Фруктовая корзинка

В этот свой визит Нэт выглядел более неуверенным, так показалось Скаю. Он представил гостю близнецов и попросил прощения за то, что те будут присутствовать за столом. Гость улыбнулся и уверил хозяев дома, что ничуть не против того, чтобы пообщаться с такими чудесными кхунами. Преисполнившись, «кхуны» вцепились в Нэта и вежливо поволокли показывать «двоец», выстроенный на заднем дворе. Скай тем временем заканчивал сервировку и поглядывал в телефон, самую малость нервничая. Джеймс опаздывал и не отвечал на сообщения с самого утра. А гость пришёл с чудесным букетом нежно-белых хризантем, похожих на облако, который Скай временно определил в вазу на кухне. И да, букетов было два, ему лично Нэт с поклоном вручил не менее красивые розовые пионы. А букет хризантем попросил придержать для кхуна Джеймса. Прапай чувствовал волнение мужа и старался поддержать его тактильно, но больше внимания уделял, конечно, сыновьям, которые в доспехах и с оружием объясняли гостю суть игры. Дворец дети возводили с самого утра, очень хотели удивить дядюди, который сам лично накануне пообещал им приехать по телефону. Скаю, который сам приготовил почти все блюда на столе, кроме большого шоколадного торта, это было только на руку, его почти не отвлекали. Даже не пришлось звать на помощь Рейна, который после вчерашних новостей вряд ли пришёл в норму. Время перевалило за пять, и вроде бы пора было садиться за стол, но Джеймса всё ещё не было. Гость грустнел на глазах, хотя активно поддерживал беседу со Скаем и близнецами. Услышав шум мотора, омега поспешил к двери, сделав знак Нэту взять букет. Он впустил долгожданного гостя и едва смог сохранить приветливое выражение лица. Сегодня на званый ужин приехал не Джеймси, сегодня их почтил собой первый сын второго наследного принца. Богато расшитый кружевной костюм, роскошные драгоценности на шее, в ушках и на пальцах, тонкий обруч диадемы и изысканный макияж. Прапаю, Скаю и детям Джеймс ласково улыбнулся, а по застывшему без движения Нэту лишь скользнул пустым взглядом, словно по мебели. У бедного альфы руки опустились вместе с букетом, который на фоне этой роскоши смотрелся просто ничтожно. Вручить его такому Джеймсу было бы унижением. Нэт поневоле сделал шаг назад. — Джеймси. — Скай немного оправился от потрясения и заговорил первым, но его тут же перебили кокосики: — Дядяди! Дядяди настоясий пинц! Дядяпинц! — они подхватили омегу под руки и повели за собой, конечно же к его заботливо отстроенному дворцу. Словно заворожённый, Нэт последовал за ними, а Скай поспешил следом спасать ужин. — Дети, вы немного позже поиграете с дядей, а сперва давайте позаботимся о том, чтобы все поели — ваш отец, дядяди и наш дорогой гость. — Папотька, они хотять кусять? — подозрительно переспросил Арун, покрепче взяв за руку Джеймса, который продолжал изображать наследного принца, ни капли не переигрывая. — Очень хотят. — подтвердил Скай и внимательно посмотрел в глаза брату, который в ответ лишь слегка приподнял брови, но не сделал ни одного движения — ни к столу, ни к дворцу. Скай хотел было рассердиться, но тут вмешался Прапай. — Кокосики, Джеймс, кхун Нэт, персик мой, идите сюда, я здесь остался совсем один! И так у него это замечательно прозвучало, что близнецы дружно сорвались с места и поволокли дядюди к столу, а следом за ними пришли и Скай с по-прежнему зачарованным Нэтом. Для старшего омеги не было тайной то, что новому партнёру мужа в прошлый визит невероятно понравился юный принц. Но он и предположить не мог, что это известно и Джеймсу. Иначе к чему он устроил сегодня это представление? Скаю было немного жалко кхуна Нэта, но и Джеймса он мог понять. После стольких лет дворцового воспитания, после тотальной ответственности за всю королевскую семью, после пренебрежения отца, как ещё мог реагировать он на внезапного ухажёра? К тому же, как и Скай, Джеймс наверняка понимал всю бесперспективность их отношений. Кем бы ни был Нэт у себя в стране, здесь он был неизмеримо ниже Джеймса по статусу. Видимо, поэтому, Скай сел между Нэтом и детьми, а Джеймсу пришлось сесть прямо напротив. И красивый альфа с глубокими тёмными и глянцевыми, как японский лак, глазами, не сводил их с прекрасного светлокожего омеги в изящной диадеме, который аккуратно снимал с серебряной ложки белоснежный жасминовый рис полными подкрашенными кармином