дворце. Но Скай всё равно назвал ему день и время запланированного ужина и добавил, что кокосики в этот раз тоже будут за столом, и он бы с удовольствием воспользовался помощью дядиди, чтобы занять и отвлечь детей, если понадобится. Джеймс передёрнул плечами и сказал, что для кокосиков он, может быть, вероятно, и придёт, потому что в них души не чает. А ещё ему понравилось играть в эту игру про рыцарей и дворец, и есть одна чудесная идея. И если только Пи позволит, он хотел бы подарить детям то, что поможет им ещё интереснее играть, не разрушая при этом половину дома. Что ж, было похоже, что омеги друг друга прекрасно поняли, и оба теперь ждали назначенного спустя три дня праздничного ужина с новым бизнес-партнёром Прапая, как его там, ах да, Нэтом Сирапхопом.