Love, Death and Maeno

Вдох и выдох, главное сосредоточиться на темах, которые пригодятся во время сессии. Но Хару не может, решая, что он подготовится во время вечерней смены в детском саду как бы тяжело это не было. Дети ругались, кричали, успели разбить стакан, дрались за внимание молодого воспитателя, который на собственной шкуре мог представить, что могло быть необходимо детям, как бы они его не выматывали. —Мацуда, не смей этого делать. —Почему? – одноимённый ребёнок в замешательстве, искренне не понимая, почему ему нельзя бросаться камнями в других детей. Тсугино вспоминал, как облегчённо вздыхал, возвращаясь домой с небольшим подарком из цветочного магазина. Недалеко была смотровая площадка с видом на воду, где молодой человек дарил цветы своей женщине в знак любви. Красивый букет из красных цветов на контрасте зимнего вечера. Тсугино смотрел на них долго, никуда не торопясь, задумавшись об одной мысли: —"Букет ведь быстро завянет." — поэтому в его руках было нечто иное, но очень торопящее его домой до возвращения Дока, чтобы успеть сбегать в магазин ещё несколько раз, убраться по дому и постирать вещи. Белый свитер был не таким мягким и практичным, а шею неприятно натирал в отличии от родного чёрного, но Аки он нравился, так что студент не против, встав по середине порога и выжидая. Первая минута, вторая, глаза уставлены в входную день, Маэно должен прийти с минуты на минуту. Раздаётся щелчок в замочной скважине, Хару подхватывает тяжёлый подарок себе на руки. —Кто есть в дом... ?? — Маэно роняет рабочую сумку на обувной коврик, приятно не ожидая такой картины в коридоре. —Только не говори, что купил их вместо вещей. — Хару молчит вместо тысячи слов, утыкаясь носом в листву апельсинового дерева. —Мне обещали плоды уже в этом мае — и Маэно решает промолчать, что плоды то весной будут, но сезон созревания приходит с ноября по февраль в зависимости от сорта, чтобы не расстраивать и так уставшего студента, ведь сзади его стояло ещё несколько таких деревьев рассаженых по горшкам. Маэно смотрел долго на него..Пристально, внимательно, вызывая опасность, что Хару ставит горшок на пол, отходя на несколько шагов. —Маэно.. ? Задушишь! — Тсугино жалобно жмурит глаза, когда его жёсткие от природы волосы тискают в пальцах, а шею обнимают во второй руке, заставив нагнуться. Он и не успел опомниться, как оказался зажатым между чужим боком и рукой Аки, чувствуя как натирают волосы до электролизации. Пытаясь выбраться, сверху был слышен только звонкий смех от того, как чёрные волосы поднимались к потолку и следовали за рядом проходящим объектом в качестве руки. Оба парня были красными, Маэно сугубо из своего факта цвета волос, глаз и покрашенных ногтей, а Тсугино потому что весь раскраснелся. Молитвы выпустить его были услышаны только через пару минут, когда начал заканчиваться воздух, обещания внутри себя припомнить всё, начиная от подобных тиск и заканчивая ласками на кухне с поглаживанием и сжиманием его щек. С момента их первой ночи прошло несколько недель, а Доку надо было уехать на продолжительное время, оставив студента наедине с собой, хотя может, год ранее такой факт его бы обрадовал, ведь Маэно был бы в безопасности и вдали от Тсугино. Было очевидно, что оба по друг другу соскучились, решая выразить любовь так по разному. Мягкие и тёплые руки приходят по щекам, мнут светлую кожу под бурчание Хару, который ещё не привык к чему-то большему помимо объятий по ночам и касаний за плечи. —Ты купил себе батарею в комнату? Сегодня ночью обещают холод. — кто бы удивлялся отрицательному кивку, естественно Хару бы не упустил возможность переезда в чужую кровать, на что Аки злобно опускает веки, заглядываясь на то, как губы под его руками расплываются в сдержанной улыбке. Медицинская интуиция и работа в буквальном изучении каждого человека ему подсказывали, что в этот раз Тсугино планировал не остаться с пустыми руками, уж слишком он старался его сегодня не злить и потакать. Хару внимательно слушал его документальные исследования в которых не черта ни понимал, удалялся из виду, чтоб не попасть под руку, когда Маэно злила вплоть игра до избиения стола с клавиатурой и даже без возмущений выкинул чёрный, давно потертый жизнью свитер, смотря в мусорку с болящим видом. Уж слишком все было идеально, а идеальных дней не бывает. Маэно сидел за компьютером до ночи, дожидаясь и