Мёртвый брат

Темнота. Свеча горевшая до сия момента, грозилась потухнуть и окунуть широкое пространство в непроглядную тьму. Её языки пламени плыли и кружились на ветру, словно листья в бушующийся незаканчивающийся никогда ураган. Белый дым, пером лебедя поднимался ввысь и кружил в невесомости точно как балерина на сцене. Красиво, волшебно и вульгарно. Ветер, просачиваясь через щель между большой и тяжёлой деревянной дверью, дул по ногам. Холодные позывы заставляли покрыться кожу тонной россыпью маленьких мурашек. Посреди каменного пространства в громоздкой церкви стояло двое юношей. Те были очень похожи. Мужчина повыше носил на голове копну волос разного цвета. Жёлтые пряди находились на правой стороне лица, а на левой соответственно были чёрные волосы. Взгляд его был тяжёлым, но добросовестным в свете одинокой свечи, что тот держал в крепкой ладони. На лице виднелись уже многолетние синяки под глазами которые не убрать даже хорошим сном. На коже светящейся оранжево-огненным цветом, выделялись две линии, что означало большее просветление. Мужчина наблюдал за своим меньшим братом что нёс пост в ночное время суток. Полночь. Температура за пределами здания сильно упала по сравнением с дневным временем. Сложив свои ладони, что были гораздо меньше чем у его родственника, тот перебирал губами звуки, что после складывались в молитвенные песни. Из его рта вытекал полупрозрачный пар. Поднеся руки к голове, что была украшена головным убором, он приступил зачитывать многолетние сказания. Перебирая холодными пальцами чётки с деревянным крестиком на них и закончив вчитываться в текст Библии, что находится на приступке перед его взором, младший на последок делает соответственный знак на груди и отложив предмет, поворачивается к собеседнику. Глаза такие же мутные как и у его брата, вглядываются в глаза напротив, но в тех видна частичка невинности. Спереди, лицо младшего брата украшает прядь золотых волос, таких же как и у старшего. Россыпь нескольких веснушек украшает и дополняет его образ монаха. Свеча по прошествию некоторого времени начала капать и скатываться каплями медового воска по руке главного собора служителя. Больно не было, скорее терпимо, но красные следы всё равно сопровождали застывшие дорожки. Малочисленные капли упав на пол, образовали собой объёмные круги на давно не чистом каменном полу. Наименьший из братьев заметив это, лишь глупо отвёл взгляд в другой угол старенькой церкви. Звон тишины заполнил их уши и головной болью давил на уставший за весь день мозг. — Мне нужно будет уехать завтра. — произнёс Рэйн нарушая устой звуковой пустоты. Немного оторопев от высказываний старшего, младший робко и шёпотом спросил: — Куда направится дорогой брат?! — его одеяние, что в кругу верующих называется ряса, шелохнулась от мнимого движения меньшего. — Тебе не в надобность эта информация. — монотонно процедил старший Эймс. — Я решил, что ты должен быть осведомлён, потому что ты останешься в соборе на двое суток один. — Один, но брат! Я не смогу... — начал было веснушчатый, но был прерван строгим взглядом светло-жёлтых глаз. — Финн! — эхом отразилось от стен постройки. — Я уезжаю только на два дня. Никаких громоздких дел я на твои плечи не вешаю, лишь иногда слушать раскаявшийся и помогать им советом. Также, следить за огнём в фитилях свечей. Больше мне не нужно. Лёгкая обида на брата за то, что он так поздно рассказал о своём путешествии, склонило плечи младшего Эймса. — Ты меня услышал, Финн?! — подойдя ближе спросил священник. — Да, Рэйн. Я понял... — взгляд устремился в пол наблюдая за подошвой юноши напротив. — Хорошо. Ступив на пол шага ближе к младшему, тот ухватившись за затылок чёрных как уголь волос, наклонил того и наклонился сам чтобы поцеловать открытый лоб близкого родственника. — Брат... — Ступай отдыхать! Я разбужу тебя когда соберусь в дорогу. — похлопав того по плечу, Рейн направился в сторону двери, что вела на второй этаж церковки. Открыв её и зайдя внутрь, белые одежды того начали исчезать