Грязь

После того случая Вадим не перестал игнорировать Глеба, а наоборот, казалось, что это больше никогда не прекратится. От того загоняло в безвыходный мрачный тупик. Младший перепробовал всё что можно: касался без спроса, хватал, кричал, рыдал, но всё это было настолько бесполезно, что становилось тошно от самого себя. Истерики становились всё чаще и чаще, поэтому стали монотонными, отдаляясь на второй план, как фоновый звук этой квартиры. Монотонные дни перерастали в практически непрекращаемые истерики. Глеб царапал своё тело, ковырял имя брата на руке и истошно рыдал, не зная куда себя деть. Разница между пустой квартирой когда Вадим на работе и квартирой когда он приходил, постепенно смазалась. Он не трогал, не подходил и даже не смотрел. Глаза уже болели от нескончаемого потока слёз, от чего рыдания перерастали в сухие истерики и заставляли буквально задыхаться от чувства одиночества. Всё вокруг потеряло смысл, если Вадим больше никогда не взглянет. Жизнь потеряла смысл. Сейчас Вадим сидел за своим столом, работая с важными бумагами. Он был полностью погружён в это и не замечал ничего вокруг. Но всё же отвлечься ему пришлось, чай в кружке закончился и старший решил его обновить. А Глеб же сидел на кухне, тихонько захлебываясь в очередной истерике и взгляд его пал на нож. Ведь даже он не смог исправить ситуацию хоть немного, вспоминал младший, оглядывая шрамы на руке. Не раздумывая, он взял кухонный предмет, неуверенно сжимая его в руке. Умереть хотелось безумно, но от рук самого близкого и самого желанного объекта обожания. Глеб вышел из кухни, сталкиваясь с братом, который встал из-за стола. Действовать надо было быстро, ведь Вадим привычно бы обошёл его, даже не взглянув. Глеб остановился напротив, хватая плечо брата, чтобы он остановился хотя-бы на секунду. —Убей меня. – Голос не дрогнул, но истерика никуда не отступила. Дрожащей рукой Глеб схватил руку брата, пока он не успел опомниться и кладя в его ладонь рукоять ножа и приставил лезвие к своей груди. – Ты ведь не хочешь меня видеть.. Ну так убей меня, чтобы тебе стало легче!! – Повышая голос, сказал Глеб. – Я умоляю.. Я-я встану на колени, только пожалуйста, убей.. – Из глаз не текли слезы, красные опухшие веки лишь нервно дрожали, а взгляд потухших голубых глаз пал на карие. Младший положил ещё одну свою руку поверх руки Вадима. Старший и понять ничего не успел, как ему в руку сунули нож. Рефлекторно он взялся за рукоять, но поняв, что он держит его нацеленным почти впритык к груди брата, он будто побледнел. Сердце забилось чаще, а дыхание потяжелело. Карие глаза мигом метнулись на голубые, когда их владелец заговорил вновь. Его слова до жути пугали Вадима. – Убей меня.. – Судорожно повторял младший. Страх смерти угасал на фоне страха вечного безразличия. Старший медленно отвёл нож в противоположную сторону, держа его на вытянутой руке, при этом всё ещё смотря в голубые глаза напротив. Другой рукой он отпихнул Глеба. —Успокойся. Успокойся блять. – Ещё находясь в шоке молвил кареглазый, смотря прямо на Глеба с приподнятой левой рукой, осторожно показывая жестом ему остановиться. – Ты меня пугаешь. – Чутка скривившись молвил он и, забрав с собой нож, пошёл на кухню, обходя стороной Глеба. Голубоглазый выжидающе смотрел на брата, но уже не пытался выловить в его взгляде хоть какой-то намёк на любовь. «Он его не любит.. Никогда не любил.» – Эта мысль тяжело осела в голове и от неё всё стало ясно. Жить с этим младший точно больше не сможет. Слова Вадима пролетали мимо ушей, Глебу хотелось сейчас лишь одного. Вадим, придя на кухню, взял все виднеющиеся ножи и переложил их в один из выдвижных ящиков, запихнул их куда-то вглубь. Сам он не знал что и думать, Глеб окончательно поехал крышей. Теперь Вадиму было до жути дискомфортно