Боюсь дышать, когда ты рядом

      Начало сентября всегда радовало Уена, и этот год не стал исключением. Испепеляющая жара, наконец, отступала, и ей на смену приходило долгожданное комфортное тепло.       После планового посещения врача Сан и Уен прогуливаются вдоль зеленого парка, что еще не успел окраситься в теплые осенние краски. Уен довольно потягивает свой пряный раф через трубочку, который он выклянчил щенячьими глазками и долгими уговорами у Сана.        Альфа довольно серьезно отнесся к своей предстоящей роли отца и досконально изучил, что и в каких количествах можно употреблять беременным омегам. Однажды утром, пока Уен готовил завтрак, Сан зачитал ему несколько строчек из очередной статьи в интернете: «‎ВОЗ рекомендует беременным употреблять не более 300 мг кофеина в сутки. В США и некоторых европейских странах максимальная доза кофеина 200 мг в сутки. Это примерно две-три чашки эспрессо».       Омега радовался этой информации недолго, до того момента, пока Сан не дошел до какого-то родительского форума, где беременные омеги спорили между собой о вреде и пользе кофеина. Парочка комментариев про плохое самочувствие, тревожность и недоношенность ребенка, и вопрос с кофе был закрыт. Когда они посетили больницу вместе, Уен задал интересующий вопрос непосредственно специалисту, чтобы успокоить своего опекающего альфу. Хотя после всех заверений врача о том, что в малых количествах кофе не повредит ни ему, ни малышу, Чон старался пить кофейные напитки как можно реже. Просто для того, чтобы его муж не переживал за них.       Чхве всегда был очень заботливым человеком, но во время уеновой беременности он охранял его как самый редкий, самый хрупкий и самый ценный экспонат в музее. Подкладывал подушки под спину, когда Уен куда-то садился; помогал надевать и снимать обувь, независимо от размера живота и способности справиться самому; по первому же зову бежал закрывать или открывать окно, если омеге становилось прохладно или душно. Сан старался не ограничивать Уена, но все же настоятельно просил не нагружать себя лишними делами, которые можно делегировать ему, или же воспользоваться разными платными услугами вроде клининга или доставок еды и каких-либо вещей. А еще Сан будто улавливал какие-то радиоволны и всегда знал, чего хочет Уен. Привозил еду на ужин из любимого ресторана, словно ощутив, что у Уена нет желания и сил стоять вечером у плиты; начинал делать массаж плеч, спины или ног, будто на себе почувствовав, как у Уена забились мышцы за день; мог в выходной день отвезти на отдых именно туда, где Уену становилось по-настоящему комфортно и спокойно.        Чон предлагает присесть на скамейку, когда они проходят в глубину парка. На его лицо падают солнечные лучи, что пробиваются сквозь листву, которую колышет легкий теплый ветер. Он откидывает голову чуть назад, накрывая рукой округлившийся живот.       — Дай мне попробовать, — Сан вытягивает шею и губы в сторону Уена.       Уен подносит стаканчик с трубочкой к его губам и улыбается. «Вот ведь хитрюга», — проносится у него в голове. Он уверен на сто один процент, что настоящая причина просьбы крылась не в заинтересованности новым вкусом, а в том, что так омеге достанется на несколько глотков кофеина меньше. Несмотря на это, Уен все же дает отпить, а потом целует его в щеку.       — Твоя природная пряная вишня в сотни раз вкуснее этого приторного сиропа. И как ты только это пьешь. — Сан морщит нос и презрительно косится на стакан.       — Соскучился по моей пряности, а? — Уен хитро улыбается, сощурив глаза.       — Немного, — зеркалит его выражение лица. — Но твою сладкую и сахарную вишню я люблю не меньше, ты ведь знаешь.       Во время беременности яркий запах специй будто просто вытеснили сладостью, меняя игривость и дерзость на необъятную нежность. И Сан его не обманывает, новые феромоны его пьянят с такой же силой, как прежние. Только они вызывают немного иные ощущения. Вся его природа альфы побуждает любить, заботиться и оберегать еще больше и сильнее.       Сан притягивает его за шею и целует в висок, после подарив самый нежный взгляд и милые ямочки на щеках. Увидев их, Уен сразу вспоминает о своих озорных девчонках, у которых точно такие же очаровательные ямочки, как у его мужа.       — Какие у нас планы? Поедем забирать девочек? — В последнее время Уен начал страдать от забывчивости, поэтому неловко поджимает губы после заданных вопросов.       — Мы ведь договорились, что Есан посидит с ними до вечера. — Сан аккуратно заправляет выбившуюся прядь за ухо Уена, не обращая внимания на забытый разговор, который был всего пару часов назад. — Нужно еще пару моментов уладить с Сону. И... хочу побыть с тобой наедине еще немного, —  мурлычет Сан и ведет носом по его скуле.       Несмотря на игривый тон, Уен точно знает, что он не предполагает какого-то сексуального подтекста. Даже немного жаль. Во время беременности омеги Сан не удовлетворял его в полной мере — их интимная близость держалась на стимуляции руками и оральных ласках, большего альфа себе не позволял, чтобы не навредить. Зачинщиком хотя бы чего-нибудь был Уен: провоцировал, источал дурманящие феромоны, гладил, целовал, кусал и просил. И каждый раз поражался его выдержке и заботе. Сколько бы Уен слезно не умолял и какие бы глазки не строил, Сан стоял на своем. Уен вздыхает и говорит:       — Хорошо. Поехали.       Альфа подает ему руку, помогая встать со скамейки, и они неспешно возвращаются к машине. 

