Ретроспектива

Чуть хрипловатый от долгого молчания голос разрезает тишину тюремных коридоров, эхом перекатываясь по стенам. — Боже мой, ты выглядишь потрёпанной, дорогая, — он не удивлён появлением гостя, нелегально проникшего в одно из самых охраняемых мест в городе. Скорее, только он услышал шум в коридоре — сразу знал, кого увидит перед собой. Это не первый и не последний раз, как она вытаскивает его отсюда. Это происходит настолько стабильно каждый раз, что уже… довольно скучно. Ровер достаточно схватиться за железные прутья, чтобы дверь поддалась с тихим щелчком. Её шаги к нему навстречу тверды и спокойны, будто она не пришла сюда, чтобы вызволить высокопоставленное лицо группировки, держащей в страхе весь мир. Сокращая расстояние между ними, она становится на колени, чтобы нейтрализовать магические путы, обмотанные вокруг торса и заломанных назад рук. — Воу, ты так скучала по мне? Такое нетерпение! Ровер клянется, что как бы отстранённо себя не вела, она действительно скучала по огню, разгорающемуся в глазах собеседника с каждым её шагом. Она ловкими действиями освобождает пленника, вынужденная приблизиться достаточно близко, чтобы дотянуться до его запястий. И когда его руки становятся свободными, Скар подаётся вперёд, толкая Ровер и заставляя её принять сидячее положение, пока сам нависает сверху с выражением лица жаждущего, наконец нашедшего воду в пустыне. — Ещё бы немного и я взорвал бы это место к чертям, — перейдя на шёпот, сказал с привычной ухмылкой, — возможно, так было бы и веселее, не так ли? они так уверены в том, что я абсолютно беспомощен… ах, но я бы всё равно пришёл к тебе впоследствии, — Скар перешёл на милую улыбку, прикрыв глаза. Но, честно говоря, это обман. В его голове сейчас ни одной дружелюбной мысли. — Кто ещё говорил о нетерпении? — осмотрев своё положение, Ровер поворачивает голову лицом к собеседнику, устанавливая зрительный контакт, — мне кажется, тебе стоило еще здесь посидеть. На самом деле, Скар всегда по-разному реагирует на её поддразнивания, поэтому это вряд ли когда-либо ей наскучит. Его губы растягиваются в еще более широком оскале, а выражение лица кричит об извращенном удовольствии, — ты не в том положении, чтобы говорить мне это, моя дорогая, моя милая Ровер, — он тянется рукой к её волосам, наматывая прядь на палец и немного дергая для наклона головы, и говорит, оставляя дыхание на женском ухе, — сегодня ты поздно, неужели ты могла забыть обо мне… — драматично вздыхает, — знаешь, от этой мысли как-то колет в груди, Ровер. Затем Скар кусает её ухо до боли, чувствуя как напрягается тело под ним — и ни вздоха, ни крика, что оставляет его разочарованным и заставляет схватиться за её затылок, впиваясь в чужие губы поцелуем-укусом. Вкус крови только распаляет его желание, а глаза, кажется, горят тем же багряным цветом, что и металлическая на вкус жидкость. Ровер мычит прямо ему в рот, пытаясь отстраниться, но встречается с железной хваткой грубых рук. Одна из них скользит по её талии, не сдавливая и не сжимая, останавливаясь на оголенном участке её красного одеяния. Он перестаёт терзать её язык, но дёргает за волосы, чтобы открыть доступ к шее, в этот раз оставляя лишь щекочущие поцелуи, однако одновременно впиваясь пальцами в рёбра, вызывая желание поддаться и выгнуть позвоночник. И, чёрт возьми, Ровер нравится этот контраст его действий. Нравится настолько, что она, разгоряченная и раскрасневшаяся, в следующее мгновение держит меч у его горла, собирая всю оставшуюся силу воли и придавая лицу равнодушное выражение, — держи руки при себе. И Скар действительно поднимает руки в невинном жесте, — разве я позволил себе лишнего? Ах, у меня разбито сердце, — еще больше подставляя шею под острое лезвие, он жалостно посмотрел на потолок, прикрывая глаза, — я даже не знаю, на что способен под действием эмоций, — краем глаза взглянув на реакцию Ровер, в общем-то не очень красочную, Скар снова нацепил свою наглую ухмылку, наблюдая, как карта выбивает меч из рук его гостьи. — Упс, кажется, она случайно вылетела из колоды. Ха-а-а. Он действительно безнадёжен — последнее, что думает Ровер, прежде чем ее подняли на ноги и прижали к стене. Скар зажимает её между ним и стеной, что почти вызывает головокружение. Он продолжает говорить, пока его пальцы скользят под её топ, — форма Фракцидусов смотрится на тебе божественно, моя милая, но и без неё не хуже, знаешь ли, — он цокает, и по щелчку пальцев одежда превращается в пепел в соответствии с его способностями. Скар