Ирантия

Я помню свой первый день обучения, когда мне только исполнилось 6 лет. После дня Рождения ко мне приставили наставника, в последствии обучавшего магии, древней истории, и, по моему выбору, травологии. Помимо занятий с ним, были и обычные уроки в доме Знаний, там мы узнавали об элементарных вещах: о счете, об устройстве мира, о законах нашего мира, но занятия с наставником мне нравились больше. Он будто раздвигал границы, заставляя видеть мир больше, чем всегда казалось. Наш первый урок начался с грустной легенды о Богине Апери: Эта юная девушка была настолько добра и отзывчива, что свет всего мира поселился в ней навсегда, сделав ее немыслимо яркой, да настолько, что любому живому организму было больно на нее смотреть. Из-за этого Апери всю жизнь была одинока, но никогда не переставала верить в любовь и искать родную душу. Несколько тысячелетий девушка провела в поиске, но так и не смогла найти того, кто смог быть рядом. Однажды, она подняла голову и устремила свой взор на черное небо, которое горело тысячами маленьких разноцветных огней, и пришло озарение: небо обязательно поделится своей тьмой, сделав Апери не такой яркой. Поднявшись наверх, девушка вдруг осветила все пространство в мире. Люди, жившие до этого в вечной ночи, будто прозрели, и были так благодарны ей, что она не смогла покинуть небо. Апери с радостью помогала им, безвозмездно даря свой свет, но иногда, видя радостные пары, она вспоминала о своем одиночестве, и настолько ей было больно, что ее сияние со временем затухало. Только тогда она спускалась вниз, и проводила время с людьми, пела, танцевала, играла с детьми. В такие моменты она была счастлива как никогда, но видя, как другим сложно жить во мраке, она вновь и вновь возвращалась на небо, что бы продолжать дарить свет. — Таким образом, наш цикл состоит из шести возгораний Апери, когда все время светло, из четырех догасаний Апери, это дни сумерек, и, так же, из шести ночей Апери, когда небо освещают лишь звезды. Если их сложить, у нас получается… — Наставник сделал паузу, и остановился напротив меня. — Шестнадцать! — воскликнула я, довольная своим быстрым счетом. — Молодец, Селена. Да, один цикл состоит из шестнадцати суток, — похвалил он меня, сложил руки за спиной, и снова начал медленно ходить туда-сюда продолжая наше занятие — после каждого шестнадцатого цикла, следующее первое возгорание Апери — это фестиваль Богини. Подскажи, какой по счету фестиваль будет следующим? — О, это легко, — сказала я, подперев руками голову — четыре тысячи сорок восьмой фестиваль Апери. Наши занятия всегда были для меня радостью, и из Дома знаний я бежала к беседке за нашим домом на всех парах, чтобы снова и снова практиковаться в магии и совершенствовать свои знания о травах и ядах. С течением времени, я начала замечать, что меня обучают с большим усердием, чем остальных в моей деревне. Я знала, если без преувеличения, то точно раза в три больше остальных. Быстрее схватывала на уроках, быстрее делала задания, и быстрее всех завершила свое обучение. После моего пятнадцатого дня Рождения, моим единственным учителем стал Наставник. С одной стороны, меня это не могло не радовать, мне нравились его задания по практике, легенды, множество которых он знает, да и вообще, с ним легко не только учиться чему-то новому, но и просто общаться. Он никогда не критиковал меня за ошибки, не ругался, если у меня что-то долго не получалось, всегда поддерживал и давал советы. Но с другой стороны, у меня стало намного меньше времени. Я перестала гулять с друзьями, читать литературу, если, конечно, она не связана с травологией или историей, даже перестала заниматься любимым делом — сад за нашим домом совсем зарос…. И сегодня я поняла, почему у меня было настолько упорное обучение, и к чему все это время меня готовил Наставник по приказу отца… Бежать в сторону границ Зимы было самоубийством первой степени, и самой большой глупостью в моей жизни. Возможно, именно поэтому стражники моего государства не торопились меня поймать, хотя я слышу не прерываемый топот копыт от начала побега. Это уже не твое государство — подсказывает мое сознание, и, как всегда, в точку. Я никогда не смогу вернуться. Мозг сразу