Love, Death and Maeno

Что такое любовь? Хару так и не осознал этого чувства. Точнее, осознал. Настолько давно, насколько же и признал ушедшую болезнь. Все оказалось слегка сложнее. Тсугино не мог найти "новое принятие любви", на замену той зверской, которую хотелось не вспоминать, а заодно и испытывать от "нового принятия" хотя бы долю похожей эйфории, окрыленность ощущений, понимание: что все эти годы он был "идеальным человеком" не зря. Но уже как 2 года сухость в душе его не покидала. Он работал волонтёром, помогая другим, чувствуя их уважающую любовь, работал воспитателем в детскому саду, отдавал всего себя в воспитание крошечных жизней, которые благодарно окружали его теплотой и детской любовью. Любовь была по всюду и ото всех людей, Хару искренне желал стать таким же, как и они. Он не терял надежд, планируя кое-что попробовать. Прошло целых два года с произошедших событий, их выделенный дом все также был при них, а никто собственно и не возмущался жить в нем бесплатно, взамен на исследования. Правда поступил слушок, что скоро им выставят счёт за обеспечение их жизни все это время, ибо ZENO ни у кого и не был обнаружен. Но Хару был не против, основной заработок был у Маэно, который также согласился, что было бы неплохо выкупить этот дом и остаться в нем. Маэно.. Вспоминая его, на душе становилось чуть лучше. Конечно, по началу было страшно сидеть с ним за одним столом, спать по разным комнатам, страшится от возникновения новой вспышки, но все постепенно приходило в норму, так что Тсугино вполне был доволен своей жизнью, как и своей работой. Тепло, дом, еда и любимый человек, который всегда показывал ему, что больше он не останется один, даже если много работал. Все было хорошо. Но словно бы чего-то не хватало. Маэно сильно уставал после работы, но всегда приходил на запах любимой пищи по ночам, заботливо приготовленной. —Как вкусно! — довольно проплетает Аки, уплетая ещё горячий ужин. Хару специально подстроился под его время прихода, чтобы они всегда были рады вкусно поесть. —Это малое, что можно сделать. — пожав плечами, Тсугино также взял кусок мяса, сидя напротив. Стол был рассчитан для четверых, но за ним всегда сидели только двое. Его разделяли двоякие чувства: С одной стороны: Маэно, наверняка был бы счастливее, если бы оставшиеся места занимали его близкие, но мёртвые люди. А с другой... пришлось остановить поток мыслей. Да, лучше бы они были живы, чтобы видеть более лучистое и счастливое лицо по дням и ночам с любовью разглядывая. Но даже так, Тсугино все равно пообещал себе стараться на благо, помогать людям, хорошо учиться, отлично работать и прекрасно готовить, лишь бы не разочаровывать единственного человека, которому он позволял себя видеть "настолько сухим." Уже желая откусить кусок, глаза расслабленно раскрылись и в тайне, он постарался убрать еду от себя. Но от чуткого надзора доктора не уйдёт не одна деталь, уже подозрительно сверля красными глазами чужие действия. —Вздумал завтра вялым быть? Ешь, ты и так тройстинка для своего роста. – Док набирает пищу чужой вилкой, тыкая мясом, но от него успевают отвернуться, запачкав всю щеку, на что он недовольно фырчит, протянув товарищу по трапезе полотенце. —Интересно, быстрый ли у тебя метаболизм. — ненавязчиво спрашивают в ответ, вытирая свою щеку от жира. —Э..? —Ты стал есть больше, но при этом выглядишь также для своего роста. — Аки старался не дёргать глазом, пока Хару обсуждал его рост все также безобидно как и несколько лет ранее. —Черт с тобой, оставлю еду в холодильнике, чтоб поел мне, иначе тяжело завтра будет встать от недостака топлива в организме. – ему покладисто кивают, улыбаясь и даря теплоту в обмен на чужую заботу. Аки до сих пор не мог привыкнуть и нарадоваться, что Тсугино стал эмоциальнее по настоящему. Подкалывал, улыбался, при детях дурачился, хоть и в окружении взрослых все также приходилось