каждый раз теряет голову, когда беззащитная Ровер в его руках смотрит на него таким милым взглядом. Он в восторге от зрелища, рисующегося в его подсознании — как она, извечно гордая и непобедимая, хнычет и извивается под ним. В свою очередь, Ровер, кажется, по одному его взгляду может понять о чём он думает. И, скорее всего, тот заблуждается насчет того, кто здесь на самом деле является хозяином положения. Она первая тянется за губами, проявляет инициативу и сплетает языки, пользуясь ослаблением его бдительности. Колода карт — его оружие — летит прямо к её неподалеку валяющемуся мечу. Скар смеется, отстранившись от соблазнительного рта и провожая взглядом полёт его драгоценных карт, — ах, Ровер! Ты исключительный человек, как всегда. Ты и представить не можешь, как сводишь меня с ума, любимая. Когда смех прекратился, его лицо смахивало на безумца, сохраняя отпечаток явного веселья. — Теперь мы квиты, — она запрокидывает голову с лёгкой улыбкой, чтобы посмотреть на него, а он смотрит на нее сверху вниз, в его глазах кипит пламя. Скар грубо накрывает её губы своими, властно проникает языком глубоко в рот, и Ровер вдруг накрывает неистовым жаром, а низ живота наполняется такой приятной обжигающей тяжестью, что она буквально в мгновение ока обмякает в руках Скара. Тот прижимается к ней бедрами, и ее спина выгибается, будто она идеально вписывается в изгиб тела мужчины. Неудержимой рукой он расстегивает молнию на брюках, после чего облизывается. Он слегка касается ее бедер, талии, затем живота и груди, но неожиданно ощущает руку на своём члене, — да ты маленькая соблазнительница, — голос дрожит, как бы он ни пытался не поддаться ласкам. — Предлагаю играть по-другому, — он трет её клитор, прижимая к стене сильнее, и она так чудесно стонет, что он проглатывает этот звук, целуя ее сильнее, не заботясь о той близости или привязанности, которую он рисует в данный момент. — Хорошая девочка, — говорит он ей глубоко и жадно, — позволь мне тебя услышать. Должно быть, она не в себе или слишком ошеломлена, чтобы беспокоиться, потому что она делает, как он просит, и позволяет ему услышать ее хныканье, позволяет ему услышать, как она стонет его имя. Он вводит в нее палец, затем другой, чувствуя, как ее влагалище растягивается и пульсирует вокруг них, — боже мой, ты такая мокрая. Как давно ты этого хотела, а, милая Ровер? В ответ на поддразнивания она лишь отворачивает голову, поджимая губы. Пока её не хватают за подбородок и заставляют смотреть в глаза, — ну же! Неужели ты застеснялась? Его пальцы сжимаются внутри нее, потирая те места, которые ей нравятся, — мм, я. нет. Ее груди покачиваются от того, как она прижимается к его руке, соски твердые, такого розового цвета, который слишком соблазнителен, чтобы не наклонить голову, не поцеловать и облизать. Он — воплощение хаоса и разрушений, и она продолжает возвращаться к нему, как будто он — место, из которого она не может сбежать. Или не хочет. Его пальцы теплые и скользкие, когда он вытаскивает их из нее. А затем он дочиста облизывает свою руку, с дьявольской ухмылкой наблюдая, как темнеют её глаза. Она была на грани кульминации и была почти готова умолять о продолжении, когда Скар поднял её за бедра, сжимая мягкую кожу до синяков, позволяя обхватить ногами спину и опуститься на член. Он двигает бедрами в такт ей, смутно осознавая, как она крепче впивается ногтями в его шею и спину, и именно это приводит его в блаженство. Ее стенки пульсируют вокруг его члена. Он чувствует, как она становится все напряженнее, ее тело дрожит, а спина выгибается от стены. — Кончишь за мной, милая? — Он мурлычет, ускоряя движения, — уже? Я заставляю тебя чувствовать себя так хорошо? — Иди к чёрту, — ноет она, открывая глаза, чтобы посмотреть на него. Он восхищается ею, когда она приходит еще раз, потому что он настолько захвачен тем, как она корчится и пытается заглушить себя, что остальная часть его зрения становится размытой, есть только она и серая стена вокруг них. Он томно входит в нее, пока она испытывает оргазм на его члене. Он изливает себя внутрь нее, его сперма капает вокруг их ног на пол. Минуты после этого тихие и немного странные. *** И сейчас он в той же тюремной камере, нелепо схваченный из-за её ловушки, её сговора против него. Она стоит напротив, сложив руки на груди и ожидая ответов на вопросы. О, это было бы уморительно, верни она воспоминания. — Боюсь, ты мне не поверишь, дорогая Ровер. Попробуй найти ответы сама, — сотрясает коридоры смех.