Воины Вэрэнэ

Лаё проснулась от того, что её кто-то теребил за плечо. Открыв глаза и повернувшись, она увидела над собой Яймо. — Вставай, не то укушу, — сказал шата и выжидающе посмотрел на неё. Ваэнга нервно села на лавке, зная, что такое слово "укушу" из уст шата [примечание: у шата дико ядовитая слюна]. — Норм у вас тут методы, — поёжилась аэма. — Пошли, — Яймо пополз к выходу. Лаё встала и направилась вслед за шата. У стола в середине комнаты сидели Рёхо и ещё кто-то, видимо, из ритху. — О, Лаё! — обрадовался гития, увидев Ваэнгу. — Короче, это Минхэ, он ритху. Его собеседник кивнул. Лаё села к ним на скамейку и сказала: — Тут такое дело... Ко мне ночью Замада приходил. — Вся комната в золе, — кивнул сидящий рядом спиной к столу Яймо. — Рибу! [ругательство на гитии] — испугался Рёхо. — Он приходил ночью к одной из наших соратниц, тшатэ Ваянай и убил её, сжёг заживо. При чём его почерк остался тем же, что при жизни, он писал на теле стихи и поджёг случайно. — Он пытался меня убить, — уточнила Ваэнга. — Но появилась какая-то белая тень и остановила его. Он ещё сказал, что это всё рээрии. — То есть он говорит, что одержим рээрии? — переспросил Минхэ. — Это многое объясняет, и вообще Замада похож на одержимого. — Шайгэма сказал никому не верить и ещё сказал, что ему не на руку отмечать убийства, — процитировала Лаё. — А потом резко крикнул, что ему не на руку, а он будет и попытался убить меня. — Монологи длинные читал? — спросил Яймо. — Такие несвязные и философские. — Да, — кивнула Ваэнга. — При чём чувствовалось, что он воздерживается он чего-то, и это тяжело даётся ему. — У Ваянай так же было, — поведал Яймо. — Что в руках было кроме мхиэма нэары? — Веточка вэрэнэ, — ответила Лаё. — Слушай, Ваэнга, вот тебе совет: здесь никому лучше не верить. Даже своим мозгам, — неожиданно произнёс Минхэ, отворачиваясь. — А Замада... Да он просто потерянная душа, вот он кто. Одержим рээрии и страдает от этого. — Да не ему ли страдать? — воскликнула Лаё, в замешательстве вскакивая. — Он пол-Каэёмы вырезал, а вы ему сочувствуете?! Да чтоб вас Рэзэ побрал, если это так! — Успокойся, никто ему не сочувствует, — одёрнул Ваэнгу ритху. — Я просто констатирую факт. — Тебе хорошо, ты из Ритху, а у меня он всех Каэёмских родственников вырезал, — почти беззвучно пробурчала аэма себе под нос. Тут в комнату быстрым шагом вошёл некто из сирюкё, видимо, Синься Ньянь, с довольно большой миской гэши. — О, Синьса! — обрадовался Яймо. — Синься, — поправил Ньянь, ставя миску на стол. — Хотя называй как знаешь. У нас пополнение, я смотрю? — Ага, это Лаё Ваэнга, аэма, — представил Ваэнгу Рёхо. — Знает ритху и аэма. — Синься Ньянь, — назвался сирюкё. — Знаю ритху и сирюкё. Будешь у нас вместо Ваянай теперь. — Синьса, Имгу не видел? — спросил шата. Ньянь пожал плечами: — Не-а. Может, в один и три в периоде пошла. — Да что мне там делать? — возразила внезапно вошедшая Имга. — О, Имга! — обрадовался Яймо. — Ну что, поедим и собирать информацию? Все взяли принесённые иллюной палки и стали молча есть гэши из общей миски. (по традиции в Эзимоёахэ едят специальными палками — тонкими брёвнышками с одним плоским концом, а другим заострённым. Плоским концом подцепляется крупа, острым — мясо и фрукты. Жидкость просто пьётся чарез край миски.) — Слушайте, откуда здесь гэши и вомма? — спросила вдруг Лаё. Не отрываясь от еды, Яймо бросил: — Те, кто здесь работал, жили тут постоянно, так что тут и того, и того огромные запасы. Кстати, Лаё, как ты сюда попала? Маното же заблокировал все входы и выходы? — Ну мне как бы самой интересно, — пожала плечами аэма. — Ладно, закрыли тему, — вздохнул шата, взяв ещё гэши, а потом добавил: — Ого, хоть завтрак без него обошёлся. — Без него это без Замады? — уточнила Ваэнга. Яймо кивнул. — Ну, хотя помирись мы с ним, его можно было бы эксплуотировать, чтобы он нам в ладони гэши подогревал..., — мечтательно протянул шата через какое-то время. — Он её сожж..., — попытался возразить Рёхо, но не договорил; — Кого это тут можно эксплуотировать? — влетело в комнату вместе с потоком горячего, как из печи, воздуха. Едящие повернулись к выходу: дверь была приоткрыта, а в проёме стоял Мхара в венке из вэрэнэ, держась за камни стены и, собственно, дверь. Находящиеся в комнате рассматривали вышеупомянутого духа, а дух их, пока Яймо, осознав ситуацию, не крикнул на гитии: — Ишгúцыа вáзигэ зúди сúльс за, тёфто, ывáрташы!!! [Чёрт, ублюдок, ты нам сейчас дверь спалишь!!!] Дух нервно отдёрнул руку и совершенно спокойно, с лицом, не выражающим никаких эмоций, спросил: — Так лучше? — Рúнигайс, [Естественно] — кивнул шата. — Тебя в цепи из лойойрэ закуём и будем на тебе гэши подогревать, — вставил Минхэ уже на ритху. — Уйди, жарко. — Скажи спасибо, что пока мы только информацию о тебе собираем, — бросил Рёхо. Ответил Мхара вопросом, с лёгкой грустной улыбкой: — Когда вы меня поймаете-то уже? — Уйди, жарко, — повторил свою просьбу ритху. Дух, вздохнув, повиновался. — А кстати, вы же сказали, что вы здесь, чтобы поймать его? — споосила Лаё. Догадавшись, о чём речь, Имга ответила на аэма: — Когда кровь на анализ получим, тогда и поймаем. — Мы, Воины Вэрэнэ, действуем поэтапно, — поддакнул Синься. — И вообще мы здесь ещё только две ночи. — Воины Вэрэнэ? — переспросила Ваэнга. Ньянь пояснил: — Мы называем себя Воинами Вэрэнэ. Наша цель — очищение окрестностей от всяких духов неизвестного происхождения и опасной нечисти вроде нинтор, маимен, бахор и неспокойных аланиŋ. Мы их ловим и отправляем в Чертог Смерти. Вэрэнэ — очищающее растение, а мы ратуем за очищение. Так и вышло: Воины Вэрэнэ. — Понятно, — кивнула Лаё.