Воины Вэрэнэ

Рёхо кивнул и спросил: — А ты кто? — Лаё Ваэнга, — представилась Ваэнга. — А теперь рассказывай что это за место и как отсюда выбраться. — Что ж, — вздохнул гития. — Начну с прискорбного факта: как отсюда выбраться мы не знаем. — В смысле?! — в отчаянии воскликнула Лаё. — То есть вы тоже попали сюда случайно?! — Нет, — одёрнул её Рёхо. — Сперва дослушай. Это место, подземелье, некогда было своеобразной тюрьмой и местом казни. Те аэма, кто работал здесь, ловили опасных вайто, предателей, убийц, прочих преступников и сжигали их. Но в какой-то момент здесь появился блуждающий дух, не похожий вообще ни на кого. Мы зовём его Замада [на аэма это значит "убийца"]. Он убил всех, кто здесь находился тогда, а потом затаился где-то. Мы пришли сюда, чтобы найти его, но когда мы попали сюда, предположительно он заблокировал все выходы. Снаружи закрыли все входы, но, возможно, осталась какая-то прореха, через которую ты сюда и попала. То есть выбраться отсюда сейчас невозможно. Здесь мы пока живём, потому что это одно из самых приятных мест во всей тюрьме. Лаё вздохнула. Всё-таки там, наверху, в Каэёме, были её товарищи. — А кто вы? Ну, кто ещё есть здесь в подземелье? Только ты и Имга? — Нет, тут есть ещё несколько наших, они сейчас в других точках подземелья. С нами ещё иллюна Вэррэ, шата Яймо, ритху Минхэ и сирюкё Синься Ньянь. — Две иллюны? — уточнила Ваэнга. Рёхо кивнул и хлебнул ещё воммы. — И как вы общаетесь друг с другом? На каком языке? — Ну, по-разному. Кто-то знает гитии, кто-то ритху, кто-то сирюкё. Обычно на ритху, Имге переводим на гитии или аэма. Лаё тоже отпила из кружки. Ещё несколько йнэ (йнэ = 5 мин 50 с) они сидели молча. Вскоре дверь отворилась и в комнату вошла Имга. — Рёхо! Римцыай инни. Лаё, идём тоже с нами. Оба находящихся за столом встали и последовали за иллюной. Имга привела их по коридору в 1,(3). — Пушай ʁэронни би? — удивился Рёхо. — Зис! — иллюна агрессивно откинула дверь и вошла в камеру. Там было темно, сыро и холодно, свет исходил только от факелов в руках Имги и находящегосяся там шата — видимо, Яймо. По центру на верёвке висела большая опалённая клетка без дна. — Имга, — шата спокойно посмотрел в сторону входа. — Узор распространяется. Можешь зарисовать его? Лаё наконец увидела бликующий в свете факелов орнамент, расползающийся по стене. Он расходился от одной точки кругом, составляя восемь симметричных частей. Каждый элемент походил на цветок или веточку вэрэнэ (такое растение). Узор как бы проявлялся из стены, будто камни начинали окрашиваться изнутри. Имга вынула из-под полы плаща дощечку и заточенный кусок угля и стала быстро зарисовывать орнамент. — Ты надеешься узнать о нём что-то? — спросил Рёхо на ритху. Яймо уверенно кивнул. — И чё делать надо? — поинтересовалась Лаё. — Пока просто ждём, — ответила Имга. — Желательно молча. Они встали полукругом вокруг орнамента и застыли в напряжённом молчании. Узор продолжал расползаться по стене. Наконец орнамент завершился, замер серебристыми штрихами, и какие-либо процессы на камнях остановились. Имга взялась за рукоять меча, но шата одёрнул её: — Что-что, а меч здесь точно не поможет. Лучше держись покрепче за уголь. Стена ещё несколько ниу оставалась такой, какая была, однако в какой-то момент каждый элемент орнамента резко засветился, от чего находящиеся в камере невольно отпрянули назад. Вдруг за их спинами раздался мелодичный голос: — И что вам так нравится эта камера? Все четверо резко обернулись и увидели у противоположной стены камеры неизвестного в чёрном плаще. Он стоял на цыпочках, в чёрные его волосы была воткнута веточка вэрэнэ, а в том месте, где его ноги касались пола, горел огонь. — Неужели я настолько странно выгляжу? — Выглядишь-то ты нормально, но не забывай, что мы тебя видели от силы три раза, — произнёс Яймо. — Не окажешь ли нам честь знать хотя бы твоё имя? Мне не нравится тебя Замадой называть. — Шайгэма, Гоэрэго, Маното, Роанысё — Гэманысё, Мхиэма Нэара, Араэнамэих, Вэрэнэ, — перечислил Замада. — Выбирайте какое нравится, моё настоящее имя запрещено. Услышав эти имена, любой Каэёмец понял бы, о ком речь. И Лаё поняла. — У нас цензуры нет. Мхара? — уточнил Яймо. — Да, но среди вас есть Каэёмцы, поэтому всё равно не советую так называть меня, — развёл руками дух. — Чтоб вы знали, я ни капли вас не боюсь: вы ровным счетом ничего не можете мне сделать. Если вы до меня хотя бы докаснётесь, то сгорите заживо — я ведь чистое пламя. Так что здесь вы совершенно беспомощны. Иллюна посмотрела на него исподлобья взглядом, говорящим: "Ещё слово и ты в Чертоге Смерти". Однако Мхара продолжил ещё более нагло, чем сначала: — Здесь вы что язычки пламени на моей ладони. — Более наглого духа я ещё не встречал, — прокомментировал Яймо. — Чтож, мне просто скучно, — оправдялся дух. — Да, у меня к вам вопрос: зачем вы сюда пришли? — Так а инфу про тебя собирать кто будет? — бросил шата. — А теперь давай просто сойдёмся на том, что эта ночь пройдёт без происшествий и мы тоже уйдём спать. Желательно ещё, чтобы ты никуда отсюда не уходил. — С чего бы мне отсюда уходить? Здесь меня сожгли, здесь я и обитаю. — Прекрасно. Да, и можно у тебя пробу крови взять? — попросила Имга. — А в чём проблема? Тут вся камера в моей крови, — Мхара исчез во внезапно вспыхнувшем вокруг него огне и оставил камеру.