Ирантия

Я погрузилась внутрь себя, и смотря на карту, поняла, что отошла от маршрута, и еду совсем в другую сторону. Арочные врата есть у каждой границы, и в теории, добираться до Весны будет гораздо проще и быстрее. Нужно будет ее пересечь, и пройти через восточные врата, но таким образом мне придется ждать Хирона целый цикл Апери. Поспорив несколько минут сама с собой, я все-таки решила продолжать ехать к Весне, и одним из главных аргументов была столица: если уж про Зимние деревни твердили что «они как врата в преисподнюю», то что я увижу в сердце Севера? Судя по карте, как только я перейду лес, выйду прямо к замку короля, а через него и несколько деревень — сразу к границе. Смотрю внимательнее на внутреннее видение, и вижу название леса: Талый. И тут конь в мгновение останавливается, и скидывает меня с седла в грязь. Увлекшись изучением, я не заметила, как белоснежная поляна вокруг меня переросла в коричневую жидкость, а совсем обычный лес в непроходимую чащу. Бедное животное начало метаться из стороны в сторону, натыкаясь на острые ветки деревьев, которые чуть ли не протыкали кожу, и наконец, найдя пробел между ними, он поскакал прочь, оставив меня одну. Теперь ясно, почему название лесу — Талый, и почему меня даже не попытались остановить. Подумали, наверное, сумасшедшая, раз по своей же инициативе в эти дебри. Знала бы — ни за что не пошла этим путем. Мне стоит вернуться и начать искать обход, но моя упрямость сразу же отметает эту идею. Мы так долго скакали по лесу, что возвращаться назад уже не целесообразно. Я встаю и смотрю на свой порванный, грязный плащ и уже явно не белоснежное платье, и размышляю, где взять новую одежду. В голове вспыхивают голоса парней, что кричали мне в след. Может, побыть пару дней воровкой не так и страшно? И от одного плащика никто не обеднеет? Смотрю на колючие ветви, будто сросшиеся между собой, на вязкое болото из грязи впереди, которое мне придется пересечь, и думаю, что хуже быть точно не может, и с надеждой твердо шагаю вперед. Моя почти стальная уверенность на лице потухает как только нога касается земли, а точнее уходит под нее с противным хлюпающим звуком, а в сапоги заливается вязкая коричневая жижа. — Оооо, ну нет! — простонала я и хватаясь за веники наверху, стала с усердием перебирать ноги. Шаг за шагом. Больше всего меня раздражала вынужденная слепота: ни грязь на всем моем теле, ни слипшейся волосы, даже не царапины на руках и лице от нескончаемых острых веток, будто ножей. Именно идти вслепую, чтобы ненароком не выколоть глаз, бесило до чертиков. Может, это из-за того, что мне кажется, что за мной кто-то наблюдает, причем с самого первого шага в Талый, а может, потому что в детстве меня время от времени бросали в Царский лабиринт, что бы я умела из него выбираться. Его построили около 3000 фестивалей Апери назад, точно сказать сложно. Мои далекие предки по отцу наложили на него невероятно сильную, древнейшую магию. Этот лабиринт находится в Лете, между столицей и западной границей. Мы его используем как тюрьму, только есть важная деталь: если ты попал туда однажды, обратного пути уже нет. Все дело в том, что из него нет выхода, а время там идёт удивительным образом: точнее сказать, не идёт совсем. Тебе становится не нужна еда, вода, сон, и старость не страшна. Только какова цена за бессмертие? Ты вечность скитаешься по зелёным коридорам, вымощенные камнем, которым нет конца. Отец рассказал мне тайну, которая знает только наша семья. Она передаётся из поколение в поколение вот уже несколько тысяч лет. Что бы найти выход — ты… должен ослепнуть. Здорово, правда? В первые два раза я проходила там почти два цикла, затем, один цикл, потом вовсе 6 возгораний Апери и 3 догасания, а спустя попыток 20 выходила оттуда не успев зайти. Ситуация, в которой я нахожусь сейчас, по сути, идентичная. Цель — найти выход в полной темноте, а твой спутник — боль. Уверена, моя одежда похожа на рваные тряпки, а руки, которыми я закрываю лицо, все в крови. Я делаю глубокий вдох и начинаю бежать, так быстро, как могу. Мне так хочется поскорее выбраться отсюда! Лес же не бесконечный! Сделав шагов десять, я понимаю, что ветви больше не царапают руки, и медленно опускаю их. Перед моим взором возникает будто вся Зима на ладони. Я стою на вершине и смотрю вниз: каменные ворота величиной с двухэтажное здание обрамляют столицу по периметру, за ними находятся аккуратные дома из красного кирпича и дорожки, вымощенные плиткой, которые ведут ко дворцу. Он величественно возвышается над всем, показывая каждому красоту своей архитектуры. Громадный дворец, из синего…. нет, лазурного металла, со множеством больших окон, и с круглой стеклянной крышей, которая тянется прямо к небу. Я видела королевские дома, была и в Весне и в самом дворце Лета, даже в Осени пару раз, но вот такого не видела никогда. Он будто манит, затуманивает разум и приглашает к себе. За ним я даже вижу море, оно сливается с небом, и кажется, будто перед тобой бесконечный горизонт, уходящий наверх. Находясь под большим впечатлением, я делаю шаг вперёд, мечтая поскорее увидеть дворец поближе.

