Добрый старый друг.

Олег бы очень хотел посмеяться в лицо Грому и сказать, что он всё же дожил до суда, и даже пережил. Он уже достаточно сильно подпортил майору жизнь, так что свой урок он усвоил, а роль в этом спектакле Олег сыграл. Внутри он всё ещё ликовал, что их с Разумовским план частично сработал, но со своим ли Серёжей встретился Волков? Точно нет, Серёжа бы таких фокусов не выкинул. В их план входила вероятная смерть Разумовского, но вот о Олеге ничего не значилось. Остаётся только ждать и надеяться. Сейчас он едет в фургоне, обезоруженный, закованный в кандалы, напротив двое вооружённых людей. Ситуация паршивая, но выбираться он и не собирается. Едут уже долго, так что вот-вот должны приехать. Скорее всего, везли его в изолятор, тюрьму, может, в другое место такого типа. Люди напротив молчат, рации в их нагрудных карманах иногда глухо шипят. За небольшим окошком, ведущим в кабину водителя, тоже тихо. Гудит мотор. Душно и откровенно скучно. Обстановка нагнетающая настолько, как только можно оценить. Всё происходит быстро. Снаружи слышатся крики и выстрелы, верещат тормоза. Их машина тоже останавливается. Одну из стенок пробивает несколько пуль, не задев никого внутри. Двое напротив переглядываются, готовят оружие, их страх чувствуется сквозь защитные костюмы и шлемы. Они были вооружены, но не готовы к нападению, не рассчитывая на такое. Один пытается связаться с кем-то, но ответа не слышит. Рация только громко шипит. Пушки направляются к дверям, которые вот только открываются снаружи, и сразу открывается огонь. Чужие пули в ответ летят и в фургон, разбивая окно в кабину. Олег остаётся невредим. Спустя мгновение его сопровождающие напротив мертвы, а тех, кто напал, похоже, даже не задело. К Волкову подходят двое в масках и снимают цепи с его кандалов, затем выводят из машины, и ему ничего не остаётся, как идти. Вокруг всё ещё оживлённая перестрелка. Олега сажают на заднее сидение одной из подъехавших чёрных машин, и вперёд садится водитель, тут же трогаясь с места и уезжая подальше оттуда, но в противоположную сторону от города. И снова повисает гнетущая тишина. Тут спросить бы что-то, но Олег молчит, словно чего-то выжидая. "Друзья" его спасли или враги? Пытается разглядеть водителя, но его лицо, кроме глаз, скрывает чёрная балаклава. — Что, Поварёшкин, не узнал старого друга? Олегу хватило бы одного голоса, что кольнул уши и отозвался в груди лёгкой дрожью, пробуждая воспоминания; одного только прозвища, которое никто не мог больше знать, но водитель стягивает с себя маску, включает в машине Леди Гагу и откуда-то достаёт зубочистку, зажимая её между зубов, завершая незабываемый образ. Хищно косится на пассажира через зеркало в салоне. Любой бы напрягся от такого, но Олег заметно расслабляется. — Теперь узнал, — спасённый откидывается на задние сидения, расплывается в улыбке. — Увозишь меня прикончить лично? — Чего ещё ожидать от такого, как Вадим? За что больше заплатят, то и сделает, даже с кем-то из знакомых. Дракон любит золото. — Нет, твоё спасение просто заказали за хорошие такие деньги, а я не упустил шанса увидеться. Не парься, ты нужен живым, — говорит он последнюю фразу до жути серьёзно, даже без оскала, а затем снова продолжает весело: — Я как только увидел взрывы в Питере, так сразу тебя узнал! Да и эта реклама по телевизору. Ты вообще зверь, такое шоу! Весь город содрогнулся, — подобные выступления от Олега Вадим полюбил ещё на их совместной службе. Волков посмеивается на чужую похвалу. Давно он от Дракона столько комплиментов не слышал, да и в целом его не слышал тоже давно. Конечно немного соскучился. Приятно снова поболтать со старым приятелем, пока вы на одной стороне. — А у тебя как дела? — переводит тему. — Слышал, что в последнее время ты работаешь на одного заказчика. — Ага, но мне разрешили взять отгул. Мой постоянный работодатель платит очень неплохо. Ненадолго снова виснет тишина, на фоне которой приглушённо звучит "Bad romance". Они едут по чёрной лесополосе, и на небе непроглядная бесконечная синяя ночь: ни звёзд, ни луны. Вдоль дороги никаких знаков, а в темноте видно лишь очертания ограждений. — И кто меня заказал? — Олег снова смотрит на Вадима через зеркало в салоне. Былой задор у него как рукой снимает. Вдруг заказчик захочет использовать его в своих целях? — Хах, Разумовский, конечно, кому ты ещё нужен "живой и здоровый", — Дракон  посмеивается, широко раскрывая пасть, цепляет Олега коротким взглядом в зеркало и снова смотрит на дорогу, поворачивая руль. — Хотя, конечно, легче и дешевле было кого-то нового нанять вместо тебя. Но не буду лезть в вашу безмерную любовь, — Вадим бы полез со своим острым языком, но взыграл ещё не напрочь отбитый инстинкт самосохранения. Олег знал, что Разумовский жив, но о таком скором спасении и сюрпризе в виде Вадика и догадываться не мог. — Тебя не задело выстрелами? — Для своих дел интересуется Дракон, доставая телефон. Через фронтальную камеру он фотографирует своего пассажира и, видимо, кому-то отправляет фото. — Да нет. — Значит целый и невредимый, так и запишем. Сидишь, скучаешь, рыдаешь тут, благодарный за спасение, ожидаешь воссоединения с возлюбленным, — конечно, тот в шутку приукрашивает, но Олег не спешит поправлять его формулировку. Пока он отчитывается, видимо, самому Разумовскому, Олег вдруг напрягается, погружаясь в свои мысли. Почему-то страшно теперь встретиться с Серёжей. Тогда, на студии новостей, это был точно не он, а ещё так был благодарен за осуществление плана, что чуть не убил! Ни привет, ни здрасте! Волков снова отворачивается к окну, обращается к наёмнику: — Спасибо, Вадим, — звучит больше вымученно, чем действительно благодарно. Аж на настоящие имена перешёл. Теперь его везут, возможно, на самую настоящую казнь, и не кто другой, а старый приятель, даже не подозревая. — Разумовского своего благодари. И откуда у него вдруг столько денег на тебя взялось... — Вслух позволяет себе озвучить мысли Дракон и наконец отправляет заказчику фотоотчёт и небольшое сообщение снизу. Затем не удерживается от того, чтобы не завершить всё коротким новым сообщением. "Серёжа, дело в шляпе".