из поля зрения младшего в темноте каменной лестницы. — Боюсь даже эту просьбу я выполню с трудом, дорогой брат... *** Рассвет. Солнце только начало поднимать на востоке. Многочисленное население деревни до сих пор дремало в уютных кроватях. Некоторые, пользуясь моментом, уже находились на своих лужайках и частях огорода пока солнце не поднялось на максимальную свою высоту и не начало припекать головы народа. Над землёй распластался туман и покрыл росой листья капусты и сорняковых растений. Всё капли блестели оранжевым цветом восхода. Домашнее зверьё начало подавать звуки и гласить о начале нового летнего дня. Ор петухов слышался из каждого уголка деревни. Кучер готовился запрячь лошадей, тем самым ждав пока старший из Эймсов попрощается. — Я постараюсь вернуться раньше чем через два дня, а до тех пор, работу и присмотр за церковью я оставлю на тебя. — говорил Рэйн укладывая свой багаж во внутрь кареты. — По моему приезду эти обязательства с тебя будут сняты. — Хорошо. — процедил младший через сопротивление закрыть тяжёлые веки. С утра появившиеся мешки под глазами вещали о том, что их хозяин бóльшую часть оставшейся ночи спал плохо. Так ещё ранний подъем плохо сказался на самочувствии парня. — Я буду ждать тебя через два дня перед дверью храма. — Ага. Увидев, что мужчина закончил упаковывать вещи, тот робко посмотрел на старшего и тихо, чтобы только брат услышал спросил: — Сможешь ли ты привезти какой нибудь подарок из своего путешествия...? — тот начал теребить пальцы рук. — Финн, я не развлекаться еду. — старший со строгостью во взгляде посмотрел на меньшего. — Меня попросили помочь, так как без меня они не справляются с нечистью. В твоем возрасте пора перестать уже акцентировать внимание на такие несущественные вещи как сувениры! — Прости. Я... Немного увлёкся книгами... — стараясь не показывать лёгкого разочарования от слов брата, тот скрыл их в хвалебной речи. — Ты такой сильный, дорогой брат! Помогаешь людям когда те того попросят, никому не отказываешь... Герой! — младший Эймс грусно улыбнулся. — Я попытаюсь сохранить это здание в таком виде, в каком ты мне его оставляешь, ведь, на что-то я всё же пригоден. Не волнуйся, я повзрослею. Когда нибудь да точно. — Да... — Рэйн отвёл взгляд от младшего брата, а после услышал бодрый голос кучера. — Господин, лошади запрежены. Мы готовы отправляться! — Уже сажусь. — развернувшись спиной к Финну, он быстрым движением взобрался во внутрь кареты и прихлопнул лаконированной дверью. Веснушчатый так и продолжал стоять вглядываясь в грязную землю под ногами до тех пор, пока не услышал прощание старшего. — Не скучай, Финн. Когда я вернусь мы вновь будем вместе, а пока, нужно лишь потерпеть до того момента. — Как скажешь, Рэйн. Я всегда буду здесь дожидаться тебя. — взбодрившись речью старшего, сказал младший Эймс в ответ родственнику. Монах лишь глухо кивнул и карета начала своё движение в сторону соседнего посёлка. *** Лишь малое число жителей приходило исповедоваться в дни отсутствия Рэйна, а Финну приходилось с этим мирится так как он понимал, что тот не такой добротный и желанный для всех уже существующих жителей деревушки. Два дня пролетели незаметно. Каждые сутки одно и тоже. Скот в загоне за храмом нуждался в подкормке и замене воды, яйца в курятнике должны были быть собраны и соответственно задачей было не забыть подсыпать пшена курам и бройлерам. Отгон бродячих собак и кошек от голубятника является многоразовой и частой деятельность младшего ещё до отъезда старшего брата. Выслушивание раскаяний и помощь чем возможно соответственно тоже. Тоже главное не забывать самому каяться и просить прощения. По истечению суток, подошло время возвращения старшего брата. Как и оговаривалось в день отъезда, тот будет ждать его около тяжёлой деревянной двери в храм. Те же одежды, но эмоции сопровождающиеся на лице младшего Эймса другие, по сравнению от двух дней ранее. Предвкушении встречи и радостные эмоции украшали молодое лицо парня. Но... Как бы долго он того не