его выдергивать из того очаровательного образа. Вся очаровательность Тсугино раскрывалась, когда Маэно видел как с каждой неделей ему становилось все лучше и лучше. И от этого его сердце робело, ведь он смог спасти хотя бы его. У них был график по уборке, сегодня была очередь Хару, так что он утомлённо поплелся в комнату, включив свет. —"Тц, все таки выкуплю дом и перекрашу эти скучные по ублюдски стены. Хоть на улице не оставили, на том спасибо." – умывшись, Аки без раздумий ушёл спать, позабыв рассказать другу, как сегодня на него набросилась лабораторная крыса с инфекцией то ли случайно, то ли специально со стыда, что ему пришлось делать ноги от крысы по всему цеху. Тсугино мальчик умный, не упустит возможности непринуждённо подколоть. И все таки почему он сегодня не ел? На него не похоже, ещё и отнекивался, вертел головой, что тем более странно. —"Может до этого поел? Да нет, он наложил себе еду, а значит хотел присоединиться, но в какой-то момент передумал. Хотя.. о чем я думаю, мне нужно спать." — чем меньше думаешь, тем крепче спишь, а потом мыслей почти его не покидал на протяжении всех суток. Но сегодня он намерен уснуть и выспаться, прижимаясь щекой к подушке, выпив перед этим снотворное. Ибо по ночам могли снится они. Маэно свою миссию выполнил, растелившись по всей койке. Подушка уже давно была на другом конце комнаты, а одеяло и вовсе возле окна. Не спавший до этого времени Хару, аккуратно выглядывает из под двери, так же уследив, как и задралась чужая майка. —"Наверное, ему холодно." — подойдя, Тсугино мог лучше рассматривать умиротворенные черты лица, что аж было жаль уходить из этой комнаты. Его планы слегка рухнули, он не ел весь день напрасно, почувствовав как в нем кипит желудочный сок, прося пищи. Укрыв миниатюрного, но 26ти летнего, огромным, зимним одеялом, подстелив подушку, Хару аккуратно покинул комнату, думая попробовать завтра. —Я от этой крысы убегал как никогда раньше! – махая руками, Аки все таки проболтался на следующий вечер, на своей шкуре демонстрируя весь спектр эмоций, которые он когда либо испытал от наступления крысы. Хару тихо смеётся, прикрыв лицо рукой, от чего его смешок был больше похож приступ задыхания, в целом правда в этом была, то как жестикулировал Маэно, орал и матерился на всю кухню, было очень забавным. Не удержавшись, Тсугино ел за разговором, заметив этот момент только, когда первый ушёл в комнату. Теперь ругаться хотелось и ему, ведь сегодня у любимого человека был единственный выходной и следующий шанс будет только через 6 дней. Успокоительные могли вызвать зависимость, так что в выходные Маэно ими непринебрегал, по долгу сверля потолок своей комнаты в попытках восстановить дыханием. —"Я спас Тсугино, я спас его, хоть кого-то, успокойся, дыши ровно, я сделал хотя бы что-то, успокойся. Прошло два года, пора отпустить это, Маэн—.." — не додумав, ему почудились шаги рядом с дверью, но услышав скрип деревянного пола в нескольких метрах от себя это оказалось не сном, а тёмным, почти чёрным силуэтом, проходящим мимо его комнаты. Тсугино был наподобие чёрного кота ночью, которого почти не увидишь ночью, особенно когда он надевал такой знакомый, чёрный свитер. —Выкинул бы уже его. – слышится его слуху чужое ворчание из комнаты друга. —У меня мало вещей. —Купи новых завтра, тебя почти не видно! К слову, почему ты в нем? —Холодно. – сознался Тсугино, а Маэно вспомнил, что они так и не починили в его комнате слабые окна, пропускающие ледяной воздух. —Неси свой матрас сюда. – командует он, но чёрная фигура стоит неподвижно, качнув тихо головой. Чёрные, словно глубокая бездна глаза могли его ослепить в своей схожести на щенячьи. Тсугино смотрит, так невинно, спокойно и Маэно цыкает, отвернув голову. И как Хару удавалось каждый его убедить спать вместе? —Только свитер сними. – бубнит он, смотря как на чужом лице расплывается благодарная