***

Обстановка в сердце Зимы совершенно идентичная той деревне. Я уже начала задумываться над тем, что пора вычеркнуть все свои знания об этом месте, и начать знакомство с самого начала. Здесь нет никаких вечных войн, как нам твердили, нет болезней, как рассказывала мама, и, кажется, нет плохих людей, как утверждал отец, наоборот: улыбчивые, милые люди вокруг, все заняты своим делом, и никто друг друга не бьет, как говорили друзья. «Да они на каждом шагу друг в друга мечами тычут», резко всплыла в памяти фраза Оуэна, мальчишки из соседнего дома. Ха! Глянула бы я ему сейчас в лицо, будь он рядом. Я прохожу мимо пекарни, с вывеской «Тепло Зимы» и останавливаюсь, глядя в окно: молодая девушка сидит за круглым столиком с бежевой скатертью, и пьёт чай, а чуть дальше от нее, сидит парень и рисует ее в своём большом блокноте, мимолетно кидая на девушку взгляд. Мне кажется, он влюблен. Улыбаюсь, и уже хочу отойти как мой желудок от сладкого запаха начинает сводить. Долго без еды и воды я не протяну. Надо же было бросить сумку! Я отворачиваюсь и уже делаю шаг вперёд, как натыкаюсь на высокого дядьку. — Богиня! Ты откуда вылезла такая красивая? Он ошарашено проводит по мне взглядом и поднимает на меня глаза полные непонимания и шока. Выйдя из леса, я даже не представляла, что все настолько плохо. Я поднимаю руку, а вместе с ним и плащ, и вижу, что тот разорван на половину, а часть, которая держится на последних нитках, свисает и тащится за мной с самого леса. Платье похоже на тряпку, которой моют полы в баре, так ещё и огромные дыры во всех местах, а из одной даже видно живот сбоку. Увидев кровь, я резко втянула в себя воздух и начала щупать рану, которую оставила, видимо, одна из ветвей. Она не глубокая, но жжет неимоверно. Трогая живот, я наконец обратила внимание на руки: на них не осталось и живого места. Все в мелких ссадинах, и крови. Не могу и представить, почему раньше я не заметила, насколько больно они все время щиплют. Я уставшая, грязная, голодная, выгляжу как настоящий кошмар, так ещё у меня и денег нет чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Поднимаю на мужчину голову и…. слова застревают в горле, я вижу как молодые парни именуемые в этой стране как стража снова несётся ко мне со стороны замка, и я пускаюсь в путь. Пробегаю одну подворотню, заворачиваю за угол, вторую, ещё оббегаю один дом, спускаюсь по каменной лестнице, снова поворот. Уже сама запутавшись, я забегаю за полуразваленный забор, который огораживает два дома, стоящих плотно друг к другу. И сползаю на землю. Ну это точно когда-нибудь, да закончится. Я уже начинаю скучать по Хирону и его домику, скрытому от чужих глаз. Вдруг, деревянная дверь открывается и из полуразваленного дома медленно выходит старуха, облачённая в льняное потрёпанное платье. — Вот ты какая — произнесла она дрожащим тихим голосом, цокнув языком, — а я то уже надумала себе. Оказывается, простая девка. — О чем вы? — пытаясь отдышаться, спросила я, все так же сидя на каменной дорожке. — Маленькая девочка, нарушившая закон — произнесла бабка, проигнорировав мой вопрос, так же цокнувши языком — кому дорогу перешла, отчаянная, что за тобой отправили целый легион? Ну вот. Уже и слухи поползли. Быстро же я шороху навела. — То, за что поймав, сразу повесят — прошептала я, поднимаясь. Мой некогда белый плащ и белоснежное платье уже давно превратились в грязные, запачканные и противно липнущие к коже тряпки. Легко представить как я выгляжу со стороны. — За дело хоть? — бабка подошла ближе, и ткнула меня своим костылем в бедро. — Ну, если здесь спасение мира награждается смертной казнью… — сказала я, отступая от старухи на безопасное расстояние. — Громкие слова, девка, но раз твои мотивы так чисты, что ж тогда не идёшь к Чародею? Я встала на четвереньки и проползла пару метров, чтобы осмотреть улицу за забором. Никого. Выдохнув, я опомнилась: бабка только что задала мне вопрос… Что она там сказала? Чародей? — К кому-кому? — нахмурилась я. Что, неужели сказка о принцессе и принце на белом коне? Её челюсть продолжала непроизвольно дергаться, создавая противные цокающие звуки. — Как же о нем не знать то? Он, дорогуша, наше все.