Фруктовая корзинка

Под вкуснейший торт перемазанные кремом близняшки в лицах рассказывали отцу всю историю сражения с даконом, не забывая осыпать комплиментами Нэта за прекрасно исполненную роль. Джеймс притих и даже диадему снял, положив рядом с тарелкой. Скай сильно подозревал, что это не просто рядовое украшение, а какая-то королевская драгоценность из сокровищницы, но принц обращался с нею сейчас, как с бутафорией, купленной по случаю на Лазаде. Нервничая немного, Скай всё же диадему со стола убрал. Лицо гостя одним словом описать было сложно, его окрашивали десятки эмоций, сменяя одна другую, следуя за рассказом близнецов, которые становились от возбуждения всё громче и громче, пока Скай решительно не попросил их вести себя воспитанно. Артит папочке внял, а вот Арун перешёл на жестикуляцию и в результате опрокинул на принца, с которым сидел рядом, вилку, измазанную в шоколадном креме. — Джеймси! Не двигайся, я сейчас полотенце принесу! — Скай подхватил вилку и осторожно убрал с шёлковых сливочного цвета брючек, оставив на них три тёмных полосы, словно три ранки. Арун застыл с виноватым лицом, подняв ручки, Пай приподнялся и сел на место, а Нэт… Он вскочил со стула и, обойдя стол, встал на колено перед Джеймсом, осторожно касаясь бумажной салфеткой его бедра. Проклятый шёлк был натянут сейчас как вторая кожа. Джеймс вздрогнул от первого касания, и альфа вскинул на него встревоженный взгляд. И оба застыли. Между ними был огонь взгляда, тонкий шёлк и бумажная салфетка, смущение, растерянность, сменяющаяся решительностью. Джеймс, взяв аккуратно за запястье руку Нэта, отвёл её от себя. И тут же подоспел Скай с влажным полотенцем и мисочкой. — Это раствор соли, я постараюсь очистить всё. А потом могу предложить тебе свои брюки. — Он наклонился и стал промакивать место загрязнения полотенцем, пока Джеймс поверх него смотрел на стоящего с виноватым видом Нэта. И, надо сказать, ему безумно нравился этот вид — смуглое острое лицо с явно видимым румянцем, горящие смесью вины и восхищения глаза, раздувающиеся крылья точёного носа и прикушенная в попытке сдержать эмоции губа. И кадык на длинной шее, ходящий туда-сюда. А ещё… Только теперь принц понял — альфа пах свежесмолотым кофе с ноткой жасмина, и Джеймс, небольшой любитель горького напитка, но ценитель десертов и выпечки на его основе, прекрасно знал этот аромат. Специально для него в шоколадные брауни, суфле, фонданы и чизкейки обязательно добавляли редкий сорт Либерика, отличающийся от обычных арабики и робусты ярким ароматом, жасминовым шлейфом и низким содержанием кофеина. У Джеймса даже лежал в столе полотняный мешочек с крупно дроблёными зёрнами, которым он иногда перебивал уставший от многообразия запахов во время дворцовых приёмов нюх. И сейчас он тоже с наслаждением вдыхал кофейный аромат, щедро обменивая его на свой нероли, ни капли не жалея дорогие испачканные брючки, только вспоминая, как касалась его бедра дрожащая рука. Опомнившись, он опустил глаза и положил ладонь на плечо брата: — Достаточно, Скай, я, пожалуй, поеду. Дома мне всё замечательно отчистят, не переживай. Считай это боевым ранением, полученным от… дайкона, который коварно на меня напал. — он не смотрел больше на Нэта, но краем глаза заметил, что тот вернулся на своё место. Но садиться не стал. — Хорошо. — Скай перестал бороться с пятном и встал. — Тебя машина ждёт? — М. — кивнул Джеймс. Ему казалось, что он чувствует на себе взгляд альфы, и от этого было не по себе. А кокосики, услышав, как он переиначил их собственное название дракона, в восторге принялись его повторять на все лады, заставляя Нэта ещё больше переживать. Джеймс сердился на него? Смеялся над ним? Отталкивал или признавал? Было категорически непонятно. Провожать принца пошли все вместе. Кокосики оттягивали ему обе руки, Скай нёс его диадему, Прапай — коробочку с куском торта, а следом шёл Нэт, оставляя на прямой гордой спине ожоги взглядов. Джеймс пару раз даже плечами передёрнул, как кот, поглаженный против шерсти. — Дядяди, тебе поньявилось игьять? — Арун потянул дядю на себя, чтобы поцеловать раскрасневшуюся отчего-то щёку. — Мне очень понравилось, Арун. И дворец, и игра, и мои самые смелые и сильные рыцари. — А дакон? — из чувства справедливости спросил Артит, чтобы их гость не обиделся, что его стараниями пренебрегли. — Я люблю дайкон. — лукаво