улыбка. Пара секунд и его уже прижимали к белой пижаме, обнимая руками и ногами на собственной кровати. Казалось бы, Тсугино уже взрослый человек, 20 лет, уже бы маялся дурью, купив себе батарею в комнату, но его все устраивало, прижимая Маэно к себе настолько сильно, что пришлось повернуть в голову, чтобы не задохнуться в его груди, прижимаясь теперь щекой. Он не хотел признавать, что ему также спалось легче от этой терапии, удовлетворённо закрывая глаза. —Недавно я смотрел фильмы для взрослых... их любовь такая лживая и мусорная. — вдруг начал Тсугино, явно озадачив Дока настолько, что тот аж поперхнулся своей слюной. Хару был последним человеком от которого он впринципе ожидал такое услышать! —"Маэно, пора признать, что перед тобой уже взрослый парень!" —Кхм.. там актёры, Хару, конечно в порно никогда не будет того, что ты ищешь, только если в домашнем. —Домашнем? —Его снимают любящие друг друга люди без притворства, можешь посмотреть на днях. — его красные пряди приятно поглаживают холодные пальцы, в попытках получать тепло, Хару их гладит о чем-то задумываясь. —Ты бы снял когда нибудь подобное? —Тсугино! — вопит Док. Сегодня его явно решили убить словесно, но Маэно собирается это вытерпеть, кашлянув в кулак тем самым приняв вызов. —Никогда в жизни, а ты? —Думаю, любое проявление любви для меня нечто личное, чтобы это показывать всем на глаза. Счастье в тишине. —Довольно в твоём стиле. — и повисла тишина, предвещающая закрытие этой темы, но чутье подсказывало Доку, что это лишь затишье перед бурей и Тсугино просто подбирает слова. —Маэно... ?— наконец-то подал голос младший, такой расслабленный и протягивающий каждую букву. Аки был готов поставить свою душу на то что Хару сейчас улыбался, зарываясь в его волосы глубже. И от этих действий его тело ежится, пальцы холодные, касаются кожи на голове, заставляя зажмурить глаза. —Ты же меня любишь? — но красные глаза распахиваются, понимая к чему клонит этот негодник, видимо познав взрослую жизнь. Раздражённо вздыхая, в мыслях проскальзывают воспоминания как всего лишь два года назад он познакомился с очаровательным и скромным юношей, но который теперь лежит рядом, пробегая второй рукой по его лопаткам на спине. —Люблю, но я сегодня ел.. оу. — только сейчас до него дошло осознание почему Тсугино отказался от еды вчера. —То есть ты... ещё вчера..?! —Прости-прости, ты так мирно спал, я решил не будить. — и что с ним делать? Он не имел понятия, ощущая как касания с лопаток плавно перетекают к пояснице, у Тсугино были редкие руки с выпирающими венами, но от этого не менее проворливые, уже поддевая край чужой майки. —У тебя есть хотя бы опыт? — красные глаза бегают по комнате, а тело их обладателя рефлекторно хочет отдалится от родных, но таких ледяных касаний, которые начали заполонять каждое пространство собой. Отнюдь, Хару не торопился, а в его движениях не было заметно похоти, скорее ласковое выжидание одобрения и заодно попытка отогреть свои руки, ведь Маэно успел пригреться под тёплым одеялом, а целуя его в лоб, можно было ощутить его чуть повышенную температуру. —Была небольшая интрига в старшей школе, но так и не дошло, он умер раньше. – он был честен, хоть эта честность о смерти человека была не к месту. В грудь Тсугино уколол горячий вздох, а за его плечо цепляются цепкой хваткой. Не успев и задать вопроса, он тихо охает, а глаза разбегаются по нависающей фигуре, которая решила подмять высокое тело под себя. Это значило согласие... ? Определённо да. Покрывшись остолбенением, его угольный взгляд так и мог следить за инициативой Маэно, который уже успел усадиться бёдрами на его торс. Никаких неловкостей, либо же стыда. Док словно бы знал, что делать, что и было сейчас необходимо, обхаживая и залезая пальцами под белую пижаму, проводя касания по прессу лежачего. Тсугино откидывает голову назад, было тепло, он грелся, но также и