находиться в этой квартире, рядом с Глебом. До этого тоже было не лучшее чувство, но когда тот хватает ножи уже и за себя становится страшно. Когда брат ушёл, забрав нож с собой, младший упал на пол, прижимаясь спиной к холодной стене и вновь начиная истошно рыдать. в груди всё пылало адским пламенем, казалось, что вот вот там проплавится дыра. Вырезанное на руке имя брата мозолило глаза, а острое желание смерти становилось всё сильнее. Он Вадиму не нужен. Когда тот вышел с кухни, Глеб вскочил на ноги спешно вбегая на кухню и судорожно ища взглядом хоть один нож. Когда тот быстро пронёсся мимо Вадима, старший только и успел отступить, дабы тот не сбил с ног. Он может и хотел подойти к Глебу сейчас, сделать хоть что-нибудь, но тот убежал и предыдущим действием сильно напугал старшего. Если не Вадим, то он сам должен убить себя. Продолжаться так больше не может. Открывая кухонные шкафы один за другим, Глеб старался найти хоть что-нибудь. С грохотом открыв очередной ящик, младший оглядел сложенные в кучу ножи, нервно хватая один из них. Он громко всхлипнул, подставляя нож к груди, успокаивая себя мыслью о том, что прямо сейчас всё закончится. Только Вадим успел опомниться, как на кухне начался жуткий грохот. Карие глаза быстро округлились, а сердце забилось чаще. Он мигом выбежал из комнаты, буквально залетая в дверной проём кухни и замер. Глеб дрожжа стоял лицом к нему и держал у своей груди нож. Вадим поднял и держал руки на уровне своей груди ладонями вперёд. Оцепенение от страха буквально сковало его, он смотрел в голубые, заплаканные, замученные глаза. —Глеб.. – Почти не шевеля губами произнёс старший, растерявшись от сей ситуации. – Глеб, положи. Было слишком заметно, как Вадим был напуган. Глеб взглянул заплаканными красными глазами на брата, чувствуя как тремор рук становится сильнее. —Т-ты меня не любишь!! Я не хочу тебе мешать. – Прокричал младший, увереннее сжимая руками нож. Вадим абсолютно не влиял на принятое решение. Текли слёзы и Глеб смотрел в родные глаза брата, осознавая, что тому абсолютно плевать, даже несмотря на его явно выраженный страх. Сердце холодила мысль о том, что вот-вот всё закончится. – Ты.. Ты никогда больше не посмотришь на меня как мама. – Нервно улыбнувшись уголками губ, Глеб замер, и не сводя глаз с брата, резким движением вонзил в себя нож. Всё происходящее замерло. Младший смотрел исключительно на Вадима, желая перед смертью запомнить каждую малейшую его частицу. Он попытался вынуть нож, но руки уже заметно ослабли. Светлая футболка быстро впитывала кровь, а жгучая боль пронзала всё тело. Ноги подкашивались, а Глеб вновь слабо улыбнулся, смотря на Вадима. – Я люблю тебя. Леденящие слова проносились по квартире будто эхом, то ли это только а голове Вадима. На его спине точно выступил холодный пот. Но не успел он что-либо сказать как на его глазах предстало самое ужасное зрелище. —НЕТ!! – Вадим тут же кинулся к Глебу, поддерживая его, чтобы не упал и не ударился головой. Паника охватывала старшего полностью, он даже не мог полностью принять всё это взаправду, это было слишком нереально. – Глеб! Тело Глеба быстро слабело, Вадим держал его под руки и сам сел на пол, кладя его на себя. Старший пытался что-то сделать, но его паника не давала возможности. Его руки уже были в крови, он шатал голову брата со стороны в сторону, крича ему не отключаться, но голубые глаза медленно теряли фокус и закрывались. Резкий сбитый всхлип привёл Вадима до чувств. Этот громкий всхлип заставил карие глаза снова сфокусироваться на брате, выныривая их своей фантазии страшных снов, сопровождая это больным тремором глаз. Он стоял напротив с таким же напуганным, но уверенным взглядом. Только Глеб открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, Вадим ту же его