дожидался, тот не возвращался. Вглядываясь в даль и озираясь по сторонам, Финн не видел ни кареты с кучером, ни дорогого старшего брата. Прошло около двух с половиной часов от назначенного времени. Ноги начинали поднывать и чесаться от долгого нахождения на одном месте. Дневная духота уступила место для вечерней прохлады. Все дела быстро забылись. Продолжая стоять, младший брат прижал руку к сердцу чтобы успокоить того, но всё безуспешно. Шестое чувство говорило что что-то произошло. Что-то страшное и главное, опасное для жизни. Тревога нарастала. Когда время зашло за полночь, тот со слезами на глазах зашёл внутрь храма и начал беззвучно лить слезы на каменный пол, пропитав при этом солёной жидкостью рукава его чёрного одеяния. Влажные дорожки украшали красное от рыданий лицо младшего Эймса. В пустой церкви были слышны тихие всхлипы по поводу потерянной любви. *** После недели ожидания нервы были сломаны, а иммунная система ослаблена. Признав Рэйна Эймса пропавшим без вести, народ и вовсе перестал захаживать в чертоги ветхого храма. Некоторые жители думали что тот просто оставил всё и начал жизнь с нового листа, дескать никто бы не осмелился завалить здорового мужика просто так. Некоторые признавали его мёртвым, а остальная часть оставалась быть верна слуху в то, что он просто исчез. Каждый день приносил адскую боль в грудной клетке в районе сердца. Друзья или приятели, которыми он обзавёлся пока жил в деревне, сначала похаживали к нему чтобы развеять скуку и печаль от горя утраты. Но с каждым днём они являлись всё реже и реже, пока не стало приходить несколько человек в неделю, а после и вообще перестали наведываться. Им осторчествело смотреть как потихоньку потухает их когда-то живой знакомый. Месяц прошёл как в тумане от самоуничтожения. Все, что когда-то считали старшего Эймса живым, теперь уж похоронили его со всеми почестями. Местные жители установили ему все вместе могильную плиту с его инициалами и выделили место на кладбище. Проходя мимо этого гранита, Финн не верил в то, что такое возможно... По прошествии одной недели, ночью, в дверь храма кто-то постучался. Распевая молитвенные песни перед открытой Библией, младший повернулся в сторону входа. Тот, кто стоял за дверью не заходил, но решил вновь постучаться уведомляя что тому нужно разрешение или согласие. Остановившись в воспроизведение текста в живую, юноша откликнул ночного гостя. — Заходите. Храм открыт для ночных гостей. — он направился, ступая по пыльному полу и поднимая грязь, к входной большой, деревянной двери. Не дойдя до неё, она сама распахнулась и на её чертогах оказалась до боли на навернувшихся на слезах глазах, фигура. Когда-то светло-жёлтые глаза, теперь отливали кроваво красным оттенком, но продолжали смотреть на младшего брата со всей оставшейся в них любовью. Тот как можно быстрее сделал выпад и быстро прижал меньшее тело в себе. Финн почувствовал исходящий от брата холод, ведь кожа того была бледна и холодна по сравнению с его. Старший как можно удобнее ухватил младшего и зарылся носом в его копну волос, вдыхая живой запах Финна. Живой и целый. Веснушчатый после секундной дезориентации тоже прижался к родному телу. — Я... Я так скучал по тебе... — когда-то вылитые слезы, вновь наполнили глаза младшего Эймса. — Всё думали что ты умер, но я... Я... — тот начал всхлипывать на столько часто, что он не мог закончить начатую мысль. — Прости... Прости меня за всё что я сказал тебе когда прощался с тобой и за то, что заставил тебя так долго ждать меня, испытывать чувство ненужности и потери. Я сожалею. Каюсь. — его слезы тоже упали на плечо брата. Они стояли до тех пор, пока их души не почувствовали нужное им восполнение эмоций. — А что дальше?! — поинтересовался Финн. — Потом и решим, а пока, я хочу послушать твой голос. Рассказывай что я пропустил! — ответил Рэйн, всё также оставаясь в глазах младшего живым Человеком, но без нужного для существования дыхания. Финн не знал, не знал, что ровно через неделю перестанет дышать и он.