невероятно неловко. Мозги отшибло окончательно, ибо план после "согласия", он не продумал, продолжая безобидно лежать и сглатывать слюну. —И это всё? – сдают нервы у Маэно, выгибая красные брови. — Лежишь так, будто бы не ты это затеял, Тсугино. – свое имя из его уст.. прекрасно. Его ядовито-алые глаза, выжидающие каких-то действий.. превосходно. Его мягкие бока, которые ощутимо проехались по его штанам.. наверное хорошо? —Ты- это начал. – наклоняясь подозрительно близко, все таки он начал ощущать как скромными движениями его берут за бедра. Секунда ожидания. И Хару отворачивается с красными щеками, когда направляет Маэно вновь терется об него. Эти красивые щеки были такими милыми, он вызывает ещё большее покраснение, когда целует Тсугино в шею, подступая все выше и выше к губам. Дыхание становится горячим, лёгкие жгет от ощущений, он все ближе и ближе и останавливается лишь на кадыке, чтобы его укусить. Ответная реакция пришла моментально, пальцы на бёдрах сжались до покраснения мягкой кожи, но Аки был не против, приближаясь к губам. —Я не чувствую, чтобы ты был возбужден. —Маэно, помолчи пожалуйста. — и Маэно не сдерживает смех, а возмущения Тсугино затыкает поцелуем в губы, держаясь за щеки. Аки пытался его не пугать, ибо основная проблема, с которой могут столкнуться новички— эрекции попросту не будет от переволнения. Но сдаются лишь слабаки, так что он тянет свою палку дальше, терясь об чужой пах более активно. Тсугино ежится, ощущает в поцелуе, который не перетекал в нечто страстное и глубокое, видимо кое-кто просто стеснялся, отчего вызывал у Дока ещё большее умиление. —Ладно ладно...? – озадаченно протянув слоги, он отпускает Тсугино из невинного и быстрого поцелуя, в последний момент целуя его в острый подбородок. —Ты только перестань волноваться. — чёрные брови хмурятся, а сама фраза доверия не вызывала. Сначала, Маэно просто садится прямо, упираясь руками в его грудь, все было хорошо. Но потом двигается назад, чтобы спустить резинку его штанов. Хару закрывает лицо руками и безнадёжно прячет голову в подушке поняв, что Аки уже давно был возбужден, но его эрекция так и не наступила. —Ничего. – подытожил Док, понимая, что его низ начинает ныть от тугого и затяжного узла. — Ты просто переволновался. Такое часто случается в первый раз, если тебя это как-то подбодрит. У меня было тоже самое. — глянув на Тсугино, было и смешно, и одновременно жаль видеть его обречённое и стыдливое состояние. Опуская голову вниз, картина представляла собой собственные пижамные штаны с заметным бугорком и абсолютно вялое состояние чужого органа под низом. Конечно, Маэно и не рассчитывал на близость сегодня, как никак оба были сыты, но свою "проблему" тоже хотелось как-то исправить. —Попробовать можно только одно. – протянув фразу надежды, Тсугино кивает примерно подозревая, что собираются с ним делать. Чутье подсказало верно, он приподнимается, чтобы Аки было легче, упираясь спиной об спинку дивана. Зрелище было.. непривычное, как и острые ощущения на своём органе, который обхватили одной рукой вместе с чужим, начиная размеренно двигать. Природной смазки не хватало на объем кожи, поэтому рука оставливается, но только лишь чтоб в неё плюнули, что показалось Тсугино забавным. Ему ничего не оставалось делать кроме как наблюдать как кадык Маэно двигается в такт протяжного и тихого дыхания, а комнату заполоняли одинокие, полумокрые, скользящие звуки. Он действительно так просто все испортил? Было стыдно, как и смотреть и бездействовать, даже если он не был возбужден. Терпение лопнуло, первое, что он слышит, когда опрокидывает Маэно назад, так это гортанный вскрик от неожиданность и то как голова бьётся об матрас. —Эй-эй-эй! — Не успев опомниться и тем более подняться, его миниатюрные ноги раздвигают шире, держа за колени, а чужие касания отдаются ещё большим током, чем собственные. Аки рефлекторно пинается