перебил. —Глеб, не надо, положи. Глеб. – Пытался достучаться старший, попутно борясь со своим быстрым дыханием. Он медленно шагнул вперёд, но увидев, что Глеб сильнее сжал рукоять ножа, тут же остановился и немного отдалился всем корпусом. – Не делай этого, Глеб. Карие глаза крепко вцепились в голубые напротив, не отводя взгляд ни разу. Он пытался его убедить или переубедить хотя бы взглядом. Напуганным взглядом. Пока Глеб молчал. Он молчал и слушал, лишь всхлипывая и дрожжа. Видя, как тот мешкается, боится и выслушивает, Вадим продолжал говорить, отчаянно пытаясь не дать брату покончить жизнь. Хорошо читаемая тревога брата разрывала сердце Глеба на части. Было невыносимо смотреть на то, как Вадим боится. Младший на секунду зажмурил слезящиеся глаза, сжимая нож сильнее. Слова брата ярко врезались в сознание, отдавались эхом. Голова болела, а в ушах был слышен шум, но не смотря на это сосредоточился Глеб лишь на родном голосе. Открывая глаза, он всхлипнул, чувствуя, как он поддаётся эмоциям всё больше и больше, от чего держать что-то в руках становилось труднее. —Глеб прости. Я не думал, что всё зайдёт аж на столько. Глеб, не надо. – Старший принял ещё одну попытку подойти. Он очень медленно и осторожно делал маленькие шаги, попутно с этим слегка выдвигая вперёд свои руки, особенно правую. Ею он тянулся к щеке брата. – Давай успокоимся. Глеб. – Он повторял и повторял его имя, даже сам не зная что говорить в таких ситуациях, он говорил буквально всё что придёт в голову, что могло помочь. Брат не реагировал на действия Вадима, он не сжимал так сильно нож, как раньше, он будто только сильнее задрожал. Тёплые пальцы коснулись щеки младшего, а после и вся ладонь легла. Попутно с этим левая накрыла руки Глеба, очень осторожно. Он провёл левой рукой по пальцам брата к основанию лезвия ножа и сжал, уже имея хоть какую-то возможность предотвратить намерение Глеба. Старший до сих пор держал крепкий зрительный контакт в братом, не отводя взгляд и не давая ему сделать то же самое. Они стояли близко, лишь нож разделял их. Ладонь его была тёплая, будто самый нежный кот, самое желанное прикосновение. Оно заставляло сердце сжаться, воздух выдохнуть до самого первого полного ощущения, спокойствие горячей смолой растекалось по венам. Руки слабели, а тело сильнее пробирала дрожь. Дрожащие, холодные руки Глеба слабели, даже в очень быстрому темпе, они чуть не выпустили орудие из рук, но Вадим успел аккуратно забрать нож. Он опустил его вниз и отвёл в сторону, резко отбрасывая куда-то на стол. Глеб тут же обессиленно, беспомощно навалился на брата, хватаясь пальцами за его спину, сминая ткань футболки. Только старший откинул нож, как руки уже резко метнулись поддержать Глеба, чтобы тот не упал. От страха руки самого Вадима тоже ослабли немного, держать брата было тяжелее, чем обычно. —Я.. Я съеду, Вадь, прости меня, я никогда в жизни больше не повышу на тебя голос!! Никогда, слышишь? – Слёзы подступили новым потоком и Глеб уткнулся в плечо брата, не веря тому, что он до сих пор жив. – Прости меня.. Я не хочу видеть то, как ты меня не замечаешь. Прости, прости меня, что доставляю тебе одни беды.. Вадь, ты меня любишь? Скажи мне, что ты меня любишь, умоляю. – Громкий истеричный голос прерывался на частые всхлипы, от чего Глеб чуть ли не задыхался. Старший медленно присел, почти сполз вниз, сначала на колени, а после сел на свои ноги, крепко обнимая Глеба и прижимая к себе, пока тот буквально лежал на старшем, прижимаясь ближе и ближе, будто хватаясь за последнюю надежду. Он плакал и истерично извинялся у него на руках. Слова брата были одновременно чёткими и ясными, но Вадим был в неком треморе сознания. Он пытался осознать то, что Глеб мог только что умереть, но он сейчас жив. Но та ужасная фантазия не давала покоя. Его