начинает генерировать самые яркие и лучшие воспоминания, и каждые из них связаны с родителями, а мое сердце, которое и так работает на пределе последние сутки сжимается от новой порции боли. Мне хочется остановиться и дать волю слезам, которые я давно сдерживаю, но разум побеждает в неравной схватке, и заставляет сосредоточиться. Времени на эмоции сейчас совсем нет. Конечно, когда шкура зависит от каждого решения, люди обычно не рыдают. В таких ситуациях должен появиться волшебник и взмахом руки перенести вас на тысячи километров. Ну, по крайней мере, примерно так и спасались все принцессы в детских книжках. Но спасти себя могу только я сама. Обещаю, буду бежать, бежать, бежать. Глухой звук копыт за моей спиной похож на сломанные часы, которые не перестают работать и издевательски продолжают отчитывать, сколько тебе осталось. Тик-так. Тик-так. А стражники ещё переговариваться успевают и, видимо шутить. Их противный ржач раз за разом отвлекает меня от дороги и манит обернуться. Я знаю, чего они жаждут увидеть, потому что не раз «случайно» давали мне фору. Когда девушка застывает, леденея на глазах, такое ведь раз в жизни случается, как же это пропустить? А потом меня можно будет разбить, как статую, и принести королеве по кусочкам, которые она скормит своим псам. Хотелось бы надеяться, что это мое сердце стучит, отдаваясь гулом в ушах, и виртуозно создавая слуховые галлюцинации, но я знаю, что это не так. Адреналин в моей крови наверное достиг пика, ведь невозможно столько времени бежать почти не сбавляя темп. Но как я могу иначе, если только удаётся найти укрытие и немного передохнуть, стражники тут же меня находят, будто стрелка компаса помогает им, а имя мне — Север. Даже не оборачиваясь, я прекрасно слышу их, и кажется, за мной отправили не меньше 30 солдат. Когда они нагнали меня в последний раз, я увидела, что все из них на конях, в броне, и при оружии, будто я голыми руками могу хоть одного сломать. Вот же сумасшедшая старуха. Их указ — голову с плеч, и все потому, что я родилась не в той семье, а точнее будет сказать — не от того отца. Нет, он неплохой человек, а самый лучший, и именно поэтому я проводила с ним как можно больше времени. Восемнадцать лет я удачно скрывалась, жила под чужим именем, и никогда не высовывалась. Наставник научил меня всему, что знал сам, а отец давал все, что попрошу, но в нашу с ним последнюю встречу все старания пошли прахом, и теперь я их никогда не увижу, даже будет глупо надеяться, что моя мать еще жива. А все потому, что она — обычная служанка во дворце, а отец — король Лета, чья жена ревнивая и жестокая женщина. Я чувствую, как с каждым моим шагом температура в лесу опускается, значит, граница уже очень близка. Эта мысль будоражит меня, и будто заряжает новыми силами. Останавливаться нельзя. Чувствую пульсацию в голове, будто само сердце гонит меня. Беги, беги, беги. Вновь набираю темп и наплевав на недомогание, бегу изо всех сил, что у меня остались. Я справлюсь. Ещё никогда прежде мое тело не отзывалось болью при каждом вздохе, легкие будто горят самым жарким пламенем, но я не сбавляю темп, и наконец-то, вижу просвет между деревьями. Граница! Мысленно молю Богиню Зимы помочь мне выжить. Выбежав на поляну, провожу невидимую черту между двух лесополос, обозначая границу, переступив через которую я либо в мгновение умру, либо буду жить. Собрав последние силы делаю рывок вперед и падаю на снег. Медленно поднимаю голову, и вижу, как стражники останавливаются в паре метров от вражеского государства. На их лицах эмоции меняются со скоростью света: сначала радость и предвкушение от леденеющего душу шоу, затем недоумение, и в конце — понимание и злость. Несомненно, все были уверены, что здешний климат не оставит мне попыток выжить. Они не давали совершенно никаких команд, но их лошади ходят туда-сюда в сантиметрах перед невидимой чертой и от бессилия помочь хозяинам недовольно фырчат. Но теперь ни им, ни стражникам меня не достать. Отец был прав, как всегда, такое рано или поздно должно было случиться, не было мне жизни в королевстве Лета, и план побега мы придумали с ним ещё много лет назад. Он мне позволил прикоснуться к кристаллу Зимы, когда взял меня в