ответил Джеймс, сделав едва заметный акцент на «лишней» букве, но Нэт его услышал и засиял. Джеймс обнял брата, расцеловал кокосиков и уважительно пожал руку Прапаю. На светящегося от счастья «дайкона» же он бросил всего один взгляд, но Нэту и этого было с лихвой. Машина за воротами приняла принца с коробкой торта в свои недра, и, взревев мотором, уехала. — Ой! Корона!!! Джеймс! — Скай растерянно посмотрел на руки, в которых так и осталась драгоценная диадема. Но решил, что вернёт её Джеймсу при следующей встрече. После отъезда Джеймса Нэт тоже засобирался, а кокосиков начало клонить в сон. Они синхронно сделали дайкону почтительный вай и потопали в детскую, а Скай, вежливо попрощавшись с гостем, понёс диадему в кабинет мужа, где был домашний сейф. Оставлять слишком дорогую вещь без охраны он не хотел. — Кхун Нэт, я вызвал вам такси, скоро приедет. — сказал Прапай, и всё ещё задумчивый гость поблагодарил его кивком. — Надеюсь, наши дети вас сегодня не слишком утомили? — О, нет, я очень люблю детей. — рассеянно ответил Нэт. — Скажите, кхун Прапай, а ваш муж и кхун Джеймс братья? — В каком-то смысле да. У них разные папы. И разные семьи. — уклончиво ответил Пай, прекрасно понимая подоплёку вопроса. — А я… Мог бы я поговорить с их родителями? С родителями кхуна Джеймса… — Увы, их родители умерли, и вы не сможете этого сделать. Родителями Ская стали мои отец и папа, а у Джеймса иная ситуация, и об этом лучше вам говорить с ним. — Паю было немного жалко альфу, но сказать ему правду было бы опрометчиво. Особенно не зная мнения Джеймса по этому вопросу. Может быть, независимый омега всё ещё хочет восемь кошек? — Скажите, а что можно подарить кхуну Джеймсу в знак уважения? — Кота. — ляпнул Прапай, и лишь потом понял, что просто вслух сказал свои мысли. Но было уже поздно, судя по лицу гостя, он загорелся этой идеей. Что ж, это либо карма, либо судьба, решил Прапай, и тут подъехало такси. «Я дома». — написал Джеймс в чате брату. «А твоя корона у нас, Джеймси». — ответил Скай. «Ничего страшного, про неё уже сотни две лет никто не вспоминал». — отозвался принц, и Скай покрылся холодным потом. Как он и подозревал, диадема не была простой бижутерией, но то, что она оказалась старинным артефактом, вызывало у него беспокойство. «Зачем ты так сегодня вырядился?» — Скай включил режим «старшего брата». Но Джеймса это не испугало ни капли, наоборот, ему словно стало теплее от этого упрёка. «Это для кокосиков, мы же собирались играть в принца и дайкона». — он завершил сообщение стикером коронованного зайчика. «Дракона» — машинально ответил Скай. «Нет, дайкона! Конедышащего!» — тут же пришло от Джеймса. И новый стикер с нахмуренными бровями. Скай тихо рассмеялся. К этому моменту он успел вымыть сыновей и уложить их в кроватку. Несмотря на то, что в детской было две прекрасные кровати, кокосики часто спали вместе, не желая разлучаться даже во сне, и Скай им не возражал. «Джеймси, ты говоришь как трёхлетка». «Дя. И сто ты мне сдеяись?» «Видимо, придётся нанять тебе воспитателя и логопеда. Принц не должен так себя вести». «Я не принц». — Скаю в этих буквал послышалась какая-то глубокая грусть, и он поспешил перевести всё в шутку: «Конечно, нет, пока твоя корона у меня дома. И вообще, в этом доме ты Джеймси, любимый брат и дядяди». «Скажи, я сегодня правда перегнул?» — Джеймс откликнулся только спустя пару минут, когда Скай уже вышел из детской. Прапай убирал со стола последние тарелки. Воспользовавшись тем, что альфа сам проявил инициативу, Скай остался в гостиной на диване. Он заслужил этот отдых сегодня. «Не совсем. Но ты же понимаешь, что кое-чьё счастье теперь в твоих руках». «Чьё это?» «Джеймси, ты же умный мальчик». «Конечно. Но Пи ещё умнее, чем Джеймс. Поэтому Джеймс не понимает, о чём говорит Пи». — Скай невольно рассмеялся. Он плохо себе представлял, как именно общается Джеймс в своей реальной дворцовой жизни, но то, с какой лёгкостью младший переключался теперь на обыденную речь, очень согревало ему сердце. Будто бы они внезапно превращались в самых настоящих братьев, выросших с рождения в одной семье. «Я говорю про Нэта». «А что с ним?» «Думаю, ты ему очень нравишься». «Не может быть!» «Именно так, Джеймси. А ещё я думаю, что и тебе он нравится». «Нет! Он же ниже меня ростом!» — и действительно, Нэт был почти того же роста, как Скай, и сантиметра на четыре