〰️

      Они заезжают в главный офис, где их ждет Сону. Пока альфы уходят решать важные рабочие вопросы, Уен идет в свое излюбленное место — в комнату отдыха, где есть большое массажное кресло. Во время рабочих часов здесь никого, и омега сразу плюхается в кресло и ставит нужный режим, смотря на огромный аквариум с рыбками. Атмосфера этой комнаты действительно успокаивает и дает расслабиться.       Сам он безумно скучает по своей работе, но, будучи беременным, долго не побегаешь, а на кухне всегда нужно крутиться как белка в колесе. Поэтому и в первую беременность, и во вторую омега уже на ранних сроках уходит в декрет. Просыпаться без будильника и вставать с постели, когда хочется, по началу ему очень нравилось, но со временем стало очень скучно и хотелось поскорей занять чем-то голову и чешущиеся руки. Поэтому помимо литературы для будущих родителей, Уен начал скупать книги и обучение по кулинарии, он открывал для себя новые рецептуры и изучал кухни разных стран.       А Сан последние несколько лет активно обучал младшего брата, чтобы тот занял его место генерального директора. Во время очередного семейного ужина Сан вскользь сказал о том, что не хотел бы занимать самое важное место в компании, после чего Сону изъявил желание попробовать себя в этом нелегком деле. Оба брата тогда очень загорелись этой идеей. Сону, так же, как и Сан, учился на архитектурном, изучал несколько языков, да и отец его тоже много чему учил, пока был жив, поэтому основы у него уже были. Сону давались все задачи даже легче, чем Сану, он будто был действительно на своем месте. Сан был только рад оказаться его правой рукой, сбросив с себя часть ответственности и дел. Таким кадровым перестановкам был рад и Уен, теперь его альфа гораздо больше времени проводил с семьей.