руки крепко прижимали тело младшего к себе, он чувствовал, что Глеб живой. —Люблю.. – Тихо прошептал Вадим, еле преодолевая оцепенение и шок. – Я люблю тебя. – Немного громче повторил старший, тяжело и часто дыша. Он не смотрел на Глеба, его взор был устремлён вперёд и одновременно в никуда, будто и стены впереди не было. Преодолев этот барьер молчания и сумев произнести пару слов, дальше было легче. —Хорошо, Глеб, хорошо. Ты не съедешь, всё в порядке. – Вадим говорил это будто в бреду под горячкой, всё ещё не отойдя от переживания. Тело Глеба пробирала крупная дрожь. Он изо всех сил вжимался в Вадима, судорожно вдыхая его запах, захлёбываясь в слезах. Брат кажется впервые искренне обнимал его. Не надеясь услышать слова о любви, Глеб немного отстранился, поднимая крайне удивленный взгляд, после вновь притираясь ближе. Руки до сих дрожали от осознания, что совсем недавно в них находился нож. —Ты зачем.. Зачем не дал мне умереть? Ты меня правда любишь? – Совсем немного успокоив рыдания, нервно спросил младший. Вадим крепко держал брата в своих объятиях. Руки его были напряжены, ладонями он сжимал плечо и талию Глеба. Частое дыхание скрыть никак не получится, даже если постараться, но за это Вадим сейчас уж точно не думал. —Да люблю, люблю, Глеб. Не делай так больше.. – Старший опустил свою голову и уткнулся губами в макушку головы младшего. – Не делай так больше никогда, слышал? Ты меня очень напугал. – Последнюю фразу Вадим сказал чуть тише. Говорить уже было проще, шок отходил, разум прояснялся. Чувствуя столь крепкие объятия брата, Глеб потихоньку восстанавливал дыхание, не стараясь более отстранится. Слова о любви грели сердце и заставляли расслабляться. Голова болела от слишком большого сектора испытываемых эмоций за этот вечер. Последние слова вызвали слабую болезненную улыбку и Глеб поднял красные, заплаканные глаза, пронзая взглядом Вадима. Карие глаза мелькнули вниз, когда брат поднял свою голову. Заплаканные, красные, ещё влажные и до боли измученные глаза смотрели в его. Вадим наверное только сейчас осознал то, что творил с Глебом. Старший давно уже не смотрел в его глаза, ещё и на столько близко. —Разреши мне поспать рядом с тобой. Я хочу тебя обнимать.. Пожалуйста, Вадь. –Голос дрожал, а Глеб вновь уткнулся в плечо брата, намочив его слезами. —Хорошо, конечно Глеб. – Дыхание стало равномерным, спокойным, но сердце ещё переживало. Вадим провёл рукой по спине брата вверх, кладя ладонь на его щеку. Немного приподняв его голову, старший мягко поцеловал лоб брата, пусть даже светлые волосы мешали. Глеб был безумно рад чувствовать каждое касание Вадима, успокаивая себя мыслью, что всё таки не зря он ослабил руку. Вадим медленно отпустил Глеба, начиная вставать с пола, а позже помог младшему встать. Дойдя до комнаты, Вадим сказал тому ложится и что сейчас придёт. Сам же он пошёл в ванную. Умываясь проточной водой его глаза невольно устремились в зеркало. Сейчас горячим накалом приходило осознание всего содеянного, что привело Глеба в такое состояние. Он вспомнил себя маленького. Вспомнил, как заботился о брате, как успокаивал его от истерик из-за родителей. Как делился с ним буквально всем чем можно. Как же плавно эта забота переросла в раздражение. Не только Вадим здесь виноват, так сложились обстоятельства. По крайней мере он себя этим успокаивал. Придя обратно в комнату, Вадим лёг рядом с Глебом, позволяя себя обнять и сам обвил того руками, нежно и легко прижимая к себе. Стало намного спокойнее и Глеб прикрыл глаза. Объятия брата были неописуемо важны, от них на душе становилось теплее. Никогда они так не лежали, быть может только в далёком прошлом. Глеб пытался упиться этими объятиями, крепко обнимая брата, будто это в последний раз, плотно прижимаясь и дыша полной грудью.