сидя словно на иголках в предвкушении права ли его интуиция от этого взбесившись ещё больше. Люди говорили ему контролировать свои истерики, но он даже и не пытался, давно расшатав свои нервы вплоть до внезапных слез, когда из его рук просто что-то падало. Увиденный ужас ранее как и увиденный ужас по сей день в лабораториях мешали ему жить, даже если его сферу деятельности несколько поменяли не отпуская на прямой контакт с пациентами. Но и с восстановлением больницы её жестокость в лечении повысилась. И до этого они распротрашали клиентов всех стадий чтобы обнаружить нанобактерии или же вирус для исследований. Факт, что вирус самоуничтожается спустя несколько минут после смерти пациента был обнаружен уже как год ранее, а под наркозом не имел особо выделяющийся признаков для изучений, ибо ZENO пожирал и побуждал на сильные эмоции, которые не мог получить после смерти либо под успокоительным. А значит вирус было необходимо брать живьём. Аки морщится, на улице завывает стужа пока кровь в жилах стынет, от проведённых операций на живье недавно. Было жалко, больно, дербанила душу смотреть на всех до единого, было больно пациентам врать в глаза, что больница не представляет ничего помимо терапии и абсолютно безопасна. Но это уже давно было его работой. Иное лечение и не найти без изучений. Маэно хватается за плечи, его персонажа убивают, но уже было все равно, смотря на свои дрожащие колени. Его лицо было пряным и на первый взгляд спокойным, поэтому Тсугино и не мог заподозрить неладное, ведь Доктору необходимо сохранять спокойствие и не показывать пациентам своей паники. Тсугино однажды тоже был жертвой его выработанной привычки "истерики не наружу" —Тебе тоже холодно? – Маэно коротко дёргается, Хару посчитал, что это судороги. —Да.. очень. — медленно, по слогам отвечает Доктор с упавшими волосами на лице. В глазах рябило, переливалось огнями красных оттенков и вспоминаем как же все таки у всех по разному выглядит жировая прослойка под кожей, выделяясь на фоне алой каши ярко жёлтым цветом. Маэно упирается руками в стол, встав со стула так резко, что даже сам этого не осознал. Жиры выполняют согревательную функцию организма, да, Маэно бы было сейчас неплохо согреться, но думая о том, как бы он сам выглядел изнутри, у неё вероятно было бы очень мало той самой прослойки, от этого становилось не особо лучше. Хотелось согреться, заодно и вылить заодно свой накопившиеся стресс. Но дыхание остановилось, когда к шее сзади подступил чей-то горячий вдох, согревая затылок поцелуем, подступаясь заодно и с ненавязчивыми объятьями за торс. Короткий поцелуй вызывает у Аки красноту по щекам, а из мыслей невольно уйти, чтобы понять как к этому привело. Руки Тсугино, словно две змеи ведут вниз, только первая, чтобы приобнять Маэно, а вторая открепить его руку от стола, прикасая его пальцы к своим собственным. Пальцы на ногах сводит, когда по шеи проходит тянучее оттягивание плоти. Аки невольно поднимают на цыпочки за торс, чтобы было удобнее продолжать, но Маэно был вовсе и не против проявить собственную инициативу, смеясь про себя с того, что Тсугино явно посмелел. Без лишних слов, он наступает на чужие ступни, чтобы неспешно подхватить Хару за шею, сдержанно целуя. Закрывая глаза и проваливаясь в рядом исходящие тепло, касания к своей талии успокаивали как и родное понимание, что он не один. Мысли отступают, на их место приходят старания прижаться к губам Тсугино как можно сильнее, наступив на ноги напротив, поднимаясь на них на цыпочки. Сверху доносится шипение, а Маэно только лишь задорно хмыкает, улыбаясь в поцелуй, ибо держать его на ступнях явно было не просто, но все можно было решить, а именно подхватить его за бедра и усадить на стол, что Хару благополучно и сделал, прижимая небольшую тушку к себе как можно сильней, ведь ему тоже было холодно. Да, так намного было лучше, Маэно давно утратил свой пыл предпочитая мелодичное течение по реке, пока Хару наоборот переполняли эмоции от предвкушения его первого раза. Тсугино целуется охотнее, придавливает красные волосы на затылке, перетягивая чужую голову ближе к себе, а второй рукой мешая Аки хоть как либо подвигаться, но заодно заставлять чувствовать как рядом стоящая нога упирается Доку меж бёдер. Док и не успел подумать о вероятности, что во время его отъезда этот чёрный жук успеет приноровиться к самообладанию, хоть и весь