〰️

      После решения дел в компании они отправляются домой.        Когда они узнали, что их ожидает пополнение, все же пришлось переехать к Сану в большую квартиру. Когда Чхве сказал о том, что Уен может делать с этим большим пространством что угодно, то у него загорелись глаза.        Они часто выбирались на любимый Уеном шоппинг в разные строительные магазины и магазинчики с товарами для дома, поэтому совсем скоро в некоторых комнатах поменялся цвет стен, где-то они заменили мебель, а где-то добавили. Стерильная и строгая квартира становилась с каждым днем все более обжитой, наполняясь разными мелочами: плюшевыми пледами и подушками, ароматными диффузорами и свечами, теплыми лампочками гирлянд, сувенирами из поездок, памятными фотографиями в красивых рамках и милыми записками на холодильнике. Постепенно холодная и неуютная берлога превращалась в место, которое можно было назвать «Любимый дом».        Плотно пообедав, они перемещаются в гостиную, где стоит аромат еловых веток, они включают тихую, спокойную музыку и электрический камин, который потрескивает совсем как настоящий, создавая эффект загородного дома. Сан садится на большой диван перед искусственным очагом, а Уен укладывает голову на его колени. Альфа мягко касается лица омеги пальцами, очерчивая контуры, и влюбленно улыбается, когда они продолжают обсуждать что-то не особо важное. Он запускает руку в его темные волосы, которые отросли до плеч, массирует кожу головы. Уен прикрывает глаза и кладет руки на свой живот.        Вот так нежится в спокойствии и умиротворении безумно нравится обоим. Моменты, проведенные наедине, сейчас стали еще более ценными, потому что оставаться один на один было не таким частым явлением, ведь теперь их было четверо. Вернее, пятеро.       Когда на одном из приемов у врача выяснилось, что ребенок будет не один, а сразу два, у будущих родителей театрально отвисла челюсть. Какое-то время это было шоком для каждого. Особенно тревожный Уен запереживал вдвойне, почти пошатнув уверенность за них обоих у Сана, но благодаря поддержке родителей и лучших друзей справиться с тревогами все же получилось. К пятому месяцу Уен откатился до заводских настроек и перестал быть плаксивым и сильно тревожным. Он боялся, что такое состояние останется с ним на всю жизнь, но оно ушло, и получилось, наконец, в полной мере ощутить прилив счастья от того, что кто их ждал в будущем.        Но его беременность сложно назвать счастливым временем. Как только заканчивались одни симптомы, они спешили смениться другими. Тошнота, бессонница, боли, отеки и другие аттракционы сопровождали его до «Дня икс». Появление на свет его двух дочек-близняшек было действительно тяжелым испытанием, но Уен был к нему готов и, стиснув зубы, стойко его выдержал. Сан был с ним от начала и до конца. Вместе с ним делил все эмоции, готовые выйти из берегов в любой момент, так же стойко выдержал весь эмоциональный накал и слишком крепко сжатую Уеном руку, в которую тот периодически впивался ногтями. Сан еле удержался от того, чтобы не разорвать всех в родильном отделении, когда они, как ему казалось, не помогали Уену, пока тот душераздирающе кричал или обессиленно выл от боли.        Восстановление могло бы тоже быть тяжелым, но благодаря Сану, который взял длительный отпуск, наверное, впервые в своей жизни, оно прошло относительно спокойно. Чувство эйфории заполнило каждую их клеточку после всех пережитых стрессов и долгожданной встречи с малышками, которые, на удивление, оказались очень спокойными. Они со скрежетом в сердце подпускали к дочкам даже самых близких людей — хотелось закрыться в своем маленьком счастливом мире и не отвлекаться на жизнь вне домашних стен.        Спустя какое-то время Уен робко заводит разговор с Саном о том, что ему бы хотелось родить еще хотя бы раз, боясь за то, что он откажет, вспоминая первую нелегкую беременность омеги. Долго обговаривая это между собой и врачом, они готовятся и планируют беременность. Но зачать ребенка во второй раз у них долго не получается, это вгоняет Уена в уныние. Если бы не его девочки и любящий муж, то он бы точно впал в депрессию.       В один из дней они всей семьей выбрались в загородный дом друзей. После активных игр все разбрелись кто куда. Семейство Чхве расположилось на зеленой лужайке, застеленной пледом. Внезапно Хаюн, лежавшая рядом с Уеном, встала на колени и уперлась в его грудь своими маленькими ладошками и, сощурившись, заглянула ему в глаза.       — Что такое, котенок? — Уен ласково спрашивает и проводит пальцем по надувшейся щечке.       — Тут, — Хаюн перемещает ручки на уенов живот и начинает его торопливо гладить.        — Хочешь сделать папе массаж? — Хихикает Сан, когда обращает на них внимание.       — Нет! — Возмущается дочка, когда до родителей не доходит то, о чем она пытается сказать, — тут кто-то, — она задирает футболку Уена и гладит живот уже аккуратно и медленно.       — Кто там? — К ней с интересом подсаживается Сэюн и тоже касается живота ладошками.       — Кто-то! — Хаюн хихикает, когда видит, что сестра ее прекрасно поняла и почувствовала то же, что и она.       Пока девочки смеются между собой, на задний двор возвращаются Юнхо и Минги с прохладительными напитками и пакетом мороженого. Хаюн и Сэюн бегут к ним, а Уен и Сан так и застывают, смотря друг другу в глаза.       Когда подтверждается, что у Уена в животе действительно есть кто-то, они с Саном смеются и сильно удивляются своим пятилеткам. Как они смогли почувствовать ребенка раньше всех, до сих пор остается загадкой. А на сегодняшнем УЗИ подтвердились и их слова о том, кого именно им нужно ждать.        Немного передохнув, Уен все же не выдерживает непривычной тишины в доме и подгоняет Сана выезжать за дочками. 

