Внимание!
Я пробую первый писать фанфик из разных игр и манг и манхв, у канонных персонажей некоторых будут только другие имена, прошу не бить меня тапком!
Фанфик спроектирован из (Текстовых ролевых игр).
Каждый знал, что доктор Люк ждал в отделении ухода за резонаторами не только больных, но и тех, кто желал поспать несколько часов в тишине. Правда, находились и студенты, которые бывали у него на больничных койках чаще, чем на занятиях.
в книге судеб у каждого имени обязательно есть своя пара. звёзды прядут узы как паутину, которую ничем невозможно разорвать. и будете вы вместе и в горе, и в радости — даже если вы этого не то чтобы хотите.
Внимание!
Я пробую первый писать фанфик из разных игр и манг и манхв, у канонных персонажей некоторых будут только другие имена, прошу не бить меня тапком!
Фанфик спроектирован из (Текстовых ролевых игр).
Все люди чего-то хотят. Но желание... мир может быть куда шире, чем кажется. Одна неосторожно сказанная фраза может оборвать жизнь. Один неправильный выбор - лишить будущего, которое ты хочешь увидеть. Но впрочем так ли важна история на фоне бессчётного числа таких? Просто порой всё может произойти неожиданно. Появиться те, от кого не получится отказаться.
Награда за верность не всегда приятна. Порой мир сожет уйти из под ног за мгновение и только желания могут вернуть устойчивость. Если желаешь чего-то - это цель для существования, а если кого-то?
Если цель вернёт устойчивость, что делать во втором случае?
Шрам окончательно сократил разделяющее их расстояние и заключил парня в крепкие, но нежные объятия. Ровер отпустил косяк, не боясь упасть, знал, что его тут же подхватят крепкие руки. Сейчас здесь был человек, которому можно было доверить жизнь, а соответственно и перестать надеяться лишь на себя.
И в этот самый момент, не раньше и не позже, горячие ладони обнимают его. Открывая глаза, Люк окунается в золото чужого взгляда. Внимательного, ищущего и неожиданно поражающего вспыхнувшим облегчением взгляда.
Сигрика перед ней – как аннигилирующее солнце.
Дения тянется было к ней онемевшими от страха и мучительно-острой боли пальцами, хочет зарыться ими в мягкие рыжие волосы, заверить, что не холодно ей и не плохо больше, – и осекается, замерев в сломанной неоконченной позе. Что ты здесь делаешь... Что... Уходи... Тебя здесь быть не должно.
Я не могу тебя видеть без боли. — остаётся невысказанным, когда Фролова падает на колени, сжав свою шею так сильно, что казалось это ей мешало дышать больше, чем цветок, что наконец прорывается сквозь её глотку, безжалостно царапая, расцветая теперь уже на её коленях.