в чужие ребра, когда покалывающий импульс проходит по паху, откинув голову назад, прежде чем закрыть рот чистой рукой. Хару лишь на долю секунды смог прислушаться к сдавленному вздоху, видимо ноющие отныне ребра того стоили. Резкой инициативой со стороны Тсугино– двигал его внутренний стыд все испортить, поэтому сейчас он намерен сделать хотя бы что-то, сжимая возбужденную плоть у основания. И красные глаза заполняются мутной пеленой от мелких слез. Чувствительность от чужих касаний была в разы острей, агрессивней и обжигающе. Но особенно то, как Хару начал набирать темп, прижавшись к Маэно вплотную, когда второй от изнемогания обвивал его бедра ногами. Было удивительно, что такой громкий человек как Маэно Аки оказался довольно тихим в постели, скромно дыша и лишь выгибая спину, под которую уже лезли пальцы, сжимая талию. Интересно, если попытаться из него выбить более громкие стоны– это будет считаться за любовь? Тсугино ощущает, словно чувства, которые он считал "умершими" начинают медленно закипать. Аки еле сдерживается, держа рот на замке, когда пальцы с финальной грубостью проводят по всей длине, поняв что в скоре будет момент кульминации. Док прикусывает свой язык, когда его шею впервые за долгое время целуют, проводя второй рукой по позвонкам, заставив выгнуться сильней. Маэно пускает лишь заметный смешок, когда изначальное место поцелуя кусают на пробу, а орган заметно дёргается на конце, только сейчас вспомнив о том, что он не надел защиту. Шея выгибается, а на глазах скапливается влага от переизбытка эйфории, он хочет закрыть рот, но его руку успевают сплести в любовном замке, тиская и поглаживая её большим пальцем. Момент кульминации, два тела напряжены по своему, в комнате стоял запах духоты. Замок из рук скрепляется сильней, Хару смотрит, вглядывается, не упустит ни единого момента, внимательно следя как извивается плоть, дрожит от судорог холодных касаний, пока внизу бьёт иная температура. Но Аки все таки удаётся сдержаться, гортанно захлебываясь в собственных звуках, сдавливая язык под рядом зубов. Постель, живот и самое страшное- рука Хару были запачканы, на глазах которого не было выражено эмоций, лишь глубокие мысли, над которым он проведёт остаток ночи. Теперь было и стыдно Маэно, весь первый опыт Тсугино ушёл лишь в то, чтобы удовлетворить чужие потребности. —"Я ничего не сделал, чтобы он смог внести свою лепту. Слишком ужасно." – уже в чистой пижаме, он растилал чистую постель, думая о том придёт ли Хару обратно, но кажется нет. За 2 года он успел хорошо выучить его язык, будучи уверенным, что он сбежал погрузиться в свои мысли и обдумать происходящее. —"Хаха, я ужасен, наверняка разочарован во мне." – смех к сожалению был далеко не полон веселья, ощущая вину, что Хару ушёл ни с чем, явно планировав другое. Он ложится на кровать, почувствовав усталость и все таки малую дозу расслабления в физическом плане, пока в моральном бушевал ураган. Не успев себя упрекнуть, он так и заснул, не подозревая о том, как за соседней стенкой руки обнимали колени, а в холодом воздухе спина прилегала к подушке, спрятавшись под одеяло. —"Это и есть любовь между людьми? Но это явно было не то, что я видел в фильмах, ты был прав, Маэно." – подбородок ложится на колени, а щенячьи глаза и не думали засыпать как бы поздно уже не было. —"Но факт остался, я не смог вложиться в эту любовь, значит я попросту не умею?" — хотелось зареветь, неужели он так и не сможет познать этого ощущения? Нет, в душе точно, что-то закипало в тот момент. Маэно... Вспоминая то, как он старался ради этой любви, отдал всего себя ради Тсугино без каких либо задних мыслей, отдал всю свою любовь и мягко целовал его в губы, пытаясь поделиться этой любовью. А также то, как в нем полыхало желание узнать насколько эту любовь в Маэно можно разжечь сильней. Он понимал, что его чувства тихо.. по тихоньку нагревались.