поездку к его Величеству Сон под видом принцессы, ведь я была с дочерью королевы почти одинакового возраста, а сходство с папой было на лицо. Только люди королевских кровей знали, что если коснуться до одного из кристаллов, то станешь неуязвимым к его силам. Так и получилось со мной. Стражники, так жаждущие увидеть мою смерть от суровой стихии, никак не могли этого ожидать. Пока я лежу на снегу, давая себе возможность восстановить дыхание, главнокомандующий с кем-то переговаривает, активно жестикулируя руками, и, как мне кажется, проклиная всего и вся. Его собеседник наоборот, лишь изредка стреляет глазами в мою сторону. Только спустя некоторое время я, наконец отдышавшись, убеждаюсь в том, что никто из этих людей не может ступить на эти земли, и наконец успокаиваюсь, но все равно продолжаю за ними наблюдать. Мне нужно удостовериться, что они отступят, что уйдут, оставшись в итоге ни с чем. Обратив наконец своё внимание на одежду собеседника главнокомандующего, я понимаю, что это личный советник короля. Даже сказала бы, правая рука. На нём почти нет брони, и только красная вышивка на жилете подсказала мне, кем он является. Вспоминаю, что отец когда-то вскользь упоминал его, говорил, полагается на него более, чем на кого-либо. Выходит, главный здесь — он. Стоило понять это намного раньше, как минимум, судя по сосредоточенности и сдержанности, в то время как стражник от бессилия агрессивно задрыгал ногами и задел своего коня, отчего тот чуть не понесся галопом в мою сторону. Шоу могло бы состояться… Больше всего меня волновало скорое решение королевы. Отпустит ли внебрачную дочь, или же закончит начатое, послав кого-то в эти земли? В любом случае, пока мне не узнать ответ. Сейчас время думать только об уроках отца. Самое грустное, так это то, что придется жить без магии, потому что, как только я использую свою силу, меня сразу же обнаружат. Во дворце Зимы есть человек, которого называют Пророк. У него много задач, одной из которых является сразу же докладывать Королю о незаконном прибытии чужих, а найти их можно только если они используют силу другого государства. Я знаю, что могу пользоваться силой Зимних благодаря кристаллу, но понятия не имею, как. Поэтому в скором времени все советы папы придется применять на практике. Что же, здравствуй жизнь в бегах и скрытии. Через пару мгновений люди Лета начали отступать. Выдохнув, я закрыла глаза и опустила голову. Снег под моим горячим лбом быстро таял, а я мысленно рисовала карту Зимы и решала куда же теперь идти. Вдруг, услышав лошадиное ржание я вскинула голову, и мое сердце от страха снова пустилось в пляс. Буквально в паре метров от меня стоял тот самый советник короля. Границу он уже перешёл, и мог спокойно меня убить, но вместо этого он улыбнулся и поклонился мне. Выходит, не я одна неуязвима к холоду, и он… пощадил меня? Ну конечно. Отец. Даже на расстоянии ты продолжаешь меня защищать. Уже смирившись с тем, что я больше не увижу никого из своих родных, встаю и отряхиваюсь. И вот, стоим мы, друг напротив друга, как фигуры на шахматной доске: всадник в черном, как и его конь, а я в белом, и преимущество явно на его стороне. От внезапного прилива благодарности, мое сердце начало щемить, и я ненароком поднесла руку к груди, предварительно сжав пальцы в кулак: символ уважения в королевстве Лета. На его хмуром лице вдруг промелькнуло удивление, и в тот же миг исчезло. Я почти уверена, что мне показалось. Он засунул свою руку в карман камзола, и достал оттуда маленький сверток, размером с ладонь, и протянул мне. Мешкая, я забрала неожиданный подарок, и вопросительно посмотрела на него. — Это поможет. Берегите себя, ваше высочество — прошептал он еле слышно, будто боясь, что кто-то услышит. Очень непривычно слышать такое обращение. По моей спине поползли мурашки. Так же резко, как появился, мужчина развернулся и сел на коня, а через пару мгновений его и след простыл. На секунду, мне даже показалось, что это лишь галлюцинация. Но что-то невесомое, обернутое в желтую ткань в руке говорило об обратном. Засунув сверток поглубже в карман своего платья, я поправила плащ, повернулась к лесу Зимы и медленно побрела в сторону новой, и отнюдь не спокойной жизни.