〰️

      Сан нетерпеливо удерживает кнопку звонка, когда дверь долго не открывают.       — И чего вы так трезвоните?! — За дверью слышится недовольное бурчание Есана и громкий детский смех.       Когда дверь открывается, Кан закатывает глаза и торопливо приглашает их внутрь. Уен осматривает его с ног до головы и обратно несколько раз и заходится заразительным смехом. К нему подбегают и сразу цепляются за ноги хихикающие близняшки.       — Привет, — опускается на корточки, захватывая девчонок в объятия. — Итак, рассказывайте, что вы сделали с Есан-и?       — Он теперь феечка!       — Да! Смотри, как блестит!       Девочки с искрящимися от радости глазами хлопают в ладоши, представляя вниманию проделанную ими работу. Все лицо и руки Есана были в серебристых и розовых блестках, на скулах был яркий малиновый румянец и наклейки с сердечками, а в волосах путались несколько заколок с цветочками.       — Даже крылышки есть, — забавляется Сан, прыская от смеха в кулак, когда замечает их за спиной Кана. — И как только они тебя на это уговорили?       — Меня особо не спрашивали. Я думал, что подарив им набор с детской косметикой, они будут мазать ее на себя, но я оказался наиболее интересным кандидатом на эту роль.       — Тебе очень идет! — Подкалывает Уен друга, за что получает легкий щипок в бок.       Хаюн и Сэюн тянут родителей в гостиную, чтобы показать им подарок Есана. В комнате, в которой, кажется, взорвался единорог, их встречает тихо рисующий Хесон — трехлетний сын Есана. Уен берет его на руки, крепко обнимая и здороваясь, вызывая у мальчика смущенный смешок. Сан торопливо забирает малыша к себе на руки, чтобы омега не держал тяжести.       — Ну так что? Узнали?       — Девочка! — Переглянувшись, выпаливают довольные Сан и Уен.       — Да ладно? Поздравляю, — из Есана вырывается смешок. — Вот это интуиция у них.       Есан вскидывает бровь и указывает кивком на близняшек, которые вместе с Хесоном принялись делать из отца семейства еще одну фею. Уен поджимает губы и с деловитым видом соглашается с ним.        Кан предлагает пойти на кухню, чтобы в менее шумной обстановке поболтать за чаем и попытаться смыть с себя блестки.       — А где Джемин?       — Его срочно вызвали, так что он умчался на работу. Будет поздно вечером.       Джемин — муж Есана, работает неонатологом. Они познакомились благодаря Уену. Как-то раз Кан пошел вместе с ним на плановый прием, когда Сан уехал в командировку. Есан и Джемин случайно столкнулись в коридоре, на секунду замерев, уставившись друг на друга. Свежий и терпкий запах бергамота, исходящий от высокого и привлекательного альфы в синей форме, сразу забил все ноздри, вызывая легкое, но приятное головокружение, этот запах с первых секунд показался ему каким-то родным. В тот момент он, наконец, понял, о чем ему говорил Уен когда-то давно на втором курсе в университете. «Вот как она ощущается, эта его любовь с первого взгляда», — подумал он тогда, закатив глаза.        Когда Есан уже во второй раз хотел напроситься составить Уену компанию для похода в больницу, Чон отчитал его и настоял на том, чтобы Кан взял себя в руки и подошел познакомиться первым. Они ведь уже не школьники и не студенты, чтобы смотреть издалека и грустно вздыхать, ожидая судьбоносного знакомства. Но первым подходить не пришлось: Джемин подошел к нему сам, как только увидел их с Уеном у стойки регистратуры. А дальше все так быстро закрутилось, что Есан и сам не понял, как очутился под венцом.       — Ты рад, что у вас будет третья принцесса?       — Конечно! — Лицо Уена озаряется нежной улыбкой. — Мальчик будет. Просто позже.       — Откуда такая уверенность? — Кан выгибает бровь от удивления.       — Мне Хаюн так сказала, — хмыкает и пожимает плечами, —  я ей теперь очень даже верю.       Они смеются и когда заканчивают чаевничать, возвращаются в комнату.       Уен влюбленными глазами смотрит на Сана, который опять разрешил своим девочкам делать с ним что угодно. На лице красовались блестки разных оттенков розового; на скулах появились румяна, как у Есана; на веках очень старательно выведенные стрелки, а ногти (и совсем чуть-чуть пальцы) покрыты толстым слоем ярко-розового лака. Уен уже представляет, как вечером они все вместе будут отмываться, это вызывает улыбку. Дети показывают омегам их новую фею, и за легкими и непринужденными разговорами и играми проходит оставшийся день.