губами. Изредка Джеймс вскидывал на своего визави глаза из-под полуопущенных век, тронутых персиковым тоном, чтобы убедиться, что всё внимание Нэта принадлежит только ему. Прапай старался вести светскую беседу, расспрашивал Нэта о его жизни, интересах, о планах на будущее, и Нэт рассказывал, но поскольку смотрел он только на Джеймса, складывалось впечатление, что и рассказывает это он только принцу. Лишь кокосики с аппетитом ели свою отварную курочку, Арун перекладывал всю доставшуюся ему зелень Артиту, а тот с удовольствием её съедал. Но спустя какое-то время и они заметили, что за столом не всё ладно, и с подозрением уставились на Нэта. — Дядя! Дядя! — Арун решил, что пора расставить точки над И. — Дядяди насс! Не твой. — А? — Нэт с трудом отвёл глаза от сказочного принца и сфокусировался на маленьком омежке, который смотрел на него, нахмурившись, и поднял вверх указательный пальчик, как обычно делал дедушка Вит, придавая своим словам вес. В исполнении крохи, которому ещё не было четырёх, смотрелось это уморительно. Но Нэту сегодня было определённо не до смеха. Он до сих пор не мог успокоить сердцебиение, которое зачастило ровно с того момента, как открылась входная дверь. И пусть ему не удалось пока добиться хотя бы малейшей благосклонности Джеймса, но он успел услышать от кокосиков столько интересных подробностей об их дядеди, что и этого хватало, чтобы не потерять надежды. — Дядяди насс пинц! Мы его ыцаи! — подтвердил Артит и показательно взмахнул ложкой как мечом. — Мы хотим игать, папотька. Мозно? — Да, Пи, можно мы пойдём играть? — отозвался Джеймс, широко и демонстративно улыбаясь. — Мы уже сыты и не хотим вам мешать. — Хорошо. — пожал плечами Скай. — Идите, торт мы можем разрезать и попозже. Пи Па-ай, кхун Нэт, хотите, я сварю вам кофе? — Да, мой сладкий, а кхун Нэт предпочитает зелёный чай, как и ты. Джеймс тем временем помог кокосикам спуститься на пол, тщательно поправил им доспехи и повёл обоих к дворцу, бросив на Нэта взгляд через плечо перед тем, как выйти из дома. И тот, как привязаный, дёрнулся с места, но заморгал и остался сидеть. Скаю стало жаль альфу, но вмешиваться он не собирался. Джеймсу нужно самому разобраться, чего он хочет: вот такого влюблённого альфу рядом или восемь кошек и трёх собак. Принц новый дворец оценил и благосклонно полез внутрь, где специально для него был поставлен детский стульчик, изображающий трон. Чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что это именно трон, близнецы выпросили у папы рулон фольги и весь его истратили, превращая стульчик в сияющее королевское седалище. Джеймс пожалел, что на жёстком троне нет мягкой подушечки, комканная фольга, увы, мягкостью не отличалась. — А де дакон? — внезапно спросил Артит у Аруна, когда, казалось бы, всё уже было готово для игры. — Папотька постиял. — вздохнул Арун. — Я в него слюньки пускал. И он стал гьязный. — Но как зе мы и без дакона? — Артит упёр руки в бока, сетуя на то, что Арун такой беспечный. — Ты дакона пачкал, а кого тепей убивать? — А я одного знаю. — тихо проговорил Джеймс, ёрзая на стульчике. — Принесёте мне мягкую подушечку под попу, расскажу. Взрослые тихо пили за столом свои напитки, для Джеймса был приготовлен бабл-ти, а кокосиков ждали кружки с какао, которое они пили с одинаковым удовольствием и горячим, и холодным. — Папотька! Дядяди хотит подпопку! — с улицы первым влетел Арун, огорошив всех этим заявлением. — Что хочет дядяди? — опешил Скай и покосился на Нэта. — Подпопку. — нетерпеливо притопнул Арун, но тут его догнал Артит: — Дядяди хотит подуську. Он зы пинц, ему нужно мякко. — Ага, теперь понятно. — Скай сдержал улыбку и встав, подал детям небольшую подушечку с дивана. — Вот вам для дяди. Подпопка… С этого дня в доме Фаттира больше не было диванных подушек, они все разделились на подпопки и подспинки в зависимости от размера. И даже когда дети совсем забыли, откуда взялись эти странные названия, Скай помнил. Утащив подушечку Джеймсу, дети узнали страшную тайну. Оказывается, всё это время дракон сидел с ними за одним столом! А сейчас пил любимый чай их папочки и строил коварные планы по похищению принца. — Тосьно! Он тебя глазами ам-ам! Я сам видел! — Арун прикрыл ладошкой открытый от такого коварного нахальства дракона рот. А потом посмотрел на брата. Артит почесал переносицу зажатым в руке мечом из плотного поролона