секрет был в недавнем приёме лекарств, подавляющих волнение. Отнюдь, помогло это мало, но по крайней мере Тсугино ощущал как его дыхание учащалось, а комната наполнялась горячим воздухом. Из под него вытаскивают ноги, полностью обвивая торс, а руки с красно покрашенными ногтями цепляются за белый свитер, прямо намекая о бессмысленности стола, когда рядом имеется кровать. Слов было и не нужно, Тсугино подхватывает Маэно, который любовно целует его края губ, переходя на щеки, успевает подступиться к носу, поднять Хару за подбородок и неожиданно кусая под ним. Вроде как, все было готово, но осталась одна проблема, которая глушила студента, не смотря на то что все было подготовлено, а Аки уже повалил его на кровать, стянув свитер вместе со своей пижамом. Увидев замешательство в чёрных глазах, которым сейчас было не просто, он наклоняет голову в немом вопросе, пытаясь догнать в чем стояли переживания Хару. Вспомнив, что в прошлый раз готовился именно он ничего не поев, Аки наконец допирает, ответив на чужой вопрос своим мнением, что ему: порядку плевать какую роль придётся занять. Чужой кадык дёргается, постепенно успокаиваясь и принимая решение. Тсугино никак не озвучил свой ответ, но зато подхватил своей ногой старшего, подцепляя его и роняя на кровать, меняя их местами. Маэно глубоко и тяжело дышит, вовсе и не жалуясь, что все удовольствие сегодня достанется Тсугино, следуя своим взглядом за тем, как с него медленно стягивают штаны. Он был морально готовым к тому, что неопытный человек может сделать очень даже больно, ибо не представляет на собственной шкуре какого быть сейчас на его месте. Аки намеревался это исправить, только чуть позже, упираясь коленом в его пах, победно ликуя, что эрекция имелась, ведь все обещало пройти гладко во всех смыслах, а разгоряченная плоть проглядывала из под резинки штанов. Хару пинают в ребро, заставляя опомниться и перестань пялится на податливое тело под низом. Тряхнув головой, он растегивает ремень, гремя железной бляхой и пачкой защиты. Маэно без стыда разводит ноги, подготавливая себя морально и физически, полностью запрокинув голову назад, даже не заметив как на его органе также оказалась контрацепция. Но почувствовав вместо холодных пальцев нечто набухшее и пульсирующее, пытающееся проникнуть во внутрь так сразу, Маэно ошарашенно кричит и отпрыгивает от Тсугино ко спинке кровати. —Стой-стой-стой! Ха-ха, с твоими знаниями засчет фильмов далеко не уйти. — Маэно встаёт с кровати, в припрыжку подходит к шкафчику, найдя смазку, без которой бы ему бы не пришлось так сладко. С ситуации было смешно, честно, хоть он чуть не поплатился за свое доверие и течение по реке, положив студента на кровать как стоило вернуться. Оседлав Хару, оставив его орган сзади себя, Аки намазал несколько пальцев ледяной смазкой, принявшись осторожно себя растягивать. В прямом смысле, ложась на колени позади, он старался убедится что от чужих глаз не уйдет весь процесс. Маэно прикусывает пальцы своей второй руки, пропуская через них тихие, но такие грязные вздохи, проходясь по собственным нервам внутри, моментально их найдя к сожалению засчет мед.образования. А Тсугино все смотрит как поднимается его грудь, как сводит его ноги, как он задирает голову, а со рта протягивается пар, пожирая такие мягкие для уст звуки, пока Маэно это мог понять только по тому, как орган позади стал ощутимее твёрже, а Хару уже весь трясся и боялся посмотреть вниз, концентрируя внимание только наверху. В глазах темнело от зависти, словно бы о нем забыли, получая удовольствие в одиночку и насмехаясь с его положения. Но Док никогда бы о нем не забыл, никогда. Завершив содеянное, он хотел сделать свою ночь более приятной и проконтролировать процесс сидя на бёдрах, но его опережают, так беспощадно перекидывают под себя, держа за плечи мёртвой хваткой и смотря, смотря так предвкушающе сверху. —И сколько раз мы так перевернемся? — но его вопрос игнорируют, целуют в щеки, ведя руки постепенно к коленках, разводя ноги удобнее. Маэно самую малость боялся, опыта с неопытным у него не было, дыша ртом, когда орган начинают вводить во внутрь. Он выгибается в спине, когда его заполняют сначала до нервного комка, а после и полностью, причём так неудивительно дергано и быстро, как бы Тсугино не старался этого предотвратить, поджимая губы и краснея. Маэно гладит его по щекам, успокаивая и