〰️

      После того, как они вернулись из гостей, отмываться и правда пришлось долго, блестки намертво приклеились к коже. Вдоволь наплескавшись в ванной, девочки обессиленно повисли на Сане, пока тот нес их в комнату, чтобы уложить спать. Кажется, и пяти минут не прошло после того, как их головы опустились на подушки, а они уже мирно посапывали, не дождавшись сказки на ночь.       — Надо почаще привозить их Есану, смотри, как они быстро уснули. — Сан входит в спальню и обнимает Уена со спины, укладывая руки на живот.       — Есан успел их вывести на улицу, они там набегались, а потом еще с косметикой этой сколько впечатлений. Вымотались.       Омега ладонями гладит руки альфы и пытается увернуться от нежных поцелуев в шею, которые вызывают щекотку и мурашки по телу. Они и сами сегодня устали, день и правда получился насыщенным, поэтому они перемещаются на кровать. Перед сном они вновь увлекаются разговорами и, перескакивая с темы на тему, вспоминают о свадьбе.       Расписались они почти сразу после предложения, но само торжество по разным причинам приходилось все время откладывать. Первая и сложная беременность Уена; два новорожденных ребенка, с которыми совсем непонятно, что было делать, и все мысли были заняты только тем, справляются ли они с уходом и воспитанием; внезапные командировки Сана и передача дел брату; какие-то бесконечные дела-дела-дела. И вот о ней вновь зашла речь. Устроить праздник, посвященный их любви, очень хотелось и Сану, и Уену. Они лежат и мечтают о том, в каком месте его хотелось бы провести, какое оформление можно было бы сделать, скольких людей они бы хотели видеть на торжестве. И тут у Уена застывают слезы в глазах, он произносит:       — Сан-а… Ты только представь! Мы произнесем клятвы, а наши малышки в нарядных пышных платьицах принесут наши кольца к алтарю…        — Это будет слишком мило, тут даже я от слез не сдержусь. — Сан вытирает пальцами его слезы и нежно целует в губы. — Я тебя очень люблю, Уен-а.       После короткой паузы Уен произносит:        — Знаешь, раньше я рядом с тобой даже дышать боялся… Боялся невзаимности, боялся, что не подхожу. Боялся, что ты испаришься, исчезнешь, оставишь меня…        — А теперь? — Сан с интересом заглядывает в его глаза.       — Больше не боюсь. Дыхание, конечно, иногда дает сбои из-за тебя, но не из-за страхов. Сейчас я уверен и в себе, и в тебе, и в нас. Я люблю тебя и люблю все, что ты принес в мою жизнь. Ты даже не представляешь насколько.       Уен крепко обнимает, вдыхая свой любимый успокаивающий запах ветивера, подкрепляя озвученные чувства прикосновениями. Сан обнимает его в ответ также крепко, обещая, что никогда не даст ему пожалеть о своих словах.