ниже Джеймса, но… «Разве это важно?» «Конечно, важно! Мы же будем стоять рядом! И все будут считать, что я альфа?» «Глупости, Джеймси, хотел бы я посмотреть, кто сможет спутать такого красивого и нежного омегу с альфой». — Скай кинул в брата смеющимся стикером, тот ответил откровенно злым. «Всё равно. Я не верю». «И не надо, просто не отказывайся сразу, будь хорошим мальчиком». В ответ на экране появилась гифка лижущей экран собачки, и Скай рассмеялся. Тут же сзади его обняли заботливые руки, а в макушку сделали хом. Он отложил телефон и потянулся за поцелуем. — Устал, маленький? Прости, что навалил на тебя столько. — Пай нежно поцеловал мужа, а потом сел рядом, обнимая. — Ничего. Зато, кажется, мы сделали счастливыми двух человек. — Ты же сейчас не о кокосиках? — Конечно, нет. Только вот получится ли у них. Ты же понимаешь, в каком положении Джеймси. — Да. — Прапай вздохнул и ласково укусил Ская за мочку. — Нэт тоже пока не понимает, как действовать. Он сегодня спрашивал, как поговорить с вашими родителями. — С нашими? И что ты ему сказал? — Правду, сказал, что вы оба сироты. И родители у вас были разные. Отчасти. — То есть Нэт считает, что мы братья? — Это слишком заметно, персик, когда вы вместе. Кстати, ты заметил, как Джеймс принюхивался к Нэту, пока ты оттирал пятно? — М-м-м, нет. Но это, наверное, хорошо? — Мне тоже так кажется. Они могут стать прекрасной парой. А ещё Нэт может увезти Джеймса подальше от дворцовых интриг. — И от меня… — расстроился Скай, но муж не дал ему загрустить, принявшись целовать, а потом и вовсе взял на руки и отнёс в спальню. После такого насыщенного дня им захотелось побыть наедине. На оставшемся на диване телефоне мелькнули уведомления о сообщениях от Джеймса, но их никто не увидел до самого утра. *** Его окружало обжигающее пламя, а в руках он держал гибкое прохладное тело того, кто был его самым дорогим даром. Он опустил глаза и встретился взглядом с сладкими вишнями глаз Джеймса. В том же шёлковом сливочном костюме, той же диадеме, прижатый к его груди в попытке оградить его от пылающего вокруг огня… Внезапно сквозь пламя хлестнуло белое кожистое щупальце, покрытое редкими жёсткими волосками, и выдернуло принца из его рук. Нэт вскрикнул, протестуя, но Джеймс скрылся за пеленой огня. Потеряв голову, Нэт прыгнул в огонь следом за своим омегой и увидел, как того уносит прочь белое длинное чудовище, обвив щупальцами. Поражённый, он узнал в чудовище гигантский дайкон, белую азиатскую редьку. Он любил её маринованную и тушёную, но сейчас, разевая полную пламени пасть и ревя, как раненый слон, дайкон уносил отчаявшегося принца куда-то в сторону горизонта, то ли в тёмный лес, то ли в непроходимые горы. И Нэт, оседлав быстроногого коня, ринулся в погоню. Преследуя чудовище, он молился, чтобы оно не причинило вреда его возлюбленному, чтобы не ранило нежную белую кожу, чтобы не лишило его только обретённого счастья. И погонял невесть откуда взявшегося коня. А в следующий момент уже он сам был дайконом и бережно сжимал испуганного Джеймса, поднося его ближе к лицу, стараясь утешить и преодолеть его страх. Он держал принца в великолепном золотом замке, украшенном камнями и жемчугами, он позволял ему гулять в прекрасном зелёном цветущем саду, где цвели нероли и плодоносили фруктовые деревья, где был большой пруд с цветными карпами кои, где порхали тысячи бабочек, но каждый раз Джеймс отшатывался от него в ужасе. А после он снова был Нэтом и слонялся вдоль стен замка, ища способа пробраться внутрь и похитить свою любовь, но слышал лишь рёв огнедышащего дайкона. А иногда в тихую ночь — едва слышный плач Джеймса. И сердце его рвалось на части. И когда он всё же проник за стену и увидел, как нежно обвивает стройного принца белое кожистое щупальце дайкона. И как доверчиво жмётся принц к чудовищному корнеплоду, и как вот-вот соприкоснутся их губы в поцелуе… … и проснулся, резко сев на кровати в роскошном гостиничном номере, пытаясь отдышаться от накрывшего его мгновенно отчаяния. Разве может он надеяться на то, что Джеймс, такой неземной и такой прекрасный, ответит ему взаимностью? Разве этот сон не вещий? Разве не означает он, что надежды Нэта пусты? На тумбочке тренькнул телефон. Нэт потянулся к нему. Уже было семь утра, но кто бы написал ему в такую рань? «Привет, дайкон. Доброе утро». — вряд ли это были близнецы Фаттира…