подначивая продолжить, начиная темп первым и с рваных, болезненных ощущений, постепенно перетекая в то, чего он так долго ждал. Хару иногда мог сбиться с темпа, но извинялся касаниями до мягких бёдер, стискивая их в пальцах и начинал новый ритм, постепенно набирая скорость, затруднено задыхаясь воздухом. Тело под ним извивается, тянется к новому поцелую, видимо обожая, когда их тела объедены вплотную. Тсугино только рад ему угодить, обнимая и облокачивая его к спинке кровати, посадив на себя. Маэно довольно прижимается, чувствуя тепло и то, какими жестокими были попытки угадать его слабые стороны, перебирая разные движения, под разными углами, трогая каждый миллиметр тела, но самым действенным было не оставить орган Аки без внимания, отчего тот заметно дёргается и оттягивает чёрные волосы, когда чужая рука в унисон шла за их движениями, а тепло теперь уходило в обжигание глотки от нехватки кислорода, который мягко сказать начали из него выбивать вместе с остатком разума. Тело становилось ватным и Аки ложиться на Тсугино, обнимая его плечи и кусая за щеку, оттягивая кожу. Хару такое не понравилось и он сжимает плоть в своей руке сильней, заставляя Маэно его отпустить и сдавленно промычать в плечо. Намеревая сжать ещё, Док потягивается вверх и роняет и так уставшее тело на простынь, ведя пальцем по его груди. И вновь из Тсугино сделали наблюдателя, видимо в этом и была суть Аки брать инициативу на себя, помогая себе руками не упасть. Но когда в новой позе орган проехался глубже, он рефлекторно задирает шею, спуская по голосовым связкам неожиданный для обоих стон. Прокашляв, словно бы ничего не было, Маэно стал медленно подниматься, чтобы усадиться удобней. Как вдруг его хватают за талию, опуская до упора и Хару почти пробивает на улыбку, когда Маэно вновь стыдливо и злобно захлебывается в собственном стоне, смотря так невероятно из под век на него с красными щеками. Это и было любовью? Смотреть как Дока пробивает на эмоции, как глаза Дока слезятся, но не от боли, как Док стыдится самого себя, будучи таким сдержанным и старательным также уделить приятность своему партнёру, любя задорно целовать, улыбаясь в его губы, затыкая себя в чужом языке и отдавать всего себя, попутно подсказывая и уча как сделать их времяпровождение намного лучше? Огибает его грудь, проходит ногтями по рёбрам, неприятно их обводя, но зато приятно заставляя чувствовать как время Тсугино подходит на исход, изливаясь в защиту с чёрным латексом, отчего Маэно чувствует прилив тепла изнутри, даже если и был защищён от заполнения. Из факта логичности, Хару закончил первым, будучи утомлённым всем, что пришлось испытать, но не упустившим момент, как с помощью рук вслед за ним успокоился Маэно, выкидывая защиту и вытираясь салфетками, что и сделал Тсугино несколько минут ранее. Смотря на растрепанные, красные волосы, на опухшие губы от поцелуев и на блеск в рубиновых зрачках, он и не мог поверить насколько можно было быть таким красивым и добрым. Тсугино любил Маэно всем своим сердцем, которое млело теплотой и заботой заметить как же расслабились напряжённые плечи Дока почти на постоянной, а дыхание стало умиротворенно глубоким, так и заснув на этой ноте, под недовольные вопли о том, что он так и не помылся после всего. —Плохо таким быть, Тсугино! — кинув в заснувшего подушку, пришлось умываться раздражённо в одиночестве и обиженно взять чистое постельное, поменявшись на эту ночь кроватями, на утро продрогнув от холода в комнате студента. Хоть Аки и дали отпуск в несколько дней, сборы спящей красавицы в университет, у которой оказались абсолютно все вещи в стирке никто не отменял, жуя чипсы на диване и злорадно вертя головой в след за бегующим по всем комнатам в попытках найти хоть что-то. —Это все потому что нужно покупать вещи, когда говорят и мыться. —Лучше бы помог мн..! — Тсугино только и успевает отвернуть в голову, когда в него с идеальной точностью летит незнакомая футболка с глупым принтом щенят и котят по всей поверхности. Очевидно, все его вещи были постираны на зло и наглядно висели позади дивана на котором и лежал Маэно, гремевшим пачкой чипсов. Выбора и не осталось, кроме как пойти в университет с любезно подаренной футболкой, а потом и играть в ней с детьми в садике. Зато теперь Тсугино знал, что его ребятне больше нравились котята, пообещав приходить в подобном почаще, ибо его заставили.