и важно кивнул. Цель была поставлена, оставалось заманить дракона к дворцу, ведь по правилам любой сказки дракон должен был пасть на глазах у принца. И дети отправились за драконом. Через пять минут перед дворцом с сидящим внутри Джеймсом послушно стоял Нэт и слушал подробную инструкцию о том, как его будут убивать. Детали были полны кровожадности и абсолютно беспощадны. Дракон в лице Нэта должен был умирать долго и гарантированно. Никаких пощад и воскрешений. Скай вышел и с порога немного тревожно прислушивался к детским голосам. С другой стороны, по Нэту было видно, что он реально готов умереть от поролонового меча, лишь бы принц перестал видеть в нём пустое место. Иных способов он даже не рассматривал — что в прошлый вечер, что в этот Джеймс с альфой и словом не перекинулся, а его взгляды были опаснее царской водки. Проведя инструктаж по сценарию с драконом, близнецы скомандовали Нэту «Нападай» и встали в боевые позы у ворот дворца. И Нэт растерялся. Он понятия не имел, как нужно нападать на двух карапузов в доспехах, каждый из которых ему чуть выше колена. К тому же — на глазах восхитительного омеги и папы этих самых карапузов. Опустив мечи, близнецы принялись учить Нэта быть драконом. — Ты такой стъяяяяясный! И вот летись! Летись! И хватаись! Но мимо. А потом я тебя хъясь! А ты вот там повоя… поя… вояциваесь и летись взад. И кыльями так. — Чем? — вежливо переспросил Нэт, а Джеймс во дворце постарался смеяться беззвучно. Он сам до сих пор понимал не всё, что говорили кокосики, но Нэту сейчас доставалось по полной. — Кыльями! — Арун изобразил руками взмахи огромных драконьих крыльев бестолковому гостю. — Ты зе дакон! Конедысасий! В этот момент из дворца донеслось тихое постанывание и всхлип… Скай откровенно хрюкнул, но наблюдение продолжил. На лице Нэта наконец отобразилось понимание. Махать руками, лететь сюда, а потом повернуть и лететь обратно. И мучительно умереть у входа во дворец. Что ж, это было немного проще, чем договориться с южнокорейским концерном о поставках. К тому же призом здесь был не многомиллиардный контракт, а трепетный и нежный красавец, заточённый от влюблённого дракона в огромном дворце. И Нэт взлетел. Он оказался очень впечатляющим и убедительным даконом. Он взмахивал огромными крыльями, дышал огнём, сжигал деревни и посевы, а могучие рыцари Арун и Артит стояли на страже своего прекрасного принца. — Дакон! Дакон! Тьевога! — кричал Арун так, что к Скаю, приобняв его за талию, присоединился и Прапай. — Дакон! — вторил брату Артит и заносил меч, собираясь обрушить его на коварного злодея. Дакон крайне неосторожно подлетел к дворцу слишком близко, стараясь заглянуть в ворота, но мгновенно попал под удар, который пришёлся ему в руку… То есть, в крыло, конечно. Вошедший в роль Нэт заложил крутой вираж на месте, издал душераздирающий стон и очень осторожно рухнул под ноги ранившего его альфочки, но с таким расчётом, чтобы головой оказаться как можно ближе к Джеймсу. К этому моменту давно стемнело, но дом Фаттира был ярко освещён, лишь в выстроенном дворце царил сумрак. Когда Нэт резко упал, он немного продвинулся внутрь дворца, оказавшись головой почти у самых ног принца. И посмотрел вверх последним взглядом мучительно умирающего дакона. И оцепенел от увиденного. Искрясь смехом и восторгом, на него поверх изящных пальчиков, закрывавших рот, смотрели тёмные вишни глаз Джеймса. Пьяные вишни, полные жизни и радости. И за этот взгляд дакону не жалко было умереть. Там, снаружи, грозные защитники дворца рубили павшему ящеру хвост и второе крыло, поражали его во все жизненно важные воображаемые органы и смотрели друг на друга с гордостью и уважением, а внутри поролоновых стен Нэт таял под взглядом принца окончательно и бесповоротно. Его уже ничто не могло спасти. Джеймс перестал смеяться и сам не понял, что почувствовал, утопая в этом горячем взгляде снизу вверх. На него смотрели так впервые в жизни. Не на дорогой приз, не на ценную вещь, а на восхитительное чудо, которого страшно коснуться, чтобы не разрушить очарование момента. Этот взгляд разрушал закалённое в дворцовых интригах сердечко Джеймса. Он не отнимал руки от лица, потому что с губ давно сбежала улыбка, и они задрожали. В этот момент во дворец торжественно вошли маленькие рыцари, попутно оттоптав поверженному дракону руку-крыло, и повлекли спасённого принца на выход.